Часть 39

- Вот, выпейте кофе, вам полегчает.

Передо мной поставили небольшую чашку с темной жидкостью, над которой вились едва заметные клубочки пара. На чашке большими розовыми буквами было написано: «Любимой мамочке». Чьи-то заботливые руки накинули мне на плечи шерстяной клетчатый плед. Я молча приняла его и закуталась в мягкую ткань, приятно покалывающую кожу.

Мужчина в белом халате и очках без оправы, смешно нацепленных на самый кончик носа, тяжело вздохнул и сел за стол напротив меня. Я опустила голову, не желая встречаться с ним взглядом.

- Арина, - позвал он и на несколько секунд замолчал, а затем продолжил, так и не дождавшись от меня никакого ответа. – Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Твой мозг... он отказывается воспринимать информацию, блокирует ее, чтобы защитить организм от очередной порции стресса. Ты истощена. Мы регулярно кололи тебе морфий и другие легкие наркотики, чтобы ввести в состояние заторможенности и заставить поверить в то, во что нам было нужно, чтобы ты поверила. Все это время мы наблюдали за твоей мозговой активностью, в особенности височной доли, это также было частью эксперимента. Ты показывала удивительные результаты. Нам пришлось прервать операцию, потому что дисфункция правой височной доли мозга привела к случившемуся у тебя два дня назад приступу эпилепсии. К тому же, мы заметили у тебя признаки диссоциативного расщепления, попросту говоря, мы заподозрили, что ты стала слышать голоса в голове. Эксперимент пришлось прервать.

Я неотрывно наблюдала за танцующими клубочками пара, которые, точно желая меня удивить, приобретали различные формы.

- Ты слушаешь меня? Арина? Арина? Скоро ты сможешь вновь увидеть сестру. Твои родители очень переживают. С ними ты встретишься чуть позже.

- Если бы мои родители переживали, они бы не отправили меня сюда, - тихо проговорила я голосом, начисто лишенным всяких эмоций.

Вот уже несколько недель я находилась в больнице. В той же самой, в которой меня выводили из состояния комы, в которое сами же и ввели. Точнее, даже не так. На протяжении всего эксперимента я находилась на охраняемой территории – небольшом участке, где специально для меня были выстроены все необходимые здания. «Колесо». Дом Леши. Моя собственная квартира. Больница. Морг. Квартира тети. Муляжи, тщательно скопированные с оригиналов.

- Ваша семья нуждалась в средствах для погашения долгов. Твои родители не могли поступить по-другому. Ты сама согласилась на эксперимент и подписала все необходимые бумаги. Ты просто этого не помнишь. Ради чистоты операции нам пришлось искусственно деформировать твою память.

Меня увезли из дома якобы моей тети на машине с тонированными стеклами, чтобы я ничего не видела. Сказали, что это самое главное здание на территории всего проекта. Его сердце. То проклятое утро, когда в дверь нашей квартиры раздался звонок, было тщательно спланировано. Все знали, что происходит, кроме меня. Уже тогда я была напичкана снотворным, притупляющим сознание и активирующим кратковременную память. Начиная с того утра, я стала актрисой, которую забыли предупредить о том, что она всего-навсего играет роль. Родители и сестра получили четкие инструкции по поводу того, как им необходимо себя вести. Что говорить в моем присутствии, что делать. Леша, Марина, Гриша – они оказались специально обученными людьми. Эксперимент готовили три с половиной года, а добровольцу предлагали огромную сумму денег.

- Сейчас тебе необходимо принимать все лекарства, назначаемые психиатром, если ты хочешь достичь полного восстановления. «Пандорум» позаботится о тебе и твоей семье. Мы сделаем все, чтобы вы поскорее смогли забыть нас, но для этого нам нужно полностью исцелить тебя, Арина. Это условия, прописанные в контракте.

Я читала чертов контракт. Видела свою корявую подпись. Возможно, это тоже был обман. Я не знала. Целью «Пандорума» было изучение деятельности и поведения головного мозга человека, решившего, что он попал на тот свет. Со мной работала целая армия психиатров, психотерапевтов, нейрологов, нейрофизиологов, хирургов, гипнологов. Они должны были денно и нощно наблюдать за мной, вводить мой мозг в различные состояния, необходимые для моделирования той или иной ситуации. Ангелине подобрали четырех дублерш разного возраста. Та девушка в самом начале, которую я приняла за повзрослевшую сестру, была всего-навсего ее дублершей, загримированной под Ангелину так, чтобы я не смогла догадаться.

Три дня назад, когда я бродила по бесконечным коридорам главного здания «Пандорума», я встретила Алексея. Он шел навстречу мне, уткнувшись носом в какие-то тетради, и мы едва не столкнулись с ним лицом к лицу. Он сильно изменился. Я запомнила его совсем другим.

- Привет, - я сделала шаг в сторону и глупо улыбнулась, внезапно засмущавшись того, что на мне не было ничего, кроме длинного старого свитера, достающего до колен.

- Здравствуй, - он внимательно смотрел на меня, а потом тоже улыбнулся, но как-то настороженно, словно боялся, что я вот-вот накинусь на него. Словно боялся, что я представляю опасность.

- Как дела? – я пожала плечами и неловко скрестила руки на груди, изругав себя за то, что не сумела придумать менее глупого вопроса.

- Хорошо, а у тебя? – он протянул руку и аккуратно заправил мне за ухо прядь волос, выпавшую из небрежно заплетенной косы, которую я теперь делала себе каждое утро. Мне казалось, что, перебирая волосы, я приводила в порядок собственные мысли и, прядку за прядкой, возвращала их на свои места, бережно раскладывала по полочкам.

- Я рада, что я вновь обрела свою голову.

Алексей грустно кивнул.

- Я тоже. Ты отлично держалась. Мне жаль, что все так вышло. Наверно, ты этого не помнишь, но мы познакомились еще до начала этого эксперимента. И я просил тебя не соглашаться.

Я изо всех сил вцепилась в ткань свитера, так, что костяшки побелели. Глаза отчаянно защипало, но я дала себе клятву больше никогда не показывать ему своих слез, чего бы мне это не стоило.

- Зря, что не уговорил меня этого не делать. Мне кажется, тогда я не знала, что это будет настолько... - голос сорвался, и я резко отвернулась от Леши, спряталась в тень. - ...настолько больно.

Кажется, он попросил у меня прощения. Кажется, ему потом сделали выговор. Алексей относился к той части персонала, которая не должна была попадаться мне на глаза.

- Арина? С тобой все хорошо? Как ты себя чувствуешь?

- Все отлично.

Я взяла в руки дымящуюся чашку с кофе и наконец сделала первый глоток. Горячая жидкость обожгла язык и столь же обжигающей волной прокатилась вниз по пищеводу. Кофе было растворимым. Я никогда не любила растворимое кофе.

- Мне можно идти?

Доктор тяжело вздохнул и кивнул головой. Не дожидаясь, пока он передумает, я быстро встала из-за стола и направилась прочь из кабинета по уже ставшим знакомыми длинным безликим коридорам.

Артем был в моей палате. В отличие от родителей и сестры, ему разрешили меня навестить. Когда он вошел, я сидела, отвернувшись к стене и закрыв лицо руками.

- Арина.

Он всегда так здоровался раньше. Никогда не говорил ни «привет», ни «добрый день», ни даже «здравствуй». Просто называл мое имя.

Он медленно обошел палату и сел на край кровати.

- Почему тебе разрешили прийти?

- Не знаю. Они просто сказали, что я могу... навестить тебя, если хочу.

- Ты живешь здесь?

- Мы все живем здесь. Все, кто так или иначе связан с «Пандорумом». Нас не выпустят до тех пор, пока все не будет улажено. Ты же понимаешь, то, что они с тобой творили, противозаконно.

- Видимо, вы этого не понимали, раз допустили подобное. Почему это произошло именно с нами? Почему именно со мной?

- Я был против.

Я резко развернулась к нему и чуть не упала с кровати, в последний момент с трудом сумев найти левой рукой опору.

- Я не заметила. Если бы ты был против, то как минимум не стал бы во всем этом участвовать, - я встала с кровати и отошла как можно дальше от нее и сидящего на ней Артема.

За спиной послышался тяжелый вздох.

- Ты не понимаешь. Они... они снова полоскают тебе мозги, а ты продолжаешь безропотно верить всему, что видишь.

Я сцепила зубы так крепко, что услышала, как они клацнули. Да как он вообще смеет так говорить?

- Ошибаешься, - очень тихо произнесла я, изо всех сил стараясь сдерживать жаркую волну гнева, грозящую вот-вот вырваться из груди и накинуться на незваного гостя. – Я уже давно перестала чему-либо верить, и в первую очередь это относится ко всем вам. И к тебе.

- Ты не понимаешь, - я услышала, как Артем встал с кровати и подошел к окну. Попытался взять меня за руку. Я точно ошпаренная отскочила от него и вернулась к постели. – Не только тебя гипнотизировали. Не только за тобой наблюдали. Это касалось всех нас. Как только ты и твоя семья подписали контракт, «Пандорум» начал ворошить ваше грязное белье и выискивать все, что так или иначе было связано с вами. Твоим родителям пришлось на детекторе лжи рассказывать мельчайшие подробности твоей биографии. Каждое неверное слово могло разрушить весь эксперимент. Нас тренировали, постоянно.

- Да знаю я, знаю! – вдруг закричала я и заткнула уши руками, не в силах продолжать все это слушать. – Прекрати! Прекрати, пожалуйста!

Слезы наконец брызнули из глаз, и я, несмотря на все свои клятвы и обещания, разрыдалась. Горячая волна гнева поднялась из желудка, застряла где-то в горле и растеклась, превратившись в кислоту, разъедающую внутренности и лишающую сознания. Ноги подкосились, и я едва не упала. Артем подхватил меня за талию и крепко прижал к себе. Я уткнулась носом ему в шею и обвила руками. Только сейчас я заметила, что на нем была та же черная рубашка, что и в день нашей встречи в МГУ.

- Этого же не существовало, правда? – едва слышно прошептала я ему на ухо. – Университета?

- Нет, - от Артема пахло крепким кофе и, казалось, сигаретами, хотя, насколько я знала, он никогда не курил. – Тебя привели в лабораторию, где проводилось большинство экспериментов, и вкололи что-то, а затем загипнотизировали, так, чтобы ты видела вокруг себя... людей и стены филфака.

- Я и видела только это, - прошептала я и прижалась к Артему еще крепче.

- На самом деле там повсюду стояли камеры и люди в халатах. Помнишь кофе, которое я тебе принес?

Я еле заметно кивнула.

- На самом деле это была вода. И ты никогда не выходила на улицу. Тебе внушили, что ты должна чувствовать холод, и я видел, что ты его действительно чувствовала. Тебе внушили, что ты проехала на метро в одной больничной рубашке и прошла босиком по улице при десятиградусном морозе. Это было страшнее всего. – Артем нашел мою руку и крепко сжал ее. Казалось, будто мы вдруг ни с того ни с сего решили станцевать вальс. – Это было противоестественно. Это было невыносимо. Видеть, как из тебя делаю безвольную куклу, как тебе нашептывают приказы, а ты тут же принимаешься их выполнять.

Я чуть отстранилась и заглянула Артему в глаза. Обычно темно синие, сейчас они казались практически черными. Под глазами пролегли глубокие синяки. Сильно отросшие темные волосы падали на лоб и закрывали левую часть лица. Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, а затем Артем вновь наклонился ко мне.

- Мы вытащим тебя отсюда. Продолжать ждать бесполезно. Твои родители не уже могут ничего предпринять, но мы сможем.

При упоминании о родителях я вздрогнула, но Артем не позволил мне отстраниться.

- Осторожней. Тут повсюду камеры. Не подавай виду. Я просто молча обнимаю тебя. Поняла?

Я снова кивнула и почувствовала, как участился пульс. Артем со мной! Он на моей стороне!

- Мысль о разрушении «Пандорума» пришла нам еще до прекращения эксперимента. Марина обещала помочь. Ее отец работает начальником охраны, и она сможет обеспечить нам путь к выходу, когда это станет необходимо.

(марина!)

Еще несколько человек. Леша, Гриша, Кристина, Белла, Андрей. «Пандорум» вовсе не собирается тебя отпускать. Никого из нас.

- Не Леша. Точно не он. Я видела его. Он сказал...

- Я знаю. Сказал, что было нужно, чтобы ты не подняла панику и не выдала нас.

- Что с моими родителями? – одними губами прошептала я, но Артем понял.

- Они захотели прервать эксперимент еще в самом его начале. «Пандоруму» пришлось отстранить их. Поэтому они не разрешают тебе с ними видеться. С ними все в порядке, им просто дают большие дозы наркоты.

- Ангелина?

В коридоре раздались шаги. Артем поднял голову и испуганно посмотрел на дверь.

- Мне пора.

- Стой! Подожди! Скажи, что с Ангелиной?

Артем выпутался из моих объятий и сделал несколько шагов в сторону.

Дверь моей палаты распахнулась. На пороге стояла молодая девушка в форме медсестры. На груди у нее был наколот бейджик «Пандорума». Если она и удивилась тому, что я была не одна, то никак этого не показала.

- Арина, вам необходимо пройти со мной.

- Зачем это? – я невольно сделала шаг в сторону, становясь рядом с Артемом. – Я только что вернулась от врача. Он уже побеседовал со мной и сделал все необходимые процедуры.

Девушка выдавила из себя насквозь фальшивую улыбку. Я почувствовала, как на лбу выступили маленькие капельки пота.

- К сожалению, вам придется пройти со мной, хотите вы того или нет. Таков приказ. Если вы окажете сопротивление, то мне придется вызвать охрану и вколоть вам успокоительное, которое, насколько я знаю, и без того вкалывают вам каждый день. Еще большее превышение дозы может очень негативно сказаться на вашем психическом здоровье и...

Внезапно девушка замолчала и как-то странно уставилась на меня, а затем медленно подняла руку и рассеянно приложила к шее, из которой теперь торчал какой-то странный выгнутый предмет. Девушка неуклюже обхватила его руками и с силой выдернула из шеи. Густая темная кровь толчками принялась вытекать из образовавшейся на месте предмета раны и брызнула на белоснежные стены. Пальцы медсестры разжались, и она выронила предмет. Прямо к моим ногам упал маленький окровавленный скальпель. Девушка попыталась сделать шаг по направлению ко мне, но запуталась в собственных ногах и рухнула на колени. Усыпавшие ее нежно-голубую форму капельки крови быстро пропитывали тонкую ткань. Наверное, издалека можно было подумать, что девушка надела кофту и штаны с веселым принтом в горошек.

За ее спиной стояла Марина.

- Быстрее! – закричала она и, обойдя бьющуюся на полу в судороге медсестру, схватила меня за руку.

Я моргнула и перевела на нее взгляд.

- Марина, - тупо проговорила я, ничего не соображая. Резкий металлический запах крови ударил в нос и парализовал мозг, лишив способности думать.

- Что произошло? – послышался рядом испуганный голос Артема. – Ты убила ее! Господи, ты ее убила!

- Послушайте меня! – Марина с силой дернула меня за руку, приводя в чувство. – Они приняли решение раньше, чем мы ожидали. Очистка началась.

- Какая еще очистка? – просипел за моей спиной Артем, и тут я не выдержала и согнулась пополам, словно бы какая-то невидимая сила с размаху ударила меня в живот. Слезы застлали глаза и мешали видеть. Брызги крови перед глазами смешались в одно большое пятно. Наверное, так и выглядят стены в свинобойнях, когда свиньям отрубают головы, вспарывают брюхо, вынимают наружу склизкие, похожие на желе кишки и...

Перед глазами потемнело.

Меня стошнило.