Часть 32

По стене полз огромный жирный рыжий таракан. Он подползал все ближе и ближе к изголовью моей кровати. Сначала я просто смотрела на него, на то, как он быстро-быстро перебирает лапками, иногда замирает на одном месте, шевелит длинными и тонкими ниточками-усами, а затем, когда он подполз настолько близко, что мог с легкостью упасть мне на постель, я саданула ногой по стене. Таракан испугался и тотчас же скрылся под койкой, убежав в спасительную тень.

Я ощутила легкую зависть. Мне, в отличие от него, никуда нельзя было спрятаться. О моей истории в один миг узнал весь район. Все, кому не лень, обсуждали мое имя. Мол, знаете ли вы девушку, которая семь дней провела в коме, а затем очнулась и пошла на поправку так быстро, что врачи диву дались. Будто бы сплетники только и желали, чтобы я снова впала в спячку, превратилась в зомби или испустила из себя небывалое откровение о жизни в загробном мире.

Не дождетесь.

Об этом я не расскажу никогда и никому.

Сегодня третий день со дня моего пробуждения, которое теперь называют только «чудесным», «невероятным», «загадочным», и никак по-другому. Меня перевели в другую палату, отключили от всех аппаратов, вынули из вен все иглы, смотали и убрали подальше тонкие полупрозрачные медицинские провода, отсоединили от ИВЛ. Вчера вечером мне впервые разрешили покинуть палату и погулять по больничному коридору. Разве что пищу по-прежнему привозили на тележке, как пациенту тяжело больному, сколько бы я не говорила, что с первого же дня могу ходить, сидеть, самостоятельно есть и пить. Андрей Михайлович опекал меня как родную дочь. Сначала я искренне была благодарна ему, до тех пор, пока не узнала историю о том, что в одну из ночей оставшаяся со мной дежурная медсестра по ошибке отключила меня от всех аппаратов, и я едва не умерла. Эта медсестра приходилась родственницей его любовницы, и Андрей Михайлович не уволил ее, и теперь трясся от страха, что кто-то прознает о такой некомпетентности его сотрудников, и вследствие этого носился со мной, как с писаной торбой.

Признаться, честно, мы уже давно друг другу надоели.

Однако сейчас дело было даже не в этом.

Ночью я практически не сомкнула глаз, а все утро находилась на взводе не потому, что злилась на медперсонал или на саму себя, а потому, что вот-вот меня должны были позвать и попросить подойти к дежурной медсестре, которая обычно отводит пациентов к их гостям.

Сегодня ко мне должна была приехать моя тетка из Петербурга по маминой линии, которую я не видела ни разу в жизни, и которая за время моего нахождения в отключке следила за нашей квартирой и другими вещами, полноправной и единственной владелицей которых после смерти сестры и родителей стала я. До этого меня навещали только люди из полицейского участка, которые под присмотром врача расспрашивали родителях и о моих воспоминаниях. Я очень много врала, потому что не хотела не с кем делиться своими переживаниями тем ранним утром. Практически на каждый вопрос отвечала, мол, ничего не помню. От меня все уходили с пустыми руками.

И вот теперь меня возжелал увидеть ни психиатр, ни полицейские, а непонятно откуда взявшаяся тетя. Такой расклад не понравился мне с самого начала, и в первую же минуту я с уверенностью заявила Андрею Михайловичу, что произошла какая-то ошибка и у моей матери отродясь не было никакой сестры, по крайней мере, посудите сами, почему она ни разу за все девятнадцать лет ни словом не обмолвилась об этом. Тогда врач показал мне выписки и копии документов. Оказалось, что некая Лялина Валерия Анатольевна уже три раза посещала меня то время, пока я спала, и каждый раз очень подробно расспрашивала о моем самочувствии. Андрей Михайлович заверил, что сам видел свидетельства, подтверждающие родство Лялиной с моей матерью, и мне осталось только шокировано покачать головой, ибо я не была способна вымолвить ни единого слова.

Теперь я сидела, превратившись в комок нервов, обхватив колени руками и зарывшись в них подбородком, и думала, как пройдет эта встреча и что мне нужно будет сказать. В голове крутился образ Алексея. Почему-то вместо непонятно откуда взявшейся тетки я была в состоянии думать только о нем, вспоминать его серые темные глаза и мягкий, вкрадчивый голос. А ведь мы даже не попрощались. Что бы я сказала ему, если бы сумела увидеть снова? Ничего, наверное. Мне так и не удалось разобраться в своих чувствах к нему, к Маргарите, к Марине, к Грише и ко всему тому месту, откуда я выбралась всего лишь три дня назад. Сейчас, среди живых людей, в тепле, завернутая в ворсистое больничное одеяло, я думала, как такое вообще смогло произойти. Ведь то, что случилось со мной, немыслимо. Невероятно. С каждым днем, с каждым часом воспоминания о Нулевом уровне ускользали все дальше и дальше в недра моей памяти и постепенно растворялись среди других забытых и ненужных воспоминаний.

Я ушла так глубоко в себя, что даже не расслышала скрип открываемой двери и голоса, зовущего меня по имени. Только когда чья-то рука коснулась моего плеча, я встрепенулась и подняла голову.

Передо мной стояла высокая женщина средних лет. Худая, с облепившими щеки жидкими волосами цвета поноса. Остро заточенный нос едва не прорезал воздух, а тонкие губы искривились в неком зловещем подобии улыбки. Глаза были сильно подведены, из-за чего я не могла угадать ее более-менее точный возраст. Я опустила взгляд пониже. На женщину был небрежно накинут медицинский халат, из-под которого выглядывала шерстяная юбка и такой же шерстяной свитер с свалявшимися на груди катышками.

- Здравствуй, Арина, - повторила она неожиданно звонким и молодым голосом, никак не вязавшемся с ее внешним видом. – Я твоя тетя по маминой линии.

Я с трудом подавила в себе желание фыркнуть или же, того хуже, расхохотаться. «Здравствуйте, я ваша тетя».

- Приятно познакомиться, - вместо этого тихо произнесла я и, снова упершись подбородком себе в колени, принялась смотреть на нее исподлобья и гадать, почему она пришла ко мне сама, а не меня к ней позвали. Неужели решили, что прогулка до гостевой комнаты для меня немыслимо большая нагрузка?

Тетя несколько раз попереминалась с ноги на ногу, видимо, ожидая, что я предложу ей присесть рядом, но я молчала, с каким-то мстительным удовольствием ожидая, что она будет делать. Тетка постояла так еще несколько секунд и в конце концов уселась на край кровати сама, без приглашения. Я отодвинулась в сторону, освобождая ей место и не желая, чтобы наши тела соприкасались.

Тетка повернулась ко мне и смерила меня долгим изучающим взглядом. Она была совершенно не похожа на мою маму.

- Знаю, - начала она после паузы, - сестра никогда не рассказывала вам с Ангелиной обо мне. Мы очень долгое время были в ссоре. Твоя мама пожелала вычеркнуть меня из своей жизни. Мы уже много лет как утратили с ней контакт. Сейчас я живу во Владивостоке.

- И как же вы узнали о случившимся? – спросила я чуть резче, чем намеревалась это сделать. Уголки губ у тети задрожали, и на мгновение я вдруг испугалась, что она сейчас заплачет.

- Мне позвонили полицейские, рассказали обо всем. Видимо, нашли мой номер телефона среди бумаг твоей матери. Когда я узнала, что произошло... Я сразу же взяла билет на самолет, и мы с дочкой прилетели так быстро, как только смогли. Хочешь увидеться со своей двоюродной сестрой?

Тетя снова замолчала, и я поняла, что она ждала от меня какого-то ответа. Я пожала плечами. Возможно, получилось грубо, но я не могла придумать, что ей сказать, да и не особо хотела.

- Ее зовут Марина.

С губ сорвался не то стон, не то вздох. Я тут же приложила ко рту ладонь и закашлялась, сделав вид, что мне нехорошо, чтобы тетка ничего не заподозрила.

- Мы расположились в гостинице недалеко от вашего дома. У вас замечательный район, Маришке он очень понравился. Все близко, такой хороший супермаркет есть, и кафе рядом, «Шоколадница», и метро сбоку... Ариш, что-то не так? Тебе плохо? – тетка встрепенулась и вскочила с постели. – Господи, а я-то тут разболталась... Нужно позвать врача!

Я мысленно чертыхнулась, осознав, что переиграла, и тотчас же отняла руку от лица. «Совпадение, - проговорила самой себе как можно спокойнее, - просто банальное совпадение...».

- Не надо врача. Со мной все хорошо. - Я подняла взгляд на тетку, которая замерла, уставившись на меня смешно выпученными глазами. – Просто в горле запершило.

Женщина дернулась было в сторону выхода из палаты, но затем остановилась и нерешительно присела на самый краешек койки, так, чтобы при первой необходимости тут же вскочить и броситься звать медсестру.

- Вы были у меня дома? – спросила я наобум, лишь бы отвлечь ее от мыслей об медпункте.

- Да, конечно, - тетка рассеянно кивнула. – Я должна была там побывать. Мне дали забрать некоторые твои вещи, я перевезла их в гостиницу. Как только тебя выпишут, я сниму для тебя комнату. Тебе нельзя возвращаться в ту квартиру.

- То есть как нельзя? – я заметила, как тетины пальцы, украшенные безвкусными кольцами с дешевыми камнями, медленно подползают к моей руке, и спрятала ладонь под одеялом, а затем на мгновение запнулась, вдруг с ужасом осознав, что не помню ее имени. - Тетя, это мой дом.

Тетка мелко-мелко затрясла головой, отчего две пряди ее волос, отлепившиеся от остальных и торчащие в разные стороны, затряслись вместе с ней.

- Ты не должна возвращаться туда, милая, пойми это. Там произошло ужасное, ужасное... Я тебе не позволю.

- Вы не можете мне не позволить, - с вызовом проговорила я. – Мне восемнадцать лет, квартира моя, делаю все, что хочу.

Тетка тяжело вздохнула, и этим впервые за весь наш разговор напомнила мне маму. У меня защемило сердце. Все это время я сознательно ограждала себя от мыслей, связанных с погибшими родными, несмотря на то, что повсюду натыкалась на напоминания о произошедшей катастрофе. Я представляла, будто это похоронили не мою семью, а кукол с их лицами. Моя семья не принадлежала этим людям и этому миру. Моя семья ждала меня на Первом уровне.

- Я понимаю тебя, детка, Ариша, и я хочу тебе помочь.

- Вы никак мне не поможете, - отрезала я, разозлившись на нее за этот вздох. – Зачем вы вообще пришли сюда? Сами же сказали, что не общались с моей мамой. Я вам совершенно чужая.

На этот раз мне не удалось увернуться, и тетя все-таки накрыла мою руку своей. У нее была сухая и шершавая кожа. Я наконец-таки вспомнила ее имя.

- Валерия Анатольевна, пожалуйста, давайте сменим тему. Я не хочу сейчас обо всем этом говорить.

Тетка посмотрела на меня с благодарностью. Я ожидала, что она скажет нечто вроде «называй меня просто тетей», или «дорогая, называй меня тетей Лерой», но вместо этого тетка нагнулась, взяла с пола свою ярко-лиловую лаковую сумочку (такую же безвкусную, как и кольца на пальцах), поставила себе на колени и принялась копошиться в ней.

- Я принесла тебе небольшой подарок. Ты любишь рисовать, верно? Чтобы тебе не было скучно здесь, я купила вот это.

Тетя выудила из сумки набор пастельных карандашей, безумно дорогой - я поняла это, как только увидела упаковку – и положила мне на кровать. Спустя несколько секунд рядом легли блокнот и пачка нераспечатанной бумаги для рисования. Я не смогла скрыть улыбки.

- Вау, спасибо огромное, я не ожидала. – Я действительно не ожидала от нее такого дорогого подарка, честно говоря, я не ожидала от нее вообще ничего, и тут же обругала себя за то, что разговаривала с ней слишком резко. – А как... как вы узнали, что я рисую?

Тетка улыбнулась мне в ответ. Кожа на ее лице натянулась. Показался ряд неровных и явно давно не чищенных желтых зубов.

- Я нашла у тебя на кровати вот это, - она протянула мне сложенный в несколько раз холст.

Я осторожно взяла у нее из рук бумагу и развернула ее, параллельно пытаясь вспомнить, когда это я умудрилась сложить свой рисунок вчетверо, да еще и оставить прямо на кровати. Обычно я сворачивала свои работы в рулон и убирала на дальнюю полку в шкаф.

- Как только я увидела рисунок, сразу поняла, что у тебя талант. Ты где-нибудь занималась?

В легких закончился воздух, а вдохнуть снова мне больше не представлялось возможным.

Уголь посыпался прямо на одеяло. Половина рисунка стерлось, что было и неудивительно при таком обращении с работой, но черты нарисованного на холсте человека были прекрасно различимы.

- ...на конкурсы отправляла? Такой талант непременно нужно развивать! У меня аж дух захватило, насколько реально он выглядит. Хоть я и не художник, но что-то в этом тоже понимаю...

У меня тоже захватило дух, и я тоже согласилась с теткой, что работа выполнена очень круто. Пожалуй, лучшее из всего того, что я рисовала.

(классно рисуешь ты где-то занималась?)

(а он у тебя здесь неплохо смотрится)

Тетя продолжала что-то говорить, но я не слышала ее, не понимала ни одного сказанного ею слова.

Все воспоминания, связанные с моей загробной жизнью, разом вернулись ко мне и вспыхнули в мозгу неоновым светом, в один миг разодрав все возведенные мной стены и преграды.

С портрета на меня смотрели до боли знакомые темно-серые глаза Алексея.