Часть 28

Вы когда-нибудь падали с двенадцатого этажа? Вряд ли ответ будет положительным, поэтому я понижу планку. Вы когда-нибудь падали с шестого этажа? Ладно-ладно, с четвертого? Со второго? Когда я училась в пятом классе, то много раз видела, как мои непутевые и безбашенные одноклассники залезали на трансформаторные будки и тусовались на их крышах. Так вот, падали ли вы когда-нибудь с такой будки? В снег, в сугроб?

Вам не понять. Никому не дано понять.

Пожалуй, это были самые страшные секунды в моей жизни.

Я упала, не издав не единого звука. Что там, мне было совсем не до крика. От охватившего меня точно огонь, раздирающего на мелкие кусочки парализующего страха я забыла, как надо дышать. Хорошо, что мне все-таки хватило ума набрать воздуха перед самым падением. Господи, никогда, никогда, никогда в жизни мне не было так страшно.

Наверно, именно Бог уберег меня от приводнения в океан плашмя, иначе бы я определенно разбилась, словно арбуз, который нерадивая хозяйка сначала оставила на подоконнике рядом с открытым окном, а затем случайно толкнула локтем.

Вопреки всем ожиданиям, вода легко приняла мое тело и тут же обволокла его, словно страстная любовница. Океан сомкнулся над моей головой, и меня мгновенно отрезало от всех посторонних звуков. Остались только я и природная стихия.

Волосы касались щек и нежно ласкали кожу. Я боялась открыть глаза, наоборот, зажмурила их изо всех сил, так, что веки заболели от напряжения. Вода не была ни холодной, ни теплой. Она была никакой. Стоя наверху, на краю обрыва, мне казалось, что температура океана составляла не более десяти градусов, но я не чувствовала холода. Обволокшая меня жидкость не имела температуры.

Что-то дотронулось до моей руки, и я, вздрогнув, открыла рот, чтобы закричать. Вода тут же хлынула мне в горло. Что-то крепко сжало обе мои ладони и рывком потянуло вверх. Мгновение я отчаянно барахталась в воде, суча ногами и изо всех сил стараясь вырваться. Воздуха в легких больше не оставалось. Все внутри горело пламенем. Я больше не видела смысла держать рот закрытым и перестала сдерживать крики, вырывающиеся из обожженного и истерзанного горла и превращающиеся в приглушенное бульканье.

«Это конец», - успела подумать я как раз перед тем, как какая-то сила вытолкнула меня на поверхность. Кто-то выпустил мои руки, и я тотчас же ухватилась ими за что-то скользкое и ровное. Ноги, согнутые в коленях, уперлись в нечто твердое и такое же гладкое.

- Арина? Арина, ты в порядке?

Инстинктивно я покрепче схватилась за непонятную мне поверхность и перегнулась через нее, по-прежнему не раскрывая глаз. Из меня хлынула вода, и я едва не задохнулась, беспрестанно выплевывая жидкость и откашливаясь.

- Арина! Посмотри на меня.

Я распахнула глаза и с трудом сдержала новый крик, который бы точно меня погубил. Алексей взял меня под руки и, вытащив из воды, поставил на ноги, прислонив спиной к стене, обложенной прохладной на ощупь плиткой.

Перед глазами стояла пелена, и мне пришлось несколько раз поморгать, прежде чем взгляд сфокусировался и стал четче.

Рядом со мной стоял Алексей. Мокрые волосы патлами свисали ему на лоб. По всему лицу стекала вода. Я протянула руку вперед и крепко вцепилась в рукав его куртки, также оказавшейся насквозь мокрой, дабы удостовериться, что стоящий передо мной человек – не мираж.

- Тыняту... - выдавила я и себя и снова зашлась в мучительном кашле.

- Арина, - Алексей взял в руки мое лицо и заставил посмотреть на себя, задрав мою голову.

- Пусти, - прохрипела я. Вырвавшись, бросилась к раковине и согнулась пополам, давая выход остаткам жидкости.

Мы находились в ванной комнате. Рядом с умывальником стояла потрескавшаяся и пожелтевшая ванна с мутной водой, по которой сейчас ходили волны, точно там случился маленький ураган. Весь пол был залит водой. Чуть поодаль висела наполовину расправленная шторка с аляпистым принтом в виде морских ежиков всевозможных цветов и оттенков. Все помещение освещала одна тусклая маленькая лампочка, свисавшая с потолка прямо на голом проводе.

Я подняла голову и увидела собственное отражение в зеркале, висевшем над раковиной. Из отражения на меня смотрела незнакомая мне девушка с белым лицом и глубоко залегшими синяками под глазами. Глаза девушки лихорадочно блестели. Волосы потемнели от влаги и облепили лоб и впалые щеки, покрытые болезненным румянцем. Я с трудом признала в этой явной жительнице какого-нибудь хосписа саму себя. Поперек зеркала проходила длинная трещина, поделившая мое лицо на две неровные части. Изо рта тянулась тоненькая серебристая ниточка слюны, похожая на паутину. Тыльной стороной ладони я вытерла губы и встретилась взглядом с Алексеем в отражении.

- Ты меня столкнул, - прошептала я.

- Если бы я этого не сделал, то ты бы никогда не прыгнула.

Я отвернулась от раковины и поскользнулась на залитом водой полу. Алексей сделал шаг вперед и протянул руки, чтобы меня подхватить, но я сумела уцепиться за бортик ванной и удержать равновесие. Левое колено вывернулось под неверным углом, и всю ногу прошило болью, но я этого даже не заметила, неотрывно глядя в ванну, заполненную водой.

- Ты столкнул меня в море, - повторила я, и это не было вопросом, несмотря на вопросительную интонацию.

- Это было не море. Это Переход.

Я словно зачарованная вглядывалась в полупрозрачную воду. В какой-то миг мне показалось, что вместо пожелтевшей поверхности ванны я увидела покрытое водорослями морское дно. У меня закружилась голова.

Я моргнула и усилием воли заставила себя перевести взгляд в сторону. К стене возле умывальника на некотором возвышении был прикреплен старый душ, покрытый ржавчиной.

- Из моря мы переместились в ванную? – прошептала я, не особо нуждаясь в подтверждениях Алексея. Я и так поняла, что произошло. Еще одна вещь, не поддающаяся логическому объяснению.

- Где мы сейчас?

Алексей вздохнул, и я развернулась к нему лицом.

- Ты хоть представляешь, насколько мне было страшно? – в какую-то секунду я вдруг испугалась, что не сумею сдержать саму себя и как следует врежу ему по до отвращения смазливой физиономии.

- У тебя был другой вариант? Ты сама сказала, что не собираешься прыгать. Если бы я помедлил и принялся тебя убеждать, ты все равно бы меня не послушала и убежала. Думаешь, тебе стало бы лучше, если бы мы сейчас носились друг за другом по лесу, полному тех тварей?

Чтобы успокоиться и занять чем-то руки, я схватила кончик своего свитера, скрутила его и принялась с ожесточением выжимать.

- Где мы сейчас? – вновь проговорила я настолько громко и безэмоционально, насколько это было возможным с учетом израненного горла.

- Ты не догадываешься? Арина? - Алексей потянулся было ко мне, но я отшатнулась в сторону и снова чуть было не упала. Мы находились в слишком тесном помещении. Никогда не видела столь маленькой ванной. – Арина, ты дома.

«Даже не смей верить ему», - приказала я самой себе, но, несмотря на приказ, сердце все равно пропустило один удар. У меня защипало в носу. Я не понимала, отчего мне захотелось заплакать: от страха, от радости, от гнева или от непонятного чувства, обхватившего мое тело и являющегося смешением всего сразу. «Ты дома».

Чтобы Алексей не увидел моих слез, я опустила голову вниз и протиснулась между ним и наполненной водой ванной, прижавшись боком к бортику второй, чтобы ненароком не задеть первого. Дойдя до конца комнаты, рывком распахнула дверь и замерла.

Я оказалась в длинном темном коридоре со множеством дверей по бокам. Повсюду были расставлены обшарпанные каталки, кое-где валялись скомканные черные клеенки. Глядя на выкрашенные грязно-голубой краской стены, я вспомнила коридор своего дома на Нулевом уровне. У меня тут же возникло странное ощущение дежавю, и я помотала головой, сгоняя с себя наваждение.

- Арина, подожди, - Алексей дотронулся до моего плеча, и я, зашипев, точно кошка, перешагнула порог и выбежала на середину коридора.

- Не прикасайся ко мне!

Алексей нахмурился и медленно покачал головой, будто бы я была непослушным ребенком, которого ему никак не удавалось утихомирить.

- Тебе не стоит ходить тут одной, Арина.

Я сжала руки в кулаки и почувствовала, как сильно отросшие за последнее время ногти впились в кожу. «Когда разожму ладонь, - непонятно зачем подумала я, - там наверняка останутся красные следы в виде полулунок».

- Как ты меня остановишь? – словно бы издалека услышала я собственный голос, в котором ясно читался ничем не прикрытый вызов. – Снова куда-нибудь столкнешь?

- Арина, ты...

Я непроизвольно вздрогнула и, не дав ему договорить до конца, быстро зашагала вперед по коридору. Почему он так часто произносит мое имя? Зачем?

За спиной раздались быстрые шаги, и я перешла на бег, внутренне моля Бога не дать мне упасть. Для равновесия я широко размахивала руками и дважды случайно зацепляла ладонью каталки. Они с неприятным скрежетом отъезжали в сторону и ударялись об стену, заставляя меня бежать еще быстрей.

Коридор заворачивал налево, и я вновь уцепилась за что-то рукой, чтобы не упасть. Я даже не посмотрела в сторону предмета, за который схватилась, решив, что это очередная каталка, но это была не она. Краем глаза я заметила что-то темное и продолговатое, а затем предмет с глухим звуком упал прямо мне на ноги, больно ударив по колену и проехавшись по правой стопе. Я опустила взгляд вниз. Из груди вырвался сдавленный вздох.

Непонятный предмет оказался деревянной крышкой гроба. Она была прислонена к стене внутренней поверхностью, а теперь же, упав и чуть не отдавив мне ноги, лежала перевернутой. Вишневого цвета подкладка тускло блестела в слабом флуоресцентном освещении.

Алексей догнал меня и, убрав крышку с моих ног, поставил ее обратно туда, где она и стояла.

- Что это за место? – тихо спросила я, не в силах сделать и шага вперед. Только теперь я ощутила странное и ни с чем не сравнимое давление внутри всего организма, будто бы что-то в моем теле давило на стенки, желая выбраться наружу.

- Это морг, - спокойно проговорил Алексей, и я, вздрогнув, подняла на него глаза. В ушах все еще отдавался эхом звук упавшей крышки. – Отсюда я всегда забираю папки умерших людей, чтобы встретить их уже на Нулевом уровне. Здесь тебе помогут.

- Кто? – одними губами прошелестела я. Алексей оставил мой вопрос без ответа.

- Пойдем, - вместо этого сказал он и, взяв меня за руку, повел назад по коридору. Я не сопротивлялась.

Мы прошли мимо широко распахнутой двери ванной, аккуратно обходя расставленные тут и там ржавые каталки, мимо еще доброго десятка покрытых белой облупившейся краской дверей с пустыми табличками, поднялись по небольшой лестнице и наконец оказались в какой-то комнате, обставленной старой мебелью.

«В дверь, пожалуйста, не стучите! – прочитала я на приколотой к двери бумажке с отпечатанным на компьютере текстом. – Привратник в штате не предусмотрен. Код замка и порядок действий узнавайте в регистратуре (1-ый этаж, кнопка звонка у двери)».

- Ну и где его носит? – пробормотал Алексей себе под нос. Очевидно, он ожидал встретить здесь кого-то, но комната оказалась пуста. Я огляделась повнимательнее. Здесь мне нравилось куда больше, чем в коридоре. Возможно, потому, что вдоль стен был поставлены шкафы и полки. В углу находился письменный стол, заваленный кучей различных папок и бумажек. Одна папка лежала на стуле. Желудок неприятно съежился. С точно такой же папкой Алексей заявился в нашу квартиру в первый день после смерти моей сестры и моих родителей.

Прямо напротив меня находилось окно с опущенными жалюзи. Я подошла к нему, чуть отодвинула край жалюзи и заглянула в образовавшуюся щелочку. Сердце замерло. Я не увидела за окном ничего, кроме деревьев и просвечивающих сквозь них очертаний какого-то здания, находящегося впереди, но это не было самым главным.

Губы сами по себе раздвинулись в слабом подобии улыбки и тут же скривились. Улыбка превратилась в гримасу, и мне с трудом удалось сдержать себя, чтобы вновь не заплакать.

На голых, темных, практически черных ветках деревьев не было листвы, а земля была покрыта густым слоем белого, чуть искрящегося в дневном свете снега.

На дворе стояла зима, сменившая хмурую позднюю осень, которую я покинула энное количество дней назад. «Ты дома», - прозвучали в моей голове слова Алексея.

Я покинула вечное мертвое лето.

Я возвращалась домой.