Часть 22

Дверь кафе с грохотом распахнулась. Раздались быстрые шаги, а затем чьи-то сильные руки взяли меня под мышки и рывком подняли наверх. Ноги подкосились, и я бы непременно рухнула, если бы меня отпустили. Одна рука переместилась мне на талию, другая легла на плечо.

- Оставь ее в покое, Марина, - послышался знакомый голос прямо над ухом.

На лице девушки отразилось недоумение. В один миг она как-то сгорбилась и сникла.

- Зачем тебе это? Зачем тебе ее спасать? – прошипела она, не отрывая от меня полного ненависти взгляда.

- Это живая человеческая душа. Помочь ей – долг всех нас.

Марина сплюнула и, прогнув спину, зарычала, окончательно утратив человеческий вид.

- Говори за себя. Я ничего этой твари не должна.

- Успокойся, Марина, - мягко произнес Алексей. – Я уведу отсюда Арину. Отведу ее домой и вернусь к тебе.

Девушка яростно замотала головой. Полупрозрачная белая фата окончательно свалилась с ее головы и отлетела в сторону.

Я почувствовала, как в который раз за день теряю сознание. Все тело задрожало, и перед глазами замелькали черные мушки-огоньки. На этот раз они съедят меня. Алексей без предупреждения поднял меня на руки, и я успела только сдавленно охнуть, когда мои ноги оторвались от земли. Я резко выдохнула. Сердце снова забилось, как сумасшедшее, но на сей раз причина была иной. Я крепко обхватила шею Алексея руками и повернула голову.

Марина стояла всего в нескольких шагах от нас и явно была готова разорвать меня на куски.

(знаешь что делают с такими как ты)

Девушка встретилась со мной взглядом и растянула губы в жуткой улыбке, больше похожей на оскал.

(господи боже да это и есть оскал)

(мы их съедаем)

Алексей повернулся и быстро зашагал в сторону выхода из кафе. Ногой толкнул стеклянную дверь. Мы оказались на улице.

- Тебе все равно не уйти! – крикнула Марина нам вслед. – Ты не спрячешь ее! О ней знает весь район! Не я, так другие сделают то, что было нужно сделать с самого начала!

- Не слушай ее, - прошептал Алексей и зашагал еще быстрее. Его дыхание щекотало мне щеку. Я вцепилась в него еще крепче, внутренне восхитившись его силой. Не каждый может так спокойно идти с ношей в пятьдесят килограмм. Или мертвые не чувствуют тяжести? Дыхание Алексея даже не сбилось. Меня раньше никто не носил на руках, не считая случая многолетней давности, когда мои одноклассники на спор принялись поднимать всех девочек подряд, точно решили заменить ими спортивные штанги.

Небо снова нахмурилось. Надвигалась новая гроза. Я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим воздухом и тщетно пытаясь расправиться с всплеском адреналина. Мы уже отошли от кафе на приличное расстояние, и здание скрылось за широкими кронами деревьев. Перед глазами стояла Марина, ее змеиные глаза, искривившая все лицо жуткая улыбка.

- Слушай, я вполне могу идти сама, - наконец проговорила я, чтобы заполнить давящую тишину, но вместо внятной фразы получилось какое-то испуганное мяуканье.

- Я вижу, - усмехнулся Алексей. - Минуту назад ты была почти что в полной отключке. Не бойся, не уроню.

- Дело не в этом, - снова мяуканье. – Мне действительно лучше, к тому же, я вешу не как перышко, а тебе, как я поняла, еще меня спасать. – На последнем слове мой голос дрогнул. Искрометной шутки не получилось.

- Хочешь топать пешком? – спросил Алексей и, остановившись, аккуратно поставил меня на ноги. – Флаг тебе в руки.

Пару секунд мы стояли, глядя друг другу в глаза, и я была уже не так уверена в том, что мне хотелось ему вмазать. Наверное, стоило поблагодарить его, сказать «спасибо», но я не могла вымолвить и слова.

- Может, ты меня отпустишь?

Я опустила взгляд ниже и обнаружила, что все еще продолжаю цепляться за куртку Алексея так, будто от этого зависит

(а ведь действительно зависит???)

моя жизнь.

- Ой, прости, - пискнула я и разжала пальцы, едва вспомнила, как это сделать. Отступила чуть в сторону, ощутив пятнами разливающуюся по щекам густую краску.

- Мне нужно доставить тебя в лес, - проговорил Алексей и пошел вперед. Я последовала за ним.

- Стой, подожди! Марина... - Один его шаг равнялся двум моим, и я практически сразу почувствовала, что задыхаюсь. – Не так быстро!

Алексей обернулся и, схватив меня за руку чуть повыше локтя, потащил за собой, пропуская мимо ушей мои жалобные просьбы идти помедленнее.

- Марина осталась в кафе, дальше она вряд ли пойдет, потому что я имею на нее некое влияние, она слушается меня, - рявкнул он мне в лицо. – А вот другие... Здесь живут тридцать два человека, не считая нас с тобой, и они не остановятся ни перед чем. Они раздерут тебя на куски, понимаешь ты меня или нет?

Над нашими головами громыхнул гром.

- Стой, стой же, остановись! – прокричала я и вырвала руку. – Объясни мне, в какой лес, куда и какого черта мы идем?

Я отступила от Алексея на несколько шагов. Дунул резкий порыв ветра и растрепал мои волосы.

– Я ничего не понимаю! Абсолютно ничего! Все вокруг только и делают, что вешают мне лапшу на уши, и теперь ты ждешь, что я поверю тебе просто так и позволю увести себя невесть куда?

Алексей примирительно поднял обе руки вперед и смерил меня с ног до головы неодобрительным взглядом.

- Прости, - крикнул он, - я прекрасно понимаю твое состояние, но если мы будем и дальше тут стоять... Знаешь, что они с тобой сделают, когда найдут тебя?

«А ведь он прав», - веско проговорил НЛО.

«Давно не виделись. Я просто охренеть как рада встрече».

Возражать Алексею было нечего.

– Ты в большой опасности, и это слабо сказано, - неожиданно смягчившись, проговорил мой спутник, видимо, наконец-то осознав, в каком состоянии я была. - На Нулевой уровень не попадают живые. Марине наверняка удалось разнести новость за несколько минут. Ты недооцениваешь человеческую любовь к жизни.

Я вновь вспомнила Марину. Марину, сидящую в «Шоколаднице» за столиком у окна в первый день нашей встречи; Марину у меня на кухне и ее задравшееся кожаное платье, обнажившее молочно-белое бедро; Марину в «Колесе»; Марину в свадебном платье. Все наши разговоры так или иначе затрагивали вопрос жизни и смерти и существования на Нулевом уровне, пусть даже и инициатором этих разговоров всегда становилась я, постоянно лазя со своими расспросами.

(твоя мамаша тебе наврала чтобы скрыть свою вину потому что ей стало очень-очень жаль когда до нее дошло что она натворила)

Я потрясла головой, сгоняя с себя наваждение. Сейчас не время.

Видимо, Алексей понял, о чем я подумала. Выражение его лица изменилось, и теперь он смотрел на меня, как на какую-нибудь умалишенную или инвалидку.

(мы оба знали обо всем с самого начала)

- Вот только не надо меня жалеть, - посоветовала я.

Алексей раскрыл рот, чтобы ответить, но его слова утонули в новом раскате грома куда сильнее предыдущего. Не сговариваясь, мы одновременно задрали головы. За время нашего недолгого разговора тучи успели расползтись по всему небу, и на улице сильно потемнело. Небеса послали первую каплю дождя, и она приземлилась точненько мне на кончик носа. «Капля-разведчик», - как любил пошутить папа.

Дождь хлынул стеной.

- Быстрее, уходим отсюда, - прокричал мне на ухо Алексей, и я безропотно ему подчинилась.

Небо озарила вспышка молнии, а в следующее мгновение раздался гром такой силы, что я почувствовала возникшую в воздухе вибрацию.

- В лесу же опасно! – я изо всех сил старалась перекричать гром, но воспаленное горло по-прежнему давало о себе знать.

- Опасно только для мертвых. Тебе нечего его бояться, только через лес можно попасть в Седьмую зону.

Седьмая зона! Меня будто бы обухом ударило по голове. Записка Инги! Ведь я так и оставила ее у Марины, хотя должна была передать Алексею.

«Записка? – всколыхнулся НЛО. – Ты издеваешься? Действительно хочешь вернуться из-за какой-то бумажки назад?».

Я дернула Алексея за рукав. Он посмотрел на меня. Светлые волосы потемнели от влаги. Мы оба были мокрые насквозь, точно стояли под ледяным душем. Одежда неприятно липла к телу, словно вторая кожа.

- Записка! – выкрикнула я ему в лицо настолько громко, насколько смогла. – На Переходе мне дали бумажку и велели передать тебе, но Марина ее забрала!

Окончание фразы заглушил гром, и я не была уверена, что Алексею удалось все разобрать. Он отвернулся от меня и указал куда-то вперед.

- ...идти. Здесь совсем близко!

Я хотела было повторить, но потом передумала, и мы вновь пошли вперед. Ноги заплетались, и у меня все равно бы не хватило сил на достаточно внятный и громкий ответ. А если я потеряю сознание, то Алексей вряд ли сможет, даже несмотря на его видимую силу, по такой погоде дотащить меня до леса на руках.

Правда, сил у меня в любом случае хватило ненадолго. Я споткнулась о парапет и рухнула на землю, вовремя успев вытянуть обе руки вперед и тем самым разодрав себе ладони в кровь. Дыхание сбилось. Алексей отошел от меня на несколько шагов, прежде чем осознал, что меня не было рядом.

Я сидела на холодном и мокром асфальте и не могла подняться без посторонней помощи. Из горла вырывалось пугающее сипение. У меня никак не получалось набрать в легкие достаточное количество кислорода. Я задыхалась. Острые капли дождя молотили меня по спине.

- Арина! – Алексей опустился рядом со мной и рывком поднял меня на руки. На сей раз я не сопротивлялась. Сил не хватало ни на что. Перед глазами все плыло. Вода была повсюду, затекала под одежду, в кроссовки. Я закрыла глаза и почувствовала, что Алексей продолжил путь. «Не нужно, - хотела сказать я, но язык отказывался мне подчиняться. – Мы все равно не дойдем. Скорее, утонем. Или в нас ударит молнией».

Интересно, где сейчас находится мое тело? Как получилось так, что нас разъединили? И если я не умерла, то где я? В больнице?

Однажды, когда Ангелине было лет пять, мы вдвоем смотрели телевизор. Родители ушли куда-то по делам, и я могла позволить себе листать те каналы, которые обычно из-за возраста сестренки у нас были под запретом. Ангелина сидела рядом со мной на диване и увлеченно тыкала пальцем в экран планшетного компьютера, и я абсолютно не волновалась, что она могла увидеть что-то не то. По «ТВ3» шел какой-то ужастик, а в свои пятнадцать я как раз переживала бурную любовь к этому жанру. (Еще, как и многие подростки, к эротике, но об этом никому знать не полагалось.) Действие фильма разворачивалось в каком-то морге. Патологоанатом колдовал над телами, гримируя их и превращая в некое подобие тех, кем они были до попадания сюда. Крупным планом показывали трупы, накрытые плотной белой тканью, торчащие из-под нее ноги и обвязанные вокруг лодыжек веревочки с нанизанным на них колокольчиками. Мол, колокольчики являлись старой традицией – так проверяли, умер человек на самом деле или же нет. С каждой секундой закадровая музыка становилась все тревожней и тревожней, а затем один из мертвецов встал.

Я тогда даже подпрыгнула от испуга и звона этого чертова колокольчика, и только после этого обнаружила, что Ангелина давно отложила планшетник в сторону и смотрела в экран телевизора во все глаза.

Больших трудов мне стоило ее успокоить. Она постоянно твердила, что кто-нибудь отвезет ее в морг, пока она будет спать, и положит в морозильные камеры к мертвым, решив, что она тоже уже не живая. В тот вечер я больше всего переживала о том, что Ангелина расскажет об этом фильме родителям, и отец не отпустит меня к друзьям в клуб, но что, если тот фильм и слова сестры оказались в некотором роде пророческими, только такая история произошла не с ней, а со мной? Что, если сейчас мое тело готовят к вскрытию? Что, если ошибка имела куда большие масштабы? Что, если никто не знает, что я не умерла?

Из забытья меня вывел резкий визг машинных шин, и я вздрогнула, машинально еще сильней обвив шею Алексея рукой.

Перед нами остановился автомобиль. Включенные фары были нацелены прямо на нас и прорезали стену из дождя и сгустившейся темноты. Передняя дверца распахнулась, и из машины показалась голова Гриши.

- Быстрее! – прокричал он. – Сюда!

«Здесь могут ездить машины?», - тупо думала я.

- Ну же! – снова закричал Гриша. – Чего вы стоите?

Еще несколько секунд я была прижатой к груди Алексея, а в следующий миг меня положили на что-то более мягкое и сухое. Я хотела было запротестовать, потому что вспомнила что-то нехорошее, связанное с Гришей. Мысли путались, будто бы в голове выросла стена, отгородившая меня от всех воспоминаний. На лоб легла чья-то чужая теплая ладонь.

«Стойте...» - попыталась произнести я, но язык разбух до такой степени, что с трудом помещался во рту.

Дверца автомобиля захлопнулась, и машина рванулась вперед.