Часть 21

    От увиденного я едва не задохнулась. Отшатнулась в сторону и налетела на стоявший позади меня стол. Опрокинула вазочку с искусственной белой розой, и та со звоном разбилась, упав на пол.

    Под ногами захрустели осколки.

    Марина была одета в белоснежное свадебное платье. По щекам стекали две маленькие дорожки слез и черной туши. Глаза были сильно подведены. Девушка с интересом наблюдала за мной, низко склонив голову на бок. На обкусанных губах были видны капельки крови. Белая фата съехала вниз и испачкалась в косметике. Распущенные черные волосы обрамляли бледное, точно выточенное из мрамора, лицо.

- Привет, - проговорила Марина и обезоруживающе улыбнулась.

    Я сделала еще один шаг назад. Край стола больно врезался мне в поясницу, и на глазах выступили слезы.

- Ой, какая беда! – с наигранным испугом воскликнула Марина, поджав губы подковкой, словно маленькая обиженная девочка. – Ариночка-Картиночка плачет! Ну-ка, дорогуша, утрем слезки.

    Я дернула головой, но девушка все равно дотронулась до меня большим пальцем левой руки и провела вниз по щеке, а затем поднесла ладонь к губам и облизнула палец. Внимательно посмотрела мне в глаза и рассмеялась:

- Не бойся меня. Все мы тут по-своему сумасшедшие.

- Я... я... - Ну давай же, скажи хоть что-то. Не стой просто так.

    Марина, с кривоватой улыбкой наблюдая за моими потугами, вздернула тонкую стрелу-бровь.

- Тебе не нужно ничего говорить, дорогая, - прошептала она и приложила все еще влажный от слюны палец к моим губам. – Говорить буду я. Поверь, мне есть что сказать. Может, присядем? – она отняла руку от моего лица и опустилась на один из стульев, жестом предлагая последовать ее примеру.

    Я осталась стоять. Ноги будто бы приросли к полу. Даже при всем желании я не смогла бы сдвинуться с места.

    Марина пожала плечами:

- Ну, как хочешь, хозяин барин. Тогда буду сидеть в одиночестве. Помнишь, я хотела показать тебе кое-что? Это было как раз перед тем, как ты решила исчезнуть, помнишь?

    Я склонила голову так низко, что подбородок почти соприкасался с шеей.

- Я с первой нашей встречи считала тебя тупой, но, думаю, амнезии у тебя все-таки нет, так что расценим твое молчание как согласие, если не возражаешь. Так вот, я хотела показать тебе магазин, где позаимствовала это прекрасное платье. – Марина на мгновение замолчала и погладила белоснежную шелковистую ткань пышной юбки. – Оно чудесно, не так ли? Я долго его выбирала. – Девушка закинула ногу на ногу. – Сначала мне показалось, что размер немного не тот, но в итоге оно село идеально. Я подобрала платье и тебе, но ты так и не появилась. Сначала я ждала тебя, потом решила, что ты все равно его не наденешь. Знаешь, - она чуть прищурилась, - в какой-то степени тебе идет роль этакой невинной весталки.

- Я тебя не понимаю, - вдруг громко проговорила я, не поднимая головы.

    (сколько еще она будет издеваться надо мной?)

- Прости? – удивленно переспросила Марина. – Я не расслышала. Ты что-то сказала?

    (белая тварь я сказала сдохни белая тварь сдохни сдохни)

- Я сказала, что не понимаю тебя, - повторила я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я не понимаю, зачем ты рассказываешь мне все это. Не понимаю, зачем ты надела это платье. Мне нужна помощь, Марина.

    Девушка глубоко вздохнула и улыбнулась.

- Дорогуша, в тебе нет ни капли оригинальности. Ты меня совсем не удивила. «Не понимаю, не понимаю»... Талдычишь это с самого начала и совершенно не слушаешь то, что тебе говорят. У меня есть две истории. Одна касается этого. - Марина легонько дотронулась до окончательно съехавшей на бок фаты. – А другая - этого. – Жестом фокусника девушка вытащила из складок платья какую-то бумажку и потрясла ей перед моим лицом.

    На клочке бумаги было написано всего несколько слов смутно знакомым неразборчивым почерком. Марина с нескрываемым удовольствием наблюдала, как изменялось мое лицо, как округлялись глаза от охватившего все тело ужаса.

- С Перехода никто никогда не возвращался, - задумчиво произнесла Марина, вертя бумажку в руках, - а ты вернулась. Тебе случайно не рассказывали о том, что называется «Седьмой зоной»?

    Я помотала головой. Страх ледяной клешней сковал легкие. Было трудно дышать.

- Седьмой зоной мы называем мир живых. Тот, откуда ты пришла и куда сейчас, не сомневаюсь, намерена вернуться. – Девушка помолчала. - Ты умерла, Арина, но не до конца. Как удивительна жизнь, верно? Чего только не бывает.

    Я шумно сглотнула и, не отдавая себе отчета в собственных действиях, протянула вперед дрожащую руку и попыталась выхватить бумажку из тонких Марининых пальцев, по-прежнему напоминавших мне склизких могильных червей.

    Марина возмущенно ахнула и, быстро скомкав листок, спрятала его в кулак.

- Отдай! Это мое!

- Было твое – стало мое, - с усмешкой в голосе произнесла Марина, – что упало, то пропало.

    Я почувствовала, как к щекам прилила горячая кровь.

    (сучка сучка отдай это мне)

- У нас не так много времени, а еще две истории впереди. О чем ты хочешь услышать в первую очередь?

- Ни о чем, - выдохнула я и, резко развернувшись, направилась к выходу из кафе. - Мне надоело выслушивать твои бредни.

    Я успела сделать всего несколько шагов, а затем что-то тяжелое ударило меня прямо в висок и пролетело перед глазами. Я потеряла равновесие и ничком рухнула на пол.

- Кажется, ты не поняла, дорогуша, - пропела Марина приторно-сладким голосом, - здесь я правлю маскарадом и никакой самодеятельности не потерплю.

    Поморщившись, я приподнялась, уперев ладони в холодный пол, покрытый мраморной плиткой. Сделав над собой неимоверное усилие, перекатилась на спину. В глазах двоилось.

- У тебя вроде как кровь идет, - заметила Марина, и я машинально дотронулась до виска кончиками пальцев, а затем посмотрела на руку. Сглотнула ком в горле, предвещающий очередную тошноту. Пальцы были испачканы в темной и густой крови. Я оторвала взгляд от руки и огляделась. В нескольких метрах от меня валялись осколки. Я снова поморщилась, не веря собственным глазам. Вазочка. Марина запустила в меня вазочкой с одного из столиков.

    У меня возникло ощущение де-жавю. Всего каких-то несколько часов назад Марина лежала на полу у моих ног с разбитой головой и смотрела на меня испуганным недоумевающим взглядом, а теперь мы с ней будто бы поменялись местами.

    Из разбитой вазочки по полу растекалась вода.

    Марина фыркнула и, приподняв подол платья, брезгливо переступила через нее. Принялась медленно обходить меня кругом, точно волк, охраняющий свою добычу.

- Я хотела бы начать со своей истории, вот только она меркнет по сравнению с твоей. Когда я была маленькой, я любила сочинять рассказы. У моего отца хранилась старая печатная машинка, и на мой десятый день рождения в качестве небольшого презента он подарил ее мне. Мать была против такого подарка, считала меня слишком маленькой для таких игрушек, а я знай себе выстукивала слово за словом. Потом мне пришлось отложить перо до лучших времен, но, клянусь, когда я впервые услышала твою историю, мне захотелось вновь взяться за него. – Марина наконец прекратила кружить вокруг меня и опустилась на ближайший стул. – Тебе наврал не только Алексей, но и твоя мама. О твоей смерти. О смерти твоей сестры. О смерти твоего отца. Об этой авиакатастрофе, которой на самом деле и не было.

- Что? – тупая пульсирующая боль в виске не давала мне сосредоточиться.

- Что, что, - передразнила Марина, - Алексей не сразу решил тебе солгать. Сначала, в первый день, утром, он сказал тебе и твоей семье чистую правду, но из-за пережитого шока вы... восприняли многое не так, а что-то вообще позабыли. Оно и понятно, в период адаптации мозг особенно ослаблен и более восприимчив к внешним стрессам. Правда, мы с Алексеем сначала этого даже не поняли, как и не поняли того, что ты вообще не умерла. – Марина сделала акцент на слове «мы». Видимо, такое объединение доставляло ей немало удовольствия.

    Кровь медленно стекала по щеке и капала на пол. Каждая капля была размером с десятицентовик, однако боль понемногу начинала стихать. Левая половина лица словно бы онемела. Мне хотелось дотронуться до раны рукой, но я была не в силах пошевелиться, завороженно слушая рассказ Марины.

- Твои родные быстро перешли на Первый уровень. Твоя мать заявилась к Алексею перед самым уходом и слезно умоляла о встрече с тобой. По ее словам, дома у вас с ней, - Марина неприятно ухмыльнулась, - поговорить не получалось. Алексей пошел твоей матери навстречу, а она выкинула весьма и весьма забавный номер – придумала свою версию ваших смертей и не преминула ей воспользоваться. Для тебя ведь было шоком то, что ты умерла в авиакатастрофе, не так ли?

    Я промолчала, но Марина и не нуждалась в моем ответе.

- Ты ведь никак не могла вспомнить об этой аварии, верно? Вообще никаких воспоминаний, никаких оставшихся в памяти разговоров о предстоящей поездке. Скажи, Арина, неужели тебя это не смущало?

    Я продолжала молчать.

- Неужели ты ни разу не задумывалась – по-настоящему не задумывалась – о том, что в этой истории многое не сходится? Твоя мамочка не потрудилась даже и продумать свою легенду как следует, но ты все равно проглотила ее и поверила каждому слову.

    В голове мелькнула сумасшедшая мысль.

- Мои родители не умирали? – резко выдохнула я, не успев вовремя прикусить язык.

    Марина моргнула. На ее лице отразилась крайняя растерянность, она даже приоткрыла рот от удивления, в один миг из героини какого-нибудь безумного арт-хауса превратившись в глупую девчонку, которую обвели вокруг пальца.

    Вот только вокруг пальца обвели все-таки меня.

    Марина громко рассмеялась.

- Я не верю собственным ушам... - выдавила она, с трудом удерживая рвущийся наружу смех. – Ты узнала, что не умерла, и возомнила себе, что все твои родственнички тоже живы? Решила, что в итоге тебя все же ждет феерический хэппи-энд?

    Я буквально ощутила, как Маринины слова затаптывают маленький росток надежды, проклюнувшийся у меня в груди.

- И сестра, и родители твои уже давно находятся на Первом уровне, а их тела начали гнить в земле. Дело в другом, я хочу донести до тебя другое. Знаешь, почему ты видела все эти сны и галлюцинации? Твой убийца находился совсем рядом с тобой, и поэтому сознание вытворяло такие вещи.

    Горло сдавило стальным обручем. Почему-то мне вдруг нестерпимо захотелось заткнуть уши, зажмуриться и убежать, далеко-далеко, куда Марина бы точно не добралась, но сил не хватало даже на то, чтобы пошевелить пальцем.

    Марина с отеческой любовью нагнулась и погладила меня по голове. Я дернулась в сторону и, потеряв равновесие, неловко взмахнула рукой, а затем с силой опустила ее прямо на рассыпанные осколки.

    Всю руку до предплечья пронзило болью. Из глаз брызнули слезы.

- И как я раньше не догадывалась... - пробормотала Марина, завороженно наблюдая за вытекающей из пореза кровью. В ладонь глубоко вошел белый осколок и прорезал всю ее поверхность от мизинца до места между большим и указательным пальцами. – Ты даже на боль реагируешь по-другому. Мертвые не ощущают боли, а все раны затягиваются практически моментально, потому что раны – это такая же иллюзия. Но ты... Тебе ведь больно, Арина, по-настоящему больно, верно?

- Заткнись, - просипела я и, перевернувшись на живот, поползла к выходу из кафе, оставляя за собой дорожку крови. Марина вздохнула, встала и медленно пошла следом за мной.

- Зря стараешься, - грустно проговорила она, - мы все равно не дадим тебе уйти отсюда. Знаешь, что делают с такими, как ты?

    Марина резко подалась вперед и схватила меня за волосы. С силой потянула их и намотала себе на кулак, вздернув мою голову. Из груди вырвался слабый стон, а в мозгу мелькнула тупая мысль: «Господи Боже, она сейчас сдерет с меня скальп».

- Мы их съедаем, - на ухо прошептала мне Марина. – Но сначала убиваем, и я убью тебя так же, как твоя мать убила твоего отца и твою сестру.

    Я вздрогнула, и девушка рассмеялась.

- О да, ты знала, я уверена, что ты знала. В глубине своей души ты не могла не знать.

    (двойное убийство плюс самоубийство)

    Ты знала это всегда, но предпочла прятаться за галлюцинациями вместо того, чтобы храбро посмотреть правде в глаза.

- Нет! – выкрикнула я и, схватив Марину за руку, вырвалась и вновь поползла прочь. – Я не верю тебе! Нет!

- Твоя мамаша была чокнутой шизофреничкой, а вы этого не замечали, - скучающим голосом проговорила Марина. – Не было никакой авиакатастрофы, пойми ты это наконец. Твоя мамаша тебе наврала, чтобы скрыть свою вину, потому что ей стало очень-очень жаль, когда до нее дошло, что она натворила. А Алексей ее поддержал, потому что боялся за тебя. – В голосе Марины появились нотки отвращения. – Он считал, что ты не выдержишь, если узнаешь всю правду. Считал тебя такой слабенькой, а ты оказалась сучкой посильнее нас всех. Оказалась живой.

    Я обернулась и посмотрела на нее. Глаза Марины горели. В своем свадебном платье она была похожей на какую-то древнюю жрицу или на злобное божество, очнувшееся после тысячелетнего сна. Белая тварь. Вот чей голос я слышала из канализации.

- Я читала протокол о вашей смерти, Арина, - прошипела Марина, и мне показалось, что ее глаза изменили форму и цвет. Зрачки вытянулись и превратились в две вертикальные полоски, как у кошек или змей, а радужка приобрела ярко-красный цвет. – Утром тринадцатого декабря две тысячи пятнадцатого года твоя мать отравила твоего отца стрихнином, затем задушила твою сестру. Ты пыталась ее остановить. У вас произошла драка, хотя, я бы сказала, небольшая стычка. Твоя мать оттолкнула тебя в сторону, ты ударилась головой о кухонную плиту и... умерла. Не знаю, как тебя воскресили. Как такое вообще могло произойти, кто недоглядел и передал твои документы проводнику на Нулевой уровень, как ты вообще сумела отделиться от тела и попасть сюда. Твоя мать повесилась. Не выдержала горя. Минутное помутнение, иногда сложно даже вообразить, к чему оно может привести.

    Я смотрела на Марину и никак не могла понять, что все это происходило со мной. Почему со мной? Зачем? В голове было пусто. Я пыталась найти хотя бы одну разумную мысль, за которую можно бы было уцепиться, но уже давно утратила само понятие о разумном.

    Марина возвышалась надо мной, в усмешке искривив вымазанный алой помадой рот, похожий на неровный шрам, и тут в голове будто бы что-то переменилось. Клянусь, я даже услышала этот негромкий, но до жути отчетливый щелчок, как при спуске курка пистолета.

    «Вас было четверо, - прошелестел чей-то голос. Не НЛО, кто-то другой, но для меня это не имело особого значения. – Подумай сама. Двойное убийство плюс самоубийство».

    Я тихо ахнула, не отрывая глаз от Марины.

    Двойное убийство - Ангелина и отец, самоубийство - мама.

    Алексей знал все с самого начала и сказал мне об этом в первую же минуту.

    Мы оба с самого начала знали, что я жива.