Часть 20

           

Дождь лил как из ведра. Я выскочила на улицу и тут же промокла до нитки. Все небо заволокло тучами. Казалось, будто бы кто-то там, наверху, решил устроить настоящий потоп. Холодные капли попадали за шиворот свитера и стекали по спине.

    Какое-то время я просто стояла, пытаясь сориентироваться и понять, в какую сторону идти. Дом Алексея находился рядом с почтой, а сама почта – к северу от «Колеса». Я повернулась назад и посмотрела на универмаг. Какая-то часть моего сознания умоляла меня вернуться в тепло и переждать грозу. Кажется, именно она несколькими минутами ранее пыталась убедить меня в нереальности Инги. 

    Дунул ледяной порыв ветра, и я зашлась в приступе кашля. Мерзопакостная часть моего сознания возликовала, но я велела ей заткнуться сразу же, как только сумела унять раздирающий горло жуткий кашель.

    За стеклянной дверью «Колеса» что-то пошевелилось. Словно кто-то пробежал мимо. Я напрягла зрение, но плотная стена из дождя мешала что-либо разглядеть. Горло саднило, точно там поковырялись ножом.

    «Ты теряешь время, - нетерпеливо проговорил НЛО. – Тебе показалось. Там никого нет».

    Я была практически согласна с ним, вот только последние пять или шесть

    (семь? десять? двадцать? один?)

    дней научили меня прислушиваться к собственным галлюцинациям.

    Нечто большое и твердое больно ударило меня по затылку, и я вскрикнула. Град. Милостивый Господь Бог

    (или кто там у нас заправляет карнавалом белая тварь белая тварь)

    решил всласть поиздеваться надо мной и послал град.

- К черту, - прошипела я и, подтянув ворот свитера к горлу, побежала в противоположную от «Колеса» сторону.

    Мысли кружились в голове, будто испуганные птички. В сознании царил полный кавардак, но у меня не было ни времени, ни сил для того, чтобы навести в мозгу порядок.

    Я жива.

    Эти два слова не укладывались у меня в голове. Я не могла в них поверить так же, как раньше не могла поверить в собственную смерть.

    Почему мне соврали? Почему получилось так, что я не умерла? Мне с самого начала не стоило отделяться от семьи. Что будет, если я вернусь? Что я найду в своем доме? Как я смогу жить дальше, без родителей, без Ангелины? Бесшабашное детство кончится, наступит взрослая жизнь.

    Я вспомнила, как вела себя последние пять лет. Постоянные вечеринки, поцелуи в грязных заплеванных подъездах, поздние возвращения домой. Учеба, сессии, подруги. Ссоры. Скандалы. Походы в кино всей семьей. Кем я стану без всего этого? Уж точно не прежней Ариной – полноправной королевой на балу под названием Жизнь. Мне нечем будет платить за квартиру, проживание, еду. Придется уйти из универа. Найти работу.

    Даже если я окажусь живой, кошмар все равно не прекратится.

    Правая нога подвернулась, и я со всего размаху рухнула прямо в лужу, испачкавшись с головы до ног. Джинсы на коленке порвались, обнажив содранную кожу. Я застонала и с трудом поднялась на ноги. И без того промокшая до нитки одежда стала еще более мокрой. Некогда белоснежный свитер спереди стал грязно-серым.

    Колено жгло дикой болью, и я, наклонившись, внимательно рассмотрела нанесенный падением урон.

    «Когда ты уже научишься ходить нормально?»

    Вся рана была грязной, кое-где даже застряли песчинки, непонятно откуда взявшиеся на асфальте. Вниз по ноге стекало несколько капелек сукровицы.

- Ничего страшного, - ободряюще проговорила я и заставила себя продолжить путь, уже шагом. Бежать больше я не могла – опор на больную ногу отдавался болью. Зато град идти перестал, и дождь превратился в морось.

    Оставшееся расстояние до дома Алексея я преодолела примерно за пятнадцать минут. К счастью, дверь подъезда была открытой, и мне удалось беспрепятственно войти внутрь.

    Место консьержки пустовало. Я сочла это хорошим знаком. Оставляя за собой грязные следы, дошла до лифтов и только тогда осознала, что совершенно забыла, какой мне был нужен этаж.

- Господи Боже... - прошептала я и прислонилась разгоряченным лбом к прохладной железной поверхности дверей лифта.

    От отчаянья хотелось расплакаться. Горло и колено невыносимо болели, а во рту вновь появился привкус уже успевшей осточертеть рвоты.

- Ну почему? Почему? Почему?

    Я со всей силы врезала здоровой ногой по дверям лифта. От удара они задрожали, и по всему коридору разлетелся неприятный лязг.

- Безмозглая сучка! – выкрикнула я в пустоту, раздирая горло и едва справляясь с безумным желанием отлупить саму себя по щекам.

    «Одиннадцатый этаж, - спокойно произнес НЛО, дождавшись окончания моей истерики, - последняя дверь в коридоре, справа».

    От неожиданности я так и замерла на месте с занесенной для нового удара ногой.

    НЛО притаился, внимательно отслеживая мои мысли. Казалось, он сейчас лопнет от гордости. Я медленно опустила ногу и нажала на кнопку лифта. Двери кабины распахнулись. Я настороженно оглядела коридор, прежде чем войти внутрь. Почему-то мне казалось, что кто-то

    (белая тварь белая тварь белая тварь мамин манекен)

    спрятался где-нибудь в углу и только и ждет, когда я зайду в кабину, чтобы прыгнуть следом.

    (и тогда тебе уже будет не спастись)

    Я рассерженно тряхнула головой. Глупые мысли. Вошла в кабину и прислонилась спиной к стене лифта. Двери с лязгом захлопнулись. Я изо всех сил отводила взгляд от висящего возле панели управления зеркала. Нажала на кнопку рядом с номером одиннадцать, старательно глядя на оплеванный пол, себе под ноги. Кабина тронулась.

    Я сцепила руки в замок и отвернулась от зеркала. На глаза попалось выцарапанное кем-то на одной из стен лифта нецензурное слово. В горле снова встал ком, и я судорожно сглотнула. Весь путь наверх мы с НЛО преодолели в полном молчании.

    Кабина остановилась. Сердце ухнуло куда-то вниз.

    (застряла застряла она застряла)

    Несколько секунд я стояла, ощущая, как по спине стекает струйка

    (крови крови)

    пота.

    А затем двери лифта с лязгом разъехались в стороны. Из груди вырвался облегченный вздох. Я вышла из кабины.

    Дверь квартиры Алексея оказалась заперта.

    Предчувствуя неладное, я вытянула правую руку вперед и нажала на звонок. По ту сторону двери раздалась мелодичная трель.

    «Он никогда не закрывает дверь в свою квартиру, - прозвучал в голове равнодушный голос Гриши. – Она всегда открыта».

    Ничего. Ни шагов, ни звука скрежета ключей, вставляемых в замочную скважину. Беспокойство продолжало разрастаться, точно лесной пожар. Сначала загорается маленькая веточка от брошенного кем-то окурка. А затем не успеешь моргнуть глазом, и полыхают уже тысячи деревьев.

    Я снова нажала на звонок, но на сей раз не стала отдергивать пальцы. Наоборот, принялась еще сильнее надавливать на кнопку. Никто не открывал.

    Когда терпение полностью иссякло, я отпустила истерзанный звонок и принялась молотить кулаками в дверь, сдирая в кровь костяшки пальцев.

- Откройте! Алексей! Это я, Арина! Открой!

    Ничего.

    Наконец я угомонилась и присела на корточки рядом с дверью, переводя дыхание. Из груди вырывались рваные хрипы. Мне всегда требовалось много времени, чтобы привести себя в порядок.

    «Всего семнадцать лет, Миронова, - проворчал в голове голос нашего школьного физрука, - а дыхалка уже ни к черту».

    Да, чемпионом по спорту мне точно не стать.

    Все куда-то поплыло. Перед глазами образовалась пелена, и я не сразу сообразила, что плачу.

    «Эй, - нервно заворочался встревоженный НЛО, - тебе нельзя разнюниваться. Ты должна отыскать Алексея».

- Заткнись! – выкрикнула я и, поджав под себя ноги, уткнулась носом в колени. Крик болью отдался в горле и эхом разошелся по пустому коридору.

    «Ты придуриваешься?» – не унимался голос. У меня задрожали руки. Новый поток слез хлынул из глаз. Я по-детски зажала уши руками, не желая больше слышать упреков и нотаций, но закрыться от голоса, исходящего из головы, было невозможно.

    «Ну все, поплакала и хватит. Пора прекращать эту глупую истерику. Вытри слезы и...»

- ХВАТИТ! – прокричала я так громко, что все-таки сорвала голос. – Хватит! Мне это надоело! Достало! Прекрати меня опекать!

    «Знаешь, это все очень...»

- Я больше не хочу тебя слышать! – прохрипела я. – Убирайся из моей головы!

    Я резко подалась назад и больно ударилась затылком о железную поверхность двери.

- Твою мать, - прошипела я и разрыдалась. Слезы потоком хлынули из глаз, стекали на шею, текли по щекам.

    Чтобы хоть как-то избавиться от разрывающей меня напополам невыносимой боли, я принялась отрывать кусочки не до конца содранной кожи, вгрызаясь ногтями в мясо и раздирая колено до крови.

    Я слышала голоса в голове с четырех лет. Для меня это казалось чем-то естественным, и сначала я часто рассказывала о своих внутренних беседах родителям, но те не воспринимали мои слова всерьез, видимо, начитавшись кучи различной макулатуры типа «Неуемная фантазия малыша» и «Воображаемые друзья моего ребенка». Психолог, с которым я познакомилась после инцидента с поеданием мух, считал примерно так же. «Не волнуйтесь, она это перерастет».

    Голоса всегда были разными и сменяли друг друга едва ли не каждый месяц. Никто не задерживался в моей голове надолго. Когда мне стукнуло девять лет, я начала немного понимать, что к чему, особенно, после нескольких случаев. Однажды ребята во дворе хорошенько избили меня, при этом обзывая «чокнутой психопаткой». Со временем я научилась держать язык за зубами. Голоса исчезли незадолго после появления первых месячных.

    (мама мама помоги кажется я накапала на ковер)

    Они просто смолкли. Пропали, но не навсегда. Я знала это, но старалась блокировать все связанные с ними воспоминания, прятать их в самых дальних закутках своей памяти. И вот они появились вновь. На Нулевом уровне.

    Именно поэтому голос НЛО не слишком сильно меня напугал. Я сидела, съежившись, в насквозь промокшей одежде, и совершенно не знала, что делать. НЛО молчал. Своим криком я напугала его, но он не ушел окончательно. Они никогда не уходят до конца.

    «Кафе».

    Мысль пронзила меня, как стрела. Кафе «Шоколадница». Там он мог быть. По крайней мере, это было единственное место, где я могла поискать его. Никаких других я не знала.

    Дождь на улице прекратился, и этот, казалось бы, незначительный пустяк несказанно обрадовал. Небо просветлело, и даже дышать стало немного легче.

    Господи, сколько раз я шла этой дорогой? Одна, с парнями, с подружками, вприпрыжку, с рюкзаком, налегке. Сколько раз я обедала или ужинала в этом кафе? Сколько оставила там призраков-воспоминаний?

    Колокольчик на двери зазвонил, заставив меня мысленно чертыхнуться.

    В кафе никого не было: ни посетителей, ни официанток. Я в нерешительности застыла на пороге, не зная, что предпринять. Тишина вокруг меня тоже будто бы застыла, присматриваясь к потревожившей ее незнакомке. Наконец мне удалось пересилить страх, и я медленно двинулась вперед, осторожно лавируя между столами.

- Аринка-Калинка! – послышался за спиной чей-то веселый и звонкий смутно знакомый голос. – Потеряла что? Не стесняйся, спроси, я тебе помогу!

    Сердце ухнуло и упало куда-то в желудок.

- Я искала тебя, - обиженно проговорила Марина и обняла со спины. – Знаешь, я ведь терпеть не могу, когда люди уходят, не прощаясь. – Девушка неодобрительно зацокала языком. – Тебя разве родители, когда были живы, не учили, что такое хорошо, а что такое плохо?

    Я медленно выдохнула. Сердце билось как сумасшедшее.

- Печально, - подвела итог Марина, не дождавшись моего ответа, и, схватив меня за плечи, рывком развернула к себе.