Часть 13

Я стояла, раскрыв рот, не зная, что ей сказать.

Марина подошла к мольберту, присела на корточки и внимательно вгляделась в портрет.

- Классно рисуешь. Ты где-то занималась?

Я с трудом разлепила пересохшие по волнения губы.

- Самоучка. Мои родители считали рисование пустой тратой времени и денег.

Марина хмыкнула.

- Странно. Обычно родители поощряют увлечения своего ребенка.

Перед глазами встала картинка: я вернулась домой из школы и не обнаружила своих любимых масляных красок. Я копила на них пять с половиной месяцев и купила всего несколько дней назад, а отец выкинул их точно какой-то ненужный мусор из-за того, что я получила тройку за итоговую контрольную по математике. У меня всегда было плохо с точными науками, но отец считал, что всему виной не вылезающее у меня из головы рисование. К тому же, папа просто не любил искусство, и, кажется, я уже об этом говорила. Мне было четырнадцать лет, переходный возраст расцветал во всей своей красе. Я не разговаривала с родителями едва ли не две недели.

- Мое увлечение не поощряли.

Марина дотронулась до рисунка, а затем поднесла к глазам пальцы.

- Это угольный карандаш, - пояснила я. – Он пачкается.

- Вижу, - Марина лизнула испачканное место и растерла слюну подушечками большого и указательного пальцев.

Я наконец-таки нашла упаковку «Клинекс» под «Сумерками Богов» Фридриха Ницше и тщательно вытерла руки.

- А на кого ты учишься? – спросила Марина, не отрывая взгляда от портрета. – Ты же уже в институте? Или все еще в школе?

- В универе. – Я огляделась, схватила лежащее на краю ангелининой кровати сложенное вчетверо клетчатое покрывало, расправила его и накинула на мольберт. Край пледа задел Марину прямо по носу. – Учусь в МГУ и, если бы не умерла, то стала филологом.

- Вау. Родители должны были тобой гордиться.

Я невесело усмехнулась.

- Уголь быстро стирается, а я дорожу своими работами. Не хочу, чтобы рисунок испортился.

Марина кивнула и тут же сменила тему.

- Так тебе надо объяснять?

- Конечно, - спохватилась я и схватила со стола пачку стикеров.

- Карандаш не ищи, я возьму вот отсюда, если можно, - Марина указала на пенал, валяющийся под фикусом. Рядом лежал ангелинин учебник по окружающему миру. Я подняла его и бережно положила на стол. Сестра любила географию.

Марина взяла у меня стикеры, отлепила один и нарисовала на бумажке кружок. Потом отлепила еще и снова нарисовала еще один круг, только чуть большего диаметра.

- Навсегда расстаемся с тобой, дружок,

Нарисуй на бумаге простой кружок,

Это буду я: ничего внутри.

Посмотри на него, а потом сотри.

- Тихо продекламировала я.

- Что это? – поинтересовалась Марина, подняв голову. Волосы снова падали ей на лицо, мешая видеть. Девушка, стянув с тонкого запястья резинку, собрала их в пучок на затылке.

- Так, вспомнилось. Стихотворение. Бродский.

- Не читала такого, - Марина поднялась с четверенек и продемонстрировала мне обе бумажки.

- Оно не самое популярное.

- Забей, - Марина нетерпеливо потрясла перед моим лицом бумажкой с маленьким кружком, по правде говоря, больше похожим на овал. Контур был очерчен неровной линией. Руки Марины, сжимающие стикеры, едва заметно дрожали. – Смотри сюда. представь, что это – мир живых. Здесь жили ты и твоя семья до тех пор, пока не разбились в авиакатастрофе. А это, - Марина потрясла передо мной другой бумажкой, с кружком побольше, - это Нулевой уровень. Здесь мы находимся сейчас. – Пока все понятно?

- Да.

Марина удовлетворенно кивнула.

- Эти миры как бы накладываются друг на друга и образуют между собой крепкую связь. – Марина сложила две бумажки вместе, так, чтобы был виден только большой кружок. – Казалось бы, один заслонил собой другой, и его не видно, но на самом деле... - Марина снова загадочно улыбнулась, как тогда, при демонстрировании фокуса с телевизором, выдержала паузу и поднесла сложенные стикеры к окну. На свету бумага становилась полупрозрачной, и большой кружок ясно виднелся сквозь наложенный на него другой стикер. – Вот так это все выглядит на самом деле. Это видим мы – мир живых свозь призму потустороннего мира. Все по-другому, но общие очертания все равно остались. То же самое произошло и с нами. Ты сейчас являешься, так скажем, некой проекцией самой себя. Ты существуешь только на Нулевом уровне, а в мире живых девочка по имени Арина не реальнее чьих-нибудь фантазий. В мире живых от тебя осталось только тело, которое больше тебе не принадлежит, а значит, что твоя связь с этим миром разрушена. – Марина разъединила бумажки и вручила их мне точно какую-то грамоту. Я дотронулась пальцем до проведенных Мариной неровных линий. Девушка нажимала на карандаш так сильно, что в некоторых местах бумага чуть не порвалась.

- Откуда ты все это знаешь?

- Я провела здесь не один день и даже не одну неделю, - Марина невесело усмехнулась. – Завтра пройдет три месяца с тех пор, как я впервые здесь очутилась. Мне придется выйти на работу, стать «полноценной частичкой существующего здесь общества», как это называется, хотя, между нами говоря, никакого общества тут не существует и в помине. Лишь горстка потерянных людей, покорно ожидающих своей участи.

- Почему я должна сидеть тут? Почему не смогла уйти отсюда вместе со своей семьей в первый же день?

Марина рассмеялась, и я поморщилась, словно от зубной боли.

- А вот это уже надо спросить у тебя, - мягко проговорила она, видимо, заметив, какое впечатление произвел на меня ее смех. – Я же говорила. Шишки, сидящие наверху, не откроют перед тобой дверь до тех пор, пока не сочтут тебя готовой. Пока ты сама таковой себя не сочтешь. Здесь как в криминале: если тебе не удалось выбраться в течение первых сорока восьми часов, то, скорее всего, ты здесь надолго.

- Но это же бред! – я со злостью припечатала стикеры к столешнице ладонью. – Что мне здесь делать такое огромное количество времени?

- Они полагают, размышлять. Я же советую послать все к чертям собачьим и просто наслаждаться покоем и тишиной. Поверь, здесь очень спокойно и тихо. Как только ты смиришься со своей участью, как только все твои вопросы иссякнут, ты ощутишь прелесть жизни здесь, особенно, если под рукой у тебя будет бутылка вина или чего покрепче.

«Ну уж нет, - мысленно ответила я ей, - я не собираюсь опускать руки и медленно здесь спиваться».

- А откуда берутся продукты, если людей тут живет маленькая горстка? Как они работают, ходят в магазины?..

- Еще один фокус-покус. Еда здесь не реальнее, чем ты. Существуют специальные хранилища, где имеется энное число припасов. Оттуда берут столько продуктов, сколько нужно, а на следующий день – бац! - взятая еда как по волшебству появляется снова. Лежит там нетронутой, будто ее никто и не брал. Пищу развозят по продуктовым магазинам, у нас их всего два. В любой момент ты можешь зайти туда и купить все, что пожелаешь. Точнее, не купить, просто забрать товар. Первые три месяца для тебя не существует понятия денег, потому что ты нигде не работаешь. Для детей по истечению этого срока выделяется определенная сумма, но дети на столь долгий период обычно не задерживаются. Все, окружающее тебя – одна большая иллюзия, обман. Если избавиться от всей этой мишуры, то останется лишь наше сознание, наши души, парящие где-то высоко-высоко в небесах на пути к Его Высочеству Господу Богу. Реальный мир остался там, - Марина указала пальцем в пол, - а мы на всех парусах мчимся в космос, и Боженька дарует тебе всю эту фальшь, чтобы ты особо не напрягалась и чувствовала себя как дома.

- Но если... - я запнулась. – Если я буду чувствовать себя как дома, общаться с другими людьми, ходить на работу, то... Ведь рано или поздно я забуду о собственной смерти?

Кажется, на этот раз мне удалось развеселить Марину сильнее, чем во все предыдущие.

- Ты плохо знаешь это место. Если ты вдруг и впрямь умудришься забыть о том, где находишься, то тебе об этом быстро напомнят. Именно поэтому я советую не брезговать алкоголем. Здешняя тишина иногда и мертвых по второму разу убивает.

- Кажется, у меня сейчас закружится голова. – Мне действительно внезапно стало плохо. Я с трудом выдавила из себя слабую улыбку и присела на краешек кровати. Марина тут же опустилась рядом со мной и взяла меня за руку.

- Наверно, не стоило вываливать на тебя так много информации сразу. Но, поверь, так и вправду будет лучше. – Марина принялась поглаживать мою руку. Водила ладонью от предплечья к запястью. Из-за ее ледяных пальцев рука покрылась гусиной кожей. За недолгое время нашего общения мне вконец успели опротиветь эти прикосновения, но я боялась ее оскорбить. Всегда ненавидела людей, бесцеремонно вторгающихся в чужое личное пространство.

Девушка не смотрела на меня, устремив взгляд куда-то вдаль.

- Когда я впервые появилась здесь, никто даже не удосужился мне помочь. Я думала, что сойду с ума. Неделями не выходила из своей квартиры. Мне было ужасно плохо. Я всегда думала, что после смерти наступает темнота. Но я открыла глаза и никак не могла закрыть их снова. Не могла заставить себя заснуть вновь. Не помогало ничего, потому что я уже была мертвой.

Марина перестала поглаживать меня по руке и вцепилась в мою кисть, изо всех сил сжав пальцы.

- А потом появился Алексей. Он спас меня, вытащил из этой бездны. Подарил мне второе дыхание. Знала бы ты, как хорошо нам было вместе. Он рассказывал мне многое. Вместе мы гуляли по городу, и я переставала бояться его пустоты, идя с Лёшей рядом. Мы читали книги, смотрели фильмы. Именно он показал мне тот фокус. – Из горла Марины вырвался смешок, а потом ее пальцы сжали мою руку еще крепче, так, что костяшки побелели от напряжения. – Ты не представляешь, что это такое. Он замечательный. Впервые за долгое время я почувствовала, что была кому-то нужна. Алексей подарил мне друзей. Познакомил с Марго и с Юляшей. Да, - на сей раз из Марины вырвался полувздох-полувсхлип. – Она так себя называла. Юляша. Она была очень веселой. Пробыла на Нулевом уровне чуть больше шести месяцев, и не сломалась.

Терпеть уже было невыносимо.

- Мне больно, - пожаловалась я, но Марина меня не слышала.

- После ее ухода все начало рушиться. За такой короткий срок мой мир изменился до неузнаваемости. Лёша стал Проводником. Он больше не проводит со мной так много времени. Все свободное время он теперь тратит на тебя, на таких, как ты, ничего из себя не представляющих сучек, которым в этом аду самое место...

- Марина! – кричала я. – Марина, очнись! Ты делаешь мне больно!

Свободной рукой я схватилась за ее пальцы, пытаясь их разжать.

- Я стала для всех той, кем была и при жизни. Маленькой бездушной пустышкой, тупой уродиной.

- Марина! – я со всей силы ударила девушку в бок, и только тогда она вышла из забытья. Будто бы проснулась.

Марина быстро отпустила мою руку.

- Прости, - она посмотрела на меня и неуверенно улыбнулась, - я сказала что-то не то, верно?

Я оторопела.

- Извини, - Марина вскочила с кровати и протянула ко мне обе руки. - Со мной иногда случаются... странные вещи. Я... что я тебе наговорила?

Я промычала в ответ нечто нечленораздельное, все еще не отойдя от шока.

- В любом случае, прошу, забудь, что я тебе сказала. Мне уже пора. Я пойду, ладно?

- Да, конечно, - рассеянно пробормотала я и поднялась с кровати. Проводила Марину до двери.

- Ты знаешь, где находится «Колесо»? Я буду работать там. Приходи ко мне завтра.

«Какое еще?..»

Соображалось туго, и мне пришлось хорошенько подумать, прежде чем я поняла, о чем она говорит. «Колесом» назывался огромный универмаг, находящийся через дорогу. В этом монстре продавалось все: от мебели до одежды. Раньше я часто бывала там, растрачивая свои карманные деньги. Ну, или строила глазки сопровождающим меня одноклассникам и получала желаемую вещь бесплатно.

- Зайду, - пообещала я и захлопнула за Мариной дверь, как только она вышла из квартиры. Прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол.

Что это только что было?

В гостиной на небольшой громкости работал телевизор. На улице снова пошел дождь, и капли забарабанили по оконным стеклам. Как только я немного пришла в себя, то отправилась обратно в нашу с Ангелиной комнату, предварительно выключив изрядно действующий на нервы телик. Я опустилась на колени перед мольбертом и, наверно, несколько часов просидела так, даже не пошевелившись, а затем, поддавшись внезапному порыву, схватила со стола ножницы, сорвала одеяло и искромсала портрет в мелкие клочья.

Я совершила грандиозную ошибку. Вернее, даже несколько.

Первая: я впустила в свой дом Марину.

Вторая: я доверилась Марине и полностью поверила всем ее словам.

Третья: я показала Марине, у которой явно не все дома, нарисованный мною портрет Алексея, человека, в которого она влюблена.

И наконец, последняя: только что я нажила себя опасного врага.