Глава 37

Глава 37ТеньТы ничего не мог сделать.Ты не можешь изменить то, что уже произошло.Ты не можешь спасти всех.Я благодарен Джею. Правда. Я не доверяю многим людям в этой сфере, особенно это касается того, от чего мне очень трудно отказаться самому, но я не могу одновременно выполнять работу в полях и сидеть, уткнувшись в компьютер.И Джей более чем эффективно помогает мне в этом.Но в чем этот ублюдок неспециалист, так это в том, чтобы помочь мне почувствовать себя лучше.Он пытается. Я вижу.Но мне трудно по достоинству оценить его усилия, когда все мои силы уходят на то, чтобы не ворваться в «Спаситель» и не разнести там все.Если бы не тот факт, что там работают невинные люди – или, скорее, их держат там в заложниках, – я бы, черт возьми, так и сделал.Я был там.Я видел, как они пили кровь маленького мальчика. Восьмилетнего ребенка, принесенного в жертву на каком-то каменном алтаре, чтобы поприветствовать новых членов дьяволопоклоннического, пьющего кровь, педофильского клуба.Я никогда не пойму, почему они это делают. Никогда не пойму желание причинить боль кому-то столь юному, столь чистому и столь невинному. Но именно эти качества их и привлекают. Вот что влечет дьявола к ангелу.Они жаждут испортить. Развратить. Запятнать. Причинить боль и страдания тем, кто никогда не просил об этом. В этом и состоит их больной кайф.– Ему было восемь, Джей, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. – У него была семья. Две матери, три брата и сестра. Его любили. Он воспитывался в хорошем доме родителями, которые любили его. А они украли его в треклятом продуктовом магазине, продали и использовали в качестве гребаной жертвы.Джей молчит, похоже, понимая, что его стандартные ответы, направленные на улучшение самочувствия, бесполезны.Я был там.И не сделал ничего, чтобы это остановить.Открываю рот, готовый продолжить, но поступает еще один звонок. Я смотрю на телефон, и на моем лице появляется злобный оскал.– Мне нужно идти, – бросаю я Джею, кладу трубку и тут же отвечаю на звонок. – Дэниел. Так приятно слышать тебя, – здороваюсь я. Как одеяло, наброшенное на огонь, мой тон холоден и собран.– Зак, извини, что звоню так неожиданно. Я хотел кое о чем тебя попросить.Откидываюсь в кресле, выгибаю шею, громко хрустя мышцами. Мои глаза не отрываются от монитора с фотографией маленького мальчика, которого убивают на последнем видео.Я уже не смогу забыть его, но когда смотрю на его лицо, это напоминает мне, что где-то есть еще люди, оказавшиеся в такой же ситуации. И сейчас это напоминание – единственное, что удерживает меня от взрыва.Мне нужно мое благоразумие. Если я потеряю его сейчас, я разрушу то, над чем так упорно работал.– Чем я могу помочь?– Считай это предварительным посвящением. Мы уже выбрали, что у нас будет на ужин в эту субботу, и это действительно кое-что особенное. Мы хотим убедиться, что все пройдет без заминок, поэтому в пятницу решили устроить себе небольшой перекус. Присоединяйся, если хочешь.Мои брови сдвигаются, а в животе открывается яма ужаса, как разверзается небо, обрушивающее на утопающий город очередной ливень.– «Без заминок»? – повторяю я, понижая голос.– Не принимай это на свой счет. Большинство проходящих инициацию мы знаем уже много лет. Мы все здесь рискуем, поэтому мое начальство решило, что лучше уж нам поужинать заранее.Сообщество проверяет меня. В моей голове уже крутятся мысли о том, как предотвратить смерть ребенка у меня на глазах, не поубивав их всех.– Вот как? – заинтригованно произношу я.– Все, о чем я прошу, это встретиться со мной в пятницу вечером на званом ужине, который я устраиваю.Пятница через два дня.У меня голова идет кругом, когда я пытаюсь разобраться в том, что замышляет Дэн. Это что-то злое, это я знаю точно.– Какова цель этого перекуса?Если Дэну и не нравятся мои вопросы, он не дает об этом знать. И, честно говоря, мне плевать.Чувствуя, как меня охватывает какое-то непреодолимое стремление, я включаю на экране прямую трансляцию с камер наблюдения, которые я установил вокруг дома Адди. Она дома, и машина Дайи все еще припаркована на подъездной дорожке.Позже мне нужно будет еще потренироваться с ней. Я уже объяснил ей несколько вещей, которые она должна будет сделать в случае похищения, однако я хочу убедиться в том, что Адди хорошо подготовлена. Не потому, что я планирую позволить им ее похитить, а потому, что я реалист и логически понимаю, что не могу контролировать все.Я слишком долго проработал в этом мире, чтобы знать это. Похищение может произойти в любую секунду, когда ты занимаешься самым обыденным делом, которое повторяешь изо дня в день. Идешь к своей машине. Входишь или выходишь из магазина. Заправляешь автомобиль. Гуляешь в парке. А некоторые даже заставляют постучать в твою дверь приманку, которая попросит о помощи.– Ну, конечно же, подкрепиться перед главным событием. Мы приготовили идеальную закуску специально для тебя. Она напомнит тебе твою домашнюю кухню. Я могу сказать, что ты присоединишься, да?Мои кулаки сжимаются до хруста костей. Закуска – это маленькая девочка. Видимо, она похожа на девочку, чью фотографию я показывал ему в «Спасителе». И он пошел и выбрал ту, которая, по его мнению, мне понравится.Я уже даже не испытываю того мерзкого чувства, от которого тошнит и хочется блевать, – теперь перед моими глазами стоит красный цвет. Цвет крови, вытекающей из его горла, когда я разрезаю его. Красный цвет, вытекающий из его рта, пока он медленно задыхается. Я вижу так много красного.– Конечно, – беззаботно говорю я. – Ни за что бы не пропустил это.– Убедись, что за Адди присмотрят, пока меня не будет, – напоминаю я Джею, затягивая галстук на шее.Он похож на чертову петлю, и играть сегодня с этими людьми в их игры – это пресловутое ведро, выбитое у меня из-под ног.Общение с одними из самых развращенных людей, когда-либо живших на свете, определенно напоминает повешение на потолочных балках. Они заслуживают смерти, но вместо этого я буду пить с ними дорогой виски и представлять себе всевозможные способы расправы над каждым из них.– За ее домом ведется круглосуточное наблюдение. Незаметное, разумеется, – уверяет Джей, стоя у меня за спиной.Мне кажется, что этого недостаточно. Я делал так, когда она была еще просто девушкой, раздевавшейся в своей комнате, а я наблюдал за ней издалека через окно. Я знал, что ее кожа мягкая, как шелк, и что ее киска окажется гребаным раем. Но быть так далеко и только наблюдать – этого для меня недостаточно.И теперь ее безопасность кажется мне сомнительной. У меня есть лучшие в своем деле кадры, присматривающие за ней, однако если Сообщество пошлет за ней кого-нибудь, то вряд ли они наймут случайного нищего с улицы.Они пригласят того, кто обучен охотиться и убивать так же, как и те, кто окружает ее дом по всему периметру.Я бросаю на Джея взгляд через зеркало; его лохматые черные волосы колышутся вокруг бледного лица, пока он возится с пластмассовой красной розой на моей тумбочке. Я не чувствую себя комфортно, когда он находится в моем личном пространстве, тем не менее Джей решил, что ему все равно – он прошел в мою спальню, сел на мою кровать.Адди еще даже не успела побывать здесь. Скоро мне придется это исправить.Я подхожу к нему и дергаю розу из его руки с покрашенными в черный цвет ногтями. Они нового цвета каждый раз, когда я их вижу.Никогда не смущающийся Джей упорствует и не отпускает.– Это что-то личное? Где ты ее взял?Я поднимаю бровь, но он просто продолжает смотреть на меня с напускной невинностью в своих ореховых глазах, терпеливо ожидая.Да пофиг, решаю я.– Ее подарила мне моя мать, очень давно. Она любила розы и держала их по всему дому. Это ее подарок на память.Мой тон подсказывает Джею, что следует держать рот на замке. И так он и делает.Я кручу розу, погружаясь в воспоминания о своей матери. Она была красивой. Длинные черные волосы и глаза такие же темные, как и мой правый глаз, – почти черного цвета. Но вокруг нее всегда была пелена солнечного света. Папа шутил, что чтобы все остальные тоже могли сиять, она держалась в тени. Она была бескорыстной и доброй, всегда отдавала, но никогда ничего не брала взамен.В глубине души я знаю, что моя мать невероятно гордилась бы тем, что я делаю. Может, она и не одобрила бы мои методы, но, думаю, она нашла бы свое место среди спасенных мной. Помогая им и заботясь о них.Она была бы счастлива.Отложив розу, я оборачиваюсь и в последний раз смотрю в зеркало. Проверяю, что на моем костюме-тройке нет ни единой складки. Этот костюм от Армани был сшит на заказ, чтобы идеально облегать мое тело, и от него за версту веет капитализмом.Хорошо, что я ворую у богатых.– Прекрасно выглядишь, – произносит Джей, вытирая воображаемую слезу с уголка глаза. Я бросаю на него насмешливый взгляд и шлепаю его по лбу, проходя мимо.Игнорирую его бурчание и хватаю ключи и бумажник, затем вставляю наушник в ухо и заряжаю два пистолета. Застегиваю на запястье свой «Ролекс» из белого золота. Это не просто часы по завышенной цене. Прямо возле застежки на внутренней стороне запястья находится крошечная кнопка, которую я установил сам. Стоит мне ее нажать, и начнется диверсия, которая, я надеюсь, позволит мне благополучно вытащить оттуда бедного ребенка.Я уже взломал камеры в доме Дэниела и на придомовой территории, и, хотя он нанял охрану, те немногие гости, которых я заметил входящими, не проходили ни досмотр, ни сканирование.Значит, это скорее интимная вечеринка с небольшим количеством приглашенных, которым доверяют настолько, что не станут устраивать пальбу.Я кручу шеей, мои мышцы напряжены. Что-то в этом вечере не так. Будто в меня целятся в полностью металлической комнате, ожидая, что пуля срикошетит и угодит мне в жизненно важный орган.Я ни при каких обстоятельствах не позволю, чтобы сегодня надругались над маленьким ребенком или принесли его в жертву. Вопрос в том, как безопасно вывести девочку, не попав под подозрение. Если завтра меня поведут в подземелье, то мне необходимо остаться на стороне Дэниела.– Я хочу, чтобы сегодня ночью ты присмотрел и за Адди. Если что-нибудь случится, немедленно сообщи мне.Он усмехается.– Думаешь, ей понравится, что я тоже за ней слежу?Я пригвождаю его взглядом к месту.– Если ты станешь смотреть за ней с любой другой целью, кроме обеспечения ее безопасности, я отрежу твой член и скормлю его тебе.Его лицо кривится от отвращения, но я не упускаю и вспышку ужаса в его глазах.– Просто шучу, чувак, – уверяет он, поднимая руки в знак капитуляции. – Мне больше нравится, когда моя женщина меня хочет.На моем лице появляется злая улыбка несмотря на то, что жар в моих глазах не утихает.– Как по мне, так ты недостаточно хорошо разбираешься в женском теле, чтобы почувствовать, как оно поет для тебя, даже если ее рот говорит об обратном.Джей шипит мне вслед, и я не могу удержаться от смеха, когда слышу, как он сразу же после этого звонит одной из своих подружек, чтобы восстановить свою уверенность.– Очень рад, что ты смог прийти, Зак, – приветствует Дэниел, протягивая одну руку для рукопожатия и хлопая меня по спине другой.Дом Дэна такой же показушный, как и у любого другого типа, чей банковский счет исчисляется миллионами. Его особняк оформлен в сельском стиле, с акцентом на деревянную стену, чтобы добиться имитации хижины, выступающими балками, деревянными полами, за которые он заплатил баснословные деньги, чтобы те выглядели обветренными, и множеством коричневых и выцветших элементов.Стены украшают абстрактные картины, каждая из которых выполнена в землистых тонах: красных, коричневых и желтых. Я останавливаюсь перед одной из них, и голос Дэниела, приветствующего других гостей позади меня, превращается в негромкий гул.На картине изображены два больших карих глаза, в стороны от которых тянутся ярко-красные полосы. Нежные желтые и красные тона оттеняют округлые небольшие изгибы девичьего лица. Мои глаза блуждают, вбирая каждую деталь, пока не складывается полная картина.Это маленькая девочка, плачущая кровавыми слезами.– Красиво, да?Я отвожу взгляд и замечаю, что Дэниел стоит рядом, а его глаза с лукавым блеском блуждают по картине.Он смотрит на нее с гордостью, так, будто сам ее нарисовал.– Да, – отвечаю я, прежде чем отвернуться.Не собираюсь стоять здесь и рассуждать об искусстве, словно я не стою посреди галереи порочности. Один взгляд по сторонам доказывает, что остальные картины здесь тоже написаны в той же утонченной болезненности.Я пожимаю руки нескольким людям, с которыми познакомился в «Спасителе» и «Жемчужине». Через несколько минут Дэниел приглашает нас всех в столовую, где накрыт стол длиной метров в шесть и по меньшей мере персон на двадцать.Сервировка не совсем будничная. Перед каждым стоят хрустальные бокалы, белые тарелки, вилки и ножи на толстых пластмассовых ковриках. Обычно пространство посередине стола занимают цветы и украшения, чтобы придать обеду изысканность, но сегодня центр пуст.Я сохраняю безучастное выражение лица, несмотря на то что сердце мое гулко стучит в грудной клетке.– Сядь рядом со мной, Зак, пожалуйста, – настаивает Дэниел, указывая на стул справа от него.Конечно же, он сидит во главе стола и улыбается своим гостям, словно король.Он наклоняется ко мне и бормочет:– Мне ужасно хочется показать тебе сегодняшнее блюдо.Улыбаюсь, и даже я чувствую, насколько ледяной вышла улыбка.– Что же это? – спрашиваю я.– Ну, мы же не хотим испортить сюрприз, правда?Дэн отклоняется и переключает свое внимание на гостя, сидящего по левую сторону от него.Я сохраняю молчание, наблюдая за гостями вокруг. Все выглядят совершенно спокойно: разговаривают между собой, смеются и улыбаются.Словно это просто очередной день в ожидании маленького ребенка, поданного на обеденный стол.В столовой три выхода. Один ведет на кухню, где находится задняя раздвижная дверь. Второй – по коридору в игровую комнату и вглубь дома. Третий – к парадной двери.Предполагаю, что девочка сейчас в кухне. Я понятия не имею, мертва ли она уже или обед будет напоминать их ритуалы в подземелье.Получаю ответ на свой вопрос через пять минут, когда дверь кухни открывается, и в зал входит пожилой мужчина, ведя за руку маленькую девочку не старше шести.Ее карие глаза расширены от ужаса, и она смотрит на стол так, словно каждый монстр из ее кошмаров только что ожил.И чудовища в ее снах лишь показывали, как выглядят эти люди изнутри.– Леди и джентльмены. Ужин подан.