Глава 34

Глава 34МанипуляторЯ никогда не была религиозна несмотря на то, что постоянно ругаю фантом в небе за то, что она испытывает мое здравомыслие. Но в этот момент я всерьез надеюсь, что что-то там присматривает за мной. Потому что у меня такое чувство, что, когда Зейд закончит со мной, моя душа будет уничтожена, и уже ничто не сможет спасти меня от его проклятия.Судорожно сглотнув, я спрашиваю:– И как ты собираешься это сделать?Я пытаюсь вложить в свои слова хоть крупицу уверенности, но расчетливый взгляд Зейда полностью разрушает ее. Я дрожу вовсе не от беспощадного пронизывающего дождя.Вместо словесного ответа он тянется вниз и цепляет пояс моих леггинсов. Одним резким движением он срывает ткань с моих ног и отбрасывает ее куда-то в лес.Их уже точно не вернуть.Мои глаза округляются, когда он резко дергает мои желтые стринги, и кружево легко рвется под его рукой.Я задыхаюсь, пытаясь сомкнуть ноги, чтобы закрыться от ледяного дождя. Но он пресекает эти попытки, раздвигая мои колени, и дождь бьет точно по моему центру. Я вскрикиваю от этого ощущения, резко втягивая воздух.Зейд, может быть, и похож на бога, но он никогда не был прощающим.Перехватив нижнюю часть моих бедер, он отводит мои ноги назад, пока колени не поднимаются к ушам, а моя киска полностью не обнажается перед неумолимой стихией.– Зейд! – кричу я, мои руки вскидываются, чтобы прикрыться.– Потрогай себя, маленькая мышка. Дай мне посмотреть, как сильно ты можешь заставить себя кончить, – приказывает он сиплым от желания голосом.– Я не…Он проводит левой рукой по моим бедрам и свободной рукой убирает мои. Прежде чем я успеваю спросить, какого черта он делает, он наносит резкий шлепок прямо по моей киске.Я громко вскрикиваю, боль пронзает мой клитор и поднимается вверх по позвоночнику. Единственное спасение в том, что его тело теперь склонилось надо мной, и дождь больше не стучит по моему чувствительному центру.– Что за…– Что я только что сказал тебе делать, Аделин? Не заставляй меня повторять.Мой рот закрывается, и слова не покидают его. Он смотрит на меня, на его лице застывает суровое выражение, не оставляющее места для споров.Прикусив губу, я размышляю, как возразить ему. Но чтобы прийти к выводу, мне хватает двух секунд.Я не хочу этого делать.Не отрывая взгляда от его лица, я медленно опускаю руку к вершине своих бедер.Неохотно, как будто он не может решить, на что ему смотреть – на мое лицо или на мою руку, он отводит взгляд и переводит эти инь-ян глаза на мою киску. Как раз в тот момент, когда я погружаю внутрь себя палец.Его ноздри раздуваются, а его рука на моем бедре наверняка оставит синяк.– Черт, – беззвучно произносит он.Его глаза пылают жаром. Жаром, который передается и мне, распространяясь, как лесной пожар, пока стук дождя о мою кожу не становится бальзамом от непрекращающегося жжения.Вытащив палец из своей киски, я провожу пальцем по своему клитору, мой рот приоткрывается, и с моих губ срывается хриплый стон.Наслаждение исходит от того места, где продолжает кружить мой палец, и я не могу удержаться от того, чтобы не качнуть бедрами навстречу собственной руке, ища прикосновения, превосходящие прежние. Прикосновения, которые будут грубее, тверже – лучше.Не обращая внимания на безмолвную мольбу моего тела, я сосредоточиваюсь на своих ласках, откидывая голову назад по мере нарастания оргазма.Зейд приподнимается, убирая руку с моих бедер и принимая прежнее положение, становясь передо мной на колени, его руки крепко прижимают мои ноги к земле по обе стороны от меня.Его тело больше не защищает меня от дождя; холодные, как лед, капли воды попадают мне между ног.Я поднимаю голову, мое сердце гулко стучит, пока глаза Зейда пронзают меня насквозь. Осознание того, что он наблюдает за всем, что я делаю с собой, только усиливает удовольствие. Я никогда в жизни так не заводилась, и стон невозможно сдержать.Я слишком погружена в момент, чтобы заботиться о том, насколько я громкая. Слишком увлечена эйфорией, разливающейся по моему телу, когда я достигаю обрыва.Чувствуя, как напрягаются мои конечности, Зейд поднимает на меня глаза и шепчет:– Покажи мне, как сильно я тебя испортил.Мои брови изгибаются, и мой рот раскрывается, когда я срываюсь с этого края. Я кричу, мои бедра неустанно раскачиваются в поисках чего-то большего.Оргазм, омывающий меня, остер и быстр. Раньше я бы удовлетворилась подобным. Но теперь, когда передо мной на коленях стоит этот безжалостный мужчина, я чувствую себя ограбленной.Я не открываю рта; ливень и ветер, кажется, затихают, пока смолкают мои стоны.На его губах появляется злая ухмылка, которая только подчеркивает шрамы на его лице.– Было лучше? – спрашивает он, но звучит так, будто уже знает ответ.Я киваю, недостаточно смелая, чтобы произнести свою ложь, но слишком гордая, чтобы сказать «нет». На краткий миг кажется, что мир вокруг меня – дождь, ветер, листья на деревьях – замирает. А потом все ускоряется, становится слишком стремительным, чтобы я смогла остановить движение его руки, наносящее мне еще один резкий шлепок по киске.Я инстинктивно пытаюсь сомкнуть ноги, чтобы уменьшить боль, но он прижимает мои колени назад, угрожающе склоняясь надо мной.Когда он смотрит на меня сверху вниз, дремлющий страх снова вспыхивает во мне.– Солги мне еще раз, – угрожает он. – Мое терпение простирается только до этого.Я сглатываю комок в горле, мои расширенные глаза обращены на него.– Было лучше?В этот момент мой мозг решает напомнить мне, что я нахожусь посреди леса, одна, с очень опасным человеком. Человеком, который всего три ночи назад пытал и убил четырех мужчин.– Нет, – шепчу я, настороженно глядя на него.Я напряжена, ожидая, каким будет его следующий шаг. Зейд всегда был непредсказуем. В этом чувстве для меня нет ничего нового.Он не причинит тебе вреда, Адди.Нет, но, возможно, я хочу этого.Он отпускает меня и встает.– Поднимайся, – бросает он.Застываю от потрясения, но через несколько секунд мой мозг приходит в себя, и я вскакиваю на ноги.Я уже готова задать вопрос… Даже не знаю какой, но прежде, чем успеваю сообразить, он наклоняется и хватает меня за бедра. Он поднимает меня, и мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг его талии. Мой чувствительный центр наталкивается на его твердый член, напряженный в джинсах и прочно обосновавшийся между складками моей киски.У меня вырывается тихое хныканье; я все еще слишком шокирована, чтобы шевельнуться или что-либо сказать, и он несет меня, предположительно, в сторону моего дома.– Что происходит? – наконец произношу я, вздрагивая от каждого его шага, поскольку его джинсы трутся о мой возбужденный клитор.– Я собираюсь напомнить тебе, как хорошо быть моей.Шаги Зейда уверенны, пока он несет меня, а тишина между нами пронизана пугающими обещаниями. Дождь все не ослабевает, кажется, что с течением времени он только усиливается.Я понятия не имею, откуда он знает, куда идти, и в то же время я впечатлена и насторожена. Он так хорошо знает этот лес только потому, что наверняка проводил в нем много времени. Следя за мной.Прячет ли он тут трупы? Вопрос вертится у меня на языке, но я не даю ему сорваться. Я не хочу нарушать то небольшое, хотя и шаткое перемирие, которого мы, кажется, достигли.Его большие ладони обхватывают мои голые ягодицы, кончики его пальцев находятся всего в нескольких сантиметрах от моего входа. Он не пытается проникнуть внутрь, но дразнящие прикосновения разжигают во мне огонь и наполняют меня предвкушением.Он сводит меня с ума от желания, так что будет вполне справедливо, если я вызову у него то же самое. Если он возьмет меня на холодной мокрой земле, я буду только рада этому.Улыбка, которая озаряет мои губы, не что иное, как зло.Мои губы касаются его горла, касаются так мягко, что прикосновение кажется просто шепотом. Его хватка сжимается, и моя улыбка становится еще шире. Я раздвигаю губы, мой язык выныривает наружу и вылизывает дорожку от основания его горла до места за ухом.На моем языке вибрирует его рычание, подстегивая меня к действию.Он безжалостно клеймил меня столько месяцев назад. Разве не справедливо, если я тоже поставлю ему метку?Я прикусываю это место, причмокивая и посасывая плоть, оказавшуюся между зубами, пока не убеждаюсь, что на коже остался синяк. А потом отстраняюсь и нахожу новое место, чтобы отметить и его, – снова и снова, пока он скрежещет зубами, а его руки с силой стискивают меня.– Адди, – рычит он, его голос гортанный и такой глубокий, что кажется демоническим.Я провожу губами по его уху и прикусываю, втягивая мочку в рот. А затем отпускаю, скользнув зубами по плоти, когда она вырывается на свободу.– Что такое? – шепчу я ему на ухо. – Не можешь выдержать то, что даешь сам?Я снова покусываю его шею, наслаждаясь тем, как ослабевает его контроль и вырывается его стон. Это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала, и я почти схожу с ума от желания вырвать его снова.Свет с моего крыльца только-только начинает пробиваться сквозь деревья, когда он сдается и прижимает меня к стволу дерева, и мою голую спину царапает шершавая кора. Его джинсы расстегиваются за рекордное время, и член вырывается на свободу и входит в меня, прежде чем я успеваю это осознать.Я кричу от этого проникновения, его член растягивает меня так неожиданно, что я ощущаю только огонь. Но он не останавливается, трахая меня у дерева так долго, пока я не вжимаюсь в него и сквозь меня не прорывается оргазм, почти необратимо повреждая глаза от того, как сильно они закатываются.Он изливается в меня с хриплым криком, вбивая меня так глубоко в дерево, что, клянусь, там останется отпечаток моей задницы.Уверена, белки найдут это восхитительным.Выйдя из меня, он резко отдирает меня от дерева и быстро преодолевает остаток пути до дома. От него исходит тягучая энергия, и я не могу понять, чем она наполнена – гневом или желанием.Моя спина горит, а между ног пульсирует тупая боль. И это – самая сладкая агония, которую я когда-либо испытывала.За время пути к дому мой мозг вернулся обратно на землю, но ничего не изменилось.И это тревожит меня больше всего – то, что я больше не брежу от страха или блаженства, но мое желание и потребность в этом мужчине нисколько не уменьшились. Более того, они лишь возросли от тяжести предвкушения, нависшей над моей головой.Маленькая лампочка, висящая над моей дверью, похожа на маяк. Как будто дом поможет мне ощутить себя в большей безопасности от мужчины, который держит меня в своих объятиях.Но вместо того, чтобы направиться к двери, как я ожидала, он направляется к моей машине. Зейд – не маленький мужчина, и теснота в крошечном пространстве рядом с ним внезапно кажется пугающей несмотря на то, что заднее сиденье моего внедорожника достаточно просторное.Если я передумаю, то сбежать от него будет невозможно.– Почему не дом?– Я больше не буду ждать, – жестко отвечает он.Его тон серьезен, и, если бы не его все еще твердый член, который сейчас пытается играть в пятнашки с моим животом, я бы подумала, что он злится на меня.Открыв заднюю дверь, варвар почти швыряет меня внутрь, едва дав мне время отскочить в сторону, прежде чем оказывается рядом, захлопывая за собой дверь.Дождь громко стучит по крыше машины. Этот звук пытались имитировать многие приложения для сна, но ничто не может даже приблизиться к звуку сиэтлского дождя.Я упираюсь в противоположную дверцу, но как только он понимает, что я делаю, он хватает меня за обе ноги и тащит обратно к себе.Он нависает надо мной, я вжимаюсь спиной в кожаное сиденье и мгновенно прилипаю к нему, как горячий клей к бумаге.Только сейчас мой мозг фокусируется на всех этих незначительных деталях. Например, что я совершенно голая, а он полностью одет, и почему-то это заставляет меня почувствовать себя немного смущенной.Или то, что запах дождя и грязи налип на нас обоих, но почему-то от его одежды все еще исходит запах кожи и дыма. Я замечаю, какой маленькой кажется эта машина, когда он в ней, и какой невероятно крошечной чувствую себя я, когда он наваливается на меня.Эти вещи затмевают детали, которые я слишком трушу признавать. Например, то, что он смотрит на меня так пристально, что кажется, будто в его взгляде электромагнит, и что он видит все, что я прячу внутри. Я недостаточно храбра, чтобы встретить его взгляд.Или то, что его руки снова оказались на моей талии, и грубая кожа посылает восхитительные статические разряды по моим нервным окончаниям.Он наклоняется ближе, пока его губы не оказываются в сантиметре от моих. Мои глаза притягиваются к его как магниты. Я не могу остановить эту силу, и как только наши взгляды сталкиваются, все мысли – все эти детали – забываются. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, как сильно я хочу, чтобы он целовал меня, прикасался ко мне и называл меня своей – снова и снова, пока я не потеряю способность сопротивляться.– Тебе нравится притворяться, – замечает он, в его тоне ощущается нотка веселья.– А может, я не притворяюсь, – возражаю я.– Может, ты все отрицаешь.Я поджимаю губы, отказываясь отвечать.Он победно улыбается, и это разрушительно. Пока у меня сердечный приступ, он притягивает меня к себе, обхватывая одной рукой мою талию, а другой – затылок. Его мятное дыхание обдает мое лицо, лаская мои губы, словно легкий весенний ветерок.– Что ты сейчас чувствуешь? – мягко спрашивает он.Мое дыхание учащается.– Чувствую себя пойманной.– В ловушку? – уточняет он.Мои губы сжаты, потому что, хотя часть меня хочет сказать «да», но правда в том, что это не так.Я чувствую себя… в безопасности.Защищенной.Оберегаемой.– Однажды ты поймешь, что ты не в тюрьме, – жестко шепчет он. – Ты в церкви, где я – твой Бог, а ты – равная мне. Я не тюрьма, маленькая мышка, я – твое убежище.У меня пересыхает во рту. Кончик моего языка выныривает, смачивает мою нижнюю губу и скользит по его губам. Мимолетно, но и этого достаточно, чтобы зажечь искру.Я спрашиваю:– Это делает меня богиней? – и слышу рычание в ответ.Он притягивает меня невозможно ближе, его губы теперь почти прижаты к моим.– Детка, ты правишь этим гребаным королевством, и я с радостью склонюсь перед тобой.Я позволяю ему захватить мои губы в порочном поцелуе, а затем отстраняюсь. Он пытается вернуть их и рычит, когда я снова ускользаю от него. Держа свой рот в опасной близости от него, я шепчу:– Докажи.– Ммм, – мурчит он, и этот звук напоминает рычание зверя из глубин тьмы. – Мне нравится стоять перед тобой на коленях, – шепчет он, игриво покусывая мои губы.На этот раз уже он уклоняется от меня, кусая и облизывая, пока я не начинаю задыхаться от желания.Он дразнит меня всего несколько мгновений, а затем приникает своим ртом к моему. Из моего горла вырывается пламя, пылающее в моем теле, которое воспламеняет наши соединенные губы. Я без раздумий выгибаюсь в дугу, отчаянно желая почувствовать его прикосновения.Его губы приникают к моим с неистовым голодом. Он не просто целует меня. Он трахает мой рот своим языком. Захватывает мои губы зубами и кусает. Исследует каждый уголок моего рта, пожирая меня.И я позволяю ему это. Я позволяю ему поглощать меня, потому что начинаю забывать, каково это – быть целостной без Зейда. Он в каждой частичке меня.Я запускаю руки под его толстовку, впиваясь в его живот и позволяя себе изучать это тело, которое я исследовала уже слишком часто.Тело, которое я исследовала недостаточно.Мои пальцы скользят по его прессу, знакомясь с твердыми впадинами, пока он снова овладевает моим ртом. Мои соски царапаются о его грудь, и я не могу сдержать стон, который вырывается из горла. Звук закручивается в наших ртах, и он вознаграждает меня резким покусыванием нижней губы, проводя зубами по чувствительной плоти, прежде чем позволить ей вырваться.Он отклоняется назад и смотрит на меня сверху вниз, его глаза медленно вбирают мою наготу. По моей груди и сиденью змеятся мокрые пряди моих волос, потемневших теперь до цвета мокко. Их нити вьются вокруг моих сосков, и его взгляд задерживается на них, не в силах оторваться.– Твоя очередь, – шепчу я.Его глаза возвращаются к моим и задерживаются. Он не отводит взгляда, даже когда снимает толстовку через голову, обнажая голый торс.Я резко втягиваю воздух: татуировки и шрамы, покрывающие его напряженные мышцы, – зрелище, на которое стоит посмотреть.Я хочу знать истории, скрывающиеся за этими шрамами. И желание узнать что-либо, кроме того, как сильно он собирается заставить меня кончить, ужасает.Но мне всегда нравилось это чувство. Я всегда жаждала больше ужаса.После недолгих манипуляций он скидывает ботинки с носками и умудряется как-то стянуть с ног мокрые джинсы. Обычно подобные моменты вызывают чувство неловкости, но в случае с Зейдом у меня лишь пересыхает во рту, пока он сантиметр за сантиметром обнажает передо мной свое великолепное тело.Наши груди вздымаются в унисон, мы смотрим друг на друга, и наши глаза полны жажды; он снова устраивается между моих ног – и на этот раз между нами ничего нет.Его разные глаза пригвождают меня к сиденью. Я не смогла бы сбежать, даже если бы захотела.И в этом вся проблема. Я не хочу бежать.Мне нравится, как его огненные глаза обводят мое тело, словно кисть, прорисовывающая изгибы женщины на холсте. Влаги, скапливающейся между моих ног, становится слишком много – слишком невыносимо терпеть.Слишком мучительно.Быстрый трах у дерева чуть разрядил обстановку, одновременно подняв нашу потребность до предела.– Я жду, когда ты склонишься, – дразняще шепчу я.Его глаза расширяются, а ноздри раздуваются. Мои слова повисают в воздухе, словно из машины высосали весь кислород. Тянется напряженная пауза, а затем он срывается.Он хватает меня за плечи и рывком подтягивает выше. Развернув меня к пространству между водительским и пассажирским сиденьями, он приказывает:– Наклонись.Я делаю, как он говорит: упираюсь коленями в заднее сиденье, а тело опускаю в зазор между креслами, держась руками для равновесия.Зейд наклоняется вперед, хватает пассажирский ремень безопасности и обматывает его вокруг моего тела, после чего защелкивает пряжку со стороны водителя.– Что ты…Он шикает на меня, повторяя тот же самый процесс со вторым ремнем. Когда он заканчивает, я оказываюсь полностью зафиксированной и не могу пошевелиться. Правда, это позволяет мне повернуть голову и смотреть на Зейда.Словно король на своем троне, он сидит на сиденье позади меня между моих ног так, что моя задница находится прямо перед его лицом. При виде Зейда с широко расставленными ногами и твердым членом, торчащим над пупком, в моем животе начинают порхать бабочки. С такого ракурса я совершенно не представляю, как он вообще помещается во мне.Он ухмыляется мне.– Я слишком велик для этой машины, детка, так что это самое большое, что я могу сейчас сделать, чтобы склониться. Но я обязательно встану перед тобой на колени позже.И, точно как в Доме Зеркал, он поднимает мою задницу вверх, пока мои колени не теряют опору, а ремни безопасности не впиваются в мою чувствительную плоть, и пирует моей киской, словно изголодавшийся.Будто я его последняя трапеза, как он и говорил мне не так давно.Мои глаза закатываются, когда его язык ласкает мою киску, обводит клитор, а затем проникает в мое отверстие. Это слишком много, слишком хорошо. Я заставляю себя найти что-нибудь, на чем можно сосредоточиться, чтобы растянуть это удовольствие. Я поднимаю взгляд на запотевшие окна, на дорожки дождя в облаках. Я пытаюсь отвлечься на миллионы брызг на стекле. Или на то, что дождь стучит так сильно, что конкурирует с хриплыми стонами, срывающимися с моих губ.Но я сбиваюсь, и все сливается в черноту, когда подключаются его зубы, скользящие и покусывающие, прежде чем он облегчает жжение языком.– Гребаная нирвана, – бормочет он, прежде чем втянуть мой клитор в рот.Я вскрикиваю, меня целиком поглощает удовольствие. И он прав. То, как Зейд ест мою киску, – это нирвана.Проходит совсем немного времени, прежде чем его язык начинает ласкать мой клитор так, как надо, и оргазм вырывается из меня раньше, чем я успеваю его осознать.Мои крики эхом отдаются в тесном пространстве машины, и он заглатывает все, что я могу ему отдать. А потом он отстегивает ремни безопасности и рывком увлекает меня назад, пока я не оказываюсь на спине, и он снова наваливается на меня.Наши тела встречаются, и он с легкостью притягивает мое тело к своему. Мои ноги обхватывают его талию, а руки ищут опору в его широких плечах.Наши глаза остаются прикованы друг к другу, даже когда мое пульсирующее ядро давит на твердый член, выпирающий между моими ногами. Он рычит, его губы свирепо подрагивают от ощущения моего тепла, обволакивающего его.Мои веки опускаются, и с легкостью, о которой я и не подозревала, я прижимаюсь к нему бедрами, размазывая свои соки по его члену.Его рука взлетает вверх, зарывается в мои мокрые волосы и с силой тянет за них. Моя голова отклоняется назад, но мои глаза не отрываются от его почти безумного лица. Его зубы обнажены, и чернота начинает поглощать его белый глаз. Тьма проникает в его белизну и портит ее.Так же, как он поступил со мной.Он без предупреждения отводит бедра назад и проталкивается внутрь, почти разрывая меня на части. У меня перехватывает дыхание от напряжения. Трахнув меня у дерева, а затем заставив меня еще раз только что кончить, он все равно не смог раскрыть меня настолько, чтобы полностью поместиться во мне.– Запомни этот момент, – глухо рычит он, вынимая член до самого конца, а затем проталкивая его в меня еще глубже. – Потому что в следующий раз, когда я буду трахать тебя, ты будешь очень сильно любить меня, Аделин. Я твой маньяк и убийца, но ты все равно полюбишь меня.А затем он снова отстраняется, прежде чем погрузиться в меня до самого основания, попадая в ту самую точку внутри меня, которая заставляет мои глаза угрожающе расшириться.– Неправда, – задыхаюсь я. Когда его глаза вспыхивают, я продолжаю. – Ты что, решил, что это последний раз, когда ты трахаешь меня сегодня?Он рычит, его губы останавливаются от моих на расстоянии волоска.– Что я сказал, маленькая мышка? В следующий раз, когда я тебя трахну, ты будешь меня любить.Машина сотрясается от силы его следующего толчка, и крик, который вырывается из моего рта, оказывается одновременно и неловко громким, и таким, какой я никогда прежде не издавала. Я думала, что подобные издают только порнозвезды – полностью сфабрикованные и отрепетированные возгласы. Но когда он продолжает входить в меня с напористостью быка, эти крики продолжают вырываться из моего горла и звучат с каждым разом все более громко и хрипло.За окном беспощадно льет дождь, и громкий стук капель только подчеркивает шлепающие и влажные звуки кожи, которые Зейд извлекает из моей киски.Мои ногти чертят по его груди, и если он так уверен, что я влюблюсь в него к тому времени, как это закончится, то я не сомневаюсь, что пополню его коллекцию новыми шрамами.Ответом мне служит дикий и злобный рык. И он только усиливает удовольствие, исходящее от места слияния наших тел.Его рука обвивается вокруг моей талии, и он поднимает меня одним быстрым движением, поворачивая нас так, что он снова оказывается на сиденье, а я – у него на коленях.Он хватает меня за талию и насаживает на свой член, мои глаза широко раскрываются. Под этим новым углом он проникает гораздо глубже, чем раньше – намного глубже, чем я думала, способно принять мое тело.– Зейд! – выдыхаю я, глубоко погружая ногти в его плечи.– Оседлай меня, детка. Я хочу ощутить, как твоя киска сжимает каждый миллиметр моего члена.– Черт, я не могу, – стону я, мое тело все еще пытается приспособиться к огромным размерам этого мужчины.– У тебя есть пять секунд, прежде чем я изменю расположение твоих внутренних органов, – угрожает он.Он делает свое дело, придавая ускорение моей заднице, которая сразу же поднимается вверх, а затем медленно опускается обратно.После нескольких толчков я, наконец, нахожу угол, который позволяет мне полностью насадиться на Зейда, не испытывая при этом ощущения, что он поднимается до самого моего горла. С этим новым направлением он попадает именно в ту точку, над которой измывался несколько мгновений назад.Мои зубы стучат, ногти впиваются глубже, а движения ускоряются.Зейд притягивает меня к себе, прижимая мое тело к своему. Одна его рука обвивается вокруг моей талии, а другая перебирает мои влажные волосы, откидывая голову в сторону и предоставляя ему возможность полакомиться моей шеей.Я вскрикиваю, мои бедра бешено и беспорядочно дергаются, пока его зубы терзают чувствительную кожу под моим ухом. Мои соски царапаются о его грудь, посылая восхитительную дрожь прямо в мою киску.– Вот так, детка, – повторяет он мне на ухо. – Твоя сладкая маленькая киска сжимает мой член так крепко.Рука, которая обвивалась вокруг моей талии, теперь оказывается между нашими телами, а его большой палец достигает моего клитора. Моя голова откидывается назад, и я издаю дикий крик. Мои глаза закатываются, и я едва могу дышать, преодолевая оргазм, бурлящий в моем животе.Это слишком сильно. Слишком мощно. Мои движения становятся прерывистыми и неровными, поскольку мои мышцы невыносимо напряжены.– Зейд, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, а на моем лбу выступает пот. Я не знаю, о чем прошу, но, кажется, я понимаю, что мне нужно.Спасение, которое он так настойчиво обещал мне.Рука в моих волосах сжимается сильнее, пока не вырывает пряди из головы. Его огненные глаза ловят мои, удерживая меня в заложницах, пока я взбираюсь все выше и выше, к обрыву далеко за пределами поместья Парсонс. К единственному и неповторимому краю, с которого я охотно спрыгну, даже если больше никогда не смогу подняться обратно.– Позволь мне почувствовать, как ты влюбляешься, – шепчет он.Я не в состоянии больше сдерживаться. В моих глазах темнеет, наслаждение ослепляет меня, а оргазм прорывается сквозь тело, разрывая его в клочья. Разрывая мое сопротивление, мою силу воли и мое проклятое сердце.Я кричу так громко, что горло начинает хрипеть.– Черт, Адди! – кричит Зейд, и мое зрение проясняется ровно настолько, чтобы увидеть, как его голова откидывается назад, вены на его руках вздуваются и поднимаются к шее. Он обнажает зубы, и в машине раздается рев, который может исходить только из глубин ада.Его член становится невероятно огромным, прежде чем он обхватывает меня обеими руками, заставляя замереть, пока он изливается внутрь меня.– Черт, Адди, черт, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы, сопровождая каждое свое слово толчком бедер.Моя киска высасывает его досуха, выжимает все до последней капли, пока я не заполняюсь им до отказа. Его семя практически вырывается из меня, когда он вытаскивает член, и по моим ногам, подобно каплям дождя на окнах, течет густая сперма.Единственными звуками остаются наше тяжелое дыхание и стук моего сердца.Словно бы насмехаясь надо мной, дождь стихает до легкой мороси. Потому что, когда лил дождь, я была спокойна и уверена в своей решимости, ведь в то время мир вокруг меня выл и бушевал. Я хотела его – жаждала его – уверенная в том, что никогда не полюблю этого человека. А теперь, когда дождь стих, моя решимость рассеялась, и я осталась с кричащим сердцем и притихшим вокруг миром.3-е апреля, 1946Мне страшно.Я не знаю, как все обернулось так, но после сегодняшнего вечера он сошел с ума.Когда я сказала ему, что хочу развестись, он совершенно обезумел.Он так разозлился. Так взбесился. Сказал, что я принадлежу ему, и никто, кроме него, не сможет мной владеть.Я не знаю, что мне делать.Мне просто страшно.Очень страшно.