Глава 32

Глава 32ТеньСибби взяла вину за убийства на себя.Порубив тела на куски и погрузив их в багажник, мы присели на капот моего «мустанга», где я получил еще одно напоминание о том, насколько сломана эта кукла. Похоже, ее отец был тем еще куском дерьма.Я не могу удержаться от размышлений, что у нее есть причина, почему она хочет закончить все именно сейчас, но у меня… у меня ее нет.Как раз в тот момент, когда я садился в машину, подъехали полицейские. Сибби же отказалась уезжать, настаивая на том, что ей нужно остаться вместе со своими приспешниками. С теми, кого на самом деле ни хрена не существует.А у меня не было времени оставаться и спорить с ней. У меня в багажнике лежали порубленные тела, и мне нужно было не только скрыться от полиции, но и избавиться от улик, не попавшись.Поэтому я уехал. Полицейские преследовали меня восемь километров, прежде чем я сбросил их с хвоста. У меня есть запасные номера для машины, поэтому, добравшись до безопасного района, я сменил и номера, и одежду, сжег улики и поехал домой.В Сиэтле сто шестьдесят два человека с такой же маркой и моделью автомобиля, однако они ни за что не смогут ничего на меня повесить, даже если волшебным образом смогут сузить круг подозреваемых до меня.В конце концов полиция возложила вину за убийства на психически неуравновешенную девицу и ее неизвестного сообщника. Я решил, что Сообщество все же проведет собственное расследование и сочтет неизвестного сообщника подозрительным. Этого будет достаточно, чтобы сняться с места и переехать.Однако, изучив биографию Сибби самостоятельно, я обнаружил, что она родилась в каком-то поганом культе и разыскивается за убийство своего отца.Ее отец соперничал с Джимом Джонсом[20], рассказывая о том, что он ученик самого Бога, и обманом заставил поверить в его слова сотни людей.Он был состоятельным человеком, унаследовавшим свое богатство и промотавшим его на строительство поселка для своих последователей, тем самым заточив их на том участке земли до конца их жизней. Там родилась и выросла Сибби, пока не совершила то чудовищное преступление и не сбежала.Есть сведения, что мать Сибби покончила с собой, приняв яд, и, похоже, именно это и привело к тому, что кукла наконец-то сломалась. Она пробралась в спальню своего отца ночью и воткнула в него нож.Сто пятьдесят три раза, если быть точным. Причиной тому послужила ярость. Сибби ясно дала понять, что она вполне способна нанести человеку такое количество ударов, которое превышает физические пределы ее тела, если будет достаточно зла. И Роберт был тому доказательством.Потребовалось три дня, чтобы установить причастность Сибби к убийствам по всей стране. За последние пять лет множество случаев пропажи людей было зарегистрировано как раз в тех городах, где «Сатанинские связи» проводили свои ярмарки с привидениями.Если все люди, объявленные пропавшими без вести после посещения «Сатанинских связей», имеют к ней отношение, то получается, что Сибби убила около пятидесяти человек.Я был искренне удивлен, что ярмарка с привидениями не попала под прицел раньше, раз с ней связано так много случаев, но после я обнаружил, что большинство жертв были ничтожествами, и мало кто беспокоился о них настолько, чтобы искать их.Была ли Сибби права, считая их демонами, – вопрос субъективный. Но я могу сказать, что, хотя ни у кого из них и не было судимостей, за исключением нескольких мелких правонарушений, не похоже, чтобы они были хорошими людьми.Так что, скорее всего, неизвестного сообщника будут искать, но, с учетом прошлого Сибби и ее заявлений о наличии приспешников, есть большая вероятность, что убийства четырех мужчин будут списаны только на нее, на что я и понадеялся.Не в том месте, не в то время.Она действительно стала идеальным козлом отпущения. Просто хотелось бы, чтобы мне было не так паршиво от этого.Это случилось три ночи назад, и в связи с угрозой перебазирования Сообщества Джей установил пристальное наблюдение за «Спасителем». Мы взломали их камеры на центральном этаже, и, судя по всему, они пока никуда не собираются.В подземелье камер, конечно же, не оказалось. Это было бы слишком просто.– Есть какие-нибудь новости о том, что здание сносят? – спрашиваю я Джея, прижимая телефон к уху.– Нет, – отвечает он, издавая драматический звук на заднем фоне. Мне хочется двинуть его по лицу за это. – Ты идешь сегодня вечером? – спрашивает он.– Да, – говорю я, запрокидывая голову и разминая шею. Напряжение уже начало просачиваться в мои плечи. У меня такое чувство, что я увижу там какое-то дерьмо, которое может отправить меня в уныние.Но я должен держать себя в руках. Если я этого не сделаю, то погибну до того, как спасу этих детей, а это просто не вариант.– Все еще присматриваешь за Адди?Джей вздыхает.– Да… – он прерывается, и я чувствую, как вопрос повисает на кончике его языка. И мне хочется пролезть прямо через трубку, выхватить его и раздавить, прежде чем он успеет заговорить, однако он слишком быстр. – Так это типа любовь всей твоей жизни или что-то в этом роде? – неловко спрашивает он.Вздох, который я пытаюсь удержать, вырывается наружу и прорывается сквозь телефон.– Единственная и неповторимая, – отвечаю я, всем своим тоном давая понять, что не хочу сейчас обсуждать Адди, но, когда речь заходит о моей личной жизни, этот ублюдок никогда не слушает.– Она чувствует то же самое?Я не могу сдержать легкую ухмылку, которая появляется на моем лице.– Она к этому идет, – загадочно отвечаю я.Джей наконец понимает намек и бросает это дело.– Ну, ты будешь счастлив узнать, что последние три дня никто не входил и не выходил из ее дома, кроме ее подруги.В моей голове все еще звучит угроза Марка. Словно шальная пуля, рикошетящая в постоянном цикле внутри моего мозга.Сообщество знает об Адди, что делает ее мишенью. Они могут предпочитать детей, но они совершенно не против продавать или переправлять в другую страну и красивых молодых женщин. Когда речь идет о торговле людьми, недостатка в спросе нет. У злых людей свои вкусы, и некоторые предпочитают, чтобы их жертвами были взрослые женщины, тогда как другим нравятся подростки.Напряжение в моих плечах нарастает по мере того, как мои мысли разбегаются от меня. Одного мгновения будет достаточно, чтобы она внезапно пропала. Растворилась в воздухе по пути от ее машины до входа в продуктовый магазин.Она еще не знает, в какой опасности находится, но скоро это изменится. Я отказываюсь скрывать от нее правду. И я уверен, что ей вряд ли понравится услышать, что наши уроки самообороны теперь будут проводиться чаще.Мне просто нужно придумать, как держать свой член подальше от нее во время этих занятий.К черту. Этого не случится.Я улыбаюсь, зная, что она попытается использовать эти приемы против меня, но эта мысль только заставляет мой член напрячься.Я не видел ее с того раза в Доме Зеркал и догадываюсь, что, в глубине души это ее злит. Возможно, она решила, что, поскольку я трахнул ее, мне стало скучно, но это очень далеко от истины.Теперь я просто ее гребаный фанатик. Это были самые трудные три дня в моей жизни, но я должен проникнуть в «Спаситель» и спасти этих детей. У меня не было ни минуты свободного времени, и как бы я ни тосковал по своей маленькой мышке, но этим детям я нужен больше.На этот раз, когда напряжение нарастает, это происходит из-за моей навязчивой потребности оказаться внутри Адди, трахая ее до беспамятства и доводя ее до исступления тем, как сильно я заставляю ее кончать.– Будь готов, я буду у «Спасителя» через час, – предупреждаю я Джея, прежде чем повесить трубку.На данный момент мне нужно выкинуть Адди из головы. Но позже – сегодня ночью я ворвусь в нее так глубоко, что проникну в каждую щель ее тела.– Там несколько довольно высокопоставленных людей, – сообщает Джей через крохотный чип в моем ухе. Я вытащу его, как только выйду из машины. Сейчас же я стою в очереди и жду парковщика. – Включая президента, – добавляет Джей в самом конце.Я внутренне вздыхаю, разминая шею от усталости, пронизывающей мои мышцы. Эта работа слишком тяжела для моего тела, даже когда я не стреляю людям в лицо и не уворачиваюсь от летящих пуль. Может быть, я смогу уговорить Адди сделать мне еще раз массаж попозже. Мне бы очень хотелось вернуть ей эту услугу.– Есть кто-нибудь, о ком мне стоит беспокоиться?Я слышу, как Джей печатает на заднем фоне со скоростью тысячи знаков в секунду, а клавиши раздражающе клацают. Я просил этого ублюдка купить менее шумную клавиатуру, но он уверяет, что громкие щелчки успокаивают его.И как бы меня это ни раздражало, в нашей повседневной жизни слишком мало спокойствия. Так что если эта долбаная несносная клавиатура приносит ему хоть какое-то подобие покоя, то я не стану устраивать ему истерику.Ну, по крайней мере, не слишком громкую.– Несколько сенаторов с губернаторами, а также парочка топовых знаменитостей… Ахренеть, это что, Тимоти Бэнкс? Да ладно, он тоже участвует в этом дерьме?!Я закатываю глаза, качая головой от театральщины Джея.– Джей, – бросаю я. – Сосредоточься.Передо мной всего несколько машин, так что у меня не так много времени на болтовню, прежде чем я снова смогу сесть в машину и вставить чип обратно, чтобы никто не заметил.Я не собираюсь проходить их системы безопасности с этим чипом в ухе. Меня пристрелят на месте.– Извини, – бормочет Джей, его голос становится мрачным после того, как он узнал, что его любимый актер – педофил.– В самом деле, Джей. Мы же знаем, что в этом замешаны многие знаменитости.– Но Тим Бэнкс, чувак? Проклятье. Пофиг. На данный момент я не вижу никого, кто вызвал бы серьезное беспокойство. Не больше обычного, учитывая, что ты направляешься в логово педофилов. Сообщи, когда снова вставишь чип, я буду держать тебя в курсе.Как только подходит моя очередь, я вынимаю наушник и засовываю его глубоко во внутренний карман со свинцовой подкладкой. Отдав ключи парню с каменным лицом парковщика, я огибаю машину и останавливаюсь перед «Спасителем».Застегивая куртку, я удерживаюсь от того, чтобы снова размять шею. Сегодня вечером мне нужно произвести впечатление. Люди вспомнят, что я дружил с Марком, и после его печальной смерти они будут смотреть на меня.Марк уже успел разболтать мое имя многим своим коллегам.Так что, может быть, я и новичок в «Спасителе», но они меня ждали.«Спаситель» выглядит как клуб, в котором, как я предполагаю, имеется элитное секс-подземелье и проводятся ритуалы.Главный зал огромен. Сцена стоит прямо посреди комнаты, в центре которой установлен большой шест, на нем крутится девушка – совершенно голая. Ее сиськи подпрыгивают, пока она приподнимается, обхватывая шест длинными ногами и отклоняясь назад, ее груди выставлены напоказ, она крутит бедрами.Я не утруждаю себя разглядыванием ее тела. Я смотрю на ее глаза. И мне требуется все мое самообладание, чтобы не сжать челюсть, когда я вижу на них прозрачную пленку. Плоть под ее мертвым взглядом украшают черные круги, и я хочу лишь одного – вынести ее отсюда и увезти в безопасное место.Сдерживая гнев, я мысленно повторяю про себя, что все эти девушки будут спасены. Как и в других клубах, я собираюсь вывести их всех. Когда я закончу, от этих гребаных джентльменских клубов не останется ничего.А потом, если понадобится, я отправлюсь в следующий город, в следующий штат, в следующую страну.Я переключаю внимание на остальных членов клуба, стараясь держать лицо безучастным, а дыхание ровным.Очевидно, я попал в место, где люди наслаждаются вкусом и видом крови.Здесь царит мрачная и угрюмая атмосфера с явными признаками садизма. Освещение тусклое, черные стены и мебель скрыты в тенях.По всему помещению разбросаны акценты темно-красного цвета – цвета крови. Красные рамы вокруг старинных картин, изображающих поклонение дьяволу и жертвоприношения. Красные абажуры светильников, украшающих каждую стену. Красные бокалы, пепельницы и напитки… И красные каблуки и наряды, усыпанные настоящими бриллиантами и хрусталем.Хотя я бы не стал считать их одежду нарядами. Скорее, нитками с драгоценностями.Тем не менее, они умудрились сделать это место изысканным и дорогим.– Зак! Так приятно видеть тебя здесь, – раздается голос позади меня.Придав лицу спокойное, но доброжелательное выражение, я оборачиваюсь и вижу человека, которого очень хорошо узнаю. Дэниел Бовери.Он юрист президента, и Марк часто общался с ним. Это обаятельный мужчина – высокий, смуглый и красивый. С густыми черными бровями, низко посаженными над темными глазами, придающими ему грозный вид, черными волосами и змеиной улыбкой. Ему далеко за пятьдесят, но он не испытывает недостатка в женщинах.Дэн излучает уверенность, и после нескольких наших бесед я понимаю, почему он занимает пост адвоката президента. Он невероятно умело манипулирует людьми.– Дэн, рад тебя видеть, – отвечаю я, крепко пожимая его руку, когда он протягивает мне свою.– Мне было интересно, когда я увижу тебя здесь. Марк несколько раз собирался привести тебя.– Уверен, так и было, – журчу я. Это для меня новость.– Очень прискорбно, что с ним случилось. Поверить не могу, что какая-то психованная девчонка смогла сделать все это с теми четырьмя. Их тела так и не нашли?Я сочувственно качаю головой, делая вид, что так же потрясен смертью Марка, как и он.– Насколько я знаю, нет. Разве она не продолжает твердить о прихвостнях или еще каком-то дерьме? – спрашиваю я с издевательской ухмылкой на лице. Мне ненавистно использовать психическое расстройство Сибби в своих интересах, но в данном случае, если это поможет спасти сотни детей и женщин, я использую все что угодно, чтобы выполнить свою миссию.Боже, я даже звучу немного как она. Сибби убеждена, что убивать злых людей – ее главная миссия, то, для чего она была рождена.И я не могу не согласиться с подобной позицией, если ты постоянно рискуешь жизнью, чтобы сделать то, что считаешь правильным. Даже если другим людям это кажется неправильным.Дэн смеется – жестоко и осуждающе.– Да, кажется, я слышал, как кто-то об этом говорил.Я с отвращением усмехаюсь.– Девчонка утверждает, что у нее было пять приспешников. И если заметили только одного, то неизвестно, остались ли остальные на свободе.Это маленькое замечание разойдется по Сообществу и запятнает их умы. Если они поверят, что приспешники Сибби реальны, то это ослабит подозрения. По крайней мере, до тех пор, пока до Сибби не доберутся психиатры и не выяснят, что все приспешники – плод ее воображения.К тому времени у всех этих ублюдков уже будут пули в головах, а детей, которых они эксплуатируют, и след простынет.Следующие несколько часов я общаюсь с Дэном. Над женщинами здесь издеваются, все они совершенно невменяемы и спокойно сносят любые наказания, не сделав ничего плохого.Краем глаза я замечаю металлическую чашу. Она стоит на столе, и из нее постоянно пьет пожилой мужчина. Незаметно осмотревшись, я замечаю еще несколько человек с такими же. Они выглядят точно, как кубки, которые были на том слитом видео.Мое сердце замирает, но пока я не замечаю никаких признаков того, что в них кровь.– Хочешь пройти посвящение в члены клуба? – спрашивает Дэн, перетягивая мое внимание на себя; он потягивает виски и разглядывает меня через край своего бокала.Его взгляд пытливый и изучающий, однако я ничего не отвечаю ему. Мышцы моего лица остаются спокойными, и я отвечаю:– А разве я уже не в клубе?На лице Дэна появляется ухмылка, и при тусклом освещении и пляшущих тенях она кажется зловещей. Я не реагирую даже на это.Я намного чертовски страшнее.– Даже не близко, брат.Я вздергиваю бровь, отпивая свой виски. Он усмехается, когда я бросаю на него выжидательный взгляд.– Если ты действительно хочешь этого, тебе нужно войти во вкус.– У меня много вкусовых предпочтений, – заявляю я, придавая своему тону немного мрачности.Это нетрудно, поскольку я не лгу. Их предпочтения – проливать кровь невинных, а мои – убивать всех, кто это делает.– Что же это за вкусы, скажи на милость? – забавляясь, спрашивает Дэн.Я безразлично пожимаю плечами и делаю глоток виски, а другой рукой достаю свой телефон. На экране фотография Даниэллы, девушки, которую я спас пять лет назад.Она сейчас в безопасном месте, поскольку была сиротой и не имела собственного дома, когда я ее спас. Это невинный снимок, на котором она одета в пижаму с барби. Иллюзию разрушает ее затравленный взгляд и синяки на коже. Фото было сделано сразу после того, как мы ее спасли. Тогда ей было десять, и я обязательно попросил ее разрешения, прежде чем показывать снимок кому-либо.Это первый раз, когда мне пришлось сдружиться с педофилами, прежде чем я их убью, но я всегда понимал, что если я хочу убедить их в том, что я такой же, как они, то мне нужно предъявить доказательства.И будь я проклят, если покажу случайную девочку из интернета и тем самым подвергну ее риску. По крайней мере, в случае с Даниэллой, это старая фотография, и я могу быть уверен, что с ней ничего не случится.Передавая ему телефон, я негромко комментирую:– Моя последняя игрушка.Слова на вкус – как чертова смола на языке, но я все равно выдавливаю их из себя.Брови Дэна взлетают на лоб, однако на его лице появляется лукавая и счастливая улыбка.– Поделишься?Едва не ломаю ему руку, когда он возвращает мне телефон, его взгляд задерживается на фотографии. Вместо этого я убираю телефон обратно в карман и обнажаю зубы.– Я жадный.Он откидывает голову назад, и по помещению разносится гулкий смех. Шум зала заглушает его, но в моих ушах он звучит подобно взрыву динамита.– Понял, друг мой. А когда они становятся слишком старыми?Я сально улыбаюсь.– Органы – ходовой товар на черном рынке.Он улыбается.– Думаю, тогда ты идеально подходишь для инициации. Следующая через неделю. Ты заинтересован?– Что включает в себя это посвящение?– Ожидаемое от тебя озвучат, когда придет время. Но когда все закончится, ты получишь кучу подобного, – просвещает он, кивая в сторону моего убранного телефона. Он сверкает дикой улыбкой. – Любой формы, любого размера и пола.– И это безопасно?Дэн пожимает плечами.– У нас был шпион, который сливал видео в сеть, но Сообщество уверено, что они уже обнаружили предателя. И эти видео никто не видел. Их сразу же удалили, как только они были выгружены.Неверно. Я поставил уведомление на том сайте, куда было загружено первое видео в даркнете. Джей или я немедленно должны были получить сигнал, как только появится второе. У нас было всего сорок пять секунд, чтобы успеть загрузить его до удаления.Это быстро.Но для «Зед» времени было достаточно.Интересно, что они убеждены, будто поймали крота. Проверить это у меня нет возможности, но это уже и не важно.Там, где раньше был крот, теперь завелся волк.Я допиваю виски одним глотком, наслаждаясь жжением в горле. Снова улыбаюсь ему – своей собственной дикой улыбкой. Чувствую, как шрамы на моем лице натягиваются, а демоническое чувство, бурлящее в моем нутре, прорывается наружу, сверкая в моих разных глазах. Он понимает это так, как ему хочется.– Я в деле.