Глава 31

Глава 31Тень– Чего ты так долго? – огрызается психопатка, ее тусклые карие глаза горят огнем. Такой же огонь, что и в ее глазах, все еще живет в моей груди.Мое сердце не перестает колотиться, и меня мучает непреодолимая потребность снова трахнуть ее. Мой мозг словно бросили на сковороду и поджарили до хрустящей корочки. Мне нужно сосредоточиться, но это почти невозможно, когда вкус Адди все еще на моем языке, и я по-прежнему чувствую, как она крепко обхватывает меня.Я не знаю, как я могу сосредоточиться, ведь я только что нашел Бога. Или, скорее, я думаю, что только что им стал.Но как я могу чувствовать себя богом, и при этом быть полностью лишен власти, когда дело касается нее?Не знаю.Все, что я знаю – это то, что теперь я чертовски люблю ярмарки с привидениями.– Застрял кое в чем, – бормочу я, оглядывая комнату на предмет задержавшихся сотрудников парка. Или каких-либо смертельных сюрпризов, если судить по убийственному взгляду психопатки. Она все еще намеревается убить меня, и эта мысль просто смехотворна.Если бы меня было так чертовски легко убить, я бы уже давно был мертв. Эти шрамы – тому доказательство.После нашей стычки мы со сломанной куклой решили пока объединиться. Поскольку Марк захотел взять дело в свои руки и попытаться похитить мою девочку, я решил, что оставлять его в живых больше не стоит. Две секунды, которые потребовались ему на организацию плана против Адди, стали равносильны вписанию его имени в Тетрадь Смерти[18].У него не было шансов выжить.Так что мы вырубили всех четверых. Кукла сказала, что отведет их куда-нибудь, где гости их не найдут, и мы встретимся в полночь, чтобы я получил ответы на свои вопросы и покончил с ними навсегда.Клэр, конечно, была свидетельницей всего этого действия, и кукла обратила ее в бегство. Я не мог ничего сделать в тот момент, на мне было четверо мужчин, но как только я вышел из того дома с привидениями, я приказал одному из моих людей разыскать ее и отправить в безопасное место.Проще говоря, Клэр – женщина, подвергшаяся насилию, и она заслуживает спокойной жизни. Но она также и свидетель преступления, и я не могу позволить ей рассказать об этом кому-либо.После этого я сразу же отправился на поиски Адди и следил за ней все это время. Я позволил ей повеселиться, посетить все дома с привидениями и жуткие карнавальные палатки, покататься на аттракционах, а сам тихонько держался позади нее, вне поля ее зрения. Я следил за тем, чтобы никто даже взгляда косого на нее не кинул без последствий.– Где они? – спрашиваю я, снова переводя взгляд на странную девчонку. Кровь уже забрызгала ее белую ночную рубашку. Я вскидываю бровь, но ничего не говорю.Она кивает в сторону лестницы.– Наверху, в моей игровой комнате.Она начинает показывать мне путь, но внезапно останавливается и пристально смотрит в стену фойе. Я ничего не вижу.– Оставайтесь здесь, пока я не позову вас наверх, – велит она, по-прежнему уставившись в пространство.Я хмурюсь, пытаясь понять, с кем, черт возьми, она разговаривает. Она на мгновение замирает, а потом говорит:– Я справлюсь сама, – и продолжает подниматься по лестнице.Что ж, это было чертовски странно. За последние годы я попадал во множество интересных ситуаций. По-настоящему интересных. Но эта залетает на самый верх списка.Прочистив горло, я спрашиваю:– Так в чем дело?– Какое еще «дело»? – огрызается она.– Те люди, с которыми ты разговаривала, я им не нравлюсь? – спрашиваю я с заметным весельем в голосе. Я все еще не совсем понимаю, что с ней. Может быть, она под кайфом от наркотиков, может быть, она психически больна, а может, она видит духов или еще какую-нибудь хрень.– Моим приспешникам? Нет. Они тебе не доверяют.«Ее приспешникам»? Что за хрень вообще мерещится этой девчонке? Это ее помощники или что-то в этом роде?– Ты сказала им остаться внизу, и что ты справишься сама, так? – переспрашиваю я. – Они не поднимутся с нами?Она останавливается на ступеньках, поворачивается ко мне и вскидывает руку, указывая мне за спину.– Ты видишь, чтобы они шли за тобой?Я даже не поворачиваюсь, чтобы взглянуть. Там никого не будет. Кроме нас двоих и четырех мужчин наверху, в этом доме больше никого нет.Я ухмыляюсь.– Нет.– Тогда вот и ответ! Мне не нужны мои прихвостни для защиты от тебя. И раз уж ты здесь, я решила, что они могут посидеть тут, – нетерпеливо объясняет она.Значит она психически больна. Понял.– Ясно.– «Ясно»? – потрясенно повторяет она. – Что значит «ясно»?– Это значит, что ты чертовски не в себе, девочка. Где сейчас эти демоны, или как ты их там называешь? – спрашиваю я, и мой собственный тон становится резким.Мне хватило пяти секунд, чтобы перестать обращать внимание на то, что она там видит. В конце концов, раз это не влияет на меня, то мне наплевать. Если она хочет притворяться, что за мной по пятам ходят гигантские говорящие бананы с вилами, то я сделаю вид, что потакаю ей, пока у меня есть возможность пообщаться с четырьмя типами, которые ждут наверху.Когда она приводит меня в комнату, они сразу начинают кричать. Извиваются, как черви, попавшие на крючок. Я не могу сказать, почему именно кричит Марк: потому что просит о помощи или потому что думает, что я его убью. Полагаю, я собираюсь сделать и то, и другое. Помогу ему искупить его грехи, а потом убью его за них.– Они тебя знают? – спрашивает кукла, и я хмыкаю в знак подтверждения, рассматривая их видок и сломанные кости.Остальные трое смотрят на меня как на страшного монстра. И это только в образе Зака, миллионера-самоучки. А когда я скажу им, кто я на самом деле, уверен, их лица станут напоминать физиономию Каспера[19].Мне нужно выяснить только две вещи. Узнать, где проводятся ритуалы и как туда попасть, и выяснить, охотится ли за Адди это Сообщество. Все остальное, что они скажут, меня не волнует.– Ты уверена, что их никто не услышит?– Я все время так делаю, – беззаботно отвечает она.Я оглядываю ее краем глаза, изучая с ног до головы.– Часто убиваешь людей?Девчушка, конечно, маленькая, но умеет драться. И судя по почти неизменному кровожадному блеску в ее глазах, меня это не удивляет.Она пожимает плечами.– Только демонов.Я не могу сдержать ухмылку.– Ты тоже считаешь себя истребительницей демонов?Она фыркает и топает ножкой, как ребенок, которым она и одета.– Не смешно!Я с ней не согласен.Но вместо того, чтобы спорить, я возвращаюсь к текущему вопросу.Как и ожидалось, как только я срываю скотч с его рта, он начинает умолять о своей жизни. И как только я говорю Марку, кто я на самом деле, с его покрасневшего лица мгновенно сходит вся кровь и его кожа становится пепельно-серой. Лица остальных трех меняются, теперь они смотрят на меня как на самого жнеца смерти.Я улыбаюсь.Я и есть гребаный жнец смерти.Я игнорирую слова Марка о том, что мы были друзьями, и его жалкие попытки переложить вину на своих компаньонов и заверить меня в его невиновности.Меня не удивляет, что он так легко сваливает ответственность на других. Он эгоист, самовлюбленный тип и полный имбецил. И судя по выражениям лиц несчастных рядом с ним, сейчас они тоже не слишком высокого мнения о нем.За то короткое время, что я знаю Марка, я обнаружил, что не так уж много коллег любят его.Он громкий, шумный и крикливый. Всегда старается быть крутым парнем и вписаться в компанию. Я слыхал, что Марк не согласен со многими политическими взглядами своих товарищей. Он всегда голосует против законопроектов, выдвинутых своей же собственной партией.Мне плевать на политику, по крайней мере, на ту, которая касается законов и правил. Я нарушаю их ежедневно. На хрена мне беспокоиться о том, какие принимаются законы, если я все равно не использую их в своей жизни?Мне также удается вывести из себя и истребительницу демонов – она начинает ныть, что до сих пор не убила их.– Ладно, начинай убивать, – говорю я, жестом указывая на Миллера, Джека и Роберта. – Не дай мне помешать твоему истреблению демонов.Раздается свист воздуха – единственный признак того, что в мою голову, подобно астероидам, уничтожившим динозавров, летит какое-то оружие. Я дергаюсь в сторону, и вижу, как лезвие проносится мимо моей головы и вонзается в брюхо Марка.Похоже, это чертовски больно.Она срывается с места, набрасывается на Роберта и бьет его ножом до тех пор, пока он не превращается в кровавую кашу. Она продолжает кромсать, даже несмотря на то, что он давно уже утратил свою форму. Когда Марк начинает блевать, мне надоедает.Вздохнув, я поднимаюсь с места и подхожу к ней, хватая ее за руку и останавливая это бессмысленное тыканье ножом. Сила и задор у нее есть, это точно. Чтобы нанести кому-то столько ударов, силы определенно требуются. Это более изнурительное занятие, чем принято считать. Даже сотня ударов ножом такой силы, как у нее, заставила бы взрослого человека запыхаться.И хотя ее загримированное лицо покрыто тонким слоем пота, она выглядит так, будто готова продолжать.– Теперь ты будешь мешать мне убивать демонов?! – кричит она так пронзительно, что я едва не вздрагиваю.Боже. Чертовы женщины и их визги.– Девочка, тебе нужна серьезная помощь по многим вопросам, но я бы сказал, что управление гневом на первом месте в этом списке.Она смотрит на меня, ее лицо начинает дергаться. Она напоминает неисправного робота, и я бы назвал этот эпизод номером один среди всех интересных ситуаций, в которые я попадал.Кажется, она вот-вот взорвется, поэтому я сдерживаю свое раздражение и требую:– Посмотри на меня.Ее большие карие глаза пристально вглядываются в меня, и, если бы не безумный блеск в них и тот факт, что она с ног до головы покрыта кровью, она бы выглядела вполне милой и невинной.Какой же это был бы гребаный обман.– Брось нож.Ее рука мгновенно замирает, позволяя ножу со звоном выпасть на залитый кровью пол.– Как тебя зовут? – спрашиваю я.– Сибель, – она замолкает. – Друзья зовут меня Сибби.Меня пронзает жалость. Что-то подсказывает мне, что единственные друзья этой девушки – это ее воображаемые друзья. Девчушка одинока – совершенно одинока. Судя по ее пристрастию прятаться в стенах, я готов спорить, что никто из работников этой ярмарки даже не подозревает о ее присутствии.Внутренне вздохнув, я решаю бросить девушке кость. Не знаю, оттого что мне чертовски жаль ее или еще от чего, но, черт возьми, похоже, что так и есть.– Ты интересная, Сибби. Но мне нужно, чтобы ты, черт побери, успокоилась. Я не могу спокойно вести допрос, когда ты там режешь кого-то, словно взбесившаяся банши, понимаешь меня?Она заметно расслабляется, услышав свое прозвище. Просто оттого, что я объявил ее своим другом. И проклятье, это заставляет меня чувствовать себя еще хуже.Она неохотно кивает головой, и после заверения, что я не смеюсь над ней, когда называю ее убийцей демонов, и удаления глазного яблока с кончика ножа, я возвращаю его ей в качестве мирного подношения. А затем я возвращаюсь к допросу Марка.На этот раз с гребаным спокойствием.– Марк, ты предоставишь мне информацию, которая мне нужна? Я хочу знать, где вы проводите свои ритуалы, – спрашиваю я, и мой голос так же безэмоционален, как и выражение лица.– Зед, клянусь, я ничего не знаю! – лжет Марк.На его губах застыла рвота, оставшаяся после того, как он проблевался, наблюдая за полным уничтожением Сибби его старого друга.Это дерьмо было жестоким, даже я это признаю.Я дотягиваюсь до руки Марка, поддеваю кончиком ножа его ноготь и отщипываю его. Марк вопит проклятия, но жалкий кусок дерьма еще даже не испытал настоящей боли.– Попробуй еще раз, – ровно говорю я.Он снова отпирается и лжет, и я отрываю кончиком ножа еще один ноготь. Когда я подвожу нож под третий, он наконец сдается.Я едва не начинаю смеяться. Дети, которых он похищает, выдерживают пытки куда дольше, чем он, и это говорит, что Марк всегда был слабым.– Хорошо, подожди, подожди! – я приостанавливаюсь, поднимаю бровь и жду, когда он продолжит. Он неровно дышит, по его лицу текут слезы и сопли. Нервно облизывая губы, он признается. – Некоторых детей мы забираем в подпольный клуб.Сибби подходит ближе, ее завораживают признания Марка в своих грязных грехах. Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, чтобы она отошла, и снова обращаю свое внимание на Марка.– Где это место? – спрашиваю я спокойно, хотя внутри меня кипит жар. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы удержать голос ровным.– Туда можно попасть только через частный джентльменский клуб «Спаситель». Чтобы просто попасть в клуб, требуется специальный пропуск, не говоря уже о том, чтобы получить доступ в… – он прерывается, и кажется, что он с трудом подбирает слова. Наконец, он выдавливает из себя продолжение. – Доступ в подземелье.В моей груди зарождается рычание, но я сдерживаю его. Моя рука почти дрожит от желания вонзить этот нож глубоко в его горло, но я воздерживаюсь и от этого.– Да? И что же вы делаете в этом подземелье?Его глаза начинают нервно метаться, а рот беззвучно хлопает.Одним быстрым движением я сбиваю ноготь, под которым находился мой нож. Ответный крик мало помогает унять ярость, ползущую по моему телу.Я буду испытывать огромное наслаждение, убивая этого человека. Мучительные крики, пока его тело будет медленно умирать, станут моей колыбельной, когда я засну сегодня ночью.И только когда я подставляю нож под очередной ноготь, он наконец изрекает что-то ценное. С руки Марка стекают багровые струйки, но я едва начал по-настоящему заставлять его истекать кровью.– Постой! Я сказал, подожди, черт бы тебя побрал! – я снова поднимаю бровь, призывая его продолжать. – Мы… мы проводим над ними ритуалы, – он поджимает губы, на его красном лице появляется страдальческое выражение. – Так мы приносим присягу тайному сообществу. Мы должны провести ритуал и испить непорочную кровь.Он подтверждает все, что они вытворяют с детьми, что в этом участвует правительство, и я обязательно заставляю его уточнить, что двое мужчин, которые продолжают дышать рядом с ним, тоже являются частью этих чертовых ритуалов. Прежде чем Джек признается в своих грехах, мне приходится пырнуть его в бедро, однако Миллер признается сразу же, не желая страдать, как Джек и Марк.– А теперь я могу поиграть, Зейд? – нетерпеливо спрашивает Сибби рядом со мной.Она вся трепещет от потребности убить, и в этот момент я легко могу разделить чувства маленькой истребительницы демонов. У нас одна и та же миссия, а именно – убийство нескольких поганых личностей.– Валяй, повеселись с этими двумя. Но сначала мне нужно выяснить еще парочку вещей у старины Марка, – соглашаюсь я, кивая на Джека и Миллера.– Если ты меня не освободишь, то я больше ничего тебе не скажу! Ничего! – кричит Марк, в отчаянии глядя на приближающуюся смерть.– Ты слабак, Марк. Ты расскажешь мне все, что я захочу, когда боль станет слишком велика для тебя. Ты можешь умереть либо медленно, либо быстро.Сибби радостно несется к ним вскачь и сперва набрасывается на Джека. Она полосует его лицо, и чтобы не обращать на нее внимания, требуются колоссальные усилия. Особенно когда ее щеки краснеют так ярко, что это становится заметно сквозь грим.Клянусь Богом, если она сейчас кончит прямо передо мной, то я встану и уйду.Я наклоняюсь к Марку на уровень его глаз и подношу нож к его члену. Инструмент, который он применял для пыток маленьких детей, определенно будет насажен на нож сегодня, пока он еще дышит.– Кому ты рассказывал об Адди? – спрашиваю я.Марк заикается, его глаза постоянно обращаются к пыткам друга. Раздается треск ломающейся кости, а затем громкий крик Джека от боли.Я надавливаю на нож. При столь явной угрозе глаза Марка возвращаются ко мне.– Сосредоточься, Марк, – мрачно говорю я. – Кому ты рассказывал об Адди?Облизнув губы, он спрашивает:– В связи с чем?– С чем угодно, что повлекло бы похищение моей девочки и ее продажу, как ты и собирался сделать до того, как я вошел. Ты говорил о ней с кем-нибудь из власть имущих, связанных с этими ритуалами или «Спасителем»?Я угадываю ответ еще до того, как он открывает свой гребаный рот и говорит его. Его глаза затуманиваются, и он понимает, что впереди его ждет еще большая боль.– Да, – шепчет он.Я теряю самообладание всего на секунду, и этого достаточно, чтобы я зарычал и полоснул ножом по его груди.Он кричит, его лицо краснеет от агонии, пронизывающей его, но я еще не закончил. Ни в коем случае.– С кем? – рявкаю я, теряя контроль над зверем, грозящим вырваться из моей груди.Марк продолжает стонать от боли, поэтому я снова приставляю нож к его члену и резко втыкаю его. Достаточно, чтобы прорвать кожу, но не настолько, чтобы причинить реальный ущерб.Пока что.– Ладно, ладно! – вскрикивает Марк, его глаза расширяются.– С кем? – кричу я. – Мне нужны чертовы имена, Марк.Он хлюпает носом, но называет имена, которые я хочу услышать. Имена людей, проводящих ритуалы. Имена, которые, скорее всего, являются псевдонимами. Но это только начало.Он признается, что никогда раньше не видел их лиц, и все общение с ними происходит по видеосвязи, при чем они остаются в тени и в темноте.Это какой-то тип секретного теневого правительства, и, судя по бредням Марка, они контролируют наше правительство гораздо больше, чем я предполагал.Президент – всего лишь марионетка, а эти люди, называющие себя Сообществом, – они обладают реальной властью.– Скажи мне, зачем ты это сделал, Марк? Почему ты так упорно преследовал Адди, когда знал, что она моя?Его подбородок дрожит, и этот кусок плоти – воплощение всего этого жалкого старика.– Она и так была уже помечена.Мое сердце падает, стуча по позвоночнику, как сдутый баскетбольный мяч, катящийся вниз по лестнице.– Я сфотографировал ее, потому что она показалась мне знакомой. А когда она назвала мне свое имя, то понял, что она была целью Сообщества. Все сложилось как нельзя лучше: так случилось, что они связались со мной, и я все им рассказал. Она… она стоит кучу денег, мужик. И Сообщество хочет ее. Для них не имеет значения, кто ты, – даже не имеет значения, кто я. Когда Сообщество кого-то хочет, оно его получает. И если бы я оказался тем, кто привел ее… я был бы щедро вознагражден.Он шмыгает носом, хотя это не останавливает текущие сопли.– Почему они выбрали ее?Марк разражается мокрым, безрадостным смехом.– А почему они выбирают всех остальных? Если кто-то молод и красив, и его замечают, то человек попадает на радар Сообщества. Видимо, она привлекла к себе внимание тем или иным способом. Это могло быть из-за ее книг, или ты ведь знаешь, каковы женщины в наши дни. С тем, как они оде…Я снова хватаю его руку и снимаю еще один ноготь, прежде чем он успевает закончить свое глупое предложение.Словно демонстрация любого количества кожи – это чертово приглашение быть изнасилованным и похищенным.Его ответный крик не уменьшает моей ярости.– Прости, ладно? Мне жаль. Слушай, ты не можешь просто так игнорировать требования Сообщества. И они придут за тобой, Зед, – предупреждает Марк, его голос напряжен от боли, но в то же время очень серьезен.Уж надеюсь, что придут.Тем самым они избавят меня от необходимости идти к ним самому.Знание, что Адди была их мишенью, вызывает у меня не только гнев, но и неподдельный страх за мою маленькую мышку.Появлюсь я в ее жизни или нет, никогда не имело значения – Адди была уже обречена быть похищенной, и то, что она оказалась девушкой, от которой я без ума, больше похоже на счастливую случайность.Судя по всему, это судьба, что человек, который преследует ее, – это тот же самый человек, который посвятил свою жизнь уничтожению тех, чья цель лишить ее жизни.– Я знаю, что тебе плевать, – продолжает Марк, заметив выражение моего лица. – Но как только они узнают, что я мертв, они снимутся с места и переедут.С этим я уже смирился.Я оглядываюсь на Сибби, девчушка теперь перешла к Миллеру. Она может стать козлом отпущения.Если Сообщество получит информацию о том, что этих четверых прикончила сумасшедшая девчонка – девчонка, которая убивала и раньше, – они частично посчитают это правдой. Не то место, не то время. Невменяемая девчушка, которая утверждает, что чувствует зло; скажем, она разнюхала об этих типах и решила хладнокровно убить их.Вообще-то, она – идеальный козел отпущения.Но мысль использовать ее мне не по душе.Ведь она всего лишь одинокая спятившая девчонка, которая помогла мне совершить эти убийства. Неважно, что она все равно убила бы их, даже если бы меня не оказалось рядом. Без нее я бы не получил ту информацию, которую раздобыл сегодня. И я не могу оставить это без внимания.Итак, я вынужден защитить Сибби. Я уберу улики, избавлюсь от тел и сделаю все возможное, чтобы проникнуть в «Спаситель» до того, как они переедут.– Они все подчистят?– Да, – сразу же отвечает Марк.Я медленно выдыхаю и киваю. Спасая Сибби, я отказываюсь от первой реальной зацепки, которая у меня была.– Если ты меня отпустишь, я смогу провести тебя, – отчаянно вырывается у Марка. – Я помогу тебе, и ты сможешь сделать все, что захочешь. Только оставь меня в живых.– Остальные трое уже мертвы, – замечаю я. – Они все равно переедут.– Нет, если ты свалишь все на эту девчонку. Ты ведь так и планировал, да? Свалить все на нее?Сибби все еще слишком ослеплена жаждой крови, чтобы услышать, о чем говорит Марк, но я все равно поступил бы по чести. Мы с ней никогда ничего друг другу не обещали, и я уверен, что Сибби все еще планирует меня убить.Но у нее ничего не получится, потому что, несмотря на то, что она думает, против меня она не выстоит. А я сражался со слишком большим количеством плохих парней, чтобы позволить какой-то девчонке расправиться со мной. Даже если она и крутая.Я перевожу взгляд на Марка.– Знаешь, куда они могут направиться? – спрашиваю я.Марк колеблется, чувствуя, что у него больше не останется рычагов давления на меня, если он скажет. Я еще глубже вонзаю нож в его член, чтобы подчеркнуть свой вопрос.Я пойму, если он солжет.– Нет, – признается он, его губы дрожат. – Они бы ничего не рассказали нам до конца.Я киваю головой, поднимаю руку и погружаю лезвие вглубь его таза. Но его крик не может унять ужас и гнев, бурлящие в моем желудке.