Глава 29

Глава 29Манипулятор– Думаю, если я сейчас не присяду, то рухну. Тебе придется доставать меня из этой грязи.Я указываю на скамейку вдали.– Иди отдохни. Я хочу быстренько пробежаться по Дому Зеркал.– Замечательно, у тебя уйдет целая вечность на то, чтобы выбраться из этой хреновины, а потом пора будет уходить.Дом Зеркал всегда был одним из моих любимых мест. Это сложный зеркальный лабиринт, из которого весьма непросто найти выход. Это одно из самых больших зданий на ярмарке, и каждый его сантиметр заставлен зеркалами.Ярмарка закроется примерно через полчаса. Маловато, но этого времени должно хватить, чтобы успеть обойти его полностью, если я сосредоточусь.Дом выкрашен в черный цвет – никаких цветов, мигания огней или дыма. Я всегда находила, что в таком виде он выглядит более загадочно. Иногда это похоже на то, будто ты в тихой комнате, где нет ничего, кроме твоих мыслей, а тебя преследует лишь твое собственное отражение.Проходит не более пяти минут, прежде чем я окончательно теряюсь в нем. Я держу руки перед собой, чтобы не врезаться лицом в одно из зеркал.Пару лет назад я впечаталась так, и у меня неделю был синяк на носу.Проходит несколько минут, а я не вижу ничего, кроме собственного отражения. Мой пульс учащается, дыхание становится неровным от волнения. Несмотря на стук в груди, именно здесь я чувствую себя наиболее… нормально.Вдалеке я слышу слабое шарканье ног. Сюда заходит не так много людей, особенно в такое позднее время, но любителей испытать себя здесь предостаточно.Продолжая свой путь, я концентрируюсь на том, куда иду, и вскоре я забываю обо всем, что происходит вокруг. Хитрость заключается в том, чтобы сосредоточиться на полу, а не на своем отражении.Как раз в тот момент, когда я почти врезаюсь лицом в зеркало, слышу мрачный смешок. Я вскидываю голову, тон смеха звучит зловеще. Искра адреналина вспыхивает и впрыскивает химическое вещество в мое сердце; я ускоряюсь.Неужели сюда прокрался служащий в костюме чудовища, чтобы поиздеваться надо мной? Я бы не стала держать на них обиду. Они же тем и знамениты, что подкрадываются к людям и пугают их.Сглотнув комок в горле, я оборачиваюсь, чтобы сориентироваться. Если здесь есть жуткий монстр, то я бы предпочла, чтобы он держался подальше, чтобы мне не пришлось смотреть на тысячу его отражений.Пройдя мимо зеркала, из-за которого мне чуть не пришлось делать себе операцию на носу, я снова иду вперед.– Маленькая мышка, – кажется, шепот доносится со всех сторон.Мои конечности застывают, я не уверена, играет ли со мной мое воображение или Зейд действительно здесь.Я заставляю себя двигаться дальше, надеясь, что все это мне просто привиделось.– Где ты, маленькая мышка?Я всхлипываю, глубокий голос звучит ближе. Снова раздается зловещая усмешка, и, Господи Иисусе, этот человек действительно способен на что-то злое. Ни один здравомыслящий человек не звучит так.Зажмурив глаза, я делаю три глубоких, успокаивающих вдоха, пытаясь унять колотящееся сердце.Он издевается надо мной. Пытается запугать меня. И это чертовски работает, когда я заперта в лабиринте зеркал, а он смеется, как гребаный сумасшедший.Он не может просто позволить мне насладиться вечером, да? В кои-то веки я не думала о нем и своих противоречивых чувствах. И хотя Зейд пугает меня не так сильно – за исключением, может быть, настоящего момента – чувства, которые он вызывает во мне, определенно пугают меня больше.Может быть, если я буду держаться тихо, он меня не найдет.Возобновив свой путь, я ускоряю шаг, пока не начинаю быстро продвигаться по зеркальному лабиринту.Я понятия не имею, как далеко забралась, но мне кажется, что я не проделала и половины пути.Именно тогда я вижу первое отражение Зейда за своей спиной. Одетый во все черное, с лицом, покрытым шрамами, с глубоко надвинутым капюшоном. Я задыхаюсь, оборачиваясь, чтобы обнаружить еще больше его отражений.Он не стоит за моей спиной, но он где-то близко.– Перестань, – выкрикиваю я, страх сжимает мою грудь.Он не отвечает, и, конечно, этот ублюдок меня не слушает. Я оказываюсь пойманной в вихрь, мое тело непрерывно движется по кругу, отчаянно пытаясь определить, где именно он находится.– Ты совсем одна, малышка?Я сглатываю.– Очевидно же, – шепчу я, все еще ища, где он. Мне кажется, что мне не стоило этого говорить.– И никого, кто мог бы тебя спасти?В грудь меня ударяет тревога.– Какого черта меня нужно спасать, Зейд? Ты собираешься обидеть меня?И тут он поднимает голову, как раз настолько, чтобы я смогла разглядеть его рот. На его губах застыла злая ухмылка.Я пытаюсь не забывать, что он не причинит мне никакого вреда. Он был в моей постели всего неделю назад, грустный и уязвимый. Когда я открыла глаза утром, его уже не было, и с тех пор я ничего о нем не слышала.Но моему мозгу трудно связать его нынешнего с тем, каким он был тогда.Потому что сейчас… он выглядит безумным.– Я собираюсь уничтожить тебя, – поправляет он.Я делаю шаг назад, в горле образуется комок. Его изображение перемещается, а его тело идет в другом направлении. Он приближается? Сложно сказать. Я делаю еще один шаг назад, и адреналин в моем организме поднимается до опасного уровня.Он пугает меня.– Беги, – рычит он. Мои легкие сжимаются от этого рыка. – Если я тебя поймаю, я тебя трахну.Мои глаза расширяются, и я слушаюсь – мое тело стремительно бросается вперед.Я бегу.Здесь я полностью беззащитна перед ним. Я действительно угодила в паучью сеть, а этот сукин сын ядовит.Его отражение следует за мной повсюду, куда бы я ни сворачивала. Несколько раз я была уверена, что окончательно потеряла его, не видя ничего, кроме собственного отражения. И тогда он появлялся неизвестно откуда, разбивая мои надежды.Через несколько минут я начинаю задыхаться. Мной овладели адреналин и страх. Моя грудная клетка сжимается слишком сильно, легкие превратились в струны и больше не способны удерживать кислород.Я потерялась и поймана в ловушку с очень опасным человеком, который собирается полностью меня раздавить. Мне кажется, что я бегу уже не от него, а скорее от человека, которым стану, когда он покончит со мной.Я была готова отдаться ему, когда он появился из дверей моего балкона с тяжелым сердцем. Этот человек наложил на меня какое-то заклятие, потому что, когда ему было больно, я хотела только одного – чтобы ему стало лучше. Отдать себя ему, если это поможет.Следующим утром я бы проснулась и возненавидела бы себя, я знаю. Потому что тогда я бы переспала с преследователем, убийцей и человеком, который уже несколько раз принуждал меня к сексуальным действиям. Я бы переспала с мужчиной, который не уважает мои границы, мое личное пространство или слово «нет».И я без тени сомнения уверена, что именно это сейчас и произойдет. Как мне принять это? Как избавиться от морального компаса, которым я руководствовалась всю свою жизнь?Ради человека, которого я должна ненавидеть, но… не ненавижу. Я просто не могу этого сделать. Он – все вышеперечисленное, но он также и один из самых восхитительных людей, которых я когда-либо встречала. Благодаря его самоотверженности и стремлению спасти женщин и детей, похищенных из их домов и жизней, он делает что-то значительное в этом мире и оказывает существенное влияние на него. Я даже не могу выразить словами то, что он заставляет меня чувствовать.Он такой гребаный оксюморон. Противоречивый в самых страшных смыслах.И несмотря на его сломанный моральный компас, с ним я чувствую себя в безопасности. Даже сейчас, когда страх перепрошивает мой мозг.Я останавливаюсь и тяжело дышу.Безнадежно.Вот что такое бегство от Зейда. Черт побери. Безнадежность.Тяжело дыша, я жду, когда он найдет меня. Мне не удастся его обогнать, это очевидно. Мой единственный шанс спастись – это как-нибудь обезвредить его, а потом попытаться убежать.Из моего горла вырывается смех.Он учил меня именно этому, так? Моя тень дала мне средства защиты.От него.Мое ухо щекочет горячее дыхание, посылая мурашки по позвоночнику. Я закрываю глаза, закусывая губу до медного привкуса, когда чувствую, как его тело прижимается к моей спине.Пока он держит свои руки при себе, но я знаю, что это ненадолго.Не секрет, как сильно он любит касаться меня без моего разрешения.– Я закричу, – угрожаю я задыхающимся шепотом.Его дыхание обдает мою шею, и я чувствую, как он наклоняется ко мне. Мягкие губы касаются раковины моего уха. По позвоночнику, словно бушующий водопад, пробегает дрожь.– Какая хорошая девочка, – отвечает он.Я оборачиваюсь, готовая высказать ему все, но из моих уст не вырывается ни слова; мои губы оказываются пойманы между его губами в ту же секунду, когда я оказываюсь лицом к лицу с ним.Я инстинктивно прикусываю его нижнюю губу. У него вырывается глухой стон, подстегивая меня кусать сильнее. Между нашими соединенными губами вспыхивают взрывы, сопровождаемые ароматом мяты и слабого дыма.Он восхитителен на вкус, и мне хочется вырвать его из своего рта.Словно он услышал мои мысли, его ладонь тянется вверх, чтобы обхватить мой затылок, а пальцы запутываются в глубине моих волос и притягивают меня невероятно близко.И тогда я делаю кое-что очень глупое.Я втягиваю его нижнюю губу в свой рот, теряясь в его вкусе. Ощущая его плоть на моей.Осознав, что я делаю, я выпускаю его губы, пытаясь отстраниться от него. Его рот – это наркотик, и, как и настоящий, он заставляет меня принимать невероятно глупые решения.Он не отпускает меня и вместо этого возвращает это чувство снова. Он втягивает мою губу и резко прикусывает. Я задыхаюсь от боли, позволяя ему проникнуть в мой рот.Моя киска отвечает ему, пульсируя в такт движениям его языка. Меня захлестывают воспоминания, как этот язык скользил по моему клитору.У меня вырывается непроизвольный стон, и как только он слышит предательство моего тела, его поцелуй становится яростным.Он полностью поглощает меня, сосет и лижет мои губы и язык так, как мне еще никогда не доводилось ощущать. Я бессильна остановить его, как и бороться с ним.Еще одно рычание рвется из этого рта – единственное предупреждение о его следующем шаге. Он хватает меня за талию и направляет к зеркалу, прижимая меня к прохладному стеклу своим телом.– Какая хорошая, черт подери, девочка, – хвалит он, прежде чем впиться в мои распухшие губы еще одним поцелуем до синяков.Задыхаясь, я отвожу голову, втягивая драгоценный кислород. Он зажимает мои щеки между своими большими ручищами и рычит на меня.– Дай мне эти чертовы губы, – хрипит он, проталкивая свой язык обратно в мой рот.Мои руки вклиниваются между нашими телами и проходят по его животу, покрытому мускулами, к его упругой груди. Я грубо отталкиваю его, наши губы разъединяются с громким звуком.– Подожди, остановись, – задыхаюсь я, мой разум затуманен и дезорганизован.– Что я сказал? – сурово требует он.Его несовпадающие глаза ловят мой взгляд своей одурманивающей хваткой. Мне трудно отвести взгляд; кажется, что я смотрю в глаза хищника.Он и есть хищник.– Что? – выдыхаю я, моя голова все еще кружится от поцелуев.– Если я тебя поймаю, я тебя трахну, – медленно повторяет он с металлом в голосе.Мой рот открывается, но слова никак не могут вырваться.– Нет, не трахнешь, – отказываюсь я, сильнее упираясь руками в его грудь.Его губы шепчут на моей щеке, проходят вдоль линии челюсти, а затем опускаются ниже.– Потому что ты боишься, что тебе это слишком понравится, – заключает он, прежде чем резко укусить меня за шею. Моя спина выгибается, по коже бегут мурашки от озноба. – Потому что ты знаешь, что станешь такой же зависимой, как и я.– Нет, – шепотом отрицаю я. – Потому что я тебя не хочу.Он поднимает голову, на его губах играет всезнающая ухмылка.– Так ты будешь моей плохой девочкой сегодня? Лгать мне в лицо и делать вид, что твоя киска не изнывает от желания наполниться моим членом.Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь, от гнева и смущения одновременно.– Не все должно сводиться к физическому влечению, – наконец отвечаю я. – Может, мое тело и хочет тебя, но вот здесь, – я постукиваю пальцем по виску, – я тебя не хочу.Он медленно кивает головой, его глаза в задумчивости скользят по моему лицу. Он отступает на шаг, оставляя меня покинутой и замерзшей.Это ощущение похоже на черную пелену, заслонившую солнце в жаркий летний день, – просто внезапный, леденящий до костей холод.Он хватает меня за руку и оттаскивает от зеркала. Он кружит меня, пока я не начинаю видеть лишь бесчисленные отражения, которые окружают нас, повторяя наш облик со всех сторон.Я смотрю на него в отражениях. Он снова прижимается своим телом к моему, и его тепло снова проникает в мои поры. Мой взгляд устремляется в одно из зеркал, и наши глаза встречаются через стекло.Медленно он склоняет голову, пока его рот не оказывается прямо у моего уха; его глаза не отрываются от моих.– Хочешь узнать, почему я люблю зеркальные дома? – шепчет он мне на ухо, разжигая искры во всех моих нервных окончаниях. Его голос полон темных обещаний и опасных начинаний.Я тяжело сглатываю.– Почему? – шепчу я.– Оглянись вокруг, – мягко приказывает он.Я нерешительно отвожу взгляд от его глаз и пробегаю им по десяткам зеркал.– То, что ты видишь сейчас, я вижу каждый день. Неважно, как далеко я убегаю, как сильно пытаюсь скрыться от тебя, – ты везде, куда бы я ни пошел. Ты – все, что я вижу. Любить тебя – все равно что оказаться в зеркальной ловушке, мышонок. И я никогда не чувствовал себя так дома, пока не потерялся в тебе.Мое дыхание сбивается, а глаза возвращаются к его глазам.Мое сердце запнулось и рухнуло вниз с лестницы, как только из его уст прозвучало слово «любить». Слово, которое он произнес так непринужденно, что я не совсем уверена, признание это или нет.– Не думаю, что ты знаешь, что такое любить, – шепчу я.Он хмыкает, забавляясь.– Не думаю, что кто-то вообще знает, детка. Любовь – это загадка, и она обретает новое толкование каждый раз, когда кто-то говорит о ней.Я нахмуриваю брови. Все, что я чувствую, это разочарование. Не из-за того, что он сказал, а из-за того, как чертовски легко ему было добиться желаемого.Меня поглощает безрассудное, импульсивное чувство – как он и хотел. Все, что я хочу, – позволить ему обладать мной. Так много ночей он пробирался в мою постель и пользовался моей слабостью – будь то слабость моего тела или разума – и он пользовался этим против меня снова и снова. Но никогда не доводил дело до конца, и каждая частичка моего существа ждала именно этого момента. Предвкушала его.Я умираю от желания отвергнуть его, но мне приходится бороться еще и со своим телом, чтобы не развернуться и не притянуть его к себе.Может быть, только в этот раз…Я закусываю губу, перекатывая израненную и кровоточащую плоть между зубами.Он внимательно наблюдает за мной, изучая каждое движение, словно пытаясь расшифровать мертвый язык, скрытый в линиях моего тела.– Ты говоришь это только потому, что думаешь, что это сработает? – спрашиваю я хрипло и неровно.Его рот все еще склонен к моему уху, а глаза прикованы к моим. Медленно он качает головой, его лицо сурово, а взгляд напряжен.– Ты говоришь правду? – настаиваю я, мой голос дрожит от отчаяния, что он сейчас солжет и скажет мне «нет».– Да, Аделин, – шепчет он.Закрываю глаза, смиряюсь. Почувствовав перемену, он проводит рукой по моему плоскому животу. Я напрягаюсь от его прикосновения, по коже бегут мурашки.Его длинные пальцы цепляются за молнию моей толстовки, медленно тянут ее вниз, раздвигая ткань с мучительной скоростью. Звук моего неровного дыхания разрывает звук расходящихся металлических зубцов.– Не мучай меня, – вырывается у меня, от его нарочито медленного темпа во мне вспыхивает гнев.На его лице появляется злая улыбка, и даже зеркало не может смягчить ее жестокости.– Бедная маленькая мышка, – усмехается он. – Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что это будет не больно.