Часть 30

Призрачная луна начинала тонуть в небе как растворявшийся в кофе сахар, она скрывалась за густыми облаками, которые, казалось, затягивали её в свою пучину, засасывая. Я налила в прозрачный гранёный стеклянный стакан имбирный чай, пытаясь согреться им в столь холодное лето. Горячий пряный, немного островатый вкус чая слегка пощипывал язык, согревая изнутри. Кристина написала мне с предложением собраться вчетвером и посидеть вечером в парке всем вместе – насладиться последними летними днями.

Я набрала номер Жени и стала слышать томительные гудки, через какое–то время он ответил. Я рассказала ему о предложении Крис.

– Так–то можно, почему нет, – прозвучал голос на той стороне.

– У тебя все хорошо? – спросила я.

– Да, – коротко ответил Женя.

– Ты совсем не появлялся онлайн сегодня, я подумала, может, что–то случилось...

– Всё хорошо, – перебил он меня. –На улице, правда, достаточно прохладно.

– Ты не дома? – удивилась я.

– Нет, – отрезал он.

– А где? – пыталась выпытать я.

– На своём месте, – ответил он, ещё более мен смутив.

– Женя, что это за «место»? – воскликнула я.

– Место, где я могу побыть один, – тихо проговорил он.

– Женя, что случилось? – с тревогой в голосе спросила я. – Расскажи мне!

– Всё хорошо, – повторил он, пытаясь внушить это самому себе.

– А мне кажется, что ты не договариваешь, – не унималась я.

– Арина, я тебя очень прошу, не лезь не в свое дело! – вдруг выкрикнул он.

– Женя, когда дело касается нас обоих, я буду лезть! – зло ответила я.

– ...

– Что ж, если тебе нравится все держать в себе и не рассказывать мне об этом – пожалуйста, продолжай в том же духе! – с этими словами я прервала звонок.

В горле стоял ком. Ком обиды.

У меня нервно задрожали пальцы, и сбилось дыхание, я открыла окно, из которого сразу потянуло холодным дуновением приближающейся осени. Я смотрела в горящие окна соседних домов, пытаясь различить в каждом силуэты людей.

«В каждом окне своя жизнь, своя история, о которой никто не знает. В каждом свете окна своя тьма и тайна».

– Почему Женя начал скрывать от меня свою жизнь? Когда он успел так измениться и стать таким скрытным? Или же он всегда таким был, и я просто этого не замечала? – спрашивала я тишину своей комнаты, точно разговаривая с немыми стенами, которые могли лишь слушать меня.

Стены домов и квартир наполнены криками ссор и скандалов, радостными восторгами и всхлипами боли и слёз. Они тихо все впитывают в себя, покрываясь невидимым нашим глазам слоем всех возможных эмоций людей и их чувств. Они немые слушатели наших представлений, которые мы ежедневно им устраиваем. И ведь никто и никогда не узнает всех тайн, что так трепетно и бережно они скрывают. Наверное, поэтому некоторые люди, въезжая в новые дома и квартиры, предпочитают избавиться от эмоционального прошлого их жильцов, вызывая священников, которые освящают помещения, смывая со стен весь прилипший к ним ранее слой, точно обряд омовения от скверны. Должно быть, боятся, что отрицательная энергия незаметно для них подействует на их разум, подчиняя его себе, и их тела будут медленно поглощаться скверной, сжирающей их радость.

***

Мы сидели в парке на двух скамейках, стоящих друг напротив друга на узкой дорожке, мощёной пластушкой терракотового цвета. По обе стороны лавочек стояли деревья, шумящие листвой при каждом небольшом порыве летнего, но такого прохладного, вечернего ветра. Вдали виднелись высокоэтажные дома, стоявшие так близко друг к другу, словно стены крепости. Ночные мотыльки ударялись, постукивая, в тусклые уличные фонари. Мелкие звезды меркло и надоедливо мигали

– Представляете, – начала Крис, прервавшая тишину, – мы были на днях в кафе, концепция которого придерживалась направления хендмейд – там были различные поделки, созданные руками мастеров, качели из дерева с резьбой, множество ваз с сухоцветами, – чем больше она говорила, тем сильнее зажигались её глаза. – Вы знаете, чем пахнут сухоцветы?

– Сухими цветами? – улыбнулась я.

– Они благоухают теплым сладковатым запахом пчелиной пыльцы и сот. Мне казалось, что мы находимся на цветочном лугу! – восклицала она.

– Занятно, – протянул Женя.

Кристина села на колени к Косте и не сводила с нас взгляд.

– У вас всё хорошо? – спросила она. – Какие–то молчаливые весь вечер.

– Мы всё ещё не отойдём от отпуска, – улыбаясь, сказала я.

– Расскажите мне, а то я не в курсе, – попросил Костя.

– Женя, давай ты, – предложила Крис.

Я сидела, погрязнув в своих мыслях, и все разговоры шли мимо меня. Я лишь видела, как Кристина и Костя нежно смотрели друг на друга, улыбаясь, точно между ними ещё и не начиналась та пресловутая химия.

– Арина! – крикнула Крис, я вздрогнула. – Ты где витаешь? – она смотрела на меня, не отводя взгляд своих проницательных глаз. Я вопросительно посмотрела на неё.

– Мы тут вообще–то фильм обсуждаем! – воскликнула она.

– Какой? – спросила я и Крис закатила глаза.

– А всё уже! Ты всё пропустила! – не унималась Крис. Я виновато улыбнулась, и Костя рассмеялся.

– Арина, что думаешь делать потом, после учёбы? – спросил Костя.

– В компанию, может, пойду работать, – неуверенно произнесла я.

– Там опыт нужен, – сказал он.

– Тогда фрилансом займусь, там и научусь, – натянуто улыбнулась я.

– Главное, идя по своей дороге, не сбиться с пути, – вставила Кристина.

– Костян, а на кого выучился ты? – спросил вдруг Женя.

– На архитектора, – ответил он. – С самого детства я рисовал различные фэнтезийные здания. Когда вырос, понял, что хочу разработать такие проекты, которые позволили бы украсить мой родной город, выделив его из числа других необычностью фасадов и их дизайном.

– Благородно, – тихо проговорила я.

– А вы были в новом азиатской ресторане? – спросила Крис, в очередной раз прервавшая начинающееся молчание.

– Платить деньги за еду с насекомыми? Нет уж, спасибо, – проговорил Женя.

– Что за предрассудки? – воскликнула Кристина. – Там очень вкусно, и нет никаких насекомых! – она показала язык. – я брала там матчу на кокосовом молоке и кимчи попробовала, очень острая, – засмеялась она.

– Все, как ты любишь, – вставила я, улыбаясь, и она энергично закивала.

– На что похожа матча? – спросил Женя.

– На терпкий сладковатый зелёный чай, но молоко сглаживает остроту, поэтому получается нежный и мягкий напиток, – произнесла она.

– Мне очень понравились там жареные креветки и попкорн из мидий, – изрёк Костя.

– Мне кажется, после этого заведения меня ничего уже не удивит, – засияла Крис. – Там даже есть жареное молоко!

– О как! До чего китайцы дошли – уже молоко жарят, – буркнул Женя.

– Между прочим, там не только китайская еда, есть японская и корейская ещё. И жареное молоко очень вкусное и нежное!

Женя лишь молча пожал плечами.

Костя подвинул к себе гитару, которая всё это время лежала рядом с ним на лавочке, и, достав её из чехла, начал перебором играть песню Басты «Сансара». Мы стали подпевать. Кристина включила фонарик на телефоне и начала медленно водить им из стороны в сторону, светя, точно светлячок.

– Здесь наши пути расходятся, – проговорил Костя. – Нам туда, – он показал рукой в противоположном направлении от моего дома.

– Разойдёмся, как в море корабли, – наигранно всхлипнула Крис, подбегая ко мне и обнимая так, точно мы видимся в последний раз.

Мы медленно брели в сторону моего дома, как Женя вытащил сигарету из уже начатой пачки. Его движения были столь чёткими и выразительными, точно это было обыденностью для него.

– Разве ты не выкинул её? – удивилась я, смотря на него.

– Выкинул, – коротко ответил Женя.

– Почему тогда в этой уже нет нескольких? – заглянула я в пачку.

Женя молчал.

– Ты курил до этого? – недоумевала я. Он зажег сигарету и поднёс её к губам.

– Нет, – он затянулся.

– Ты купил её недавно? – я продолжала донимать его вопросами.

– Нет, – сказав это, он выпустил дым.

Повисло напряжённое молчание.

– Тогда откуда? – сердце словно сжали в кулак, во рту стоял горький вкус обиды и обмана.

– Тогда... В парке... – начал он, – я выкинул пустую пачку. А это та, из которой я вытащил сигарету при тебе в первый раз, – поговорив это, он стал пускать колечки дыма изо рта.

– Ясно, –холодно ответила я.

– Извини.

– Почему ты мне соврал? – я бросила на него взгляд, он же смотрел в сторону.

– Извини, – ещё тише проговорил он.

– Почему не сказал сразу? – допытывалась я правды.

– Не знаю, – Женя опустил взгляд в пол, смотря на свои идущие ноги.

– Ты мне не доверяешь? – я уже начинала повышать голос.

– Просто решил, что так будет лучше, – тихо проговорил он.

– Лучше для кого? – не понимала я.

– Извини, – снова повторил он.

– Говори мне правду, вне зависимости от того, какая она. Хорошо? – попросила его я, сдерживая эмоции внутри.

– Хорошо, – изрёк он.

«Твоя единственная слабость и главный порок».

– Похоже на хлеб, – проговорил он, выпуская дымовое облако.

«Думаю, чтобы появилась такая ассоциация нужно быть курильщиком со стажем».

– Я понял, почему в последнее время стал таким нервным, – вдруг выпалил он.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Сигарет не хватало, – признался он с горечью в голосе. – Организм просил никотина. Знала ли ты, что организм сам вырабатываем никотин? Правда, это лишь минимальное количество, необходимое для поддержания работы печени...

Я замотала головой.

– Таким образом, когда никотин начинает поступать в организм извне, то собственный никотин у курящего человека уже перестаёт вырабатываться. Бывают моменты, когда, покурив, тебя больше не тянет к табаку – организм наполнился необходимой ему дозой никотина. И когда никотин в теле заканчивается и поступление его извне прекращается, то организм, начинает требовать его – отсюда и зависимость. И если быстро не исполнить потребность, то может произойти и даже «ломка», которая проявляется в повышенной возбудимости, беспричинной агрессии – у каждого она по–своему происходит, – спокойно закончил Женя.

– Как ты вообще начал курить? – спросила я.

– В каком–то классе у одноклассников начался ажиотаж – каждый считал, что выкурить сигарету – это что–то крутое, – вспоминал он. – Ребята начинали все больше времени проводить на улице за школой, ведя увлекательные разговоры, пока затягивались сигаретой. Мне было некомфортно находится на переменах в окружении девчонок, и я начал выходить вместе с ними. Сначала я лишь стоял в сторонке, вдыхая сигаретный дым, от чего они начинали меня подкалывать этим, мол, чего ты тут находишься, если не куришь.

– Они взяли тебя на слабо? – спросила его, опережая события его повествования.

– Ага, – кивнул он, прикрывая глаза. – Я прикурил у соседа по парте, и мне ужасно не понравился вкус, от чего я сразу закашлялся, вызвав всеобщий смех. Но каждый раз, я начинал затягиваться всё глубже, пока, в конце концов, лёгкие не привыкли к едкому вкусу и запаху, – тише сказал он, поднимая глаза к небу. –Я говорил себе, что смогу бросить, ведь это лишь временная привычка, и мне вовсе не нравилось курить.

– «Нет ничего более постоянного, чем временное – временные зависимости часто оборачиваются привычкой», – вспомнила я цитату из какой–то книги. Женя растянулся в улыбке.

– Но сигареты были притягательны поначалу для меня другим – тем, что курильщиков объединяли интересные истории, рассказы, общие проблемы: где взять деньги на пачку? – улыбался он. – Ведь с большинством из тех людей, я ранее никогда не общался, а потом выяснилось, что они и неплохие люди, в целом–то. Сигареты создают свою эстетику и атмосферу, которую не понять другим, – заметил Женя.

– Да, я никогда этого не пойму, – издала я тихий смешок.

– Ведь я бросал несколько раз сигареты, но стоило перенервничать, как руки сами тянулись к пачке, – вздохнул он.

Женя заметно стал спокойнее. Стал таким, каким я его знала.

«Неужели ему так не хватало сигарет?» – подумала я.

Изначально я говорила, что мне все равно, курит он или нет, ведь это он свой организм губит, мне то какое от этого дело. Но очень скоро я поняла, что врала самой себе. Мне было глубоко не безразлично. И представляя, сколько вреда он себе наносит этим, сердце начинало бить тревогу.

– Организм человека сильно загрязнен и сделать с этим что–то практически невозможно. Люди лишь ищут способы, которые позволят им получать удовольствие и эйфорию от чего–то, усугубляя тем самым состояние своих тел, – начал размышлять он. – Тот же никотин – ведь он же вырабатывается организмом для поддержания работы органа, казалось бы, что ещё нужно человеку для счастья? Но нет, попробовав чистый никотин в большей дозе, людям начинает сносить крышу, они подсаживаются на эту дрянь, убивая организм, которые отказывается через какое–то время самостоятельно его выделять. Лень особенно губительна для живого тела, потому как слаженная работа всего организма способствует поддержанию как отдельно взятого органа, так и жизни человека в целом, – он задумчиво смотрел перед собой, держа руки в карманах брюк. – Ты извини, что гружу так сильно сегодня, просто давно стал задумываться над этим. И когда пришёл к такому выводу, то изумился, осознав, насколько же люди, порой, бывают слепы и глупы.

– Многие не ценят то, что им дано, грезя о чем–то более лучшем, – согласилась я.

– Именно, и я считаю, что это кощунство! – воскликнул он. – Люди готовы уничтожать свою индивидуальность, лишь бы стать более похожими на толпу. И они не понимают, что своими действиями они собственноручно делают из себя неприметную тень скопища людей. Помимо этого, большинство их манипуляций над собственным телом, приближая его, по их мнению, к «идеалу», причиняет вред организму, – Женя замедлил шаг.

– И в дальнейшем они начинают роптать на своё же тело, когда оно больше не в силах работать так же, как раньше. Они начинают гневаться на подрастающее поколение, желающее так же в себе что–то изменить. Те начинают отговаривать своих детей или внуков, не аргументируя при этом свою позицию, потому что действия, совершённые ими, они воспринимают ошибками молодости. Они стыдятся их и не хотят о них вспоминать, а уже тем более – озвучивать их, – дополнила я.

Придя домой, я села за ноутбук и накидала пару строк, которые пришли мне в голову.

«Мир потерпел крушение. Души людей покинули их тела и стали заблудшими. Помоги душе снова зажечься», – перечитала я в который раз написанное.

– Коряво, конечно, но уже хоть что–то... – произнесла я.

«С каждым уровнем душа будет немного видоизменяться, приобретая черты человека. В основном квесте игроку придётся выбирать ответ самому, исходя из его выбора, будет меняться сюжет игры – его персонаж. Он будет накапливать либо яркие положительные искры, либо чёрные отрицательные... – я задумалась, кусая губу, – персонаж так же может стать нейтральным, если количество его положительных искр будет равно числу отрицательных, – я создала новую страницу в Word, оставляя ту незаполненной. – Главная идея, – дала я название нового заголовка, –финальная битва игроков между кастами. Нейтральные персонажи могут вернуться в мир людей и заниматься каким–либо ремеслом, продавая его и получая за него игровую валюту. На мир будут нападать внешние силы, и, только объединившись, игрокам удастся их победить, – опустошив стакан с водой, я продолжила. – Противостоять злу или поддаться искушению? Что выберешь ты? – я вернулась к первой странице и дописала, – Игровой мир поделён на врата, в каждом из котором около десяти уровней. Каждые десять уровней игроков будет ждать битва с боссом. Битва с самим собой, погрязшим в грехах и пороках. Брось вызов, докажи, что стал сильнее. Уничтожить свою тень или вразумить её, вступив в диалог с ней – что выберешь именно ты? – я выдохнула, сохраняя документ.

Всю ночь мне снился мир, который я придумала в своей голове. Это было необъятное место, лишённое солнца и тепла. Вокруг был мрак и пронзающий холод. Единственными огоньками ласкового света здесь были яркие души, которым удалось очиститься от всех пороков, вернувшись к своему изначальному виду. Они манили всех своей искрящейся аурой. Заблудшие души сливались с чёрным небом, становясь его неотъемлемой частью, подходя к ним ближе, можно было расслышать характерный для горящих поленьев треск. Заблудшие души могли в любой момент вспыхнуть чёрным пламенем и сгореть дотла, оставив после себя лишь тусклую искру – воспоминание.

Я бежала по черепичным крышам длинных узких винтообразных домов, прыгая через яркие световые кольца, проносясь над всем пролегающим подо мной маленьким городом. Попав в поток ветра, который закрутил спиралью пушистые перистые облака, я оказалось в городе огней. На темном небе было множество стеклянных звёзд–лампочек, которые снимали, если те затухали, взобравшись на длинные лестницы, их несли в главное здание, в котором заседали самые яркие души, которые и вдыхали в них свет. От каждого дома тянулась вереница бесконечно длинных и переплетённых между собой запутавшихся нитей с небольшими огоньками лунного света. Кое–где нити под тяжестью свешивающихся огоньков провисали и волочились по мощёной дорожке. Я взяла в руки холодный огонёк, который светил приятным голубым светом.

«Точно держу в руках каплю воды, пронизанную лунным светом», – подумала я.