Часть 31

– Все нормально? – озабоченно спросила Крис. – Вы сидели вчера как–то поодаль...

– Да? Я не заметила, – ответила я, водя карандашом по бумаге. – Немного поссорились, ничего такого.

– Любовь не терпит тишины и невыясненных проблем, – чётко произнесла она, заставив меня задуматься.

– Мы с Костей раньше часто ссорились, пока не решили иначе разрешать споры, которые вспыхивали между нами, – услышала я голос на той стороне телефона. – Ведь в пылу гнева каждый способен неосознанно обидеть другого, не подумав. Подавшись эмоциям, мы становимся очень пылкими, не думая о последствиях сказанных нами слов, – серьёзно сказала Кристина.

– И как теперь вы с этим боретесь? – поинтересовалась я, убирая карандаш в сторону.

– Выписываем то, что нам не нравится друг в друге, описываем ситуацию, которая нам непонятна или какие–либо действия партнёра, неприятные нам. Это могут быть сообщения в телефоне или заметки в комнате – без разницы. Дело в том, что, когда ты пишешь, ты не так эмоционален и вероятность того, что наговоришь много лишнего – минимальна, – сообщила она.

– И то верно, – согласилась я.

– К тому же нам очень помог способ решения конфликтов в виде "я–сообщения", – продолжала она.

– Что это за способ? – удивилась я.

– Это возможность донести до другого человека, что тебе не нравится в его поведении или действиях, на своём примере, описав свои чувства, – спокойно разъяснила Крис.

– Например? – не унималась я.

– Ну, – протяжно издала она, явно задумываясь. – Вот тебе не нравится, что он вечно опаздывает, – выпалила она, – говоришь ему: мне неприятно, когда ты опаздываешь, – повисла тишина. – Можешь далее предложить решение проблемы, мол, выходи раньше или предупреждай меня, пожалуйста, – продолжила Кристина. – Вежливость в данном случае не лишняя.

– Как–то неспокойно на душе, – вдруг произнесла я.

– Из–за Жени? – спросила она, я кивнула, забыв, что Крис не может меня увидеть.

– Да, – коротко ответила я.

– Поговорить не пробовали?

– Он уходит от ответов, – выдала я. – Он пытается выглядеть таким, как и прежде, но я чувствую какие–то перемены, – слова давались мне с трудом. – Кажется, что это затишье... – я замолчала на секунду. – Затишье перед бурей, потому что ненормальна такая резкая смена в поведении человека. Точно его подменили, – я глубоко выдохнула, сказав это.

– Знаешь, в мире столь ненормальных людей, что нормальность кажется странной, – так же спокойно изрекла Кристина. – Но, на самом деле, это хорошо, что ты начинаешь видеть подобное – значит, ты ещё не совсем ослепла от нахлынувших чувств. И если ваши отношения крепкие, то это такие моменты лишь укрепят их, – она вдруг затихла. – Но только в том случае, если на контакт будут идти оба, – дополнила она.

Я продолжала кусать губу до появления кровоточащих ранок на ней, пытаясь успокоиться и адекватно думать над сложившейся ситуацией. Кристина прервала мои размышления, сказав:

– Думаешь, ты одна, кто страдает? Арина, оглянись, в мире полно людей, которым в разы хуже, чем тебе, – выпалила она.

– При чём тут другие люди? Во–первых, я их не знаю. А во–вторых, я не хочу сравнивать себя с ними, – импульсивно ответила я.

– Очень зря! – воскликнула Крис. – Понимаю, что это эгоистично, но человек по своей природе – эгоист! Когда на меня накатывают негативные эмоции, я думаю о том, что у других людей нет того, что есть у меня, и они ведь не жалуются... И знаешь, мне становится легче, – честно ответила она, переходя на шёпот.

– Это как–то неправильно... – Когда у человека не было этого с самого начала, он не понимает боль утраты так сильно, как тот, кто это потерял, – проговорила я.

– Неправильно тяготиться заботами в лучшие годы своей отнюдь не самой длинной жизни, – чётко сказала Крис. – Ты слишком погрязла в своих отношений, в жизни Жени, забывая самое главное – жить! – пылко ответила она. – А что касается других, то мы этого не знаем, – спокойно произнесла Кристина. –Не познав печали, мы не оценим истинной силы счастья.

Я замолчала, отталкиваясь ногой от пола, и смотрела как мир стремительно плывёт перед глазами, пока я продолжала крутиться на стуле по часовой стрелке.

– Ты слышала теорию, что, чем больше человек страдает, чем больше испытаний выпало на его жизненный путь, тем сильнее он становится, и тем большее счастье его ждёт в самом конце, – внезапно раздался голос Кристины.

– В самом конце? – уточнила я. – Это после смерти уже? – прыснула я.

– Арина, не уж то ты познала чёрный юмор! – восклицала Крис. – Да я тебя, прямо–таки, не узнаю!

– Когда ничего не остаётся, человек снисходит и до него.

***

Сидя на компьютерной графике в кабинете с моноблоками, я пробовала создать по образам в своей голове наброски возможной внешности героев, очертания городов.

– Арина, поразительное стремление к знаниям, – повернулась ко мне Марго.

– Когда преподаватель болеет и не просит его заменить, приходится чем–то занимать себя, – я издала тихий смешок.

Я обернулась, смотря, как парни играют в морской бой, вытраивая своими руками баррикады и скрывая свои корабли. Рядом с ними девочки обсуждали предметы, которые будут в этом семестре.

– И всё–таки лето пролетело слишком быстро, – Марго положила голову на руки и издала глубокий вздох.

– Не знаю, я даже не поняла, что оно было – почти половину лета лил дождь.

– Судя по твоему загару, тебе всё же посчастливилось встретить солнце, – она подмигнула, улыбаясь.

– На юге была, там и загорела.

– Ты сама придумала или срисовала этот город? – Марго продолжала изучать наброски на экране.

– Я продумываю визуальный вид одного из городов в игре, концепцию которой и хочу представить в качестве выпускной квалификационной работы, – с расстановкой сказала я, и Марго слегка нахмурила брови, точно вникая в смысл и правдивость сказанных мною слов.

– Расскажи мне подробнее, – попросила она, излучая заинтересованность своим блеском в длинных миндалевидных глазах, которые обрамляли длинные пушистые ресницы.

Я раскрыла рот, собираясь ответить, как она меня опередила, выпалив следующее:

– Предлагаю посидеть у меня после этой пары. Она же последняя? – уточнила она, и я кивнула.

Солнце нежно припекало, играя в окнах домов яркими искрящимися «зайчиками». Солнечные лучи сияли на щеках и светлых волосах Марго, переливаясь в россыпи жемчужных бусин на её полупрозрачной блузе цвета лаванды.

Всю дорогу в маршрутке Марго эмоционально рассказывала о своём игривом лабрадоре, который каждую минуту нуждался в ласке и прочих забавах.

Марго жила рядом с центром города. В шаговой доступности от её дома располагалась центральная площадь. За её домом находился лес, от которого шёл приятный свежий аромат листвы и земли – частичка природы.

– Я часто хожу гулять с Бичем в лес, – сказала она.

– Должно быть, тут потрясающий аромат стоит целыми днями от леса.

– Ещё какой! Ощущение, что мы в санатории, – засмеялась она.

Это был достаточно новый район, дома были выполнены в идентичной цветовой гамме и построены близко друг к другу, образуя маленький городок. Самый длинный дом стоял полукругом, спиной к городу, точно защищая своих жителей как крепость. В нем была высокая арка. Пройдя по ней, мы оказались в уютном дворе, похожем больше на небольшой городской парк: длинные изогнутые дорожки, вымощенные камнем, вели к веренице более низких, но не менее красивых домов, вдоль них росли пушистые кусты и деревья, урны и детские площадки. В самом конце, напротив, дорожки сплетались в одну большую тропу, ведущую в лес.

Быстрым шагом мы приблизились к высокому много подъездному дому графитового цвета с фиолетовыми вставками. На первом этаже располагались небольшие магазины. У каждого подъезда стояли лавочки, невысокие кусты шли по периметру всего дома.

Не успела Марго открыть дверь квартиры, как на нас сразу передними лапами навалился большой груз в виде золотистого лабрадора.

– Бич, на место! – пыталась урезонить его Марго, но собака настырно не слушалась, продолжая дружелюбно вилять хвостом.

Бич громко лаял, пронзая своим голосом всю квартиру.

– Соседи не жалуются на шум?

– Они уже привыкли, – отвела взгляд Марго, невинно улыбаясь.

Я огляделась в большом и квадратном коридоре со светлым ламинатом. Встроенные в стену ставни–шаттерсы, тонированные под тик выделялись на светлом фоне серых стен. Каркасный подвесной потолок освещали идущие по его периметру подсветки. С одной стороны коридора стояли три мягких чёрных пуфа на изогнутых деревянных ножках, с другой – столик из тёмного стекла с белой небольшой пузатой вазой, в которой находились искусственные листья бамбука. На стене висели прямоугольные чёрные рамки с абстракциями.

– Мне кажется, или здесь, действительно, высокие потолки? – вдруг спросила я.

– Ты права, – Марго улыбнулась в ответ, водя носком по гладкому ламинату.

Пока мы сидели на кухне, Бич не сводил с меня взгляд своих больших тёмно–карих блестящих глас, в надежде ожидающих, когда я что–нибудь уроню на пол.

Жёлтые стулья придавали акцент, ярко выделялись на фоне чёрного кухонного гарнитура, на большом количестве полок стояли разной высоты стеклянные банки со специями, крупами, маслами. Над деревянным прямоугольным столом висели длинные светильники в виде прозрачных стеклянных шаров с лампой внутри, походя на мыльные пузыри, гонимые потоком ветра. Стены кухни были выложены большими мраморными плитами с глянцевым покрытием.

– Каркаде? – Марго вопросительно посмотрела на меня, держа в руках пузатый стеклянный заварочный чайник.

– Выпью всё, что нальёшь, – улыбнулась я.

Сладко– кислый аромат разносился по всей квартире. В прозрачном стекле чайнике были видны раскрывшиеся крупные листья, лепестки гибискуса, немного всплывшие наверх в багряной жидкости.

– Что у тебя за идея для игры? – Марго выжидающе смотрела на меня поверх чайной чашки.

– Создать вселенную, где каждый игрок – это душа. Главная задача будет состоять в перерождении души в высшее существо, – начала я. – В игре можно убивать другие души, но тогда твоя душа будет чернеть, накапливая карму. На суде душ твоя душа не сможет переродиться в доброе создание, и будет служить злым силам.

Марго испытующе смотрела на меня, прорезая блеском своих глаз клубящийся пар над чашкой.

– В одном из городов будет тьма. Потерянные чёрные души будут летать по городу, проходя сквозь игроков. С ними можно поговорить и попробовать вернуть их. Тогда появится нпс, если нет – тьма вырастет и придётся с ней сразиться. При победе она исчезнет навсегда, превратившись в пепел. На игрока может давить атмосфера уныния, поэтому необходимо периодически использовать зелье очищения, чтобы твой персонаж не потемнел. Если потемнеет, то придётся начинать прохождение города заново.

– Оставь этот мир и вернись в чистилище, – вдруг сказала она, улыбнувшись. – Итоговым перерождением будет выбор добра или зла? – вскинула она брови, и я кивнула. – Акси и Генджи? – спросила она.

– Что, прости?

– Не знаю, слова первыми пришли на ум, – рассмеялась она.

– Но мне нравится ход твоих мыслей, – расплываясь в ухмылке, сказала я.

– Было бы здорово, если ты добавишь записки из будущего, которые можно будет оставить лишь игрокам, достигшим максимального уровня, – предложила она, и я вопросительно на неё посмотрела. –Игроки могли бы оставлять рекомендации для новичков, создавать какие либо признаки присутствия – тень персонажа, например, путем помещения фрагмента во временную петлю, которая должна активизироваться в определённый временной промежуток, музыкальный фрагмент, если игрок освоил инструмент. Все это даст возможность игрокам проявить фантазию и почувствовать себя в роли создателя, – закончила она свою мысль.

– Я обязательно над этим подумаю, – улыбнулась я. – Такое мне в голову не приходило.

– Я видела в голове, пока ты рассказывала, как за игроками тянется длинная аура. Чем выше уровень, тем длиннее аура – душа. Она начинает отдаляться от физического тела персонажа. И на максимальном уровне игроки смогут выбрать режим – перевоплотиться в духа и проходить сквозь препятствия – игрок будет сиянием, то есть он будет неуязвим к урону от врагов в мире, либо оставить физическое тело, тогда сияние пропадёт и игрока можно будет убить, – продолжала она.

– Ты играла до этого в мморпг? – я смотрела в её кристально–голубые глаза.

– Рпг – моё всё, – засмеялась она.

На улице уже стемнело, когда Марго вышла провожать меня до остановки, взяв на прогулку Бича, который каждый раз норовил выпрыгнуть из ошейника. Марго с трудом управлялась с поводком, гонимая сильной и мощной собакой.

– Ты мне очень помогла с идеями. Я уже была в тупике и не знала, что можно ещё придумать и добавить, – призналась я, Марго заискрилась улыбкой. – Ты так и не сказала, что сама представишь в качестве дипломной работы.

– Потому что я ещё не решила, – продолжала улыбаться она, смотря вдаль.

– Ты шутишь? У тебя такая богатая фантазия! – воскликнула я.

– В этом и проблема, – она сжала поводок крепче. – Меня кидает от одной идеи к другой, и я не могу определиться.

Раздался звонок телефона, и я потянулась в карман джинсов, чтобы ответить, Марго стремительно отдалилась, помахав мне на прощание.

– Привет, – сказала я.

– Ты не могла бы приехать? – выпалил Женя.

– Что случилось? – я схватилась за ворот джинсовки.

– Я ничтожество, – тихо ответил он.

– Что случилось? – я нервно сжимала ворот.

– Ничего.

«"Ничего" – пустое слово не несущее за собой ничего, но скрывающие так много эмоций, тайн, слов и недосказанности».

– Боже мой, ты меня так напугал, я думала, что с тобой что–то случилось, – выдыхая, сказала я, накручивая локон волос на палец.

– Прости, – ещё тише произнёс он.

– Ты где? – я ходила кругами у остановки.

– На своём месте.

К слову, я до сих пор не знала, что это за место.

– Не езди больше на нем, пожалуйста, – попросила я. Упоминание "его" места сразу дали понять, что он поехал туда на мотоцикле.

Но слов согласия я от него не услышала.

– Что случилось? – вновь спросила я.

– Не хочу говорить об этом, во всяком случае сейчас, – услышала я в ответ.

– Но ты ведь сам позвонил! Ты ведь что-то хотел мне сказать? – воскликнула я. – Почему ты не можешь мне рассказать о том, что тебя беспокоит? – ломким голосом спросила я.

– ...

– Ты мне не доверяешь? – голос неконтролируемо стал дрожать, я убрала рукой прядь волос, вздрогнув от холода, коснувшегося кожи.

– ...

– Женя, что происходит? Ты ведёшь себя как маленький ребёнок...

– Прости...

– Скажи мне, что произошло? – в очередной раз спросила я.

– ...

– Мы должны поговорить, – настаивала я.

– Прости, я отключаюсь, – наконец, ответил он.

Я быстро прокручивала ленту, от чего картинки на экране телефона замелькали в неразберимой для глаз последовательности ярких цветов и странных силуэтов.

***

Я пробиралась через длинные ветви деревьев, походящие на тонкие, кривые пальцы, которые норовили меня схватить. С каждым шагом тропа становилась все уже, и они начинали касаться моего лица. Кроны смыкались над головой, казалось, будто я двигаюсь по какому–то тёмному тоннелю. Мороз неизвестного мне пространства и происхождения пробрал меня, сковав на месте. Своими тонкими кривыми пальцами ветви оплетали мои ноги, стремительно поднимаясь по телу.

Я открывала рот, и вместо крика выпускала лишь клубящийся пар. Эхо моего сознания доносилось до ушей, в нём слышались слабые, едва уловимые крики помощи.

Порывы ветра заставили деревья судорожно колыхать своими массивными кронами, которые издавали протяжный стон, походивший на вой мертвеца. В их звуковых колебаниях звучали панические ноты.

Ветви стали вонзаться в кожу словно иглы, причиняя нестерпимо острую боль по всему телу. Из ран стала сочиться иссиня–чёрная кровь. Ком тошноты встал в горле.

Тонкие и длинные ветви начинали вплетаться в моё тело, проникая через кожу внутрь, двигаясь по артериям к сплетениям вен у сердца.

Пронзительный холод, веющий от них, сковал моё сердце, замедляя его ритм, я стала ощущать острую нехватку кислорода. Сердце с трудом качало кровь, замерзая. Удары пропускались раз за разом, ноги подкосились и я повисла на сплетенном каркасе из ветвей, из моих вен торчали деревянные иглы. Дерево качало из меня жизнь. Я видела свои белые запястья и проявляющиеся чёрные линии тонких вен.

Очередной импульс, пробежавший с ног до головы, прожёг тело новой обжигающей порцией боли, пробудив меня.

– Сон, просто сон, – открыв глаза, я скинула с себя одеяло, оглядев пугающе тёмные силуэты мебели в своей комнате.