Глава 19. Иллюзия выбора

  - Куда мы идём? – её голос всё же дрогнул. Она не знала, чего теперь стоило ожидать от него, ведь Малфой был способен практически на всё. Какое наказание он придумал, какая чёрная мысль посетила его голову - оставалось только гадать. Сейчас они шли по городу, но далеко не по самой людной улице. Гермионе прежде не приходилось бывать здесь. Как ни странно, несмотря на безлюдность, район был симпатичным. Бутики, кафе, магазины. Довольно престижный район, быть может, оттого и безлюдный. Только посетитель с приличным содержимым мешочка галлеонов мог наведываться сюда, остальным же, по сути, делать здесь было нечего. Она бегло осматривала постройки, мимо которых они проходили. Все заведения и магазины находились на первых этажах жилых многоэтажных домов. Сейчас они шли мимо кафе. Красивое, светлое, уютное по виду. Окна были раскрыты настежь, а из них обдуваемые ветром колыхались прозрачные белоснежные занавески. Под окнами находился небольшой искусственный газон с цветами. Поляна так и манила яркими красками цветов: красные розы и гвоздики, жёлтые тюльпаны, ярко-розовые пионы, синяя вербена, фиолетовая герань. Круг, который образовывали цветы, был обложен небольшими по размерам декоративными камнями. Из-за открытых входных дверей доносился вкусный запах. Внутри кафе можно было рассмотреть уютные круглые столики; за некоторыми из них сидели немногочисленные посетители, большая часть из которых была увлечена либо беседой, либо поеданием заказанных блюд.Вот только служанку этот симпатичный вид кафе, напомнившего ей одно таковое, что находилось в маггловском Лондоне вблизи её бывшего дома, совсем не обрадовал. Ей попросту было не до него. Она разглядывала все эти здания и постройки с одной целью – отвлечься. Отвлечься от Малфоя, волочившего её сейчас за собой, с силой, до боли сцепив пальцами запястье её левой руки; от мыслей, далеко невесёлых, о том, что ждёт её в ближайшее время; о своей ошибке. Она два месяца провела подле Драко, но так и не сумела понять, какой он на самом деле. Она видела лишь то, что он разрешал ей увидеть, то, каким он себя преподносил. Не сказать, чтобы здесь был её просчёт, но всё же тот факт, что Гермиона недооценила его, в итоге сказался тем, что сейчас она поспешно перебирала ногами, стараясь поспеть следом за Малфоем к неизвестному ей месту, в котором, несомненно, её и накажут. Как, каким образом – это оставалось огромным вопросом, ответ на который служанке так и не удалось найти. Её явно ждала не физическая расправа, иначе бы Малфой уже наказал её в пределах замка, покидать который не имело смысла. Тогда что он задумал, и куда они держали путь? - Скоро узнаешь, - сухо ответил молодой аристократ, после чего вдруг свернул с дороги, по которой они шли, не поворачивая, последние десять минут, влево. Торопливо сделав пару шагов следом за ним, Гермиона на мгновение остановилась. Бар? Он вёл её в бар? «Искушение Дьявола» - именно это название гласила крупная вывеска, буквы которой светились бело-красным цветом. Сами буквы были красными, но вот их границы по контуру белой расцветки. Дубовая деревянная дверь, поверхность которой была полированной, из окон виднелись теперь уже ярко-алые занавески, на окнах железные решётки чёрного цвета. Однако решётки были тонкими. Очевидно, их делали не более чем для украшения окон, поддержания стиля. Довольно своеобразного: этакая игра чёрных и белых тонов, в то время как неизменным спутником их обоих был красный цвет.- Что это за место? – прохладным тоном, осторожно спросила Гермиона. На этот раз Малфой не ответил ей. Лишь взглянул на девушку из-за плеча, криво усмехнулся, а после пошёл вперёд, потянув её за собой. Она вновь поспешила следом, выбора у неё и не было. Сейчас ей не хотелось лишний раз напрашиваться, бунтовать, пререкаться с ним. Это бы только усугубило ситуацию, а он и так был решительно настроен наказать свою непокорную служанку, что посмела открыто противостоять ему. Они быстро преодолели те два десятка метров, на расстоянии которого находились от бара. Малфой сам открыл дверь, затолкнул в помещение Гермиону, и лишь после сам зашёл следом. Внутри было темно. Столы были пустыми, стулья стояли в перевёрнутом виде прямо на них. Подсвечивался только бар, у которого, лениво протирая стаканы, стоял молодой парень лет двадцати пяти. Джинсы, серая майка с рисунком дракона, щетина, длинные чёрные волосы, собранные в хвост.- Мистер Малфой, - бармен кивнул аристократу, завидев вошедших. Бегло взглянул и на спутницу парня, а после вернулся назад к протиранию и без того уже идеально чистого стакана, который он окинул внимательным взглядом. Удостоверившись, что работа выполнена на отлично, он отставил его и взял другой. Только сейчас Гермиона обратила внимание, что прямо перед ним стоял длинный ряд стаканов, блестящих от влаги - их явно совсем недавно вымыли. Теперь бармену оставалось начисто вытереть их.- В посудомойки заделался, Хан? – ухмыльнулся Драко, плотно закрыв за собой дверь. Хмыкнув, парень вновь кинул взгляд на посетителей. Малфой кивком головы указал ему куда-то вправо, - Работает?- Как всегда, - коротко кивнул тот, после чего вновь посмотрел на Гермиону. На этот раз бармен на мгновение прищурил глаза, словно бы пытаясь что-то разглядеть в ней. «Узнал подружку Поттера, Хан?» - пронеслось в голове девушки, которая встретилась с ним глазами. Не менее чёрные, чем волосы, глаза с нескрываемым интересом глядели на неё, но также быстро, как в них отразился интерес, он погас в них. Снова вернувшись к своему занятию, бармен начал осматривать очередной стакан, но разглядев в нём помарку своей работы, начал усердно протирать края.- За мной иди, - холодно сказал ей Малфой, отправившись куда-то вперёд. Очередное новшество, которое она не заметила в тёмном свете сразу – проход. Прямо рядом с баром был дверной проём. Именно туда она последовала, идя за Драко. И снова этот тусклый свет. Из-за него это место казалось малопривлекательным, оно отталкивало своей яркой расцветкой. Снова, чёрт возьми, снова красный цвет обоев на стенах. Даже нет, скорее бордовый. И всё. На стенах ничего не было, ни единой картины. Проход был длиной в пару метров, и они всего за пару секунд преодолели расстояние до очередной двери. Открыв её, аристократ пропустил Грейнджер вперёд. Она беглым взглядом посмотрела на него. Азарт, лукавство и... самодовольство. Вот только за всем этим пряталась злость, которую можно было уловить только лишь в его холодных глазах. Они выдавали его гнев, агрессию. Слишком живые глаза, взгляд которых он так и не научился подстраивать под ситуацию. Драко мог подавлять свои эмоции, оставаясь на публике равнодушным ко всему, сдержанным, но его глаза не могли. Она уже давно заметила это. Вздёрнув носик и почти бесшумно выдохнув, служанка сделала шаг на лестницу. Винтовая лестница вела вниз. Белая, с золотистого цвета перилами. Держась за них, Гермиона стала спускаться вниз. Теперь уже Малфой шёл следом за ней. С каждым новым шагом всё явственней были слышны голоса людей, музыка и... стоны?! Больше всего сейчас ей хотелось остановиться, развернуться и убежать прочь. Плевать, что там, за той дверью, что была в самом низу лестницы. Теперь уже идеально белая дверь с такой же золотистой ручкой. А может даже и золотой, кто знает. Любопытства она сейчас не ощущала, но вот панику. Что там было, за этой дверью? Кого-то пытали на публику? Или того хуже? А ведь за этой дверью её ждало наказание. Однако Гермиона даже не остановилась, не сбавила шага. Она спокойно спустилась до последней ступеньки, а после, подойдя к двери, обернулась и взглянула на аристократа.- Заходи, - небрежным тоном сказал тот, слегка прищурив свои стального цвета глаза, рассматривая лицо девушки. И снова азарт. Ему было интересно, войдёт она или нет. Однако лично для себя с каждой секундой он всё больше склонялся к ответу – да, войдёт. Это же она, чёртова Гермиона Грейнджер, показушно демонстрировавшая ему все последние дни своё бесстрашие. Она не покажет эмоций, даже если будет заранее знать, что за этой дверью её ждёт смерть, погибель. Однако, к счастью, не ждёт. Но ведь она этого не знает. Она вообще не понимает, что там, за этой белоснежной дверью, какая грязь таится за ней, несочетаемая с таким девственно чистым цветом, сравнить который сам Малфой взялся бы сейчас с теми занавесками из кафе, мимо которого они проходили. Пожалуй, быть может, именно эта дверь однажды напрочь отбила у него любовь к показушному лицемерию. Белый - цвет девственной чистоты, невинности. Люди, чьи души уже попросту потопали в греховных наслаждениях и пороках, безумно любили надевать одежды этого цвета. Даже ему, Драко Малфою, со временем это стало казаться кощунством. Ему был ближе чёрный цвет, он отражал его суть, и именно его он стал любить, отожествляя со своей тёмной душой, с жестокостью, с бездной. Его он чаще всего и носил, только лишь в чёрных одеждах ощущая себя по-настоящему комфортно.Снова обернувшись, Гермиона, поджав губы, уверенно взялась за ручку. Внешне она казалась уверенной, но вот сердце... Её даже удивляло, как Малфой ещё не услышал его неестественно громкого постукивания. Ритм был сбитым, учащённым. Сердце так и билось о рёбра, отчего ей с трудом приходилось контролировать собственное дыхание, дабы не подать и малейшего вида как на самом деле ей было страшно. Этот ужас вызывала неизвестность. Только сейчас, уже стоя рядом с дверью, служанка ясно осознала, что расплата за содеянное уже близка. На секунду зажмурив глаза, она всё же дёрнула ручку двери, открывая её, и сделала несколько шагов внутрь помещения, но тут же застыла на месте. Казалось, словно она попала в другую реальность. Её взгляд стал бегать по всему, что находилось внутри помещения, бегло осматривая находящееся здесь... Три сцены, на одной из которых стояла кровать. Эта сцена была расположена слева. На ней полностью обнажённый мужчина лет тридцати пяти откровенно трахал молодую девушку, по возрасту ненамного старше самой Гермионы, стоявшую перед ним на четвереньках. Она также была обнажённой. На ней были лишь чулки. Мужчина рычал от удовольствия, вколачиваясь в её тело, оттягивая при этом назад её длинные светлые волосы, собранные в кулак. Также он, судя по выражению лица девушки, довольно болезненно выкручивал сосок её левой груди. Он рычал от удовольствия, на секунду даже закрыв глаза, а после стал ещё сильнее вдалбливаться в неё. Этот секс явно доставлял ему немалое наслаждение, но никак не ей. Девушке было больно, это было видно по её глазам. Но физически или же скорее морально – это был ещё вопрос. Вторая сцена, находившаяся чуть ближе к двери, на пару метров выходившая вперёд относительно двух тех, что находились на расстоянии по бокам от неё. Прямо посреди неё находился шест, наручниками к которому поверх была прикована жгучая брюнетка. На ней также были белые чулки, а ещё лифчик, но он был приспущен, открывая взору посетителей её довольно немалых размеров грудь. Ноги девушки были раздвинуты, а голова запрокинута назад. Прямо перед ней стояла другая девушка, уже блондинка. В отличие от своей подруги, она была одета в красные стринги и туфли на высокой шпильке такого же цвета. Её соски закрывали небольшие наклейки в виде сердечек, на которых были изображены чёрные языки. Стоя на корточках перед своей подругой, она интенсивно трахала её фалоимитатором. В отличие от первой пары с соседней сцены, эти девушки получали от секса откровенное удовольствие, которое даже не пытались скрыть. Брюнетка без всяких стеснений стонала, не сводя взгляда с голубых глаз подруги. В её взгляде были как мольба дать ей кончить, не останавливаться, так и желание, похоть. С каждым новым толчком с её пухлых розовых губ срывался новый стон. Они всё явственней перерождались в крики удовольствия. Третья сцена, та, что была справа от них. На ней также стояла кровать, на которой лежала полностью голая девочка. Лет пятнадцати, не старше. Хоть Гермиона и не видела её лица, но тело говорило само за себя. Она также стояла на корточках, спиной к ним. Ноги были довольно широко расставлены, в то время как в её анальное отверстие интенсивно вбивалось искусственное устройство, закреплённое на низкой спинке кровати. Длинное, заметно расширявшееся к самому концу, которое и вколачивалось в её хрупкое тело. Отчего-то это устройство отдалённо напомнило Гермионе биту, что заставило её нервно усмехнуться. Прямо перед девочкой, глаза которой закрывала лента плотной чёрной ткани, завязанная у неё на голове, стоял мужчина лет пятидесяти. Шатен с зелёными глазами, волосатыми руками и грудью, однако довольно хорошей фигурой. Он неспешно гладил девочку, которая, причмокивая, с явным удовольствием делала ему минет, по спине, заставляя ту прогибаться, демонстрируя публике свою промежность, которую интенсивно трахало заколдованное устройство. И ведь ей нравилось, как и мужчине, который постанывал в такт движений её уже умелых губ, ручек. Отведя взгляд, Гермиона беглым взглядом осмотрела само помещение: бархатные обои синего цвета, частично даже гламурная обстановка. На стенах висело немало картин в резных рамках, на которых были изображены довольно откровенные сцены. Первая, что попалась ей на глаза: снова две девушки. Обе были одетыми, но в довольно откровенное, тонкое нижнее бельё. Одна из них сидела на стуле с красивой резной спинкой, в то время как другая, лёжа перед ней на полу и вцепившись руками в её колени, целовала внутреннюю сторону её бедра. Чуть выше на светлой коже уже красовался отпечаток её чёрной помады. На другом фото всё было в разы откровенней: голая девушка, лежавшая на диване. Её лицо едва ли было видно, а вот её промежность, половые губы которой обнажил сидевший перед ней мужчина, тянувшийся при этом своим языком к бугорку её клитора. Третья картина: здесь на кровати лежал уже голый мужчина лет сорока, в то время как две девушки, сёстры-близняшки, одновременно с двух сторон ласкали своими губами его член, обсасывая его. При этом руки этого мужчины властно лежали на их затылках, направляя девушек. Четвёртая: самая развратная, как сказала бы Грейнджер. Не было видно ни лица, ни головы. Только промежность, начиная с живота. Розовые половые губы, вход во влагалище, из которого вытекали капли спермы. А снизу, прямо между ног, запрокинув голову, сидела девушка. Её лицо было плохо видно, только тёмные волосы и зажмуренные глаза. Её рот был приоткрыт, она жаждала проглотить стекшие в её открытый рот капли спермы, несколько из которых уже красовались на её подбородке. Грейнджер поспешно отвела от них взгляд, не став рассматривать другие. На этот раз она окинула взглядом посетителей. Столики в два ряда, располагавшиеся как перед сценами, так и сбоку от них. Столики и сами гости находились в тени, однако их лица было хорошо видно. Все они рассматривали то, что происходило на публике. Рассматривали с наслаждением, животной похотью, получая не только моральное, но и физическое удовольствие от увиденного. Некоторые мужчины, коих здесь было в избытке, без всякого стеснения держали руки в карманах, вот только в бугорках в области паха были довольно хорошо видны плохо маскируемые движения. Однако такие посетители были ещё самыми скромными в своих действиях. Были и те, кто попросту, напрочь откинув приличия - хотя, о каких пристойностях в таком месте вообще можно было говорить - доставали свои члены и ласкали их, либо интенсивно надрачивали, неотрывно наблюдая за происходящим на сцене. Они даже не обращали внимания на окружавших их людей, полностью отдавшись своим ощущениям. Некоторые из них уже даже тихонько постанывали, доводя себя до пика наслаждения. Что поражало больше всего, так это наличие среди посетителей женщин. Их было в разы меньше, треть от общего числа посетителей, но всё же они были. Однако большинство из них вели себя не менее развязно. Четыре, четыре женщины, их Гермиона заметила сразу, просто пробежавшись взглядом по женской половине общества, уже в открытую, раздвинув ноги, ласкали себя под столом. Одна даже сидела с закрытыми глазами и широко раскрытым ртом, в то время как её рука интенсивно теребила промежность. Задранная юбка коктейльного платья, отодвинутые в сторону трусики и рука на её киске. Была здесь даже пара, не менее открыто ласкающая друг друга под столом. Мерзость, похоть, разврат, вожделение. Она даже не заметила, как сделала шаг назад, однако тут же врезалась спиной в Малфоя, стоявшего позади. Он не дал ей возможности обернуться к нему, что она и хотела сделать, крепкой рукой приобняв за талию, обрезая ей любые пути к отступлению.- Понравилось зрелище? – беззвучно смеясь, приподняв бровь, спросил её Малфой, наблюдая, как вздымалась её грудь, а глаза бегали по помещению. Однако Грейнджер вдруг резко закрыла их, пытаясь успокоиться и перевести вконец сбившееся дыхание.- Ты больной ублюдок! - на выдохе произнесла служанка, но всё же уже через пару секунд открыла глаза. Она могла не видеть происходящего, но вот до её ушей всё также продолжали доноситься рыки, стоны, крики удовольствия как со сцены, так и из-за столиков, от посетителей этого извращённого места. Он снова только рассмеялся, она ощущала, как завибрировала его грудная клетка, хоть и не смотрела сейчас на Малфоя. - Уже выбрала, на какой из сцен выступать сегодня будешь ты? – вот он, ужас в её глазах, который ему так хотелось увидеть. Её вмиг обдало холодным потом, в то время как глаза начали медленно моргать, он же обратил внимание на её пушистые ресницы тёмного цвета.- Ты этого не сделаешь, - еле слышно произнесла Гермиона, снова беглым взглядом окинув сцены, на которых всё также продолжали извращаться три пары людей.- Я бы выбрал третью, - приблизившись к её уху, прошептал аристократ, одновременно с ней переведя взгляд на упомянутую сцену. Теперь заколдованный аппарат уже трахал киску девушки, лежавшей на спине, с возрастом которой, судя по лицу, Грейнджер всё же ошиблась. Она была старше, лет восемнадцати, это было видно по открытому теперь лицу, но хрупким телосложением и нежной кожей эта девушка всё же напоминала подростка. Одновременно с тем в эту секунду она целовалась с тем мужчиной, которому прежде делала минет, также лаская правой рукой головку его естества, - Как раз разъебёт тебе очко, не придётся с тобой потом возиться.И всё же она повернулась к нему, стоя теперь вплотную. Она дышала ему практически в рот; его губы вновь были искривлены в кривой усмешке. С пару секунд она рассматривала его глаза. Игривый взгляд. Вне сомнений, Малфой жаждал увидеть её на этой сцене.- Не надо, - это всё, что она смогла произнести. В голове с новой силой билась мысль попытаться вырваться, кинуться наутёк прочь из этого места на улицу, на выход и бежать так далеко от него, насколько позволит заклинание привязывания к хозяину, но бежать. Вот только она стояла, не будучи в состоянии даже пошевелиться. Она могла ожидать от него чего угодно, но только не такого возмездия. Круциатуса, жёсткого секса, избиения – многообразие вариантов, но никак не публичного унижения. - Я давал тебе выбор быть максимально свободной в своём положении, но эта роль, судя по всему, тебе претит. Тогда играй прописанную, - с этими словами он резко оттолкнул её от себя, снова схватил за локоть и опять потащил следом в какой-то другой коридор. На этот раз служанка уже упиралась, пыталась вырвать свою руку, вот только хватка Драко была железной. И вот она уже в другой комнате, больше напомнившей ей гримёрку. Вешалки с откровенными эротическими нарядами, секс-игрушки, которых здесь было в избытке, большое зеркало с немалым количеством стоявших на полочке внизу косметических средств, тумбочка, кресло и совсем немного обычной одежды, оставленной здесь, судя по всему, находившимися на сценах людьми. Быстро пробежавшись взглядом по нарядам для выступающих, Драко вытащил одну из вешалок, на которой был боди с фартучком и воротничком. Сзади наряд был полностью открытым, не считая лямки, что завязывалась, стягивая грудь, и тонких стрингов, ткань которых тянулась вдоль ягодиц. Самый настоящий образ служанки, - Идеально для тебя, - он поспешно вручил ей выбранный наряд, после чего сделал пару шагов назад и окинул её тело взглядом, пробежавшись по нему с ног до головы, и назад, - Переодевайся!- Малфой... - Переодевайся, я сказал! – его холодный, властный тон говорил за себя: аристократ не допускал возражений, исключал любую их возможность, - И накрась глаза и губы. Я зайду через пять минут. Если не станешь переодеваться, выволоку на сцену голой, - сразу же после этих слов он отправился на выход, не давая ей даже возможности вставить слово. Сразу же, как только он вышел из комнаты, Грейнджер сползла спиной по стене на пол, кинув взгляд на выбранный Малфоем костюм, который держала в руках. « Поздравляю, Гермиона. Ты доигралась...»

***

Как и обещал, он вернулся через пять минут. Переодетая, с подкрашенными неброской, светло-розовой, помадой губами и глазами, подведёнными чёрным карандашом. Настоящий образ потаскухи. Не хватало только самоуверенного взгляда. Если бы только не мольба в глазах. Мольба, чёрт возьми, даже не просьба или порицание. Она боялась выходить на сцену, стать чьей-то секс игрушкой на ближайшие часы, развлекать больную до извращений публику. Вот оно, её наказание, её падение в самую пропасть. - Я не пойду туда, - она заявила это уверенно, хоть девичий голос и дрогнул, выдавая нараставшую истерику.- Пойдёшь как миленькая сразу после того, как организатор наложит на тебя Империус. И будешь все последние часы развлекать красотку по имени Пейдж. Хотя, может тебе даже повезёт, и ваши ласки будут взаимными, - и снова ледяной голос, колкий взгляд.«Нет» - только это слово вертелось на языке, однако она так и не произнесла его вслух. Понимала, как жалко это прозвучит. Он уже лишил её права выбора, а теперь ещё и Империус. Марионетка жестокого мстительного кукловода – вот она, её роль. Теперь ей уже не оборвать ниточек, ибо управлять каждым её движением будет он сам.- Мистер Малфой, выход на сцену через пять минут, - вдруг проявившись в дверном проёме, произнёс слегка полноватый мужчина лет сорока с зализанными назад русыми волосами, в дорогом сером костюме. И снова мольба во взгляде. Она молила, безмолвно, молчаливо, не отрывая поражённого взгляда от его серых глаз, в то время как он просто смотрел.- Не надо, - она едва слышно прошептала эти слова. Драко скорее прочёл их по губам своей служанки, нежели услышал, но всё же они были произнесены. Он сам прервал их зрительный контакт, кинув взгляд на её губы. Светло-розовая помада. Почти все, кто выступал, использовали яркие тона косметики, но только не она. Светлая помада... Пожалуй, такая же светлая, как и её душа, которую он ещё не успел окончательно испоганить, не поспев сломать и её саму. И ведь не хотел. Очередное её унижение, в то время как ему это шоу вряд ли принесёт сейчас удовольствие. Ему нравится видеть похоть в её глазах, слышать её стоны удовольствия, ощущать кожей её отзывчивое тело, а не видеть, как она молит. И ведь ещё с месяц назад он был бы только рад увидеть, как она будет упрашивать пощадить её. Глупая кукла, его игрушка. Но почему-то сейчас не хотел, хоть и жаждал её наказать. Но не таким образом, уже не так, не через её унижение. - Мистер Малфой, пора, - вновь напомнил организатор. И всё же Драко отвернулся, уже собираясь отправиться на выход, как вдруг она схватила его за руку, дёрнув к себе и вцепившись своими ноготками правой руки в его лицо. Она слишком резко, быстро провела ими по его правой щеке, выкрикивая «Подонок!», в то время как он попытался отстраниться назад. В итоге на его щеке теперь красовались четыре красных полоски, больше напоминавших царапины от острых кошачьих коготков. Они на глазах стали разрастаться, наполняясь вытекаемой из ранок кровью, медленно начавшей стекать к скуле аристократа. И только теперь в его глазах вновь проявилась жестокость, но только ей уже было наплевать. Он уже сделал свой выбор – опозорить её, не простить, либо хотя бы заменить наказание на какое-либо другое. Что ж, в таких случаях выбор сделала и она.Драко быстро схватил её за волосы. Болезненно, цепко. И вновь оттолкнул от себя, прямо в сторону стоявшего в паре метров от них организатора, оттолкнул с такой силой, что она едва удержалась на каблуках туфель, которые ей также пришлось надеть.- Забирайте. Развлекайся, дрянь, - Малфой почти прошипел эти слова, лишь после чего стёр тыльной стороной руки кровь со щеки, в итоге только размазав её, а затем быстрыми шагами отправился на выход. Дверь за ним закрылась довольно резко, он шумно хлопнул ею. И вот руку Гермионы хватает уже этот полноватый мужчина, в то время как к её лицу резко подносится волшебная палочка. Она не успела вовремя среагировать, как он уже произнёс: - Империо!..

***

Усевшись за столик, практически плюхнувшись на стул, Драко шумно выдохнул. Он не стал залечивать раны сейчас, заживит их после, а пока что его ждёт шоу. Шоу в её исполнении. Официант поспешно приблизился к столику Малфоя, протянул ему меню, однако аристократ только лениво махнул на это рукой, на ходу сделав заказ: - Бокал вина. Полусладкое, не менее двадцати лет выдержки, самое дорогое. Какое конкретно, выбор за вами.- Будет сию минуту, господин, - поклонившись ему и забрав меню, прежде разложенное на столике, парень, приблизительно по внешности ненамного старше Драко, поспешил удалиться. Малфой неторопливо откинулся на спинку стула, после чего перевёл взгляд на сцену. Она уже здесь. Обвивает своими тонкими руками талию девушки по имени Пейдж, прижатой ею же к высокому шесту. Их губы вдруг переплетаются, а дальше и их языки, в то время как рука Гермионы наминает её грудь, прямо через белый бюстгальтер огненно-рыжей красавицы со статной, спортивной фигурой и серыми, как и у самого Драко, глазами. В это время гости могут полюбоваться фигурой самой служанки рода Малфоев со спины. Плечи, на которые спадают её длинные волосы, осиная талия, упругие ягодицы, длинные стройные ноги. Взгляд аристократа вновь скользнул по её ягодицам. Соблазнительное зрелище. Всего одна линия ткани, хоть как-то закрывавшая эту часть её тела. В остальном, казалось бы, она была полностью обнажена. Сколько раз он брал её, ставив на четвереньки спиной к себе? Сжимал руками её половинки, насаживая её на себя. Сколько? Рука Грейнджер аккуратно и даже нежно скользнула вдоль грудей партнёрши к её спине, после чего расстегнула лифчик и, покрутив его в руке, откинула вниз, к столикам. И ведь кто-то поймал его, наградив действия служанки Малфоя восторженным воплем. Теперь уже её язык спускается ниже, очерчивая дорожку от подбородка закинувшей голову Пейдж до её пупка. Грудь. Поднимается к ней, делает языком круг вокруг ареола соска, а позже, слегка сдавив грудь рукой, касается языком уже её соска. Медленно вбирает его в рот, начинает посасывать, а дальше, судя по всему, даже покусывать. Пейдж не сдерживает себя, уже сейчас с её губ срывается негромкий, но такой сладостный стон. Рука Гермионы скользит ниже, стягивает с неё трусики, но не снимает их полностью, а после проводит рукой сначала по её плоскому животику, а после уже одним указательным пальцем вдоль её половых губ. Теперь она уже ласкает другой её сосок, в то время как партнёрша слегка раздвигает ноги, полностью отдаваясь во власть Грейнджер. И та не слишком умело, немного робко, но всё же ласкает её, проникая пальцем уже внутрь половых губ, раскрывая их лепестки шире, обнажая её самую интимную часть тела публике. И ведь не может сопротивляться, Империус не позволяет ей этого. Её обязанность – ласкать, изводить, взять главенствующую роль доминанта в свои руки, и она делает это. Спускается ниже, приседает перед Пейдж на корточки, медленно приближается лицом к её киске. Ещё шире раскрывает её половые губы, отчего партнёрша уже с интересом и предвкушением наблюдает за ней, ожидая сладостных действий. И они происходят: Гермиона медленно, но прикасается языком к её уретре, проводит им немножко выше, уже смелее, и вот уже скользит им вверх-вниз вдоль её киски, ласкает её, дразнит. Противно ли ей? Вероятно, ведь ей приходится делать это в первый раз, и она делает против собственной воли. С губ Пейдж сорвался очередной стон, а сама она закусила нижнюю губу, мыча от удовольствия. Теперь язычком служанка Малфоев постукивает уже по её клитору, несмело начинает посасывать его. И вновь стон. На этот раз Пейдж протянула к ней руку, схватила за волосы, и прижала лицом сильнее к своей киске. И разумеется, Гермиона начинает ещё сильнее, рьяней ласкать её, вылизывать, изводить уже даже носом. Стоны всё громче и сильнее. Только сейчас Драко кинул взгляд на другую сцену. И снова парень и девушка. Поза шестьдесят девять. Не менее возбуждающее зрелище при учёте, что девушка лежит сверху, однако его это мало интересует, как и парочка со сцены, что находилась справа, где мужчина уже кончал в рот поспешно открывшей свои аккуратные губки малолетке. Всё та же парочка, которая продлила своё выступление ещё на час. Но они не интересны ему, лишь Грейнджер. Теперь она уже вводит свои пальцы, целых три за раз, во влагалище Пейдж, и начинает трахать её ими. И конечно же, она извивается. Шлюшка, Драко уже брал её раз. Ей немного нужно, чтобы возбудить. Стонет громко, кричит ещё оглушительней. При желании ласкает в ответ, но куда больше любит, когда ублажают её саму. Не самый интересный вариант, ибо уже прожжённая в своём деле, чересчур много членов повидавшая в себе. А вот Грейнджер... А ведь у неё был только он, Малфой. Ей не с кем сравнивать, но ведь ей нравится секс с ним. Хотя... Разве те же Уизли или Поттер сумели бы её так раскрепостить? Слишком мало опыта. Крам? Может быть, но всё же вряд ли до такой степени. А вот он может. Раскрепощал с первых дней и занимается этим до сих пор, и ведь ей нравится это всё, но признать это вслух для неё – смерти подобно. Слишком гордая. Берёт искусственный фалос, ласкает его языком, зажмурив при этом глаза. От удовольствия – так подумал бы каждый, кто находится в это зале, но не он. От унижения и собственного поражения, видеть которое ей не хочется. Приставляет его ко входу во влагалище Пейдж, начинает трахать уже им. Стоны ещё громче, даже крик. А вот её? Как быстро та же Пейдж смогла бы довести до исступления, заставив хотя бы постанывать? Интересный вопрос. Движения всё быстрее, ритмичнее, а крики уже в разы протяжнее, в то время как вся киска девушки блестит от выделений. Ещё минута, и служанка Малфоев вытаскивает агрегат, слизывает влагу с промежности партнёрши, облизывается, словно кошка. И теперь уже Пейдж валит её на пол, раздвигает ноги Гермионы, стаскивает с неё стринги, проводит этим же самым фалоимитаторам по её половым губам, постепенно раскрывая их. Не влажная: не та ситуация, чтобы возбудиться. Пейдж сама ласкает её, сначала фалосом вдоль половых губ, потом пальцами, вводя их понемногу во влагалище, а после также ртом, языком. И всё же Грейнджер зажмуривается, откинув голову, отчего Драко теперь видно это ненавистное ей удовольствие, которое не смогло не отразиться на лице Гермионы. Морщится, пытаясь сдержаться, но нет. Теперь уже с её губ слетел первый стон, после чего она открыла глаза, уставившись взглядом в потолок. Язык партнёрши умело ласкает её, как и пальцы, синхронно доставляя ей немалое удовольствие. И снова в руках Пейдж фалос. Аккуратно, она вводит его во влагалище Гермионы, но та вдруг щурит лицо. Неприятные ощущения. Ещё бы, искусственный фалос по диаметру больше, чем член Драко. Ненамного, но всё же больше, а её влагалище подстроилось сейчас конкретно под размеры его члена. Но Пейдж всё же двигает им. Удовольствия немного, но есть. Он не слышал её томного дыхания, но всё же знал, что сейчас оно именно таковое. Он просто знал её. И вот фалос уже стремится к мягкому ротику Гермионы, и та слизывает с него собственные выделения, а после страстно целует свою партнёршу. А теперь агрегат отлетает в сторону, в то время как Пейдж, раздвинув ноги служанки Малфоев, как и свои, устраивается так, чтобы их киски соприкасались. Сейчас он не видит лица Гермионы, но даже не сомневается, что в нём можно считать страх. Что-то чересчур экстравагантное, новое для неё. Пейдж сама начинает двигаться, задавая темп, лаская при этом грудь партнёрши, в то время как Грейнджер теребит её клитор, подстраиваясь под заданный ритм, трясь своей промежностью об её. Возбуждающее, чёрт возьми, зрелище, однако Малфой всё также сидит за столом со скрещенными пальцами, в то время как локти упираются в стол. Он даже не притронулся к вину, сейчас его занимает иное зрелище. И всё же очередной стон срывается с её нежных губ, однако его перекрывают крики перевозбуждённой Пейдж. Та во всю трётся о промежность партнёрши, взяв теперь роль доминанта уже на себя. Более яростные движения, лицо Пейдж искажает гримаса удовольствия и, в последний раз вскрикнув, она бьётся в судорогах оргазма, в то время как Гермиона просто сидит и наблюдает за ней. - Браво! – этот крик раздался откуда-то слева. Кинув взгляд на гостя, выкрикнувшего это, Малфой усмехнулся. Парень лет двадцати трёх. Ещё юнец, вероятно, даже по уму. Взгляд направо - мужчина лет сорока трёх усиленно надрачивающий собственный член под столом, засунув руку в карман. Поморщившись, Драко поспешно залпом осушил содержимое стакана, а после достал из внутреннего кармана пиджака мешочек с галлеонами, отсчитал нужное количество монет вместе с чаевыми для официанта, кинул их на стол и поднялся с места. И всё-таки это зрелище довольно сильно возбудило его. Пожалуй, сегодня он ещё раз воспользуется услугами уже мокрой, возбуждать которую долго не придётся, Пейдж.

***

В голове не было ни одной мысли, взгляд был пустым. Она молча лежала в кресле, находившемся в так называемой ею гримёрке, и глядела в потолок. Последние пятнадцать минут она провела в тишине. В отличие от остальных, она не пошла принимать душ, сразу же отправившись в гримёрку. Хотелось хоть немного побыть в тишине. Что он с ней делал? К какой грязи её приравнивал. Девочка, давшая порнографический концерт на центральной сцене для извращенцев, ему подобных. Сколько человек, наблюдая за ними, ласкали себя под столом? Кончали от её стонов? И как на это всё реагировал он? Грейнджер могла найти взглядом среди посетителей Драко, встретиться с ним глазами, но не хотела. Она вообще не хотела его видеть, но, словно бы назло, дверь открылась, вошёл он.- Быстро учишься, - только лишь комментарий всё тем же сухим голосом, однако она никак не отреагировала на его приход, продолжая пустым взглядом рассматривать рисунок на белоснежном потолке, - Понравилось, Грейнджер? – Малфой подошёл к ней, запустил руку между её ног, проверил, возбуждённая ли она ещё, но нет. Не возбуждённая. Как же Гермиона была рада, когда возбуждение спало, сошло на нет ещё десять минут тому назад. Ненавистное, презираемое ей возбуждение, её чёртова человеческая сущность, заставившая даже в минуту главного позора в её жизни всё же получить толику возбуждения, - И не говори, что не хотела кончить там, на сцене.- Единственное, чего я хотела весь последний час – это перерезать себе вены, - бесцветный голос, в то время как она даже не пошевелилась, ответив на его слова.- В гримёрке есть ножницы. Чего же ты тянула? У тебя было вдоволь свободного времени. – И всё же она поднялась, с нескрываемой болью и обидой взглянула на него, а после дала Малфою пощёчину. И ведь он даже не стал перехватывать её руку, хотя мог успеть. Однако схватил лишь после, со всей силы нажав на болевую точку на руке. И вот её лицо уже исказилось от болевых ощущений, но он не спешил отпускать её. Пять секунд, десять, всё же откинул её руку. - Хочешь прировнять меня к такой же грязи, как ты? Я не такая, - и всё же она черпала силы в злости, он видел это, знал. Но вот в глазах не было ненависти, всё та же обида. - Поспорим? – он приблизился к её лицу своим, глядя теперь в её карие глаза. Его серые были прищуренными, в глазах уже скорее интерес, нежели азарт.- Ты подонок, Малфой. Редкостный, - Гермиона улыбнулась уголками губ, вот только улыбка её была грустной. Отчего-то она напомнила ему сломленную куклу. Её лицо: печальные, пустые глаза, но которые ещё каким-то чудом светились, опущенные уголки губ. - Я гораздо хуже, и в скором времени ты в этом убедишься, - на этот раз она только кивнула. Убедится, несомненно. В его возможностях она более не сомневается.- Она? – вдруг раздался грубый мужской голос позади них.- Да, - лишь ответив, Драко отстранился от её лица, - У тебя клиент, Грейнджер. Разве я не упоминал, что помимо выступлений здесь ещё и Лондонский квартал красных фонарей? – приподняв бровь, он усмехнулся, глядя на её обессиленное лицо, а после обернулся к клиенту. Молодой мужчина лет тридцати. Стриженный на лысо, жёсткие черты лица, карие глаза, атлетического телосложения, высокий, в дорогом чёрном костюме. Красив, этого нельзя было не признать, но ничем не лучше Малфоя. В этом Гермиона уже не сомневалась, стоило только наткнуться взглядом на кольцо на его безымянном пальце правой руки, - В душ не ходила. Можешь послать её, а можешь трахать так. Твоя на полчаса.Договорив, Драко отправился на выход, оставляя свою служанку наедине с Маркусом - так звали этого аристократа. Он даже не кинул на неё взгляда, сразу ушёл. Закрыл за собой дверь, отошёл в другой конец коридора, подошёл к одному из столиков, что были в подсобке и остановился, уперевшись в него руками. Почему? Почему именно сейчас, когда её тела будет касаться другой мужчина, в его душе начал копошиться чёртов червяк, имя которому было ревность? Именно ревность, в этом не было сомнений. Возможно, ответ был просто – он же собственник. Он подобрал её для себя, выбрал, не прогадав, ведь она такая же. Пошлая, дерзкая, готовая бороться до последнего вздоха - она интересна ему, вот только создаёт слишком много хлопот. Но какая к чёрту разница, если сейчас он неожиданно ощутил огромное желание вернуться назад, возвратить Маркусу деньги, которые тот оплатил за услуги приглянувшейся ему якобы шлюшки, выпроводить. Наказать её, жёстко, снова. А потом взять, растворившись в её теле, заставив выгибаться, вбиваться в неё снова и снова. Когда, чёрт возьми, он начал думать о ней не как о той, которая просто должна раздвигать перед ним ноги? С чего вдруг сегодня, сейчас?! Ведь он даже не ревновал её, когда Гермиона развлекалась с Пейдж. Ах да, с ней же было всё понятно – готова наслаждаться сексом с кем угодно и когда угодно. Но вот допустить, чтобы её брал другой мужчина.- Сука, блять, уйди из моей головы. Свали! – он устало потёр лицо рукой. Пусть Маркус берёт её, пусть ебёт. Так будет даже лучше. Она шлюха Малфоя, не более того. И этого ничто не изменит. Её место только в его постели, но не в его жизни. Она просто прислуга и блядь по совместительству. Так что заставило его сегодня думать о ней... иначе?! Что его натолкнуло на такие мысли? Рассуждения матери? Они же были бредовыми. Он не умеет любить, никогда не любил и не хочет этого. А если когда и полюбит, то уж точно не её, а чистокровную аристократку, сделав правильный выбор и сумев если и связаться однажды за каким-то хером с сердечными делами, то даже здесь суметь одержать верх над собой, указывая даже своему сердцу верное направление. Даже Панси, с которой он спал на протяжении пяти лет, не затронула его, не вызвала ни малейших эмоций, хотя ведь поначалу чувство собственника также давало о себе знать, хоть и в куда более мягкой форме. Но ревновать Грейнджер?! Пусть уже оттрахают её, пусть она возненавидит его - быть может, это будет даже более верным шагом. Он раз и навсегда поставит между ними черту, и в её глазах будет видеть лишь лютую ненависть. У каждого будет своя роль.- Мразь! – он чертыхнулся на этот крик, резко обернувшись и наморщив лоб. Ор доносился как раз таки из гримёрки, где Драко оставил этих двоих. Что ещё она натворила? Он поспешно подошёл к двери, взялся за ручку, открыл её и увидел следующую картину: Гермиона, стоявшая возле стены с тяжёлой статуэткой орла, которая прежде находилась на небольшой тумбе; Маркус, стоявший на полу на коленях, державшийся за окровавленную голову. Завидев вошедшего Драко, тот выкрикнул:- Твоя сука мне едва голову не прошибла!- Но ведь выжил, - ухмыльнувшись, сказал на это Малфой, переведя взгляд на девушку, продолжавшую крепкой хваткой держать в руках статуэтку, словно бы хватаясь за неё как за спасательный круг. И всё же в этот раз она сжалась под взглядом стального цвета глаз, но всё равно не отставила фигурку. - Мне нужен лекарь, - поднявшись на ноги, страдальчески произнёс тот, сильнее прижав руку к ране, находившейся в опасной близости от виска.- Какой неженка, - сквозь зубы процедила Гермиона, сверля клиента ненавистным взглядом. - Закрой рот, тварь! – Маркус резко замахнулся, намереваясь ударить девушку, но его остановил звон позади. Мешочек с золотом, которым он оплатил услуги служанки Драко, упал на столик. Взглянув на него, мужчина перевёл взгляд на молодого аристократа. - Здесь в два раза больше. А теперь свали, - пройдя и усевшись в кресло, сухо произнёс Драко, закинув ногу на ногу.- Давно вырос и взял на себя роль командира, сосунок? – пройдя и схватив со столика мешочек, поспешно спрятав его во внутренний карман пиджака, сказал на это мужчина.- Давно, - всего одно слово, но взгляд... Властный. Несмотря на ещё юный возраст, сейчас Малфой был по рангу в рядах Пожирателей Смерти, пришедших к власти в магическом Лондоне, куда выше многих, кто по возрасту мог годиться ему даже в прадедушки. О роли Малфоев в судьбе клана Тёмного Лорда и их высоких должностях было известно как минимум каждому третьему жителю магического города, если не второму. Возраст теперь был всего лишь цифрой, всё решала власть. Недовольно скривив губы, но всё-таки промолчав, Маркус быстрыми шагами отправился на выход и покинул комнату, хлопнул напоследок дверью. И вновь в комнате оставались лишь они одни. - От тебя одни неприятности, - брезгливо бросил Малфой, скривив губы и став покручивать в руке одну из золотых монет. Он не смотрел на девушку, его взгляд был устремлён на наряды, висевшие на вешалке, которые он лениво разглядывал. Гермиона молчала, продолжая сжимать в руке статуэтку. Даже приход Малфоя не вселил в неё и сотую долю спокойствия, наоборот, теперь она ожидала его следующего хода. Каким ещё грязным и извращённым образом он возьмётся называться её?! – Одевайся, - на выдохе, устало потерев глаза, спустя какое-то время молчания произнёс Драко, - у нас впереди ещё немало мероприятий, - хмыкнув, он поднялся и отправился на выход, оставляя свою служанку в одиночестве. «Не сомневаюсь» - всё же трясущейся рукой поставив фигурку назад на стол, подумала Гермиона, взглянув на закрывшуюся дверь. Она неспешно потянулась к своей одежде, взяла её в руки и прижала к себе, словно бы та могла спасти её от продолжения этого ужасного дня. Вот только спасти её не могло уже ни что.

***

- Отпусти, - на выдохе обессиленно произнесла Гермиона, пытаясь смотреть только перед собой. Толпы людей откровенно пялились на них, и не без основания: Малфой взял её под ручку, неспешно вышагивая, словно бы прогуливаясь, вдоль Косого Переулка со своей любовницей, о чём уже в скором времени, несомненно, узнает общественность. Он не ответил ей, однако на губах Драко она заметила появившуюся после её слов едва заметную улыбку. Самодовольную, как и всегда. Он не обращал ни малейшего внимания на взгляды зевак, разглядывая витрины магазинов и ларьки, мимо которых они шли. Во взгляде не было и грамма интереса, ведь его увлекало иное – её реакция. Вся суть этой прогулки – очередное наказание и доказательство ей, что Гермиона Грейнджер ни на что не способна против Драко Малфоя. - Зачем? – он на мгновение остановился, с любопытством взглянув на неё.- Я поняла, - сухо произнесла девушка, отведя взгляд, стараясь не глядеть на аристократа.- Как практика показала, это не более чем пустые слова. Нихера ты не поняла! - последнее предложение он почти прошипел ей в лицо. Она всё же посмотрела на него, подняв глаза. Говорить не хотелось, ему ведь и не нужно её слов. Малфой решил опустить девушку, проучить её, полностью указав на её нынешнее место, положение в обществе и в его замке в частности – он это и делал. Разве могли какие-либо слова заставить его остановиться, прекратить всю эту грязную комедию? Вряд ли. Во всяком случае, сейчас она уж точно не знала, что можно было ему сказать, какие слова следовало бы подобрать. Ведь он, чёрт его дери, прав: она не умеет отступать, не сейчас. Лишь оказавшись в безвыходной ситуации она начала открыто проявлять свой характер, дерзить, что в разы реже делала даже в школе. Безысходность. Хотелось доказывать, раз за разом, снова, до последнего, что она ещё не бессильна, что её жизнь ещё не предрешена, что у неё ещё есть выбор. Но доказывать кому? Себе или ему? Это был другой вопрос. Он вновь потянул её вперёд, на этот раз направившись, как ни странно, к цветочному ларьку. Наконец-то отпустил её руку, сходу выбрал средних размеров букетик ландышей, без лишних слов заплатил за него продавцу, а после подошёл к ней и всучил Гермионе этот букет. Она не смогла сдержать смешка. Зачем?! К чему это бессмысленное действие? Он уже растоптал её всего полчаса тому назад, к чему сейчас этот нелепый красивый жест? Показухи ради, чтобы окончательно укрепить в других веру, что она его любовница? Или же ему так не терпелось сделать из неё попросту марионетку, делать с которой он будет абсолютно всё, что взбредёт в его больную до сумасбродства голову: когда есть настроение – целовать и дарить цветы, когда нету – трахать, унижать, убивать. Так и хотелось разжать руки и выронить этот букет. Пахучий, она ощущала его приятный запах даже с расстояния вытянутой руки. Красивый, это было понятно уже после всего одного кинутого на него мимолётом взгляда. Хотя, разве с цветами бывает иначе?! - Лорд Малфой щедр как никогда, - служанка почти шёпотом произнесла эти слова, всё же встретившись взглядом с серыми глазами, - То ли ещё будет, - И всё же вздёрнула носик. Не намеренно, скорее дело привычки. Это не могло не вызвать уже такой привычной кривой усмешки, искривившей губы Драко, но он ничего не ответил. Вновь взял под руку, повёл следом за собой. И она шла, неспешно переставляя ноги. Они же прогуливались, чёрт возьми. Гуляли. Молодой лорд Малфой и его любовница. Однако уже через пару минут они завернули за угол и отправились к подъезду одного из многоэтажных домов. «Что он задумал на этот раз?!» - эта тревожная мысль не могла не зародиться в её голове. И впрямь. Он мог пытать её, истязать, но он выбрал более изощрённые методы наказания. Каков был его очередной ход, что он собирался с ней сделать на этот раз?! Подойдя к двери, он раскрыл её, пропуская девушку, но она не спешила проходить. Только вновь взглянула в его лицо, всматриваясь, ища ответ, быть может, во взгляде. - Расслабься. Мы здесь не по твою душу, - эти слова мало чем утешили её. Если не по её, то по чью? Куда они шли? К кому? Она всё же вошла внутрь и остановилась, Драко вошёл следом, бесшумно закрыл железную дверь и прошёл вперёд, - Иди за мной и держись рядом.«Рядом. Можно подумать, может быть иначе» - эти слова так и рвались наружу, вот только она ничего не сказала вслух. Малфой пошёл вперёд, а Гермиона следом за ним. Вызвав лифт, который прибыл уже через десяток секунд, он вошёл в него, а следом и она. Нажал на кнопку с надписью «14», и вот они уже едут наверх. Задрав рукав, Драко взглянул на часы. Уже был пятый час. Им некуда было спешить, весь день был в их распоряжении. В его, если быть точнее. Служанка молча наблюдала за ним, обеими руками держа небольшой букет, в который, как она всё же заметила, она вцепилась теперь рьяной, крепкой хваткой, словно бы он мог успокоить её, загородить от этого куда более жёсткого, чем она могла себе представить, мира. Мира Драко Малфоя.Лифт остановился, и они вышли, но тут аристократ отправился к лестничному проёму. Она не стала спрашивать, зачем, только молча отправилась следом. На ходу Драко достал волшебную палочку. Всего один этаж, и вот они уже на пятнадцатом, а парень идёт к одной из дверей с номером «139». Подойдя к ней, на мгновение аристократ прислушался, а после довольно резко вдруг взмахнул палочкой и произнёс заклинание:- Бомбарда максима! Всего за мгновение дверь снесло, как и часть стены, к которой она была прикреплена. Поднявшаяся в воздух пыль от извести заслонила весь обзор, но уже спустя пару секунд начала оседать, открывая взору довольно большую по площади квартиру, довольно богато обставленную. Рядом с окном у дальней стены стоял мужчина, поражённо глядевший на незваных гостей. На вид ему было лет тридцать пять. Атлетично сложенный, невысокий, с тёмными волосами и голубыми глазами. Он не был бы слишком примечательным, если бы только не шрам на его лице, тянувшийся вдоль лба, который не могла полностью скрыть даже чёлка. Довольно стремительно хозяин квартиры ломанулся к чайному столику, стоявшему между двумя расположенными друг напротив друга кожаными коричневого цвета диванами. Гермиона успела заметить на нём небольшое золотое перо – единственная вещица помимо чайного сервиза, лежавшая на столике. Вот только он не успел. Один взмах руки, и вещица уже в руках Драко, кинувшего на неё ленивый взгляд.- Только не говори, что Лорд послал тебя, молокососа, чтобы убить меня! Слишком позорная и смешная смерть: пасть от руки мальчишки, - высокомерно заявил тот, вот только служанка заметила неконтролируемый страх, нашедший своё отражение в его глазах.- Тогда какого хера так трясёшься? – наигранно приподняв брови, спокойно поинтересовался Драко, сделав несколько шагов вперёд.- Аристократ, а выражаешься как последний маггл. И это верный подручный Лорда?! Позор! – даже нелепо было слышать именно эти слова, при учёте, что сам мужчина, произнося их, с каждым шагом отходил всё дальше, пятясь назад. Боялся. Откровенно боялся того, кому поручили забрать его жизнь, стерев с лица земли неугодную Хозяину пешку. Мальчишка, как он выразился, вот только именно этого юнца сейчас он страшился. Его дыхание становилось более тяжёлым, грудь вздымалась всё сильнее, а глаза начали бегать по комнате, ища пути к отступлению.- Жалкое зрелище, - изрёк Драко, неспешно став покручивать в руке перо, бесспорно являвшееся порталом, однако не отводя взгляда от своей жертвы. - Авада Кедавра! – мужчина довольно резво взмахнул волшебной палочкой, выкрикивая заклинание. Зелёный луч стремительно вылетел из её кончика, устремившись прямо в сердце противнику, вот только Малфой всего за долю секунды успел скрыться за дверью, оттолкнув одновременно с тем и Гермиону, стоявшую прежде за его спиной, - Дисцен... - на этот раз договорить он не успел. - Прахья Эмендо! – служанку даже удивил его выбор. А ведь и впрямь, что сделает маг с висящей вдоль тела рукой, кости из которой исчезли, отчего волшебная палочка выпала на пол? Ничего. Он не успел поднять её здоровой рукой, очередное заклинание в мгновение ока откинуло его к стене, вот только сдаваться он не спешил. Перешёл на бег, стремясь выбежать в другую комнату. И вот теперь Драко начал играть с ним. Дверь тут же оказалась заперта. Другая дверь – то же самое. - Можешь нарезать ещё пару кругов по комнате. Я не против, за этим забавно наблюдать, - А ведь и впрямь, ему было забавно. Он не без удовольствия наблюдал, как его полноправная жертва металась из стороны в сторону в поисках спасения. Обернувшись к нему, мужчина вдруг беззвучно засмеялся, но вот в смехе этом ощущалась нараставшая истерия. Взгляд был безумным, этого нельзя было не прочесть в его взгляде. Сейчас ради выживания он был готов пойти на всё. На всё он и пошёл. Снова бег, и вот он уже выпрыгивает в окно, вдребезги разбивая стёкла.- Пиро! – до нелепого простой выбор. Луч тут же устремился в мужчину и попал в него. «Пиро» - одно из самых жестоких в данном случае заклинаний, превращавшее в огонь всё, до чего доходит. В этой ситуации луч без промашки попал прямо в мужчину, загоревшегося на лету. Его, вероятно, план трансгрессировать провалился. В полёте, длившемся всего пару секунд, ему было не до этого, ведь огонь заживо сжигал всё его тело. Лишь крик агонии, но длился он не так уж и долго. Окинув взглядом квартиру теперь уже безусловно покойного и кинув назад в центр перо, Драко обернулся к служанке. Застывшая на месте с отрешённым взглядом. Разумеется, её ужаснуло увиденное. Всего несколько секунд, последних секунд из жизни очередной жертвы аристократа, о чём родовая книга не позабудет упомянуть. И ведь Малфой даже не пытал его, не мучил, однако всё же убил. Такой вот жестокой смертью, не моргнув при этом и глазом. Без Авады, но ещё более страшной смертью. Так, во всяком случае, сейчас считала она. - Пошли, - он вновь схватил её за локоть, на этот раз выводя из помещения. Теперь она шла уже неосознанно, словно безвольная кукла следуя за ним. Покинув пределы квартиры, Малфой вновь обернулся, взмахнул палочкой и произнёс: «Инсендио!». Луч сходу попал в одну из тюлей, висевших на окне, воспламенив её. Дальше огонь перекинется уже на бумажные обои, в этом не было сомнений. Спрятав палочку назад во внутренний карман пиджака, Малфой закрыл дверь и отправился вместе с девушкой к лифту. Но вот дальнейших событий она не помнила. Всё было словно в тумане: лифт, подъезд, улица, люди, их взгляды, до которых ей теперь не было дела, дорога... Она опомнилась лишь услышав мужской голос рядом, слева:- Мистер Малфой, добро пожаловать! Вы и ваша прелестная спутница можете расположиться за любым свободным столиком, где вам будет удобно. Я сейчас принесу вам меню, - Она неспешно повернула голову, взглянув на ухоженного мужчину лет сорока в деловом костюме. Также медленно она начала осматриваться. Они были в ресторане. Зачем? Зачем они здесь? Ах да, он же жаждет показать публике, что она - его любовница. Полноценная любовница, потаскуха, которая согласна не только спать с ним, но и ходить по ресторанам, получать от Малфоя цветы, коротая с ним время, пока её друзья корчатся от боли от очередного уже бесчисленного по счёту Круциатуса.Он сам выбрал столик по центру. Разумеется, по центру. Смысл им было садиться в углу, ведь тогда они бы не были в поле зрения присутствующих, а ему была нужна гласность, внимание общества. И да, он отодвинул перед ней стул, на который Гермиона рухнула безвольной куклой, уставившись перед собой, постепенно начиная возвращаться к реальности. Драко сел напротив, встретившись с ней глазами.- Мистер Малфой, прошу вас, наше меню, - вдруг послышался голос подоспевшего прислужника.- Не нужно, - даже не взглянув на него, сходу ответил Малфой, только приподняв руку, жестом отказываясь от меню, - Принесите фруктовую тарелку.- Быть может, что-то ещё? – поинтересовался тот, не спеша уходить от, несомненно, почтенного гостя, узнаваемого работниками заведения в лицо.- Нет, - короткий ответ, жёсткий голос.- Мисс, я сейчас принесу вазу...- Не нужно, спасибо, - всё же отведя взгляд и посмотрев на официанта, дрожащим голосом сказала Гермиона.- Вы уверены? – приподняв брови, немного удивлённо поинтересовался метрдотель, - Свежим цветам самое место в вазе. Вам будет куда удобней, если они не будут вам мешаться...- Пожалуйста, уйдите! - Грейнджер не дала ему договорить, вновь взглянув на мужчину. Не став отвечать, тот лишь поджал губы, учтиво поклонился и отправился прочь. А вот она вновь перевела взгляд на Драко. Служанка медленно моргала, откинувшись на спинку стула и безмолвно наблюдая за Малфоем, сложившим руки на столе и не без интереса наблюдавшим за ней. Не прерывая зрительного контакта, она положила букет на стол, а после скрестила руки на груди, сжавшись против собственной воли. Сейчас она не контролировала собственное тело. Ей было страшно, и она не была в состоянии скрыть это.- Только что ты убил человека, - спустя десяток секунд молчания всё же произнесла Гермиона, словно бы пытаясь принять для себя этот факт. Да, безусловно, она знала, что Малфой – убийца. Но вот читать это на бумаге и видеть в жизни оказалось абсолютно разными вещами. Прежде она не могла себе ясно представить, как Драко со спокойным, даже безразличным выражением лица хладнокровно убивает вверенных ему жертв, но вот сегодня увидела. И отчего-то весь её мирок рухнул. Даже не от того, как он унизил её, что отдал в роли подстилки одному из посетителей этого гнезда разврата: чего ещё следовало ожидать от жестокого, распутного человека? Нет, её куда больше поразило убийство, совершённое на её глазах. А ведь он и впрямь даже не чертыхнулся, спокойно убил, а позже поджёг квартиру того несчастного, попавшего под репрессию Лорда. Очередная жертва, обновлённая запись, прибавившая ещё одну единицу к числу уже павших от руки Малфоя. - А сейчас убью другую.«Но этого книга не запечатлеет на своих страницах. Она высчитывает лишь трупы, не растерзанные души, увы. Иначе бы список мог быть в разы длиннее, неправда ли, Малфой?» И снова молчание. На этот раз уже Малфой разорвал зрительный контакт после того, как не более чем через полминуты, может чуть больше, им принести его заказ. Взяв с тарелки дольку яблока, Драко откусил кусочек и вновь перевёл на неё взгляд.- И как именно ты собираешься окончательно убивать меня? Мою личность, если быть точнее, - даже не притронувшись к фруктам, поинтересовалась Гермиона. На этот раз голос был уже хриплым, осиплым. И всё же поверженная, уже сейчас она таковая сидела перед ним.- Знаешь, а ты права: мне в действительности нравится твой строптивый характер, то, как отчаянно ты борешься, из последних сил, за право оставаться собой. Мне это по душе...- У дьявола есть душа? – она не сумела скрыть усмешки, перебив его. Он и упоминает про душу... он! Убийца, извращенец, жестокий человек. Смешно.- Остроумно, но не слишком, - закинув в рот оставшуюся часть дольки яблока, ответил Драко, облокотившись руками на стол и чуть придвинувшись к ней. С пару секунд он молчал, но после вновь заговорил, - Ты можешь хоть как, любыми способами пытаться насолить мне в ответную, вот только позволь разрушить твою и без того уже шаткую иллюзию власти и контроля над ситуацией – ты ничего не сможешь мне сделать, - после этих слов она отвела взгляд. Не хотелось слышать этих слов в лицо, этой, стоило признать, правды. Не хотелось. Но и не слышать этого было нельзя, - Мою репутацию ты никоим образом не сумеешь подорвать, да и нет мне в целом дела до мнения окружающих, оно мне попросту не интересно. Разве что убьёшь меня, если сил хватит, - усмешка, - Кстати, попытайся. Это будет интересно, - И снова она перевела на него взгляд. И вновь насупилась, в то время как Драко продолжил, - На любую твою выходку я отвечу тебе, но в скором времени ты возненавидишь уже не только меня, но и саму себя. Ты же ненавидишь, когда тебя унижают. Будешь бить по левой щеке, я не подставлю тебе правую, а отвечу, на заметку, двойным ударом, - при этих словах глаза аристократа начали сверкать. - Мне нечего терять, - на этот раз её голос не дрогнул. И впрямь, он уже растоптал её. Что могло быть хуже? Бесконечные Круциатусы? Смерть?- У тебя есть жизнь. В наше время это уж немало. - Несомненно. А давай ты поживёшь моей жизнью? Хотя бы день, интереса ради, - пожав плечами, она засмеялась. И вновь истерично. Жизнь... Чего она стоила, такая жизнь? Сейчас она с огромным удовольствием предпочла бы смерть. Даже была бы благодарна, если бы её дни были сочтены. - Знаешь, Грейнджер, - на этот раз он взял с тарелки дольку апельсина, - Ты умна ровно настолько, насколько же и глупа. Я с лёгкостью могу доказать тебе, насколько сильно ты хочешь жить. Как только тебе станет слишком плохо, возникнет угроза смерти, ты поймёшь это и сама. Но вернёмся к основной теме, - закинув в рот дольку, он опять перевёл на неё взгляд, - Мы с Блейзом заключили пари, поспорили на тебя, что я сумею за четыре месяца развратить тебя настолько, что ты сама пригласишь его однажды к нам третьим, - Шок, всего за пару секунд переросший в ярость и ненависть в её прежде пустых глазах. - Проигравший делает Панси предложение, а я намерен победить. Однако, если ты расскажешь всё Паркинсон - не беда. Спор будет отменён. А если откажешь Блейзу - заставлю тебя под Империусом всё рассказать Панси. Итого, спор будет отменён. А вот если попытаешься сделать так, чтобы он как раз таки стал отменённым, уж поверь, я прознаю об этом, и тебе не поздоровится, – На этот раз она уже беззвучно рассмеялась, глядя в его серые глаза. Жёсткий взгляд, глаза слегка прищуренные. И холод, резкость. Малфой, какой он есть, во плоти.- Какая же ты всё-таки мразь, - покачав головой, произнесла Гермиона, наконец-то сумев совладать с собой. И вот он, его насмешливый ответ: взял несколько долек банана, вложил в её руку.- Умница. Наконец-то до тебя это начало доходить, - Она тут же смяла их, а после откинула назад на тарелку, вытерев руку салфеткой, - Но я всё же пойду тебе навстречу. Так вот, я вновь делаю тебе предложение, и опять же в твою пользу, заметь: ты продолжаешь быть моей любовницей, и если никаких выходок с твоей стороны не будет, то можешь напрочь забыть о моём жестоком к тебе обращении. Если сама же напросишься - ты уже в курсе, чем это закончится.- Да пошёл ты! – Предложение? Быть его любовницей? Да он шутит?! Его – убийцы, манипулятора, до крайностей безнравственной сволочи? Целовать его губы, тело, обнимать... Всё, чего она сейчас хотела, так это дать ему очередную пощёчину, а лучше ударить, как тогда, на третьем курсе, вот только на этот раз куда сильнее. И желательно не раз, - Если бы ты только знал, Малфой, как сильно я тебя ненавижу! – В этот раз рассмеялся уже он, глядя прямо в её глаза. Но не беззвучно, вслух. - Ненавидь, презирай, жажди моей смерти - мне плевать. Неужели ты так до конца и не поняла, кто я и какой?! Но ведь я опять же даю тебе выбор. Ты можешь, конечно, остаться на прежнем своём положении, но, поверь, я сумею разнообразить твою личную жизнь и не только. Как тебе секс со всеми моими друзьями по кругу?! Некоторые любят пожёстче.- Да, Малфой, ты и правда мразь. Гордишься собой? – И вновь её голос становился всё более обессиленным. Власть? Контроль над ситуацией? О чём она только думала, когда рядом он. Вот он – шантажист, добивавшийся своего любыми путями и средствами. И это предложение... А ведь он попросту хотел её. У него же стоял на его служанку, а брать силой не так интересно. Во всяком случае, как ни странно, не ему.- Чрезмерно, - на эти его слова Гермиона только коротко кивнула. Кто бы в нём сомневался. Она всё также продолжала сверлить его взглядом, в то время как Драко всматривался в её лицо, - Если ты ещё не поняла, в каком ты положении, так как моя мать взялась баловать тебя с первой минуты, то оглядись: все твои друзья либо мертвы, либо в камерах пыток. Ты видела, в каком они состоянии. И посмотри, где ты сейчас - Я бы с огромным удовольствием предпочла оказаться рядом с ними в соседней камере, - И снова в её тоне вызов ему. Ещё бы, такие как она не сдаются, не признают поражения, пока их окончательно не сломаешь... А ведь он не хотел.- Однако ты не с ними, и там тебе, скорее всего, не придётся бывать. Ты либо станешь моей марионеткой и шлюхой, которую я буду пускать по кругу, либо останешься на роли моей любовницы. Обещаю, я не стану тебя ломать, - на этих словах Драко, ухмыльнувшись, подмигнул ей, - Ты же этого боишься, потерять себя? Так вот оставайся всё той же строптивой девчонкой, живи в поместье, читай, наслаждайся жизнью, но с условием, что раз и навсегда выкинешь из головы даже мысль о попытках противостоять мне.- И прослыть твоей шлюхой и эгоисткой, наплевавшей на друзей?! – и вновь она покачала головой, прищурив глаза, бегая теперь взглядом, в котором читалось откровенное презрение, по его лицу. - Именно, - до чего же простой ответ, - Им ты при любом раскладе не поможешь.- Зачем я тебе? – И вновь её голос был поникшим, во взгляде опустошение. Разве он давал ей, по сути, выбор? Нет. Он был очевиден. Снова. Сломать себя, уничтожить свою жизнь окончательно или спать с ним... Казалось бы, ответ был прост – отказаться, сказать такое простое и звучное – нет, диктуемое законами морали. Но какая бы жизнь тогда ждала её? Ненависть к себе, к нему... Сколько бы раз она попыталась покончить с собой, не сдержавшись после очередных истерик, устроенных ночью в коморке? Эта картина так и стояла перед глазами. Иного она не могла себе представить – он сломает её. Это ясно как божий день, - Так велика жажда обладания подружкой школьного врага, подминание под себя той, что бросала тебе вызов и слишком часто обходила даже в учёбе?- И это тоже, - откинувшись на спинку стула, ответил Драко, чуть сощурив глаза, бегло окинул её тело взглядом, - Ты хорошенькая, всегда под рукой. Мне бы хотелось и дальше продолжать наше тесное, - усмешка, - общение. Ты останешься всё той же, разве что включишь эгоизм и будешь при сложившихся обстоятельствах жить для себя. Однако в своё удовольствие и на правах полноценной любовницы. Я даже не возьмусь впредь тебя унижать или оскорблять. Разве что на одну ночь побудешь и со мной, и с Блейзом, но я оставлю это право выбора за тобой, ибо могу и переиграть спор, невзначай отменив его. Но гарантирую, тебе это понравится.Гермиона устало потёрла лицо, зажмурив глаза. Точка. Он уже поставил точку в её выборе, не оставив ей реальных альтернатив, при которых она худо-бедно, но могла бы жить так, как хотела сама. Не только Малфой, этого лишила её госпожа Судьба. Они проиграли, а сейчас окончательно проиграла уже и она сама.- Я ненавижу тебя, Малфой. Ненавижу, - служанка прошептала эти слова, даже не глядя на него, однако была уверена, что сейчас Малфой ухмылялся. Как и всегда.- Я дам тебе время подумать. У тебя есть час, а после жду ответа, - на этот раз уже хмыкнул, на что она открыла глаза, взглянув на аристократа, - Тобой я при любом раскладе буду обладать. Однако тебе дам право выбрать самой, какую позицию предпочтешь ты, и какова будет твоя последующая жизнь. Решай.Кинув на стол золотые галлеоны, Драко довольно быстро поднялся, отправившись на выход. Следом поднялась и Грейнджер. У неё и не было выбора – сидеть или идти следом. Максимум, она могла бы отстать от него, просидев порядка минуты, если не в разы меньше. Она также отправилась на выход, идя позади своего господина. Молча, не способная улизнуть. Его марионетка.