Глава 7. Здесь и сейчас

 Утро у Гермионы выдалось свободным. Сразу по пробуждении Нарцисса предупредила слуг, что завтракать не станет, ввиду чего работы на кухне поубавилось. Некоторое время Гермиона просидела там, болтая с несколькими эльфами. Основным её собеседником был Таур, который всегда отличался доброжелательностью и охотно со всеми общался. Он был мудрым собеседником, который рассказывал множество интересных историй на всевозможные темы, но при этом никогда ничего не говорил о себе. Гермиона с увлечением слушала его, но в какой-то момент, когда был уже десятый час, его рассказ прервал звонок колокольчика. Нарцисса вызывала её, и, кроме как явиться по зову хозяйки, Гермионе ничего не оставалось.

– Мне пора, – со вздохом сказала Гермиона. Сейчас она даже не имела возможности выразить своё негодование по поводу того, что её призывают с помощью чёртового колокольчика, что было весьма унизительно! Нарцисса была добра к ней, и Гермиона относилась к ней с должным уважением. Даже за тот короткий срок, что Гермиона пробыла в мэноре, между ними сложились достаточно позитивные взаимоотношения, и рушить их ни в коем случае не хотелось.

– Гермиона, постой! – воскликнул Таур, как только та поднялась с места. Поспешно собрав поднос с чаем и тарелкой со сладкой выпечкой, он вручил его Гермионе.

– Но зачем здесь две чашки? – с недоумением спросила она, посмотрев в лицо эльфа.

– Пригодится. А теперь иди, – кивнул Таур, после чего Гермиона, наградив его недоверчивым взглядом, отправилась к Нарциссе. Она не знала, где именно разместилась хозяйка замка, но не на шутку предполагала, что та находится в бежевом зале. Догадка оказалась верной: Нарцисса сидела на одном и мягких диванов с увесистым томом в руках. Гермиона поспешила поставить рядом с ней свою ношу.

– Доброго утра, миссис Малфой. Таур передал вам это, – сообщила Гермиона и в ожидании дальнейших распоряжений устремила взгляд на стену.

– Доброго, мисс Грейнджер. Присаживайтесь, – ответила на это Нарцисса, не спеша отрываться от увлекательных строк.

– Простите? – удивлённо посмотрела на неё Гермиона.

– Вы всё верно расслышали. Присаживайтесь! – наконец закрыв книгу, повторила она. Гермиона немного помешкалась, но всё же опустилась на второй диван, что стоял прямо напротив Нарциссы. Ей было неловко, ведь, как ни крути, она стала служанкой, а её госпожа вдруг задумала почаёвничать с ней, что было несколько несуразно. Сомнений в этом не оставалось, неспроста же заранее знавший обо всём Таур собрал угощений на две персоны. Нарцисса явно посвятила его в свои планы. Отложив книгу на журнальный столик, Нарцисса сама взяла чайничек и аккуратно разлила его содержимое по чашкам. Всё это время Гермиона с сомнением наблюдала за каждым её движением. – Таур всегда балует нас, как и Норт, – с улыбкой вдруг сказала Нарцисса.

– Он давно прислуживает вашей семье? Он ведь появился здесь ещё до рождения вашего сына и позже нянчил его? – решила поинтересоваться Гермиона. Ей действительно хотелось побольше узнать о тех, кто окружал её теперь, а тем более, пожалуй, о единственном её друге в этом доме.

– Нянчил Драко? – вскинув брови, Нарцисса залилась серебристым смехом. – Вы недооцениваете его, Таур воспитывал ещё нас с сёстрами. После замужества я забрала его с собой в мэнор. Признаюсь, не хотела расставаться с ним, ведь он всегда был для меня сродни близкому человеку, – пояснила та и сделала пару глотков ароматного ягодного чая.

– Позвольте спросить? – безмолвно поразмыслив с десяток секунд, снова заговорила Гермиона.

– Спрашивайте. И да, не стесняйтесь: берите чай, пирог, – откинувшись на спинку дивана, довольно дружелюбно сказала ей Нарцисса.

– Благодарю, – ответила Гермиона, но к содержимому подноса так и не притронулась. Задала вопрос она не сразу, понимая, что у Нарциссы он вызовет разве что крайнюю степень неудовольствия. И всё же, раз у неё выпал шанс поговорить с ней и узнать эту женщину получше, Гермиона намеревалась воспользоваться им. – Вы никогда не сожалели, что отреклись от сестры?

Нарцисса поджала губы и некоторое время изучающе смотрела на свою собеседницу. Под пристальным, излишне внимательным взглядом её чёрных глаз Гермионе, как ни странно, не было неуютно, даже несмотря на то, что их насыщенный цвет был несколько отталкивающим. Однако, несмотря на это, взгляд Нарциссы был открытым и мягким, в отличие от того, как могли смотреть на других её супруг и сын. Их взгляды Гермиона не могла выдерживать подолгу и уже вскоре прятала глаза.

– Вы не понимаете нашего образа жизни, мисс Грейнджер, – только через минуту-другую прервала молчание Нарцисса. – Мы с вами обитаем в разных мирах. Вам жаль Андромеду, как было жаль вам и моего кузена Сириуса. – При упоминании этого человека, погибшего крестного Гарри Поттера, Гермиона опустила голову, но Нарцисса невозмутимо продолжила: – Однако для чистокровных семей такие взыскания с нерадивых родственников в порядке вещей. С самого появления на свет мы живём по законам, прописанным в наших семьях. Род Блэков произрастает с давних времён, ему не меньше тысячелетия. Не столетия, мисс Грейнджер, не десятков лет, а тысячелетия! – намеренно сделала на этом нюансе акцент Нарцисса. – В нашем роду имеется свод законов, установленных для каждого члена семьи норм, неукоснительных правил. Есть свой кодекс, и каждый представитель нашего благочестивого семейства обязан следовать ему. Мы с сёстрами с детства знали, что нашей прямой обязанностью, именно обязанностью! – снова уконкретнила она, глядя прямо в лицо Гермионе, – как только мы достигнем совершеннолетия, будет выйти замуж за представителя благородного семейства, чей статус крови равноценен нашему. Нас растили в этих традициях, прививали нам такой образ мышления с самого младенчества. И каждая из нас прекрасно знала, какие меры последуют, если вдруг она оступится и пойдёт наперекор этим законам. С самого первого дня, как Андромеда решила связать свою жизнь с магглом, она знала, что от неё отвернутся. Таковы наши устои, и мы не смеем нарушать их и уж тем более менять. Конечно же, мне было жаль сестру и не менее тяжело было отвернуться от неё, разлучиться с ней, ведь это родной мне человек. Но и продолжать общение с той, кто опозорила наш род, я более не могла, для меня это недопустимо. Вам такое решение кажется чрезмерно несправедливым, необъективным поступком – для нас же, представителей голубых кровей, в этом нет ничего зазорного. Моя сестра сама подписалась на такую участь, всецело осознавая, чем ей это грозит. Но это был её выбор, и она его сделала.

– Но вы ведь могли поддерживать с ней общение! – не сдавалась Гермиона, отчасти настаивая на своём.

– Нет! Это исключено, тем более для леди Малфой, – отрезала Нарцисса. – Быть может, пожив подле нашей семьи, со временем вы сможете беспристрастно и объективно оценивать такие поступки.

– Вряд ли, – отведя разочарованный взгляд в сторону, сказала на это Гермиона.

– Вы гриффиндорка по натуре своей, а также воспитывались в обычной маггловской семье. Вам не понять наших традиций, – отставив чашку, проговорила Нарцисса. – Ваша правда – жажда справедливости. Я знаю образ мышления представителей львиного факультета, я тоже некогда обучалась в Хогвартсе. Только чистокровные маги, выросшие в строгих обычаях, способны понять себе подобных.

– Давайте мы, пожалуйста, оставим этот разговор, – попросила Гермиона и только сейчас притронулась к своей чашке.

– Соглашусь с вами, – слегка кивнула Нарцисса.

– Миссис Малфой, а почему Драко... мистер Малфой, – исправилась Гермиона, ощутив неловкость, – не может возвращаться в мэнор, напрямую трансгрессируя с того места, где он сейчас находится?

Гермиона всерьёз не понимала, для чего были все те эмоциональные прощания. Что Люциус, что Драко обладали навыками трансгрессии и с лёгкостью могли бы возвращаться домой в свободное время, если вовсе не на ночь.

– Трансгрессия – непростая наука, этой способности учатся годами. Одно дело – трансгрессировать внутри одного города, и совсем другое – на огромные расстояния, тысячи километров. Для не слишком опытных в таком деле магов, как мой сын, слишком высока вероятность расщепления. Потому он не рискнёт использовать аппарацию на такой размашистой территории. Конечно же, мы могли бы создать ему достаточно порталов, но с учётом того, что он был назначен главой отряда, ровно как и мой супруг, слишком опрометчиво будет подолгу находиться в стенах дома, тогда как на вверенных им людей могут напасть в любую секунду. Все конечные решения о боевых действиях и передвижениях его армии должны быть за ним. Можете себе представить, как Тёмный Лорд отнёсся бы к такой халатности?

Гермиона не стала ничего отвечать, только усмехнулась на это. Конечно же, теперь ей многое стало понятно. Это семейство всегда отличалось преданностью Волан-де-Морту и активной поддержкой его расистской идеологии и захватнических идей. И подвести его, а тем более опорочить своё имя, являлось для Малфоев недопустимой вольностью, которая могла стоить им даже жизни.

– Люциус свободно может трансгрессировать на такие расстояния и при необходимости в любой момент может появляться дома, – продолжила Нарцисса, тем самым выдернув Гермиону из раздумий. – Он уже несколько раз был здесь, но лишь на короткое время. Вам просто не приходилось его видеть. Больше чем на час он не задерживается в замке. Мой супруг – правая рука Тёмного Лорда, и его прямой обязанностью и первостепенной задачей является всегда быть рядом с Хозяином.

«Ещё бы!» – подумалось Гермионе. Ей впервые выпал случай побеседовать с Нарциссой, и, конечно же, ей хотелось максимально воспользоваться им и как можно больше узнать о своих друзьях, если та возьмётся поддержать такой разговор. Гермиона не знала, кто всё ещё был жив, а кого Пожиратели Смерти безжалостно извели или вовсе уже казнили. Только Нарцисса при желании могла пролить свет на неизвестность и рассказать ей обо всём.

– Миссис Малфой, – вновь заговорила Гермиона, – позвольте спросить, что вам известно о судьбах моих друзей и родных? Со дня битвы в Хогвартсе я ничего не знаю о том, что с ними стало.

Хотя Гермиона и пыталась говорить уверенно и спокойно, голос её всё же дрогнул. Она боялась даже не отказа, а лишь известия о том, что кто-то действительно уже мёртв. Даже помыслить о таком было страшно, однако такой исход был не исключён. С полминуты Нарцисса помолчала, попивая при этом чай и взвешивая все «за» и «против» такой беседы.

– Я мало что знаю о том, что творят Пожиратели Смерти. Мне известно только, что Молли Уизли устроила побег своим близнецам и дочери. Они пребывали в одной темнице, хотя и находились в разных камерах. Как она это провернула, никто по сей день не может понять. Она так и не раскрыла этой тайны. Её детей активно ищут, но не могут найти, а саму миссис Уизли за такую выходку убили после тщетных попыток выведать от неё ответы.

На глаза Гермионы навернулись слёзы. Миссис Уизли – добродушная домохозяйка, мать Рона, которая была приветливой и открытой, хотя и несколько суетливой женщиной. Она всегда была рада видеть её в своём доме, относилась что к ней, что к Гарри, как к родным. И вот её жизнь так скоро и несправедливо оборвалась... Сложно было поверить, что её больше нет, а её дети, друзья Гермионы, в одночасье осиротели. Поспешно стерев со щёк влажные дорожки от слёз, Гермиона судорожно втянула ртом воздух в тщетной попытке взять себя в руки и поскорее успокоиться.

– О большем мне, к сожалению, не ведомо, мисс Грейнджер, – послышался негромкий голос Нарциссы, которая позволила ей без лишней суеты осмыслить всё и пережить эту горькую новость. Бросив на неё взгляд покрасневших глаз, Гермиона обессилено откинулась на спинку дивана.

– А я об этом только сейчас услышала... – негромко проговорила Гермиона и уставилась опустошённым взглядом на чайничек. Сердце щемило от боли, но она не позволяла в полной мере дать выход эмоциям. В этом доме такие порывы не приветствовались, и Гермиона быстро поняла это и отчего-то уже сейчас на подсознательном уровне принялась подстраиваться под законы этого семейства, не желая быть здесь белой вороной.

– Мне и самой сообщили об этом только вчера вечером. Такие вещи пока не разглашаются.

– Вам её хоть сколько-то жаль? – не удержалась от такого вопроса Гермиона, с негодованием посмотрев на Нарциссу. Гермиона понимала, что недопустимо было так обращаться к ней и попрекать её подобным, но и смолчать не могла. Она ощущала, как закипала от праведного гнева кровь, ведь Пожиратели Смерти, несомненно, пытали Молли Уизли с особой жестокостью. Они всегда презирали это семейство и теперь были только рады расправиться хоть с кем-то из Уизли.

– Я соболезную её родным, – невозмутимо ответила на этот выпад Нарцисса. – Однако миссис Уизли пала, можно сказать, смертью героя. Эта женщина не просто ушла, она спасла своих детей, и я понимаю её мотивы.

– Понимаете ли? – хмыкнула Гермиона и покачала головой. Нарцисса снова выдержала паузу, прежде чем ответить.

– Мисс Грейнджер, я тоже мать. И сын для меня – главный человек в жизни. Ради него я поступила бы точно также, окажись на месте Молли Уизли и имей хотя бы единственный шанс спасти его. Я уже однажды сделала это, и вы прекрасно об этом знаете, – уточнять Нарцисса не стала, но в том не было необходимости. Гермиона помнила, как Нарцисса обманула Волан-де-Морта, сообщив тому ложную информацию о смерти Гарри Поттера. Она сделала это ради Драко, рискуя всем, что имела и чем дорожила. Почему Волан-де-Морт по сей день не наказал её, для всех оставалось настоящей загадкой. Быть может, Люциус умолил его не трогать супругу, а может, члены этого семейства были слишком важными фигурами в его безжалостных играх, а убийство Нарциссы отрицательно сказалось бы на их отношении к Волан-де-Морту и его деятельности. Не исключала Гермиона и такого варианта, что у него были свои планы на эту свою последовательницу. Так или иначе, ни Гермионе, ни Нарциссе истиной причины не было известно. – Давайте, пожалуй, отойдём и от этой темы тоже, – сказала вдруг Нарцисса и откусила кусочек лаймового пирога. – Стоит признаться, я позвала вас, в первую очередь чтобы упросить позировать для моих картин. Рисовать – одно из моих излюбленных увлечений. Для этого я, кстати, хочу также попросить вас надеть сиреневое платье, оно вам очень идёт.

Гермиона этому искренне удивилась. Она ожидала, что Нарцисса, вероятней всего, прикажет ей прибраться в конкретной комнате или же скажет сопроводить её в город... Но никак не обратится к ней с просьбой позировать для её картин!

– Почту за честь, миссис Малфой, – ответила на это Гермиона. Не сказать, чтобы эта идея привела её в восторг, но и отказать своей госпоже она не могла, тем более в такой несущественной просьбе. Никогда прежде Гермионе не приходилось позировать кому-либо, и потому это предложение показалось ей волнительным и интересным.

* * *

В первый же день Нарцисса сделала набросок рисунка. По её задумке, Гермиона должна была стоять, держа в вытянутой правой руке краешек юбки платья. В то же время подол платья нежно развевался в воздухе, будто от порывов легкого весеннего ветра. Вторая рука была грациозно вытянута в другую сторону, тогда как сама Гермиона, слегка повернув голову вправо, держала её гордо приподнятой и смотрела перед собой. Такая поза смотрелась красиво, как и сам образ, воссозданный живой фантазией Нарциссы. Волосы Гермиона распустила, и они спадали по плечам прямо на грудь. Для полноты романтичного, невесомого образа, Нарцисса попросила её сделать лёгкий макияж, точно такой же, какой наносили ей эльфы в первый день пребывания в мэноре в качестве служанки. Красилась Гермиона в этот раз сама, ей это не составило никаких проблем. Зато с тем, чтобы стоять в заданной позе, возникли существенные трудности: хотя ей и нравилось позировать, уже через полчаса она ощутимо утомлялась, и им приходилось постоянно делать перерыв. Нарцисса выполняла задуманный рисунок неспешно и аккуратно, тщательно прорабатывая каждую деталь. Лишь в первый день она провозилась несколько часов подряд, тогда как в последующие работала за мольбертом в разы меньше. Нарцисса не желала мучить Гермиону, и потому, хотя они и занимались ежедневно, продолжилось это совсем недолго: примерно по часу днем и под вечер. Во второй и третий дни Нарцисса уделила больше внимания детальной прорисовке запечатленному образу девушки, а на четвёртый взялась прорисовывать тень. В пятый день она последовательно изображала интерьер комнаты, который вошёл в картину, благодаря чему Гермиона смогла немного расслабиться. Лишь к концу первой недели Нарцисса взялась за кисти и краски. По сути, ей было скучно коротать время в огромном замке, так ещё и в одиночку, и потому она занимала себя всевозможными увлечениями. Но Гермионе всерьёз нравилось её творение, Нарцисса оказалась поистине талантливой. Результат их совместных мучений стоил того, хотя по прошествии отведённого времени руки Гермионы и начинали неметь, безумно хотелось опуститься на стул, так ещё и ощущалась такая ломота в теле, словно она не стояла неподвижно, а активно трудилась наравне с другими слугами. В остальном будни Гермионы проходили однообразно: подъём, помощь эльфам в приготовлении пищи, прислуживание за завтраком, обедом и ужином, прочая уборка по дому, чтение книги, которую она перечитывала уже по второму кругу, сон...

Роман, стоило признать, захватил её с головой. Поначалу эта книга не приглянулась Гермионе, но уже в скором времени она не могла оторваться от неё. По сюжету, служанка Алиссия спустя некоторое время узнала в своём новоиспечённом хозяине того самого былого приятеля её погибших господ. Долгое время она сторонилась его, не подпускала к себе, и однажды он, фанатично одержимый ею, не выдержал и сорвался. Мужчина дал волю своим внутренним демонам и, в дальнейшем ни капли не раскаиваясь в содеянном, откровенно принудил её к близости с ним. Долгие месяцы он шантажировал её, принуждал выполнять любые его прихоти как в постели, так и в обыденной жизни. Он был по-настоящему жесток с ней, и Алиссии ничего не оставалось, кроме как молча проглатывать обиду и боль. Но в какой-то момент, после унизительной оргии, которую тот устроил со своими друзьями, в очередной раз надругавшись над ней, она больше не выдержала. Алиссия, всей душой ненавидя этого человека, нашла в себе силы и заняла позицию доминанта. С тех самых пор именно она являлась хозяйкой положения, а её господин всецело подчинялся ей, увидев силу её духа и поняв, что отныне она действительно способна в буквальном смысле на всё. Гермиону восхитила эта женщина, ведь ещё совсем недавно она была потерянной, морально уничтоженной, разбитой и собиравшей себя по кусочкам. Её жизнь была разрушена, но Алиссию это не остановило, и она снова стала той сильной личностью, для которой более не существовало преград на её жизненном пути. Не прошло и пары месяцев, как она принудила своего господина жениться на ней, а всего через год родила ему сына. Когда же их ребенку исполнилось два года, мысли не допускавшая простить своего монстра-супруга Алиссия отравила его, и всё наследство чистокровного богатея перешло к ней и их сыну – его единственному официальному наследнику. Долгие годы Алиссия жила в роскоши, ухищрениями подчиняя себе одного мужчину за другим, будь то высокопоставленный чиновник, прославленный аристократ или серый кардинал с обширными связями и возможностями. Лишь спустя годы она снова решилась на замужество, причём, что примечательно и несколько печально, избранник был подобен её прежнему супругу.

Будучи всецело уверенной после недюжинного опыта в своих уловках, Алиссия намеревалась подавить и его, сделать своим рабом, настоящим подкаблучником, однако на этот раз силы оказались неравны... Мужчина, чьими землями и богатством она вознамерилась завладеть, оказался намного смекалистей и изворотливей, нежели ей показалось на первый взгляд. И тогда ей ничего не оставалось, кроме как избавиться от того, кто представлял угрозу для их с сыном жизненного уклада. Она попыталась подстроить его смерть, но её замысел раскрыли быстрее, чем ей удалось реализовать его. Новоявленный супруг собственными руками задушил Алиссию за покушение на его жизнь, а её единственного сына сделал конюхом без рода и имени, который находился у него на службе до конца своих дней и горько сожалел о том, какая судьба постигла его и его родных. На этом поистине мрачная история завершилась, и такой финал оставил у Гермионы горький осадок. Да и кому вообще могла понравиться подобная развязка, кроме как тем, кто всецело поддерживал и продвигал идеологию преобладания в мире магии чистоты крови? Вот они уж точно являлись ярыми фанатами такого чтива, где жалкая, по их мнению, служанка получила по заслугам! Понять ход таких мыслей было возможно, ведь в этой книге открыто демонстрировалось, что никто и ничто не сумеет превзойти умных и властных представителей голубых кровей, и любой обман и чёрный замысел против них всегда, пусть и не сразу, будет раскрыт. Увлекательной же эту книгу сделал неожиданный сюжетных ход, в котором читателю показали, что небывалую силу духа способна проявить даже самая обычная служанка из низших социальных слоёв, а не одни лишь хозяева магического мира в лице чистокровных колдунов и их семей, которые, однако, в итоге выходят из ситуации неоспоримыми победителями. Такое чтиво явно было не лучшим для тех, кто не придерживался настолько высокомерных и радикальных взглядов, но всё же эта книга, стоило признать, никого не могла оставить равнодушным. Она была прописана легко читаемым языком, чувства и эмоции героев ощущались в каждой строчке. Автор этого бестселлера, несомненно, разбирался в психологии личности и понимал, что чувствовали в тот или иной момент персонажи и как должны вести себя в любой ситуации. Такой серьёзный подход к её написанию заставлял читателя снова и снова с упоением вчитываться в отдельные строки, перечитывать наиболее всего заинтересовавшие главы. Несмотря на мрачность и бесчеловечность сюжета, больше всего Гермионе, конечно же, понравилась Алиссия, и она искренне желала счастливой развязки её истории, тем более после всего пережитого... Однако таковой не суждено было наступить, что не могло не огорчать.

К концу второй недели этот роман всё-таки приелся Гермионе, ведь она несколько раз подряд перечитывала его, будто надеясь, что хотя бы на этот раз всё закончится иначе. Гермионе хотелось разнообразия, и потому однажды она решилась обратиться к Нарциссе с просьбой разрешить ей посещать библиотеку и брать оттуда литературу. Вопреки её сомнениям, Нарцисса спокойно одобрила это. В тот же вечер окрылённая этим радостным, хотя и незначительным событием Гермиона посетила библиотеку мэнора и присмотрела себе несколько книг для вечернего чтения. Но в первую очередь ей вдруг захотелось ознакомиться со стихами поэтов-магов, ведь никогда прежде ей не приходилось сталкиваться с их творениями, а тут повезло сразу наткнуться на привлекательный нужный томик. Ранее она не интересовалась подобным жанром, но сейчас загорелась идеей познать нечто новое, тем более когда у неё выпала такая возможность. В этот же вечер она зачитывалась свежими стихами, многие из которых вызвали у неё искреннее восхищение. Уже на следующий день она принялась разучивать их наизусть, но вскоре всё-таки снова вернулась к прочтению романов и поэм. В таком ключе и проходили её последние дни. Гостей в замке не было, а Нарцисса лишь единожды покидала его, и то в одиночку и ненадолго. Незаметно для всех Гермиона, не желая сдаваться и опускать руки, попыталась отыскать хоть какие-то потайные комнаты или фолианты, которые могли бы помочь ей снять темномагическое заклятие, которым присоединили её к себе Малфои. Немало поразило её, какую недюжинную работу ради неё одной проделали эльфы по приказу господ... Ни единой двери, ни намека на сокрытые от посторонних глаз проходы или коридоры – ничего из этого ей так и не удалось выискать, тогда как Гермиона точно знала из прежних разговоров Люциуса и Нарциссы, что они присутствуют в замке. Даже литературы, которая могла бы намекнуть на такое заклинание или подобную связующую магию, ей не удалось найти, хотя очень немало времени было потрачено на её поиски. Облегчить задачу ей могла бы волшебная палочка, ведь перелистывать в редкие свободные минуты тонны книг достаточно богатой библиотеки было отнюдь непростой задачей. Однако о том, что её магический атрибут однажды снова окажется в её руках, оставалось разве что мечтать... Гермиона была более чем уверена, что нужные фолианты по-прежнему были здесь, их никто не убирал, но от неё их умело сокрыли, не желая рисковать. Волан-де-Морт отдал чёткое распоряжение: её необходимо было держать при себе, в любую минуту она может понадобиться ему, и допускать оплошности и вызывать его гнев Малфои никак не желали. За считанные дни они приложили максимум усилий, чтобы Гермиона не могла ничего предпринять, и даже намёка на то, как высвободиться отсюда, не сумела обнаружить. Понимание этого приводило в уныние и порождало чувство бессилия. Всякие мысли о том, чтобы освободиться самой и хоть как-то попытаться помочь друзьям, пусть даже это будет чрезвычайно сложной задачей, приходилось оставить. Её действительно сделали узницей золотой клетки, лишили всякой надежды на спасение. Даже малейшие вещицы, заряжённые магией, были убраны из комнат, дабы не позволить Гермионе выкинуть какую-либо глупость или вовсе действовать против Малфоев. Вопреки всяким надеждам, приходилось отказаться от планов на возможный скорый побег. Она действительно находилась под тщательным контролем и была связана по рукам и ногам, она ничего не могла...

Однажды, во время чаепития и небольшого перерыва после получасовой работы над картиной, в гостиную вдруг вошёл Люциус. Гермиона, едва не подпрыгнув на месте, поспешила подняться с дивана и встать позади него, как и подобает прислуге. Вести себя она постаралась естественно: скромно и послушно, не привлекая к себе излишнего внимания. Однако колкий взгляд стального цвета глаз всё равно впился в неё, отчего ей стало крайне неловко, захотелось даже исчезнуть, раствориться в воздухе. Находиться рядом с Люциусом ей было совершенно некомфортно, ведь он был намного жестче и хуже своего заносчивого и безжалостного сына, которого Гермиона не на шутку стала опасаться. Как и говорила прежде Нарцисса, Люциус пробыл в замке меньше часа, каких-то сорок минут, а затем снова отбыл по своим делам. Он мало рассказывал супруге о том, что творится в осаждаемых его армией городах, сколько потерь понесли обе противоборствующие стороны. Единственное, что он счёл нужным озвучить, так это мнение о том, что осуществление планов их Хозяина пока происходит даже стремительней, чем они предполагали. А это означало лишь одно: армия Пожирателей Смерти стремительно порабощала один город магической Великобритании за другим. От таких новостей Гермионе даже сделалось дурно, не говоря уже о том, что страх сковал тело. Жутко было осознавать, что их страна всерьёз может перейти в полноправное и неоспоримое владение Волан-де-Морта...

– Как там Драко? – не могла не спросить Нарцисса.

– У него всё хорошо, – сдержанно ответил Люциус, не вдаваясь в подробности.

– Люциус, с ним точно всё в порядке? Я так волнуюсь за него!

Этот диалог запомнился Гермионе больше всего. В этот момент она как раз находилась подле Малфоев. Пожалуй, впервые в глазах извечно холодной и равнодушной ко всему аристократки она увидела живые эмоции и настоящие переживания.

– Нарцисса, он уже взрослый. Драко смело можно назвать молодым мужчиной, так что прекращай это! С ним всё хорошо. Если бы что-то пошло не так, я первым об этом узнал. Ты слишком сильно волнуешься за него, – заметил Люциус. Ему явно было не привыкать к стенаниям Нарциссы на эту тему.

– Прости, но иначе я не могу. Он наш единственный сын!

Этих простых и искренних слов было достаточно, чтобы понять её и оправдать всякое её поведение в эту минуту. Нарцисса была любящей матерью и не на шутку беспокоилась за своего сына. Каким бы безжалостным манипулятором и настоящим ублюдком ни был Драко Малфой, для Нарциссы он всегда был, есть и будет самым дорогим человеком, которым она искренне дорожит. Понимание этого не давало Гермионе покоя на протяжении всего оставшегося дня. Всё больше она также начинала понимать, что своей излишней любовью Нарцисса же его чрезмерно избаловала – в этом и заключалась обратная сторона медали такой линии воспитания.

– Скажи ему тогда, чтобы написал мне хотя бы пару строк, как только у него выдастся свободная минута. Прошу! – не сдавалась Нарцисса, сердце которой не знало покоя.

– Я передам ему твою просьбу, – наконец поддался её уговорам Люциус и накрыл её руку своей ладонью.

Разговор продолжался недолго, и уже вскоре Люциус покинул родные стены. Гермиона была уверена, что ради спокойствия души любимой супруги он поговорил с сыном, однако никаких писем от него не поступало на протяжении ещё нескольких дней, Драко совершенно не давал о себе знать. Нарцисса сильно переживала. И хотя она старалась скрывать это и сдерживала свои эмоциональные порывы, постоянно находящиеся подле неё слуги видели, что с ней творилось на самом деле. Она неустанно ждала вестей от сына, но их упрямо не поступало...

* * *

– Какая картина!

Внезапно раздавшийся на весь бежевый зал до боли знакомый голос заставил Гермиону вздрогнуть. Оторвавшись от рисования, Нарцисса с радостью в глазах посмотрела на нежданного, но такого желанного гостя.

– Кот из дома – мыши в пляс, да, Грейнджер? – прокомментировал он действия позировавшей прежде Гермионы, которая нашла общий язык с его матерью, чего он не мог не заметить.

– Драко! – не обращая внимания на его замечание, Нарцисса поднялась из-за мольберта и подошла к диванам, ему навстречу. Она вся светилась от счастья. Было видно, что ей хотелось обнять его, но Драко стал слишком взрослым для таких жестов, и потому ей пришлось сдержаться. Прекратившая позировать Гермиона несмело подняла на него глаза. Он был прежним, ничего в нём не изменилось: всё тот же идеально выглаженный чёрный костюм, аккуратно расчесанные белоснежные волосы и кривая усмешка на тонких губах. Сейчас он стоял в проходе, прижавшись спиной к дверному косяку и скрестив руки на груди. – И с каких это пор вы чаёвничаете? – обратился он уже к матери.

– Если ты забыл, мисс Грейнджер в нашем доме отведена роль кого-то вроде моей фрейлины, – опустившись на диван, невозмутимо пояснила Нарцисса.

– Да не мелочись ты, смело называй её фрейлиной, раз тебе того хочется. Леди Малфой может позволить себе такую прихоть! – пройдя и усевшись напротив матери, высказался на этот счёт Драко.

– У тебя что-то случилось или возложенная на тебя деятельность подошла к концу? – теперь уже взволнованно заговорила Нарцисса, разглядывая сына так, словно не видела его ни каких-то полторы недели, а по меньшей мере полгода.

– Абсолютно ничего. Я жив и здоров, а завоевание очередного города сейчас в самом разгаре. Но отец передал, что ты сильно переживаешь, так что я решил навестить тебя и сообщить обо всём лично, – слегка улыбнулся Драко и налил в пустую чашку, которая прежде предназначалась Гермионе, горячего чая. Неспешно он сделал из неё пару больших глотков.

– Драко, разве я могу не волноваться? Тебе поручили непростое задание, и теперь ты вдали, на войне, а вестей от тебя нет! – покачала головой Нарцисса. Её ответ был волнительным и укоризненным вместе с тем. Драко тогда отставил чашку на поднос, глубоко вздохнул и посмотрел в тёмные глаза матери.

– Мама, повторюсь: у меня всё хорошо! – настойчиво проговорил он. – Не нужно зазря терзать себя и губить свои нервы, это лишнее. Не успеешь оглянуться, как всё закончится, и я вернусь домой, – бодро проговорил он и выдавил из себя ещё одну улыбку, и такие слова немного успокоили Нарциссу.

«И да продолжится мой ад...» – подумала про себя Гермиона и, поджав губы, посмотрела на него. На протяжении всех этих дней она старалась как можно меньше вспоминать об этом человеке и всём том, что между ними произошло. В какой-то момент ей даже показалось, будто жизнь стала налаживаться. Однако Драко Малфой уже одним своим появлением напомнил ей, что это было лишь временным явлением.

– Как протекает ваша операция? – всё же решила сменить тему Нарцисса.

– Всё продвигается успешно. В очередной раз армия Хозяина доказывает всем, что численное преимущество далеко не всегда имеет значение. Мы включили всю свою фантазию, и уже несколько городов оказались в нашей полнейшей власти. Они совершенно не были готовы к таким агрессивным нападкам, и нам это сыграло только на руку. Горы трупов и стремительно радеющие полки решивших дать нам бой повстанцев говорят многословней самым ярких повествований, – со сквозящим высокомерием криво усмехнулся он.

– Прошу, не нужно таких подробностей! – вздрогнув на мгновение, поёжилась Нарцисса. Несмотря на то, что она тоже числилась в рядах Пожирателей Смерти, «Нарцисса» и «поле битвы» в понимании Гермионы были несовместимы. Потому её даже не удивило, что та не желала слушать подробностей об исходах кровавых схваток; как не удивило Гермиону и то, с каким упоением и самодовольством Драко преспокойно рассказывал о своих завоеваниях. В этом аспекте он был полной противоположностью своей матери.

– Как скажешь, – хмыкнул он. – У тебя здесь что нового и интересного происходит?

– У нас всё без изменений. Разве что я вновь взялась за рисование, а мисс Грейнджер любезно согласилась позировать мне.

– Можно подумать, у неё был выбор, – нашёлся Драко, и его губы снова растянулись в кривой усмешке.

«Гад!» – одарила его яростным взглядом возмущённая Гермиона.

– Драко, перестань! – поспешила осадить его Нарцисса, на что Драко шумно выдохнул и с неохотой ответил:

– Ладно, молчу... Покажешь мне своё творение?

– Оно ещё не закончено, но пойдём, – согласилась Нарцисса. Она и Драко поднялись с диванов и направились к мольберту, и Нарцисса не без гордости продемонстрировала ему результат своей многочасовой работы.

– Знаешь, мне очень нравится, – оживился Драко. Он внимательно осмотрел рисунок, а затем перевел взгляд на продолжавшую неподвижно стоять возле диванов Гермиону, которая намеренно уткнула взгляд в стену. Сравнив для себя два образа, он затем вновь посмотрел на запечатленную на бумаге девушку и в задумчивости слегка наклонил голову набок. – Подобранные тобой тона, само изображение девушки и интерьера – всё очень красиво. Только с тенью, мне кажется, ты немного перестаралась. Ты изображаешь её днём и в окружении искусственного света, а вышло слишком сильное затемнение справа от центральной фигуры. Лучше исправить, пока это возможно, – прокомментировал он труды Нарциссы.

– Потому взгляд со стороны никогда не помешает, – согласилась Нарцисса, слегка хмыкнув.

– К моему последующему визиту картина, надеюсь, уже будет закончена?

– Я постараюсь, – растянула губы в улыбке Нарцисса, хотя и понимала, что в действительности совсем скоро и насовсем Драко пока не вернется. Однако, не желая мириться с такой данностью, она вмиг стала серьёзной и обратилась к сыну: – Драко, будь предельно осторожен и возвращайся поскорее.

– Мама, не начинай! – не выдержал он. Мимоходом Драко посмотрел на свои наручные часы. – И вообще, мне уже пора. Выдался свободный час, и я решил навестить тебя, но время не ждёт. В следующий раз, скорее всего, появлюсь только по окончании текущей операции, так что до конца месяца не жди меня, – посмотрев на мать и мысленно оценив дальнейшую перспективу, ответил он, но Нарцисса тут же возмутилась:

– Нет! Появляйся дома хотя бы раз в неделю, прошу тебя! Я хочу быть уверена, что с тобой всё хорошо.

Драко ничего не стал отвечать, лишь недовольно скривил губы. Только сейчас Гермиона не сдержалась и посмотрела на них. Не знай она, что из себя представляют эти люди, то с лёгкостью приняла бы их за обычное семейство: мать, которая постоянно беспокоится за своего отпрыска, и уже взрослый сын, который едва сдерживается, чтобы не закатить глаза из-за её излишней заботы, что претит ему. Однако обижать Нарциссу Драко явно не хотел и потому с неохотой пошёл ей навстречу, не желая, чтобы её сердце снова разрывалось на части.

– Пообещай мне! – повторила Нарцисса, взволнованно и угнетенно глядя Драко в лицо.

– Обещаю, что буду появляться чаще, – всё-таки сдался он.

Уже через десяток минут Драко покинул мэнор и в ближайшее время снова пропал из поля зрения. Жизнь Гермионы вернулась в привычное за эти полторы недели русло. Всё было тихо, мирно, и никто не нарушал её покой. Она вновь была в некой мере свободна и была собой.

* * *

– Тогда Клиф покинул палатку. Тёмная ночь и грозная снежная пурга не пугали его. Ему нужно было попасть в дом к мачехе – лишь эти планы занимали думы молодого солдата. Он должен был забрать свою сестру из лап этой жестокой женщины. Только он мог помочь Мэгги, никто иной. Отца давно не было в живых, а его маленькая сестрёнка осталась совсем одна. Даже его самого их мачеха, мадам Эмма, нередко пугала своими безжалостными выходками. Он по сей день вздрагивал, вспоминая ужасные истории из своего детства. Когда ему было всего пять лет, эта женщина беспощадно била его, стоило ему хотя бы уронить хлеб со стола. Да и тот был до ужаса чёрствым, тогда как сама мачеха всегда питалась свежими продуктами. Клиф был ещё совсем ребёнком, которому было положено играть с другими детьми на улице, озорничать, бегать жарким летом по поляне, лепить снежную бабу зимой, делать свои первые шаги в управлении метлой. Но его жизнь была иной, адской, и ничто из перечисленного не было ему доступно. Через всё это он проходил из-за своей бессердечной мачехи, с которой теперь, волей обстоятельств, осталась один на один его несчастная маленькая сестричка. Он просто обязан был спасти её, вызволить из...

– Могу рассказать, чем всё закончится, – послышался над ухом Гермионы голос того человека, которого она меньше всего желала сейчас видеть. На этот раз она даже не вздрогнула, лишь поджала губы и разозлёно уставилась перед собой, тогда как Драко заговорил: – Мачеха убьёт Клифа. Её преступление раскроют, и женщину отправят под суд. Мэгги отдадут в другую семью, но ребёнок будет безмерно счастлив с новыми родителями. В эпилоге она, уже будучи взрослой семнадцатилетней девушкой, которая окончит магическую школу и поступит в медицинскую академию, отправится на могилу брата и возложит на неё цветы. На этой ноте всё и закончится. Можешь даже всплакнуть в конце.

Гермиона резко захлопнула книгу и, прищурив глаза, посмотрела на неожиданно вернувшегося Драко из-за плеча.

– И тебе привет, Малфой, – лишь бросила она.

– Доброго дня, мистер Малфой, – поприветствовал его также Таур, с усмешкой наблюдая за разыгравшейся на глазах эльфов сценой.

– Так понимаю, моя мать дала тебе разрешение брать книги, а ты теперь решила устроить нашим домовым эльфам культурную программу, почитывая им прямо на кухне. Что ж, иного от тебя, заучка, не следовало ожидать, – подколол её Драко. Гермиона поначалу смолчала, лишь продолжила буравить его тяжёлым взглядом. Драко же её реакция заставила разве что ухмыльнуться.

– Между прочим, эта книга мне очень понравилась, и я хотела с немалым удовольствием дочитать её до конца, в полной мере насладившись незаурядным сюжетом, – сквозь зубы недовольно процедила Гермиона.

– Ну так дочитай. Или ты не любишь заранее знать концовку? – состроив невинное, даже ангельское выражение на своём лице, ответил на это Драко, за что получил книгой по плечу. – И тебе доброго дня, Таур, – переключился он на своего слугу. – А где сейчас моя мать?

– Госпожа отправилась навестить миссис Забини, – доложил Таур и вернулся к приготовлению десерта.

– И как всегда я не вовремя, – опершись руками на стол с разных сторон от сидевшей впереди него Гермионы, недовольно проговорил Драко.

– Именно, – язвительно бросила она, чего он никак не ожидал в данный момент услышать.

– Я тебя сейчас укушу! – приблизившись к её лицу и прищурив глаза, сказал на это Драко.

– Нежно хоть? – безбоязно дала ему отпор Гермиона. Она посмотрела на него и наигранно захлопала ресницами.

– Не искушай, я ведь и задержаться могу, – вдруг сказал ей Драко. Гермиону такой ответ нисколько не порадовал, и потому она, решив оставить это бессмысленное противостояние, молча отвернулась от него. Плюнув на всё, она принялась есть сырое тесто, которое предназначалось для вечернего пирога. Только сейчас Гермиона подняла глаза и обнаружила, что многие эльфы с недюжинным любопытством наблюдали за ними.

– Быть может, вы подождёте её? Госпожа никогда не задерживается надолго в особняке миссис Забини, – снова заговорил Таур. Он был одним из немногих, кто практически не обращал внимания на то, как взаимодействовали между собой Драко и Гермиона. Более того, мудрый пожилой эльф предпочитал вообще не вмешиваться в личную жизнь господ.

– Увы, у меня нет на то времени. Хотел заглянуть сюда буквально на полчаса, если не меньше. Мать взяла с меня обещание раз в неделю давать о себе знать. Собственно, за тем и явился – отметиться, – равнодушно пояснил Драко и, к неожиданности Гермионы, тоже взял со стола кусочек сырого теста, которое вскоре отправил в рот. Не сдержавшись, Гермиона обернулась и посмотрела на него так, словно видела впервые в жизни. – Что ты, солнышко? – снова слегка наклонившись к ней, с наигранной нежностью проворковал он.

– Ничего, котик. Ты кушай, кушай, – ответила на это Гермиона и, вернувшись в прежнее положение, подперла рукой подбородок. Следовало признать, очередной своей обыденной, даже земной выходкой он всерьёз сумел удивить её.

– Как продвигаются ваши дела, милорд? – снова послышался голос Таура.

– Всё идёт отлично. Ещё максимум полторы недели, и, возможно, какое-то время за умело выполненную работу я побуду дома. Если нам, конечно, не поступит новых указаний.

– Это очень хорошее известие, госпожа будет несказанно рада.

– Да. Так что передай ей мои слова, а я, пожалуй, отправлюсь в дорогу, – сказав это, Драко вновь переключил своё внимание на Гермиону. – Не грусти, солнце. Скоро я вернусь, и тебе будет очень весело.

– Жду не дождусь, зайчик, – сквозь зубы процедила она, смерив его крайне раздражённым взглядом. Её всерьёз выводило из себя то, что Драко решил позабавиться на глазах эльфов. И пусть с обоих сторон звучала лишь фальшь, что было понятно даже слепому, тот факт, что другие слуги всё это наблюдали, не позволял ей оставаться равнодушной. Хуже всего было то, что Гермиона не могла быть уверенной, что эти хитроумные создания будут держать язык за зубами и не доложат родным Драко о том, в какой манере они стали общаться, в какие игры якобы бесстыдно играют при всех...

– А поцеловать на прощание? – Драко и не думал так просто уходить, решив ещё сильнее смутить её своими недвусмысленными комментариями.

«А может, послать тебя открытым текстом или вообще в лицо тебе плюнуть?!» – сгоряча ответила ему Гермиона, благо, что мысленно. Она знала, насколько некрасиво и глупо было даже думать о таком, но это было именно то, что ей хотелось бы сейчас сделать в ответ на его выходку. Его извечно самодовольная мина всё сильнее выводила её из себя. За минувшие две с половинной недели, которые он провёл вдали от дома, Гермиона уже начала было отвыкать от этих насмешливых серых глаз, неизменной кривой усмешки, да и в целом от него самого. И вот Драко Малфой появился в мэноре, так ещё и заявил, что вскоре может на какое-то время, а то и вовсе насовсем, вернуться домой... До чего же хрупкой была её иллюзия свободы!

Гермиона даже не заметила, как начала постукивать левой ногой по полу. Пожалуй, разыгравшаяся между ними сцена со стороны могла выглядеть ещё более комично, не будь скатерть настолько длинной, что доставала почти до самого пола. Всё, что видели сейчас эльфы, так это двух фривольно общавшихся между собой молодых людей. Решив подыграть и тем самым, наконец, отделаться от него, Гермиона с кривой усмешкой чмокнула Драко в нос, на что он усмехнулся в той же манере.

– А теперь в путь, Малфой! К покорению новых вершин, – бросила она. Драко в ответ на это хмыкнул, но вскоре действительно отправился на выход.

Уже через минуту все на кухне работали в привычном режиме, ни на что больше не отвлекаясь. Эльфы активно трудились, а Гермиона, которой они дали возможность передохнуть, ведь, в отличие от них, она всё делала исключительно вручную, без помощи какой-либо магии, снова открыла книгу. Она на самом деле решила дочитать её, но уже про себя, и потому забегала быстрым взглядом по строчкам.

– Будь всё-таки поосторожней с ним, – обратился вдруг к ней Таур. Оторвавшись от романа, Гермиона нахмурилась и удивлённо посмотрела на него. – Ваши игры хотя и невинные, но в итоге тебе же могут выйти боком. Как ни крути, он парень уже взрослый, – посмотрев на Гермиону, пояснил эльф и с помощью интонации сделал акцент на последнем слове.

– В отношении него осторожность уже не поможет. А с волками жить – по-волчьи выть, как говорится, – немного расстроено ответила она, а после задумчиво уставилась в одну точку. В её голове билась всего одна мысль, не дававшая ей покоя: «Каких-то несколько недель призрачной свободы... Каких-то несколько оставшихся до его чёртового возвращения недель!».

* * *

– Давайте я займусь поливкой цветов? – забрав у эльфийки, собиравшейся выходить с кухни, лейку, предложила Гермиона.

– Ну как знаешь, бери, – хмыкнула та, но спокойно уступила эту работу.

Гермионе почему-то пришлось по душе поливать цветы, возиться с ними. Любая работа заставляла погружаться в раздумья, но в то же время отвлекала от многих проблем. За последние три недели с того момента, как Малфой-младший покинул мэнор, у неё появилась возможность спокойно передвигаться по замку, наслаждаться уединением со своими мыслями и переживаниями. Жизнь дала ей фору, позволив побыть самой собой. Она снова была прежней: тем же, что и раньше, книжным червём, представительницей львиного факультета с неукротимой жаждой справедливости, невинной и чистой девушкой. Но ровно также она понимала, что как только Малфой вернется, весь её мирок стремительно рухнет. Малфой продолжит с завидным рвением указывать Гермионе на её нынешнее положение и место прислуги, хорошенько проезжаясь по её гордыне. И всё, что ей останется, так это, насколько это возможно, стараться оставаться благочестивой и добиваться во многих вопросах справедливости. Но, по правде говоря, о какой вообще истине в последней инстанции могла идти речь в стенах мэнора и мире этого семейства?.. Решающую роль здесь играли власть, авторитет и сила. В этом доме она оказалась лишь наивной девчонкой, которая, будучи выбитой из колеи стремительно меняющимися одно за другим событиями и переменами в жизни, изначально не смогла поставить себя, как следовало в нужный момент. Она тряслась перед Малфоем, боялась его, стеснялась, и всё это он видел и умело пользовался её реакцией. Гермиона же только познавала его, и каждое новое знание о нём всякий раз ужасало всё сильнее. Никогда прежде она бы не подумала, не узнай его так близко и не окажись с этим человеком под одной крышей, что Драко Малфой такой... Такой бездушный, такой коварный и настолько способный к манипулированию. А ведь она раньше мысли не допускала, что он нередко разыгрывал перед другими страх, что целенаправленно притворялся ничтожеством во имя достижения собственных целей. Немаловажным вопросом оставалось лишь, притворялся ли он тогда, на Астрономической башне на шестом курсе, когда не смог убить Альбуса Дамблдора. Скорее всего, нет. Тогда ему ещё не приходилось отнимать жизни, и тьма только начинала поглощать его. В то время это были самые первые шаги Драко Малфоя в роли настоящего Пожирателя Смерти. Ещё неопытный мальчишка только приучался к жестокости, и вот каким он стал в итоге...

Гермиона не раз представляла, что ждёт её, когда он вернётся. Сдержит ли Малфой своё слово, сделав её именно любовницей? Будет ли действительно ждать того момента, когда она сама станет готова к близости? Гермиона не знала, чего следует ожидать от этого человека. Она могла продумать тысячу вариантов развития событий, и на все своим одна тысяча первым, единственным непредусмотренным ею, о котором она не могла даже помыслить, он ответит ей, сделав ход конем. Гадать и впустую перебирать варианты не имело смысла, ведь, как выяснилось, она не так хорошо знала самого этого человека. По сути, если не вдаваться в подробности, картинка текущих событий вырисовывалась достаточно банальная: Малфой хотел её, и Гермиона прекрасно понимала, что со своим авторитарным подходом к реализации своих желаний он, так или иначе, однажды склонит её к близости с ним, заполучит её. Гермиона боялась этого и уже из соображений собственной безопасности желала как можно сильнее оттянуть момент её наступления. Немаловажно было также то, что она не хотела потерять себя, как личность, как и не желала растоптать свою гордость. Наиболее болезненным для Гермионы было бы предать себя и собственные убеждения. И пусть она была банальна в своих желаниях, другого ей не было нужно. На самом же деле это отнюдь не было простой для неё задачей, ведь весь её мирок теперь вращался вокруг амбициозных, жестоких и беспринципных лордов Малфоев. А исходя из того, какие события происходили в их стране, можно было смело сказать, что у Гермионы были все шансы провести рядом с ними всю свою дальнейшую жизнь, если только не случится какое-то чрезвычайное происшествие или Волан-де-Морт не заберёт её, что ещё хуже... Думать же о чудесах было поистине нелепо и наивно. Их не существует, разве что в детских книжках. Нужно было начинать мириться со своей новой жизнью и откинуть все глупые фантазии о свободе. Пришло время, вопреки собственным желаниям, которые больше не имели особого веса, начинать подстраиваться под текущие обстоятельства, ведь только так возможно было выжить.

С этими невесёлыми мыслями Гермиона двигалась в направлении одной из гостевых комнат на втором этаже, где также находились покои господ. Глубоко задумавшись и мало обращая внимания на дорогу, Гермиона шла по уже ставшем привычным ей пути, как вдруг кто-то схватил её за руку и затащил в одну из комнат. Не успела Гермиона опомниться, как очутилась в спальне Драко, а напротив неё стоял он сам собственной персоной. Из-за его действий лейка едва не вылетела из её рук и не полетела на пол, но Гермиона вовремя удержала её. С первых секунд было понятно, что ничего хорошего ждать от Малфоя не следует. Его глаза бешено горели, на скулах заходили желваки, а сам он с трудом сдерживал неизвестно откуда проснувшийся гнев. Если в предыдущие свои появления здесь он вызывал у Гермионы разве что небольшое удивление, то сейчас сумел по-настоящему неприятно ошеломить её. И в первую очередь своими живыми негативными эмоциями, которые он не то что не спешил, а даже словно бы не мог держать в себе и контролировать.

– Малфой? Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась Гермиона и бегло осмотрела его с головы до ног.

– Нет, Грейнджер, что ты! Всё прекрасно. За исключением двух грёбаных моментов! – эти слова он выплюнул ей в лицо, а затем грубо выхватил из её рук лейку и откинул куда-то в сторону. Ему даже не было ровным счётом никакого дела до того, что вода растеклась по полу. Сейчас это волновало Драко в последнюю очередь, ведь всё его внимание было приковано лишь к Гермионе. Она не была до чёртиков перепугана, не в этот раз, потому как заранее настроила себя перестать дрожать перед ним. Однако ей всё равно было крайне неуютно под этим испепеляющим взглядом серых, потемневших от ярости глаз. Понимание того, насколько плохо эта их встреча может закончиться, всё более отчётливо пробивалось в сознание.

– Мне пора идти, – впервые всерьёз решившись бежать без оглядки, бросила Гермиона. Она уже было бросилась к выходу и ухватилась за дверную ручку, как вдруг Драко железной хваткой перехватил её за локоть и толкнул на середину комнаты.

– Ну уж нет, гриффиндорка! Ты останешься здесь и для начала выслушаешь всё, что я захочу высказать, – зло прорычал он. Гермиона сжала пальцы в кулаки и принялась искать пути к отступлению, забегав опасливым взглядом по комнате. Было понятно, что так просто уйти Малфой ей не позволит, но перестраховаться стоит уже сейчас. – Три грёбаных недели я без передышки горбатился на благо нужд Тёмного Лорда, – начал Драко, и на его губах заиграла такая улыбка, что он стал не на шутку походить на сумасшедшего. Кто бы знал, как сильно он стал схож в этот момент со своей безумной теткой, Беллатрисой Лестрейндж... – Нередко я забывал про сон, дни и ночи напролёт строя планы по захвату того или иного города; искал уловки, как сломить боевой дух врага, на какие болевые точки стоит надавить, чтобы разбить его армию. Три злоебучих недели подряд я безукоризненно выполнял его поручения, верно продвигаясь к достижению намеченных целей. И всё шло, как по маслу! Всё было просто идеально. Ещё максимум несколько дней, и Ноттингем, наша нынешняя цель, окажется во власти моих людей. Давать нам отпор там уже некому: мы перебили практически всех его защитников. Город наш! Вернее, нашего Хозяина. Но вот незадача! – на этих словах Драко криво усмехнулся, а затем закусил нижнюю губу, – я удосужился заболеть. Слёг, как самый обыкновенный маггл, чёрт бы их всех побрал! На первый взгляд это была всего лишь простуда, но, несмотря на старания колдомедиков, она подкосила меня так, что я провалялся с сильным жаром в постели целых два дня. И как раз в один из них, а именно, позавчера, состоялась одна из наиболее важных битв. Вот только я по причине болезни не смог присутствовать на ней. Сегодня должна была состояться такая же кровавая бойня, одна из ключевых по уничтожению той жалкой армии борцов светлых сил Ноттингемского аббатства, как они нарекли себя. Даже звучит, мать их, смешно и тошно! Однако я нахожусь не там и даже не со своими людьми. Как думаешь, Грейнджер, почему я здесь?..

– Потому что тебя отправили домой долечиваться, дабы ты не заразил других солдат, и твоя армия не вышла из боевой готовности, – сразу догадалась Гермиона.

– Верно! Кто-то, а кто именно, мне ещё предстоит выяснить, хотя определенные подозрения уже имеются, счёл нужным проинформировать о моей болезни Хозяина, донести на меня. И уже вчера вечером сова доставила письмо, в котором мне было отдано указание на ближайшее время в обязательном порядке покинуть военный лагерь и временно сдать пост главнокомандующего, дабы никто больше, блять, не подхватил от меня эту грёбаную простуду! До полного завоевания очередного города осталось каких-то несколько дней, в составление планов по его осаде я вложил уйму времени и сил, всего себя этой работе посвятил, и уже вскоре мог снискать заслуженную славу и похвалу за проделанную работу от нашего Хозяина и других Пожирателей Смерти! Уже сейчас, блять, я полностью здоров, готов идти вместе со всеми в бой, вести свою армию, но меня безоговорочно сослали домой! И это, мать твою, из-за каких-то двух дней обычной простуды! – громко и жёстко проговорил он, сверля Гермиону настолько злым взглядом, словно это она была во всём виновата. – Радует хотя бы то, что на замену мне поставили именно Блейза. Он не подведёт и не будет стремиться свергнуть меня с должности, забирая все лавры себе. В нашей дружбе по-прежнему присутствуют определенные принципы, которых мы стараемся придерживаться, дабы не подводить друг друга. Но сути дела его назначение не меняет. Я теперь дома, и я очень зол, Грейнджер!

– Ну так выпей успокоительного зелья, Малфой! – в тон ему ответила Гермиона, стараясь держать себя в руках и не отводить взгляда от его горящих ненавистью глаз, которые стали напоминать пасмурное небо перед бурей.

– И если бы на этом всё закончилось, но нет же. Всё «веселье» для меня было ещё только впереди! – продолжил он, проигнорировав её выпад. – Я решил, что неплохо было бы снять стресс, сбросить чёртово напряжение, пока я в буквальном смысле кого-нибудь не размазал по стене. И я заглянул к своей неизменной потаскушке Паркинсон. Но, уж чего я никак не мог ожидать, эта проститутка впервые выставила меня за дверь! Как оказалось, совсем недавно она встретила одного парня, выпускника Дурмстранга, и решила попытаться выстроить с ним отношения. А ради того, чтобы не упасть в его глазах, приняла решение порвать все былые связи. Она, оказывается, больше так не может: любить одного, а трахаться с другим. Это же неправильно, нечестно по отношению к нему, она же не такая – и ещё много прочей мишуры, которую она не поленилась озвучить. Но главное, всё в духе розовых соплей и на уровне речей влюбленной тринадцатилетней школьницы, которой разве что татушку с его именем остаётся наколоть! Отныне она решила жить под праведным лозунгом: «Разве что всецело раздолбанную дырку уже не зашить, а так – сама невинность!», – говоря это, Драко в нервном, но в то же время насмешливом жесте закусил губу. – Я дожил до тех времён, когда моя же шавка, не позволив даже притронуться к ней, поспешно выставила меня на порог. Не в буквальном смысле, конечно, но факт остаётся фактом: меня оставили без секса, которого у меня, хочу заметить, не было уже целую неделю! Не сказать, чтобы это было большим сроком, но и маленьким он для меня не является. Что ж, плюнул на всё и отправился к ещё одной потаскушке, но её вовсе не оказалось дома! Хоть прямо-таки волком вой или снимай настоящую проститутку! Что ещё остаётся? – говоря это, Драко вдруг стал двигаться в направлении Гермионы, всё сильнее сокращая расстояние между ними. И, заметив это, напуганная Гермиона попятилась назад. – Но тут я вспомнил, что в моём же доме живёт вполне хорошенькая и такая безотказная грязнокровка, подписавшаяся за небольшие ласки без всяких пререканий раздвигать передо мной свои стройные ножки!

Впервые за всё это время в глазах Гермионы отразился настоящий испуг. Сама она оцепенела, тогда как спину обдало холодным потом. Было понятно, к чему он клонит и чего хочет от неё, но такой развязки она никак не ожидала... Совершенно! Уж точно не сегодня и не в данный момент. И, словно прочтя её мысли, Драко продолжил:

– Вот только ждать я больше не намерен. Я получу тебя здесь и сейчас. Раздевайся, Грейнджер!