Кунцит: честность и открытость.

По резиденции я брела словно пьяная: не торопилась, не бежала, однако не понимала, где вообще нахожусь, и что происходит. Тело горело, в горле пересохло. Хотелось вернуться и, схватив Нейта за ворот рубашки, впиться в его губы поцелуем. Неумелым, детским, слишком требовательным. Когда я добралась до комнаты, изумруда рядом с покоями начальника, естественно, не было.

Платье я скинула торопливо, путаясь в ткани, хотя уж проще покроя было и не придумать! С пола даже поднимать не стала. Заплетающимися пальцами расстегнула туфли, бросила поверх трусики и, посмотрев на тёмную полосу под смежной с кабинетом дверью, отправилась в душ. Причёску разбирать не стала.

Хотелось срочно окунуться под ледяные струи, но вместо этого я прижалась грудью к прохладному стеклу кабинки и застонала. Тихо, боясь, что меня услышат. Или что диоптаз сейчас отругает меня за постыдное поведение. Однако он внезапно сообщил отстранённо:

«Это нормально, малышка. Вам, людям, нужно. Просто делай, что хочется, и ни о чём не задумывайся. Слушай своё тело».

Фраза стала разрешением. Я сжала левой рукой грудь, выгнулась, а пальцы правой опустила вниз, между ног. Никогда раньше я не творила подобного, да и сейчас не умела. Неловко, неуверенно, я гладила себя, представляя, как сзади подходит Нейт и направляет меня, будто в танце. Касается жилистыми руками, почти дотрагивается губами до шеи и рвано, прерывисто дышит.

Заметь я в кабинете свет, я бы пошла туда. Как бабочка полетела бы на огонь.

Лёгкая истома прокатилась по телу, после этого горячка отпустила. Обессилев я села прямо в поддон и откинулась на стеклянную стенку душевой. Жить стало легче, но хотелось большего. Пусть и не прямо сейчас.

Первой мыслью стало, как там Нейт, и ответ пришёл внезапно от дракона.

«Так же, – мрачно буркнул диоптаз. – Не одна ты завелась, Трейси. И не одной тебе снимать напряжение. Была бы умнее – вы вместе бы провели время куда более интересно».

Неоформленную мысль про лорда Коула и его подарки, дракон отбрил буквально на подлёте категоричным:

«Слышала такую поговорку: за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь?»

«Я не гонюсь, – меланхолично опровергла я. – Я жду серого зайчика, пока вокруг меня прыгает белый».

«А ты-то сама вокруг него не прыгаешь?»

«Уже не знаю...» – подумала я и опустила голову на колени.

Помолчали. В голове царила странная непривычная пустота.

«Ох, Трейси, – наконец выдохнул диоптаз. – Не силён я в таких делах... Иди лучше спать – утро вечера мудрее».

Совета я послушалась. Правда перед этим всё же ополоснулась, вытащила шпильки из причёски и убрала вещи. Ну... с пола убрала – кинула на стул.

Не выспалась я совершенно: вертелась, как бешеное веретено из старой сказки, вспоминала вечер, оценивала своё поведение. Крайне низко и аморально оценивала, если уточнять. В итоге встала с гудящей головой, как после попойки – хотя на моём счету вчера едва ли оказалось два бокала – так ещё и украшало это безобразие почти гнездо. Пришлось мыться, сушиться... делать какие-то бесполезные монотонные действия, лишь бы отвлечься от важных беспокойных проблем.

Встречи на сегодня не назначали – единственный день после праздника перед выходными, какая уж тут работа? Но, несмотря на это, начальника ближе к обеду я всё равно отправилась будить. Бесшумно прокралась в комнату, пару минут молча понаблюдала за спящим парнем, по которому вчера буквально сходила с ума. А ведь если бы не лорд Алмаз, я бы очнулась сегодня в этой постели. И Нейт обнимал бы сейчас не покрывало, а меня. И разбудила бы я его лёгким поглаживанием по щеке и шёпотом прямо в губы: «Уже утро».

В горле тут же пересохло – я прокашлялась и встряхнула головой, а потом громко объявила, безжалостно распахивая шторы:

– Нейт, я знаю, что тебе совершенно не хочется вставать, но сегодня последний день для согласования премии – если не сдашь в лунницу, твоя мама тебя съест.

– Неправда, – буркнул начальник, прячась под подушку. – Есть ещё выходные.

– Не получится, – безжалостно сообщила я. – Ты со всеми главами по городам и сёлам созваниваешься по пять раз. Они тебе в выходные просто ничего сказать не смогут – у них работа остаётся на работе.

– Как меня иногда раздражает эта реальность, – пробормотал он и всё-таки поднялся.

Как я и предсказывала, весь день он мучал по вискеру местных начальников, основательно портя всем настроение после праздника. Я носилась на подхвате, переписывая утверждённые цифры начисто и подсказывая, на кого какие жалобы до нас доходили. И только к вечеру, когда все бумаги были собраны и скинуты под конец рабочего дня в департамент к леди Рубин, я смогла нормально сесть за базы.

Но дело не шло. Нейт ковырялся в других отчётах, порядком взбудораженный дневными спорами, а я то и дело поглядывала на него из-под ресниц. Наконец, не выдержав, я попросила:

– Нейт, я могу поработать у себя в комнате? Я ведь сейчас тебе больше не нужна?

Между нами повисло неловкое молчание. Я примерно догадывалась, что начальник может понять всё неправильно, но никак не ожидала, что он смиренно ответит:

– Да, конечно. Если тебе так удобнее. И... прости меня за вчерашнее.

– Что? – бестолково уточнила я. Ослышалась, наверное.

– Извини за вчерашнее. Я не должен был заходить так далеко – обещал ведь. Просто вечер получился слишком... обнадёживающим. Вот я и не сдержался.

Как по мне, так просить прощения полагалось мне – как ни крути, а кругом виновата: спровоцировала, обнадёжила...

«Не дала», – закончил список прегрешений диоптаз, но я пропустила.

– Не стоит извиняться за прекрасный вечер, – улыбнулась я с натяжкой. – Всё в порядке.

– То-то ты посидеть со мной в одной комнате не можешь, – будто вскользь заметил Нейт, глядя в сторону, но я по тону поняла, насколько он обижен и... оскорблён. Это оказалось неприятно до противной рези в сердце.

– Нейт, тут... понимаешь, сложно всё... Такое дело... – забормотала я, не зная, как бы правильно объяснить, но при этом не сдать себя с потрохами.

Один лишний взгляд, неверное слово или неосторожный жест, и я с утра проснусь на любимом диване начальника совершенно голая да ещё и в компании. И тогда разбираться с тем, что там я хочу, и насколько мне нравится лорд Коул, станет гораздо труднее.

– Дело не во мне, дело в тебе? – весьма едко предположил Нейт, а я, не заметив подвоха, ухватилась:

– Да, вот в точку!

– Понятно, Трейси. Буду знать, – с грустной улыбкой кивнул начальник, прикрывая глаза.

Я встала и действительно бы ушла, не взвой дипотаз дурным голосом:

«Ты понимаешь, что это стандартная форма отказа?! Кажется, ты не это хотела сказать!»

Взгляд метнулся в сторону Нейта. Пробежал по скрещенным на груди рукам, по напряжённым плечами, по лёгкой, едва заметной морщинке между бровей, по почти прикушенной от досады губе. Сердце сжалось окончательно.

– Нейт! – обескураженно позвала я, не зная, что делать. – Это не то, что... Бездна, как всё сложно! Нейт, я не собиралась тебя отшивать! Не надо так реагировать – и без того всё сложно, только этого не хватало!

Начальник заинтригованно приоткрыл один глаз, затем второй. Я не заметила, как морщинка разгладилась, а губы растянулись в улыбке.

– Вот только не спрашивай ничего! – потребовала я категорично, зная, что ничего сейчас толкового не отвечу. Вообще.

«Но если ты уйдёшь к себе, то лучше не станет. Работать ты всё равно не сможешь, а мальчик твой здесь распереживается опять».

С глухим рыком я плюхнулась в кресло, а потом и вовсе опустила голову на стол, прямо лбом.

– И на сколько же этот дурдом теперь затянется? – безнадёжно спросила я вслух.

К счастью, Нейт пытаться отвечать не стал, а задал встречный вопрос:

– Нотации читают?

– Нет, спасают от идиотских поступков, которые выйдут боком, – призналась я. – С чего ты взял про нотации?

– От изумруда наслушался уже, – хмыкнул начальник.

Я с интересом повернула лицо в сторону Нейта.

– Понимаешь, – пояснил он, – я, взрослый ответственный мужчина, соблазняю юную неопытную деву...

– Ты-то соблазняешь? – не сдержала я пренебрежительный смешок. – После вчерашнего выреза на моём платье?

– Удиви меня – скажи, что ты планировала утащить меня в постель, а не на паркет, – серьёзно предложил начальник, естественно, понимая, как на самом деле обстояли дела. – А вот я бачату попросил сыграть не от любви к искусству.

– Но я ведь не круглая дура, – призналась я в первую очередь сама себе, – и знала, на что иду. Мне не настолько нужны деньги – я согласилась больше от азарта. Хотелось понять, способна ли я «пробить» твои принципы. Я в курсе, что творю, понимаешь? Однако мне всегда казалось, что я не из тех вертихвосток, которые издеваются над мужчинами, если не представляют с ними серьёзных отношений. Будь я уверена, что ни за что и никогда... если бы я боялась... Глаза в пол, пучок на затылке и мешковатые балахоны – это не сложно. Но я ведь веду себя иначе. И совсем не от наивности.

– Странный у нас с тобой разговор получается, – улыбнулся Нейт, сделав для себя куда больше выводов из моего монолога, чем я сама.

– Странный. Поэтому я сперва хотела разобраться со своей крышей тет-а-тет, но не вышло.

– Так, наверное, даже лучше, – пожал плечами начальник и демонстративно добавил: – Возможно, теперь кое-кто перестанет меня грызть.

Я лишь усмехнулась и засела за базы, уже куда более сосредоточенная, чем до откровенного диалога. Только подумала мимолётом, что иметь встроенную совесть тяжеловато.

«Да, встроенная деловая хватка куда лучше», – заметил диоптаз, но я не совсем поняла, о чём он. И тут же последовало пояснение: «О себе, конечно».

Юджин отыскал меня в светник, когда лорд Коул учил нас с диоптазом делать «волну». Подождал немного, наблюдая, как я регулярно сваливаюсь, а потом всё же вмешался.

– День добрый, лорд Коул! Трейси! – кивнул он нам, подходя ближе.

Для разговора нам пришлось спешиться, но на моего учителя жрец и внимания не обратил:

– Трейси, не против поболтать за чашечкой чая? У меня тут появилось свободное время – дай, думаю, проведу его с симпатичной девушкой. Естественно, я угощаю.

Внутренне я вся сжалась, предчувствуя, о чём Юджин заведёт разговор. Очень хотелось, чтобы лорд Коул заметил моё волнение и никуда не отпустил. Только ради этого я повернулась к нему и спросила:

– Можно, лорд Коул?

– Конечно можно! – не заметив подоплёки в вопросе, разрешил учитель. – Иди.

И я поплелась, словно на каторгу. Идти оказалось долго – выбрать ближайший к резиденции ресторан жрецу не позволили не то финансы, не то осторожность. Однако место, куда он меня привёл, оказалось вполне приятным и, что немаловажно, с отдельными кабинками для каждого столика – и стены их разделяли совсем не картонные.

– Ты, наверное, догадалась, о чём я хочу поговорить? – уточнил Юджин, после того как мы сделали заказ – он поплотнее, я попроще, чтобы в любой момент встать и уйти.

В ответ я смиренно кивнула.

– Я, конечно, понимаю, что лезу совершенно не в своё дело, но объясни мне, пожалуйста, чем тебе Нейт не угодил?

«О! Отличный вопрос – я хоть послушаю!» – ехидно вмешался диоптаз, и мне жутко захотелось материализовать его и треснуть. Не сделала я этого только потому, что знала: руку отшибу, а он и не почешется.

– Юджин, я понимаю, что он твой друг, но ты же не думаешь, что Нейт идеальный? – сразу пошла я в атаку.

У моего начальника имелось много качеств, которые мне не нравились. До безупречного спутника жизни он не дотягивал ну никак! Вот только я совершенно об этом забывала за нашей трескотнёй в свободное время и, тем более, когда прикосновения начинали дурманить голову.

– Но ты же не считаешь, что в мире существуют идеальные люди?

– Нет, конечно! – чтобы не казаться наивной глупышкой воскликнула я и внезапно поняла, что вру.

Лорд Коул мне казался именно таким: сильный, храбрый, всегда вежливый, внимательный. Да, у него были изъяны – те же танцы. Но при общем наборе плюсов, я даже не принимала их в расчёт. Побудки Нейта намного хуже, даже если он встаёт сам. Придирки к людям. Пренебрежительное отношение к посторонним. Окажись я за гранью того круга приближённых, в который он пустил меня из-за симпатии, начальник нравился бы мне куда меньше.

– Ладно, я естественно допускаю, что он может не прийтись по душе, – вздохнул Юджин, поняв, что на достоинствах кандидатуру друга не вытянет. – Но ты же ведёшь себя не как кроткая овечка перед серым похотливым волком?

– Да, – скривившись, мрачно вздохнула я, сама недовольная этим фактом.

Да, бездна побери! Я совершенно отвратительно себя веду!

– Тебе ведь нравится происходящее? Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы он совсем из-за тебя голову потерял?

Если б я знала! Но ладно, пока есть собеседник, можно попробовать по порядку:

– Понимаешь, мне нравится другой мужчина. И мне даже кажется, что я ему тоже не безразлична. Но те отношения развиваются намного медленнее, чем у нас с Нейтом сносит крышу.

– Так и плюнь на того, другого, если он не успевает! – в сердцах посоветовал Юджин, но по моему скептичному выражению лица понял, что я на такое не пойду.

– Хватай, что дают? – скептично вздёрнула я бровь.

– Нет, но можно же хотя бы попробовать! Вдруг у вас всё сладится, и тот другой тебе окажется уже не нужен.

– Юджин, я не понимаю, что происходит между нами с Нейтом. Точнее, с его-то стороны всё ясно, а вот со своей я запуталась окончательно. Я не хочу начинать отношений, если не буду уверена, что с этим человеком смогу прожить всю жизнь.

– Как вы девушки любите всё усложнять! – закатил глаза жрец и предложил свой мужской вариант: – Ты может зря заморачиваешься? Перепихнитесь да успокоитесь. Оба.

– Ну да! С прикосновениями мы тоже сперва думали, что отпустит, а стало только хуже, – фыркнула я, смущённая словами собеседника, и вдруг выдала мысли, которых сама от себя не ожидала. Но с каждым словом я понимала, что вот она – причина моего беспокойства. – Я не какая-то там всемирно известная актриса, а Нейт не одинокий великовозрастный девственник, чтобы так зациклиться. Я ничем не лучше Леи или той же Оливии. Если бы ему нужен был только секс, он давно бы затащил меня в постель. Это вообще, как оказалось после Равного Дня, не сложно. Только Нейт осторожничает, просит прощения, боится меня спугнуть. Я нужна ему не на пять минут, Юджин, пусть это и прозвучит самоуверенно, но иначе бы он так не церемонился.

Я нужна ему вся, без остатка. Как он привык в танце – полностью в его руках. Как я хотела перед праздником – чтобы оказаться для другого важнее принципов.

«Не лишено логики, – задумчиво подтвердил диоптаз. – И ведь, если всё так, тебе действительно нельзя с ним быть без любви: и тебя изведёт, и сам изведётся. Наверное. Бездна, я ничего не понимаю в отношениях...»

– В любом случае, – вздохнул жрец, устало потерев переносицу, – сейчас проблема в том, что ты не можешь определиться, чего именно хочешь. Разберись уже побыстрее, не важно как. Для Нейта яркие, затмевающие всё эмоции – непозволительная роскошь. Он рано получил изумруд – это камень спокойных и благонравных людей, а Нейта сейчас шатает. У него внутренний конфликт с драконом, которым может запросто воспользоваться наблюдательный соперник. Тот же лорд Леон или кто другой, из новичков.

– Лорд Эвклаз не... – попыталась я возразить и осеклась. Я не знала этого человека. Плохо разбиралась в его мотив. Глупо было слепо верить на слово. – Зачем ему это?

– Он интересный человек. Вполне может посчитать, что проще преподать урок отвлёкшемуся юнцу, чем отдать изумруд не в те руки. Ко всему прочему, Нейт ещё и на работе сосредоточиться не способен. Я слышал, у него какое-то дело, а он не о том думает.

Обессиленно я опустила голову, вперив взгляд в стол. В этот момент как раз принесли наш заказ – горячее Юджина и мне салатик поклевать. Кусок в горло не лез, но я упорно жевала, пока официант раскладывал приборы и наливал нам вино. О том, что пить не хочу, я и не заикнулась – хлебнула сразу полбокала.

– Тебе говорили, что ты упряма как баран? – невесть зачем уточнил собеседник.

– Я козерог, обычно мне ещё и не такое говорят, – улыбнулась я, припомнив ворчание учителей, и чтобы как-то перевести тему, стоило постороннему человеку уйти, попросила: – Какой у тебя камень? Топаз. Каких людей он предпочитает?

– Он намного легче изумруда, хотя тоже весь из себя порядочный, – хмыкнул жрец, вновь превращаясь в того рыжего весельчака, с которым я познакомилась у Нейта. – Ему важны простые вещи: радость, дружба. Наверное, будь у меня другая гемма, в ваши дела я и не полез бы. А тут как грызёт что-то.

– А что скажешь об аквамарине?

– Лею, что ли, вспомнила? – удивился Юджин. Я лишь неопределённо пожала плечами. – Вот аквамарины я не люблю – они в голову лезут. Изумруд чаще всего просто оценивает, если судить по словам Нейта, а аквамарин пытается давить, упрекать, учить. Такой моралист, что проще сдохнуть. Мне кажется, Лея из-за него на блаженную смахивает. Надумаешь менять гемму – аквамарины лучше обходи.

«Мозги и эмоции», – очень ясно, специально для диоптаза подумала я.

«О чём ты?»

«Гемма даёт владельцу не только советы, но и влияет на эмоции. И не всегда мы понимаем, где наши чувства, а где заимствованные».

«Правильно, девочка, всё именно так».

Как ни странно, вернувшись в резиденцию, на рабочий лад я настроилась быстро. Если Нейт сейчас в раздрае, а у меня камень подходящий, то надо хоть кому-то что-то делать. Пока я искала кандидатуры среди каторжанок, меня мучил один вопрос: почему геммы подчинились бывшим преступницам? Насколько я помнила – а диоптаз подтвердил – «государственные» камни от азурита и выше освобождённым уже не полагались. Но драконы не только пошли к ним в руки, но и слушались. Почему?

Частично ответ стал ясен, когда я, наткнулась на нужную пару. Игрейна – бывшая стражница, дама Кунцит, и её подруга-учительница миссис Серена Жадеит. Тоже, естественно, бывшая. И уже мисс. Её избивал муж, во время очередной ссоры в гости нагрянула Игрейна. Кто из них заколол мужчину, неизвестно – обе берут вину на себя, драконы молчат, пользуясь тем, что их не использовали. Срок женщинам дали маленький, вместо убийства – превышение необходимой самообороны.

На рисунок ни одна из них не походила, зато обе соответствовали описанию. Я даже через час мытарств и заходов с разных сторон раскопала их официальные адреса. После этого мозги окончательно вскипели, и я решила пройтись до Нейта и предложить ему проверить дамочек, и если они не подойдут, тогда уже продолжить раскопки.

Улицу постепенно, точно нежная вуаль, окутывали сумерки, но свет в кабинете я включать не стала – прошлась до спальни начальника так. Однако стоило мне взяться за ручку, как за дверью отчётливо заорали:

– Не смей лезть не в своё дело!

Голос принадлежал Нейту, но, не слушай я его каждый день, запросто могла не узнать – столько ненависти в нём не звучало никогда. Кажется, что-то разбилось. Собеседник говорил тихо – по неразборчивому гулу я лишь догадалась, что человек пытается оправдаться. Мужчина.

– Мне плевать, что ты думаешь! – вновь гаркнул начальник. – Я в состоянии разобраться сам, а ты... ты...

Дальше он говорил спокойней – я не понимала слов, даже в панике прижавшись ухом к деревянной створке, но собеседника явно отчитывали, ругали и грозили ему страшными карами. После послышались шаги, хлопнула входная дверь – мягко, беззлобно. Я замерла в нерешительности: стоит сейчас соваться под горячую руку или моя новость подождёт до утра?

В этот момент Нейт появился в кабинете сам. Мы столкнулись нос к носу в проёме и оба замолчали.

– Ты всё слышала? – уточнил начальник обречённо.

– Не всё. Но ты ругался. Всё в порядке? – спросила я заплетающимся языком.

– Не уверен, – мотнул Нейт головой. – Я напугал тебя?

– Я за тебя испугалась, – призналась я. – С кем ты ссорился?

– Да пустяки, не бери в голову, – отмахнулся он и прошёл внутрь кабинета. К тому самому шкафу, где хранился злополучный коньяк.

– С Юджином, – с ходу определила я.

Мне не ответили.

– Это из-за меня?

– Нет, это из-за того, что кто-то лезет не в своё дело. Вот из-за этого я и не люблю жрецов, – проворчал Нейт, наливая себе рюмку. – Будешь?

– Нет, спасибо, – устало отказалась я и, наконец, отлепилась от места, где стояла – включила свет, прошлась до дивана и забралась на него с ногами.

Начальник сел рядом. Бутылку поставил на столик. Глянула я на неё с тоской, но не сдалась. Что делать не знала: просить помириться было глупо – по моим меркам так верх идиотизма. Но и оставаться причиной ссоры не хотелось.

– У меня к тебе просьба, – первым начал Нейт, пока я собиралась с духом и с приличными идеями. – Выкинь всё, что он тебе наговорил, из головы. Я не хочу на тебя давить. Я... боюсь твоего решения. Юджин пересказал мне часть вашей беседы. Ты правильно всё понимаешь, отношения без чувств с твоей стороны мне не интересны.

Если бы меня попросили сказать, что именно в мимике собеседника привлекло моё внимание – ни за что бы не смогла. Я нахмурилась, пытаясь разглядеть ту деталь, но наваждение прошло так же быстро, как и появилось. Один миг, после которого осталось ощущение жуткой пластмассовой неестественности. И всё же, неуверенно, я рискнула уточнить:

– Нейт... ты... врёшь?

Он рассмеялся, горько и обречённо, и вместо ответа хмыкнул:

– Тоже наловчилась, да?

Это пришлось посчитать за согласие.

– Только с тобой, наверное. Слишком часто тебя вижу, – объяснила я, продолжая пристально вглядываться в черты его лица. – Но я не понимаю... Ты действительно бы согласился со мной... зная, что мне нравится другой?

– Да, – честно сознался он, скривившись. – Я наивный самоуверенный кретин, которому кажется, что если ты подпустишь меня поближе, то влюбишься. Вот только послушал я сегодня Юджина... ты, наверное, понимаешь мои желания лучше меня самого. Если мы будем вместе, но я не смогу подвинуть Коула с пьедестала в твоём сердце, я рехнусь.

– Зачем я тебе? – всё же решилась узнать я, не понимая этого безумия.

– Мне хорошо с тобой. Каждый человек стремится к тому, чтобы ему было хорошо, – улыбнулся Нейт тепло и завораживающе, а затем резко осушил рюмку до дна. – Вот и весь секрет. Тебе тяжело, когда вокруг такое давление?

– Да, – честно призналась я. – И я бы уже хотела побыстрее всё решить, но пока почему-то не получается. Чего-то я не понимаю, и я боюсь сделать неправильный шаг, ведь сейчас вопрос не только во мне.

– Есть один простой способ определиться, – искушающе предложил начальник, разглядывая новую порцию коньяка. – Скажи, что не любишь меня...

...тогда всё прояснится. Нейт поймёт, что я говорю правду, и отступится. Либо же почувствует, что я вру, и тогда лишь усилит напор, к чему я пока не готова. Или уволит меня к бездне.

– Не хочу, – капризно заявила я, прищурившись. – И вообще я по работе. Готов заниматься государственными делами, или голова белибердой забита?

– Предлагаешь забить её другой чепухой? Давай попробуем. Все базы проверила? Нашла подходящие кандидатуры?

– Не совсем. Мне кажется, я нашла именно тех «жриц».