Янтарь: связь с прошлым.

Несмотря на все мои переживания, остаток дня прошёл хорошо, но сыро. Мы с диоптазом ни разу не прокололи мяч, чем оба безмерно гордились, но вымокли полностью. К счастью, предусмотрительный лорд Коул умудрился дыханием изумруда высушить всю команду. Правда, вид свой после такого я предпочла не представлять.

Заснула я махом, и утром поднялась до будильника. Вспомнила о работе, прикинула, что кое-что могу сделать и до отлёта...

– Доброе утро, Нейт! – громко поздоровалась я, распахивая шторы. Комната сразу стала светлее, беззаботное лицо начальника – мрачнее. – Пора вставать – я хотела успеть отнести документы лорду Эвклазу.

Медведь восстал – резко сел на кровати, слегка напугав, вперился в меня злым взглядом, нахмурил и без того нахмуренные брови. В первую семьдину работы у меня бы руки затряслись – сейчас же я принимала кошмар как данность.

– Какому ещё лорду Эвклазу ты там должна документы? Почему я не в курсе? Что за самоуправство?

– Новому лорду Эвклазу, – довольно пояснила я. – Наш лорд Леон вчера сменил гемму.

– Правда, что ли? – тут же стал более приятным Нейт. Кажется, новость ему понравилась. – Надо же! И кого он обобрал?

– Лорда Даррена, – припомнила я. – Полненький такой. У него жена леди Опал и сын лорд Александрит.

– Младший, – кивнул начальник, выбираясь из-под одеяла, и хмыкнул: – Интересно, с чего это вдруг Леон решился? Говорил же, вонять будет.

– Вонять? – вскинула я бровь.

– Ох, – выдохнул Нейт, скрывшись в ванной, но не закрыв дверь. – Как бы объяснить, – едва разобрала я через плеск воды, – это когда человек откровенно проигрывает, но аргументов нет, и начинается: «Обобрали сиротинушку», «Не пожалели бедняжку, ироды», «У меня уже месяц болела левая пятка правого уха, и этим бессовестно воспользовались»... Поняла, да?

– Ага, – крикнула я, зная, что меня могут и не услышать. – Только, мне кажется, в этой ситуации вряд ли что-то подобное придумаешь.

– В какой «в этой»? – мигом высунулся из-за двери раздетый по пояс Нейт.

Невольно я скользнула взглядом по его загорелым плечам и постаралась смотреть в сторону. Не хватало мне ещё полуголого начальника изучать – интересно, конечно, да мало ли как он воспримет.

– Сын Даррена вызвал лорда Леона на поединок. Естественно, проиграл. А отец рассердился да и ляпни, что лорд Леон старик.

– О-о! – восторженно протянул Нейт. – Тогда всё ясно. Сколько минут шёл бой?

– Ой, я вообще оглянуться не успела, как он закончился! – пожаловалась я.

– Красавчик! А ты сама видела, получается?

– Да, я вчера ездила к Звёздной колыбели.

– Одна?

– Нет. Я вообще не знала о мероприятии. Лорд Коул пригласил.

– Понятненько, – протянул Нейт задумчиво и, опомнившись, поспешно добавил: – Ладно, считай, что я уже проснулся – беги к Леону, передавай документы и мои поздравления! – разрешил начальник, чем я сразу и воспользовалась.

Утро выдалось солнечным, настроение – восхитительным, к тому же его никто, можно сказать, не испортил. По коридору я неслась буквально вприпрыжку. Правда, мысли в голову лезли интересные. «Вонять»... Я никогда не затрагивала вопрос отношений между людьми, которые сражаются за геммы. Мне казалось естественным, что более сильный забирает статус получше у более слабого. Но, если вдуматься, единицы могли признать свои недостатки.

Регулярно на контрольных, после соревнований, слышались тысячи оправданий. «Этот предмет ничего не значит», «я был не в форме», «эти однотипные задачки никак не оценивают ум», «мне не повезло с вариантом, в отличие от Джона», «вопросы составили по-дурацки», «нас такому не учили». Это всё были упрёки в воздух, иногда в адрес учителя, совсем редко – в сторону более «удачливого» ученика.

Но в сражении за гемму главный враг один. Если камень в итоге отобрали, то обидчика не многие способны простить. А если просто попытались... да тоже ничего хорошего. С постороннего человека взятки гладки, а с того, кого ты считаешь приятелем или другом? «Я к тебе со всей душой, а ты меня предал!» – слыхала я подобные восклицания и по менее значительным поводам. Например, когда один друг начал встречаться с девочкой, которая нравилась. И ведь не важно, что у обиженного не было и шанса.

«Ты не представляешь насколько права, – подтвердил диоптаз. – Мои хозяева частенько выигрывали и шли по карьерной лестнице дальше. Ох, какими эпитетами их награждали те, кому я в руки попадал!»

«И не обидно было?»

«Мне-то? Я дракон, Трейси. Старый, мудрый и сменивший столько человек, что уже и не сосчитать. Я горжусь, когда мои подопечные прыгают выше – это значит, что я помог им, сделал их лучше. А если кто-то считает меня недостаточно хорошим, то либо проиграет тому, кто станет ценить, либо помрёт дураком».

Интересно, а как бы я сама отреагировала, попытайся у меня кто-то отобрать диоптаз? Наверное, мне повезло, что он здесь никому не нужен – куда ни плюнь в лорда или леди попадёшь, а в следственном управлении от Эпидотов бы отбоя не было.

Мой почти начальник уже не спал и даже в столовую сбежать не успел, когда я осторожно постучалась и после одобрения пробралась в его комнату.

– Доброе утро, лорд Эвклаз! – поздоровалась я.

Мужчина буквально расплылся в улыбке:

– С добрым, с добрым! Ах, как приятно слышать это обращение!

– Заслужили! – честно высказалась я. – Кстати, Нейт тоже передавал поздравления.

– О, он проснулся, узнал новости, да ещё и с утра сообразил передать поздравления! Чудеса какие! Кажется, жизнь действительно становится лучше, – усмехнулся лорд Эвклаз.

Разобрались с бумагами мы быстро, времени до вылета из резиденции оставалось прилично, и я решила, не отходя далеко от кассы, проверить свои размышления на примере.

– Лорд Эвклаз, а можно личный вопрос? – невинно поинтересовалась я, а собеседник в ответ лишь хмыкнул:

– Ну, давай, попробуй задать мне личный вопрос.

Последние два слова он выделил так будто сомневался, что я могу спросить что-нибудь действительно личное. Невольно я смутилась, но быстро запихнула это чувство куда подальше – вот сперва узнаю, что хотела, а потом можно терзаться в своё удовольствие.

– Я слышала, вы раньше владели изумрудом. Кто его у вас забрал?

– Нейт конечно, – фыркнул лорд Эвклаз. – С другими геммами есть выбор работы, а три Изумруда традиционно отвечают за силовые структуры: следственное управление, армию и внутреннюю охрану порядка. Я на старости лет профиль менять не стал – где всю жизнь работал, там и остался.

– А вы... как вы отнеслись к тому, что вас... ну...

– Сместили? Трейси, что с твоим красноречием? Стесняешься, что ли? – поддел собеседник и спокойно ответил на вопрос: – Я всегда знал, что до смерти изумруд не удержу, Нейт пёр на эту должность как глиндийский бульдозер – видела такие машинки? Они иных драконов сдвинуть с места способны. Ну да не о том речь. В общем, Нейт пёр, мальчик он был не глупый, внимательный, путь прошёл от участкового в деревне... а начальник на самом деле не такая и завидная должность, как тебе сейчас может показаться. У подчинённых во всём виноват ты.

Внезапно лорд Эвклаз понизил голос и огляделся по сторонам, будто нас могли подслушать, а потом продолжил:

– У лорда Алмаза во всём виноват ты, особенно если он не с той ноги встал. И я на старости лет от этого вечного мозгоклюйства-то подустал, поэтому Нейту отдал все «лавры» почти с радостью. К тому же он меня так подловил красиво в схватке! Единственное, за что я на него до сих пор зол – он не мог хотя бы до рубина сам дойти? А в идеале прямо до эвклаза? Ему бы с отцом-правителем никто и слова не вякнул, не то что мне. Только сейчас до нормального жалования добрался.

Заключение о жаловании меня слегка озадачило. Я, конечно, знала, что на госслужбе идёт надбавка за статус геммы, но не задумывалась раньше о её особом значении. Прямо Трейси и день открытий!

– А как он вас подловил? – на автомате спросила я.

– Ты же вчера была у озера? Видела, как я Даррена скинул на кольце?

Подтверждая, я кивнула.

– Нейта я сбросил так же, но его александрит поймал нас обоих на хвост, стоило изумруду его освободить. До сих пор не понимаю, как всё произошло, но отдаю должное.

Из услышанного я поняла, что лорд Леон на Нейта не обиделся, потому что он выиграл достойно, так ещё и забрал часть головняка. Правда, вместе с деньгами.

К концу дня я осознала, что меня опять накрывает этим дурацким чувством вины, недостойностью носить диоптаз и прочее. Усложнялось всё чувствами Нейта – по нему, наверное, весь столичный храм с ума сходит, а я тут явилась не пойми откуда, отвлекла внимание от нормальных кандидаток да ещё и нос ворочу. Сама вообще засматриваюсь на лорда Коула, с которым никогда и познакомиться не должна была.

Дракон в голове ехидно и совершенно по-женски на это ответил: «Ой, всё!» Благо, в этой ситуации я его понимала и мозги себе вправить собиралась.

– Нейт, – спросила я вечером, когда начальник встал размяться, а я третий раз перечитывала жутко тупое письмо, в котором проситель не понятно чего хотел. – Помнишь, ты говорил про Юджина? Можешь с ним договориться о приёме? Мне, кажется, пора.

– Пора? – удивился начальник.

– Угу, – кивнула я мрачно. – Крыша едет.

– А не хочешь, правда, к Джене?

Оторвавшись от бумаг, я с интересом посмотрела на начальника, вздёрнула бровь...

– С чего вдруг? Ты же сам советовал к Юджину, типа Джена для старшего поколения.

– Ну-у-у, – явно хотел отвертеться Нейт, а потом вздохнул и признался: – А я тебе не добавил тем для бесед со жрицей?

– Добавил, – мрачно призналась я, вспомнив все свои сегодняшние заскоки.

– Мне кажется, о таком лучше с женщиной пообщаться, к тому же Юджин вообще мой друг – не честно получится.

– А Джена тётка, – хмыкнула я, поняв, что обложили со всех сторон.

Но просто так в храм мне уже не зайти – там слишком много незамужних девушек. Разве что лететь в другой город или найти семейную даму? Но они наверняка все с сильными камнями, без протекции не примут с диоптазом.

– Да, но я к Джене ещё по делу заскочить хотел. И она как-то профессиональней к деликатным вопросам подойдёт.

– По делу? – удивилась я, нахмурилась, а потом вдруг вспомнила. – Насчёт тех жриц, что ли, которые проверку в ратушах проводят?

– Соображаешь, – усмехнулся начальник довольно.

– Да я просто в курсе твоих дел, – обвела я рукой бумаги, разложенные на столе. – И ни с одним из них к верховной жрице не пойдёшь.

Нейт только улыбнулся и ушёл к себе в комнату. Я искренне надеялась, что по неотложным делам, а то был у нас случай – он вот так же ушёл и уснул. Нашёлся потом упавший прямо в одежде на застеленную кровать. Конечно, будить я не стала – размечталась, что с утра поднимется легче. А когда фокус не удался, дулась до обеда.

Польщённая похвалой, я решила отвлечься от своих глупостей, убрала работу подальше – ничего срочного всё равно не осталось – и нашла чистый листок. Перед выходными меня, кажется, возмущало то, что я ничего не понимаю? Что происходит и куда Нейт бегает? Попробовать, что ли, разобраться?

Начальник у меня птица важная и по мелким делам бегать не станет – он сам сказал. Если он в это влез, то дело либо интересное, либо серьёзное. Мне туда, по его же словам, лезть не надо. Значит, остановимся на серьёзном.

Началось всё это безобразие с сообщения от «сына моря», что «две капли смолы в стране благодатной». Здесь всё почти просто – сын моря это либо аквамарин, либо жемчуг, либо что-то подобное. Две капли смолы и того легче – наверняка янтарь. Вопрос только со страной благодатной, но его можно отложить. Выходит кто-то кого-то где-то видел, и сообщил об этом Нейту. Новость ему не понравилась. Значит, этого кого-то он видеть там не хотел.

Затем начальник поднял всех на уши и запросил списки пропавших без вести. Доволен не остался. Надо поднять последние черновики – кажется, янтарей там действительно не было. О лордах и речи не шло, естественно. Они если пропадают, то их в розыск объявляют и все силы на поиски бросают.

После этого Нейта заинтересовала история о неработающих геммах. Он выяснил, что это не геммы не работали, а в ратушу подбросили обычные камни. Ему это понравилось. Сильно. Походило на то, что он нашёл зацепку. Кстати, с мистером Малахитом он предпочёл встретиться лично, хотя мог переговорить и по вискеру. Тоже аргумент в пользу серьёзности дела.

Вряд ли обычные камни в администрацию Фландерса подбросили коллеги шутки ради. Во-первых, за такое по головке не погладят, во-вторых, слухи о нерабочих геммах ходят давно, да и азурит, попавший ко мне, скорее всего оказался таким же. Смущали слова леди Фенакит о сбое... Но, если вдуматься, то она была дамой опытной, подозрительной. Могла и не заявить во всеуслышание такую шокирующую новость – представитель города привёз обычный камень! К тому же, жрица не поехала обратно к себе в храм, а увязалась с нами в Ашер. Кто знает, куда она собиралась? Возможно, переговорить с мэром или с Мэтью с глазу на глаз, без меня. Или доложить в центральный храм.

Итак, раз нерабочие камни встречались не только во Фландерсе, но и в других городах, то положить их туда мог только тот, кто бывал везде. Идеально подходили жрицы, которые проехались с проверкой. Столичные, но при этом портрет леди Топаз Нейту знакомым не показался – иначе бы он наверняка как-то отреагировал. Конечно, он мог найти знакомую девушку и без меня, хотя бы на тех же выходных... Но он собирался зайти к Джене, к верховной.

Рядом с подпунктом знакомство я пока поставила вопрос. В принципе, это не так важно. Важно, что, скорее всего, обычные камни подбрасывали эти две «проверяющие» – вряд ли кто-то ещё побывал хотя бы в двух ратушах, а эти объехали все семь. И наоставляли «подарков». Но зачем? Для шутки это весьма странно: камни могли пролежать долго, или при сверке работники администрации заметили бы, что числа в базе не совпадают с фактическим количеством.

Тут меня и пробрало. Осенило, конечно, но как-то... страшно осенило. До холодных противных мурашек. Вот он и нашёлся ответ «зачем?» Конечно, никакая это не шутка, а элементарная кража. Прикрываясь проверкой из столицы, войти в хранилище, заменить геммы подделками, которые на полках могут пролежать долго. При проверке число камней совпадёт, цвет не потускнеет, поэтому жрицам, которые приходят из местных храмов на обычную плановую проверку, и в голову не придёт хватать их с полки и разглядывать.

И что потом делать с геммами в стране, где у каждого есть своя, к тому же прописанная в базах? Стало ещё более жутко. Я судорожно вернулась к первому пункту. Тому, где писали про сына моря. Итак, допустим, страна благодатная – это не Стеллария. У нас тут никого янтарями не удивишь. Значит, их видели заграницей.

Бездумно я начертила несколько стрелочек и принялась писать. Каких янтарей можно увидеть за пределами нашей страны?

Туристов – выехали, их увидели, всё в порядке. Даже если их не зарегистрировали в посольстве, наверняка записали на границе.

Беженцев – кто-то захотел переехать, но не решился расстаться с драконом. Бывают и такие, но они-то как раз наверняка бы засветились в списках пропавших без вести – если не сдала бы родня, янтари считаются госслужащими, а этим так просто не скрыться.

Жителями другой страны, у которых оказались наши геммы. Наше народное достояние, за которым многие охотятся.

«Сын моря», наверняка, видел именно драконов – иначе на глаз гемму от обычного камня не отличишь. Разве что их подсовывают тебе под нос и позволяют пощупать. Нейт не удивился новости про янтарь. Наоборот, будто бы ждал. Значит, скорее всего, каких-то драконов уже видели «в стране благодатной». И проверили на границе, где не нашли записей.

Пропавших без вести мы тоже перерыли. Покойники без гемм сразу вызвали бы переполох. Особенно представители города. А тут нарисовался такой прекрасный канал для продажи за границу...

Карта висела справа от двери в спальню Нейта. Не мешкая, я отправилась разбираться со странами – встала напротив большого полотна, скрестила руки на груди и принялась рассуждать. С нами соседствовали пять государств, остальные находились далековато и особых дел не вели. Даже если и возили от нас туда какие-то товары, то, чаще всего, не наши ремесленники, а купцы из «окружившей» пятёрки – не любили драконы отдаляться от Звёздной колыбели.

Виллинию, с которой у нас были прекрасные отношения, благодатной не назвал бы и самый льстивый поэт – морозы там зимой стояли такие, что зуб на зуб не попадал. Да и с почвой не повезло – всё росло в специальных теплицах. Зато эти соседи снабжали нас мясом и иногда интересными техническими разработками. Например, идею вискеров наши жрецы когда-то позаимствовали именно из Виллинии.

Так что северное государство я отбросила и перешла к западному. С Гингемией отношения у нас всегда были ровные. Да, затесалась в далёкой истории одна война, когда у них до власти добрался какой-то псих, но о ней тактично старались не вспоминать. Кстати, для перекупа наши товары брали как раз гингемийцы – с другой стороны они граничили с кучей стран.

Глиндия на юге вызывала у наших всегда самые тёплые чувства. Тёплая, снабжающая нас овощами и фруктами, с длинной открытой границей – для путешествия туда не требовалось кучи согласований. Именно в Глиндию предпочитали ездить отдохнуть все наши, к морю. Правда, последнее время жаловались, будто на наши ткани поставили высокие ввозные пошлины, ну так это им же хуже.

Граница с Бастиндией на юго-востоке была самая маленькая – нас это спасало. Именно эти соседи чаще всего зарились на наши геммы, считая, что с ними нужно поделиться. Много раз нападали но далеко в страну пробраться не могли – их ловили «на подходе». Да, случалось им захватывать наши деревни и даже города – Барион от таких набегов страдал больше всего. Я бы непременно погрешила на бастиндийцев, но до благодатной их страна тоже как-то не дотягивала – она заняла самый неудачный кусочек между Глиндией и Гудвинией, переполненный степями.

Сама Гудвиния, кстати, на роль неприятеля подходила идеально. И с почвой у них был порядок, и с нами особо тесных связей я не помнила. Но всё равно мысль о том, что они воруют у нас геммы казалась дикой. Зачем?! Потому что тоже хочется? Потому что у нас есть, а их обделили?

Как раз под кульминацию моих размышлений вернулся Нейт. Да так тихо, что я, задумавшись, и не заметила, пока мужские руки не сомкнулись у меня на талии. В первый момент я напряглась, выпрямила спину, но вырываться не стала – договорились же. Попыталась подумать о том, что это просто по-дружески – легче не стало. К тому же противный внутренний голос шепнул: «Ты же знаешь, что нет».

«Кто здесь?» – внезапно спросил диоптаз. Я аж вздрогнула, но наглый дракон расхохотался и быстро сознался: «Да пошутил я. Просто у тебя такие смешные рассуждения про внутренний голос. Как будто меня и обычных мыслей мало».

С психу я выругалась. В голове. Заодно досталось и Нейту, а следом за всплеском эмоций пришло и осознание – да бездна с ними с оправданиями! Меня обнимают как желанную женщину и никакого продолжения не просят. Почему я не могу просто наслаждаться? Я никому ничего не должна – никому ничего не обещала.

В этот момент стало легче, я расслабилась в объятиях, откинулась как на спинку кресла – пусть держит. Только руки перекладывать не стала, чтобы поза не показалась слишком фривольной и одобряющей.

– Географию изучаешь? – спросил довольный Нейт, с шумом вдохнув запах моих волос. Конечно же, от него не укрылись мои внутренние метания, и когда я успокоилась, он будто слегка опьянел.

– Почти, – созналась я. – Я тут такую глупость придумала. Кажется, мне нужно, чтобы кто-то срочно сказал, что я брежу.

– Давай попробуем, – хмыкнул начальник.

– Гудвиния крадёт наши геммы, – выпалила я и зажмурилась, боясь, что меня сейчас высмеют.

– Глиндия, – совершенно спокойно поправил Нейт.

– Что? – моргнула я и решительно развернулась в пол-оборота – как раз, чтобы, вскинув голову, смотреть на начальника, но при этом не вырываться из объятий. – Я, наверное, не так поняла.

– Да так ты поняла, – вздохнул Нейт устало. – Похоже, наши геммы утекают в Глиндию, хотя я бы не расстроился, если бы мне сказали, что брежу я. Давно поняла?

– Сегодня. До этого даже не догадывалась. Просто вот села, сопоставила всё, что мы выяснили, твою реакция и вот... Выходит, я только со страной благодатной промазала.

– Ну да. Гудвинии проще договориться в открытую: их королева – моя двоюродная тётка. Ей и с браком отец помог, и гемму официально разрешил вывезти. К тому же «сын моря» – это посол в Глиндии. В Гудвинии Александрит.

В голове царила нереальная пустота, больше похожая на чёрную дыру. Мысли крутили хвостами рядом с этой аномалией, но ни один кончик поймать я не могла. Как отреагировать? Что спрашивать? Ущипнуть себя, что ли...

– Пойдём, присядем? – предложил Нейт после пары минут моей отключки.

Кивнуть-то я кивнула, но на диван он меня буквально отконвоировал, придерживая за плечо. Потом оставил одну, вытащил коньяк...

– Нейт, а у тебя нет чего-то попроще? – встрепенулась я, вспомнив свою голову после прошлого раза. – Первый рабочий день всё-таки.

– Попроще нет, – задумался он, – но сейчас сообразим.

По шкафам в кабинете я, конечно, не лазила, но когда откуда-то из недр комода появилась бутылка с чем-то тёмно-красным, то сильно удивилась. Сперва погрешила на вино, но после того как Нейт наполнил мне бокал почти до краёв, а потом добавил туда коньяка, поняла, что вряд ли. В алкоголе я разбиралась плохо, однако догадывалась, что смесь двух спиртных напитков за «попроще» не сойдёт.

Принюхивалась я достаточно долго для того, чтобы начальник это заметил и начал неприлично лыбиться. Будто раззадоренная этим, я сделала глоток, и с удивлением узнала гранатовый сок с интересной примесью. В голову ничего не ударило. Я отпила ещё немного.

– Нравится? – поинтересовался Нейт, придвинувшись ближе. Руку он положил на спинку дивана у меня за спиной – немного и спустит прямо на плечи.

– Вкусно, – кивнула я, отхлебнув ещё чуть-чуть. – Но я по-прежнему в шоке. Такая проблема... и ты никому не говоришь.

– Не хочется, чтобы всё население было в шоке, – отшутился начальник. – Одного адъютанта я смогу хотя бы привести в чувства.

...или окончательно вывести из равновесия – это как посмотреть.

– А верхушка власти? Лорд Алмаз?

– Я верхушка, Трейси, – хмыкнул Нейт, нехило озадачив меня заявлением. А ведь и правда... вспоминала бы я об этом почаще. – Мне посол и доложил. Полгода назад или чуть меньше он увидел в Глиндии чароитового дракона. Мельком, вскользь, но вытряс из меня всю душу. Мол, не приезжал никто с таким камнем. Мы проверили записи на таможне, паниковать сразу я не стал и отца науськивать не дал – бегали бы тут все по резиденции с воплями и совершенно без толку. Порешили на том, что если ещё раз такое случится, то мне передадут. Он долго молчал, я почти успокоился – тревога оказалась ложной, но тут через тебя пришло сообщение о янтарях. Честное слово, я до последнего надеялся, что это наши просто туда сбежали.

– Но сейчас-то ясно, что нет.

– Угу, – грустно подтвердил Нейт.

– Тогда почему всё ещё молчишь?

– Да так... есть кое-какие мыслишки. Давай немного попробуем поковыряться, а там определимся, что делать?

Его пальцы вдруг дотронулись до моего затылка, зарылись в волосы, прошлись будто расчёской. Нейт остановился у основания шеи, помассировал, а мурашки побежали дальше, вдоль позвоночника и по рукам.

– Ты так говоришь, будто у меня есть право голоса, – улыбнулась я, разнеженная, и сделала ещё несколько глотков.

Технически позволять начальнику вольности было не честно, но он хотел, мне нравилось... Я ничего не обещала, меня ни к чему принуждать не собирались. Диоптаз молчал. Молчал даже после того, как я подумала, что он молчит. Так почему бы и не насладиться моментом?

– В конце концов, дело государственное. Я не стану предъявлять претензий, если ты решишь рассказать.

– Да брось, – отпила я немного. – Я в этом совершенно не разбираюсь. Если ты скажешь не говорить, я тебе поверю.

Пальцы, игриво разминавшие шею, вдруг скользнули вдоль кромки волос, поднялись к уху, очертили скулу, погладили по щеке, дотронулись до губ. Я не закрывала глаз, не подалась вперёд, боялась позволить себе лишний вдох, который можно истолковать двояко. Но, кажется, на секунду моргнула, и в этот самый момент Нейт резко прижал меня к себе – я чуть спиртное не выплескала. Но замечания не сделала, да и вообще притихла как мышка, внимательно слушая, как взволнованно стучит его сердце.