Смысл жизни.

***

Коннор проснулся рано. Даже слишком. Казалось, что после всех событий он должен был проспать как минимум сутки. Тем не менее, он почувствовал что вновь полон энергии и жизненных сил. Даже раны почти не болели. Хотя, возможно это только потому, что он уже несколько часов лежал не шевелясь.

В голове парня проносились события прошлого дня. Снова и снова. Перед глазами мелькали, сменяя друг друга, пистолет, нож и глаза Жнеца, которые Коннор запомнил до конца дней. Ледяной, не выражающий абсолютно никаких эмоций взгляд. Никаких, кроме насмешливости и презрения.

Полежав так минут десять и попялившись в потолок (парень отметил, что он на удивление хорошо сделан, без единой трещинки и без единого пятна от затапливаний), Андерсон тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Было непривычно, так же, осознавать, что его спина совершенно не болит, как было после сна на его личной кровати. С грустью осознав, что больше так красиво жить он не сможет, Коннор тихо вышел из спальни.

На самом деле, он даже хотел было перенести Маркуса на кровать и тихо уйти, но от этой затеи пришлось отказаться. Во-первых, на плече и на животе по-прежнему были раны. А во-вторых уходить не попрощавшись было бы, как минимум, не очень вежливо.

Андерсон тихо прошёл на кухню и щёлкнул выключателем, сразу прикрыв глаза, чтобы немного привыкнуть к яркому свету, вспыхнувшему в следующее же мгновение. Проморгавшись и немного приготовившись же, парень шуганулся обратно в коридор от неожиданности. На подоконнике сидел Маркус и наблюдал за жизнью города, бурно кипящей даже ночью.

— Чёрт, ты меня напугал, — вздохнул Коннор, подходя к другу и садясь на подоконник рядом с ним. Андерсон точно так же взглянул на ночной Детройт. Завораживающее зрелище, особенно с высоты.

— Извини, — вздохнул Манфред.

— О чём размышляешь? — поинтересовался Андерсон, видя, что его друг пребывает в глубокой задумчивости.

— Я не могу поверить во всё случившееся. — признался он, — В то, что всё так быстро прекратилось. Спокойная, размеренная жизнь. Все эти постоянные нравоучения отца. Его замечания по поводу того, что я не идеален... Что никто не идеален. Что весь мир полон изъянов, которые он пытается... Пытался исправить в своих картинах, — парень. Горько усмехнулся и покачал головой, — Но это не важно. Скажи мне лучше, который час, если тебе не трудно, разумеется.

— Шесть минут четвёртого, — произнёс Коннор, взглянув на отцовские часы. Манфред с любопытством проследил за его действиями.

— Что это за часы? Я думал, таких уже не осталось, — поинтересовался он, переведя взгляд с часов на их обладателя.

— Это моего отца, — вздохнул Кон и слегка помрачнел от воспоминаний о не самом приятном их разговоре с отцом.

— Значит, подарок? Круто. Значит у вас не всё так плохо, как может показаться со стороны.

— Я разбил эти часы, когда взял без спросу, чтобы похвастаться друзьям в школе, — пояснил Коннор, — А теперь они остались у меня потому, что я их разбил. И отец оставил их мне как напоминание о том случае. Не больше, — Андерсон дёрнул плечами, явно давая понять, что на эту тему он говорить больше не хочет, — просто напоминание об одном из моих многих изъянов.

— Извини. — Вздохнул Маркус, переводя взгляд с Коннора на помутневший из-за горящего в комнате света город, — А ты не расскажешь, почему... Ну... Для чего...

— Каким образом у меня на руках появилось столько порезов? — предугадав его вопрос усмехнулся Коннор. Он грустно улыбнулся и покачал головой, — У каждого из них своя история. Какие-то случайные, какие-то, как ты, наверное, уже понял, не очень случайные. — Маркус слушал его слова не перебивая, и, кажется, даже дыша через раз, — Я давно заметил, что физическая боль иногда заглушает душевную. Боль от всяческих оскорблений, неприятных происшествий, каких-то очень резких слов. Да, в каких-то случаях помогает алкоголь. Но иногда даже он бывает бессилен. Тогда на помощь мне приходит лезвие. — Андерсон спокойно пожал плечами. У него был такой вид, словно сейчас он говорил о чём-то обыденном, привычном, и ни слова не сказал о том, за что многие люди отсиживаются в психушке, или, на худой конец, стоят на учёте у психиатров.

Маркус задумался. В какой-то момент у него в голове пронеслась мысль о том, что ему стоило бы затащить Андерсона с его способами успокаиваться к психиатру. Но в глубине души гетерохромик понимал, что если он сделает это, то полиция будет расследовать уже новое убийство человека с фамилией "Манфред". И что лейтенант Андерсон отведёт все улики от собственного сына.

Маркус всегда разбирался в человеческих эмоциях. Ну, или почти всегда. Тем не менее, сейчас он ясно видел, что Хэнк заботится и беспокоится о Конноре, но не может сказать и показать это прямо. Ведь он не привык показывать, что же таится в его душе. Также Манфред понимал, что и Коннор любит отца и считает его примером для подражания. Что бы он не говорил окружающим его людям. Что бы он не говорил самому себе. Даже эта любовь к алкоголю и непреодолимое желание играть со смертью по мнению Маркуса тоже пришли из-за влияния отца.

Размышляя об этом он совершенно забыл тему их разговора с Коннором, так что заметив его заинтересованный взгляд на себе он спохватился.

— Ты... Задал какой-то вопрос, а я не ответил? — неуверенно предположил он. На это Коннор лишь улыбнулся и отвернулся.

— Тебе нужен свет? Думаю, в темноте город будет лучше виден. Если ты не против, то я его выключу.

— Я хотел бы сделать себе кофе, — произнёс Маркус, собираясь слезть с подоконника, но Коннор опередил его, направившись к чайнику.

— Не напрягайся. Я займусь этим. Тоже кофе хочу.

— Кому бы тут не стоило напрягаться, — буркнул Маркус, но настаивать не стал.

Через пару минут свет на кухне погас, а Коннор в полумраке вернулся к подоконнику.  Было неплохо видно из-за всех до безумия ярких неоновых вывесок разных магазинов и огромных экранов с рекламой. До чего всё-таки дошёл технический прогресс за многовековой процесс развития технологий...

— Маркус, знаешь, я ощущаю сейчас себя до безумия странно.  — произнёс в какой-то момент Андерсон. Манфред вопросительно взглянул на него. В темноте он видел лишь силуэт парня, но всё же он предпочитал налаживать зрительный контакт с говорящим, если ситуация позволяла это сделать. — Я спокоен. Абсолютно. Нет какой-то привычной суеты, напряжения, неизменного желания закрыться от всех и от всего.

Маркус задумчиво выслушал его.

— Возможно, это потому, что ты пережил слишком много... Наполненных адреналином событий. Ну, перенервничал, пережил много негативных эмоций. А теперь всё так спокойно по сравнению с теми моментами, что тебе кажется, что всё хорошо.

— Значит мне уже давно нужно было приставить пистолет к затылку, — горько усмехнулся Андерсон, делая глоток кофе, о котором он, в отличие от Маркуса, совершенно не забыл.

Манфред задумчиво взглянул на самолёт, набирающий высоту. Вероятно, совсем недавно взлетевший с какого-то аэропорта. Постепенно глаза его закрывались, а самого парня клонило в сон. Наверное, напряжение и усталость всё же взяли верх над страшными воспоминаниями и страхом ночных кошмаров. Ну, во всех фильмах так. После того, как с героем случилось что-то ужасное, его постоянно потом мучают кошмары. Маркус, разумеется, в это не верил, но раньше времени проверять не особо хотел. Наконец, сон победил окончательно и он задремал, прислонившись к стеклу.

— Знаешь, Маркус, я рад, что у меня появился такой друг, как ты. Даже если ты не считаешь меня другом, то... — тут Коннор заметил, что его собеседник несколько не способен к разговору. Андерсон слегка улыбнулся и тихо вздохнул.

Полицейский решил, что оставлять его спать на подоконнике до утра было бы не очень правильно. Да и на самом деле, его рана на плече уже практически не болела, так что Коннор решил постараться перенести Манфреда на диван. Собственно, это ему удалось довольно-таки неплохо. А ещё в ходе этого действия он выяснил, что, наверное, ничто в мире не способно разбудить спящего Маркуса.

После того, как он поднял Манфреда на руки, в плече неприятно вспыхнул новый огонёк яркой боли. Разумеется, не такой яркий, как до этого, но тоже не очень приятной. Несмотря на это, Коннор всё же дотащил Маркуса до дивана и осторожно водрузил на мягкую поверхность. Затем плюхнулся на край дивана рядом с ним.

Не сказать, чтобы Манфред был очень лёгким. Тем более, что Андерсон сам по себе был довольно сильным. Парень прикрыл глаза. Ощущение спокойствия и умиротворения по-прежнему не уходило. С этими мыслями Коннор и сам не заметил, как провалился в сон.

***

Проснувшись и обнаружив себя на диване, а не на подоконнике, где он, если парня не подводила память, он засыпал. Он потянулся и зевнул, вставая с дивана. По мере совершения этого действия его ноги во что-то упёрлись, а потом донёсся грохот, перемешанный с щедрой россыпью матов.

— Ой, — только и смог неловко произнести Манфред, виновато глядя на пытающегося встать Андерсона.

— Забей, — вздохнул Коннор, поднимаясь наконец на ноги, — И, знаешь, я тут подумал, и пожалуй мне стоит вернуться домой. Ну, к себе, да. А то скорее всего отец уже узнал, что я не дома, да и мой сожитель возможно беспокоится. Маркус согласно кивнул.

— Но сначала позавтракаем. Не могу отпустить тебя в то... Согласись, довольно неприятное место, да ещё и голодным. Тем более, тебе далековато добираться. — Коннор подумал пару минут, но потом всё же согласился.

— Ты умеешь готовить? — немного удивлённо спросил он, — Ты же аристократ. Я думал, что вам всё готовят слуги, — было понятно, что Андерсон шутит.

— Ну, вообще это так и есть, но я знаю как готовить... В теории, — признался Манфред, слишком уж уверенно по мнению Коннора направляясь на кухню. Тем не менее, парень направился за другом. Ему было очень любопытно, что же получится из этой затеи. 

Убедившись вскоре, что из этой затеи не получается ровным счётом ничего, Андерсон решил всё-таки пощадить парня и взял готовку на себя. Оценить благодарность во взгляде Маркуса было просто невозможно. Коннор чуть не рассмеялся. В конце концов завтрак был готов. Тосты, пожаренные на сковороде, кофе и две тарелочки со фруктовым салатом, заправленным йогуртом. Разумеется, это был самый начальный уровень готовки, но обычно Коннор предпочитал не завтракать. И не обедать. А иногда даже и не ужинать. Но иногда было и наоборот. Тем не менее, готовить он умел не на много лучше, чем Маркус. Но всё же умел.

Когда завтрак был съеден, Коннор всё-таки ушёл. Как бы ему не хотелось остаться. Слишком уж было хорошо. Непринуждённо и беззаботно. Уютно.

***

Маркус проснулся от звонка в дверь. Судя по желанию послать всё куда подальше и лечь спать дальше, было где-то два часа ночи. Плюс-минус час. Тяжело вздохнув и собравшись с мыслями Маркус поднялся с кровати и направился к двери.

На пороге стоял Коннор. С большой сумкой, и явно (бухой в хламину) подвыпивший. Манфред вопросительно уставился на него. Нет, он не был зол на друга, или что-то в этом роде. Он просто не понимал, в чём дело.

— Марку-у-ус, — печально протянуло это существо, едва держащиеся на ногах и вообще непонятно как добравшиеся в таком состоянии до нужного дома и нужного этажа, — А меня из квартиры выгнали. Я... Просто не знал, куда ещё идти. У меня нет знакомых, кроме тебя. Обычно меня все сразу посылают нахер, — Маркус поморщился. Он не совсем привык слышать нецензурную лексику, — Так что был вариант либо к отцу, либо к тебе. Ты же не против, если я поживу к тебя? Буквально пару дней, пока не найду новую квартиру, — Парень воззрился на друга с такой надеждой и неизмеримой печалью в глазах, что тот не смог отказать. Нет, Манфред разумеется пустил бы Андерсона пожить у себя в любом случае. Для этого же нужны настоящие друзья? Выручать друг друга, поддерживать в трудных ситуациях.

Было удивительно, каким образом определённо пьяный Коннор так связанно и членораздельно излагал свои мысли. По памяти Маркуса, все сильны выпившие люди обычно что-то несвязанной бормотали или громко кричали.

„Если можно было выбрать одну суперспособность, то я выбрал бы такую“ пронеслось в голове у Маркуса. Тут он спохватился, что они до сих пор стоят практически в подъезде. Он отошёл, пропуская Андерсона в квартиру. Он решил, что расспросит у него всё утром, а пока ему нужно проспаться.

Едва коснувшись дивана, Коннор заснул крепким сном. Маркус усмехнулся, глядя на него, и направился в спальню. Погрузиться в мир сновидений ему не давали то и дело приходящие в голову мысли и вопросы, не имеющие ответов. Заснул он только под утро.

***

Проснувшись утром... Хотя, правильнее будет сказать днём... А ещё точнее, во второй половине дня, Коннор сел на диване, сразу же пожалев об этом. Голова сильно заболела, от чего Андерсон недовольно зашипел. Через пару секунд он заметил на тумбочке около дивана, где он сидел в тот момент, стакан воды и таблетку, заботливо заранее приготовленные Маркусом, и, вероятно, способные справиться с его головной болью.

Выпив таблетку и дождавшись, пока она начнёт действовать парень задумался. Вероятно, ему стоило бы пойти на работу. Но в его нынешнем состоянии, весь помятый, растрёпанный, немного похожий на бомжа, да ещё и с огнестрельной раной на плече и ножевой в животе он, наверное, не смог бы расследовать даже дело о ворованном велосипеде. Так что, вздохнув, он снова улёгся на диван, наслаждаясь приятной мягкостью и удобством.

— Ну что, выспался? — донёсся до Коннора голос его друга. Парень обернулся и взглянул на Маркуса. Затем согласно кивнул.

— ...А ты? — спросил он, просто не зная, как продолжить разговор.

— Тоже, — усмехнулся Манфред. Затем подошёл и сел на диван рядом с Коннором, — Предлагаю спать тут по очереди. Кто-то одну ночь на кровати, вторую на диване. Как думаешь?

— Я могу всё время спать и тут. Это же всё-таки твоя квартира, — неуверенно напомнил Андерсон. Но по взгляду его друга он сразу понял, что лучше бы ему не спорить.

Коннор заметил, что Маркус как-то изменился с момента их первой встречи. Уже не было того испуганного паренька. Был довольно уверенный в себе и в своих силах человек. И кажется, что он изменился после его, Коннора, вдохновляющей речи. Ещё тогда, в студии его отца.

— Но если ты хочешь по очереди, то давай так, — поспешил согласиться Андерсон. Манфред умиротворённо кивнул.

— Значит да будет так, — он улыбнулся. Коннор улыбнулся в ответ. Он уже в который раз пожалел, что такие моменты не могут длиться вечно. Но время безжалостно, и не щадит никого. И всегда придётся бежать. Бежать от этого самого времени. Бежать, чтобы не умереть. В любом случае, теперь у него хотя бы появился смысл жить. Друга же можно считать смыслом жизни? Или не друга? Но кого же тогда?..