Глава 48

Ада

Несмотря на то, каким огромным был запас моей ненависти, злости и нежелания встречаться с Эмиром, по мере приближения к отелю, в котором остановился мой бывший, он заметно иссякал. А после того как на ресепшене я узнала, в каком он номере, — и вовсе сменился на какую-то необъяснимую панику и страх.

Разумеется, этот «богач» остановился в пентхаусе на самом верхнем этаже. Экономить он не умел никогда и не хотел.Лифт открыл двери, оповестив о своём прибытии, и, выйдя из него, я оказалась в длинном коридоре, который вел лишь к одной комнате. Пожарный выход я не считаю.

Вот тут меня по-настоящему накрыло! Руки тряслись, сердце бешено колотилось.Что со мной происходит? Что за паника? Ада, ты что, боишься его? С каких это пор?Десять лет прошло — пора взять себя в руки и как взрослым людям всё обсудить. Набрав воздуха в лёгкие и выпрямив спину, я зашагала к двери, но, не пройдя и половины пути, резко остановилась.

Вот что я ему скажу? Он ведь наверняка всё знает. Зачем я вообще здесь? Нет, нет, нет, мне надо уйти, я не могу. Это безумие.

Я развернулась и побежала к лифту, но у самой кнопки так и не решилась её нажать.

Чёрт, да что со мной сегодня происходит? Это просто дурацкий разговор, Ада. Возьми уже себя в руки наконец! Это ради Эрика и Даниэля, ради твоей семьи.

И снова ноги несли меня к двери, и снова — резко остановка. Я замерла посреди коридора, обхватив голову руками и не понимая, что мне делать.

– Ты так и будешь бегать туда-сюда или всё-таки зайдёшь?

Стало до смерти неловко, кажется, я даже покраснела.Эмир стоял в проходе, скрестив руки на груди и опираясь о дверной косяк — в своей излюбленной манере, которая всегда меня привлекала. Натрёпанные до блеска туфли, брюки под пояс, белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными по локоть рукавами. Волосы слегка взъерошены, а на лице — едва заметная улыбка. Было бы проще, если бы он не был таким чертовски сексуальным.

Я крепко зажмурилась, осознав, что только что нагло раздевала его взглядом.

– Ну? Может, ты дашь пройти? Или мне через тебя перелезть? – собирая остатки гордости, поинтересовалась я у входа в его пентхаус.

Ещё секунду его глаза блуждали по моему лицу, словно заново изучая. После чего он выпрямился и отступил в сторону.

Внутри всё было так, как любит Эмир: дорого, стильно и богато. Горел импровизированный камин, на фоне играла расслабляющая музыка.

– Располагайся, – произнёс он. – Вина?

– Пожалуй, вынуждена отказаться, я за рулём.

– Выпей. Не пить же мне в одиночестве?

Он откупорил бутылку красного вина и, игнорируя мой отказ, налил мне бокал. Я взяла его и сделала крошечный глоток. Вкусное, как всегда.

– Отлично выглядишь, Адель! – сказал Эмир, усаживаясь на диван. Я же расположилась в кресле напротив.

– Спасибо... но ты ведь не ради комплиментов меня позвал, верно?

– Адель, я бы хотел обсудить всё спокойно, без лишних скандалов и истерик.

– Немного не похоже, учитывая, что ты приехал ко мне домой без предупреждения...

И тут началась наша словесная дуэль.

– А как ты хотела? После нашего разговора в день твоего похищения я места себе не находил! Искал тебя, как какой-то одержимый маньяк. Ждал, что вот-вот ты сама позвонишь, скажешь, что с тобой всё в порядке, попросишь приехать, забрать. А ты вместо этого... мало того, что сбежала в Штаты к этому «лыжнику», так ещё и скрыла то, что у меня есть сын.

– Скрыла? Невероятно! Ты решил на меня всех собак повесить? После того ужаса, что я пережила... всех, кого потеряла...

– Я знаю, что ты пережила, Адель.

– Да ни черта ты не знаешь! – крикнула я, ставя бокал на стол и расплескивая вино. Не в силах больше это терпеть, я вскочила и бросилась к двери.

– Постой! – Эмир догнал меня и поймал за руку. – Детка, не убегай. Пожалуйста.

Детка. Уже давно меня так никто не называл.Звук этого прозвища приятно защекотал слух, и по телу разлилось тепло.Я оказалась в плотном кольце сильных рук, прижимающих к крепкому телу.

– Не могу позволить тебе уйти. Не после того, как так долго искал тебя и мечтал о встрече, – прошептал он у моего рта.

Я шумно сглотнула. Головокружительный аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи и алкоголя, заставлял сердце выпрыгивать из груди.

– Эта встреча окончена. Эмир, отпусти, – вяло попыталась я оттолкнуть его. Но у меня получилось лишь повернуться к нему спиной.

– Ты ведь этого не хочешь, – прошептал он мне на ухо.

По моей коже побежали предательские мурашки.

– Хочу, – слабым протестом произнесла я. – Эмир, у меня есть другой...

– А он делает так?

Он убрал волосы с моего плеча и начал медленно, миллиметр за миллиметром, покрывать мою шею поцелуями, вызывая старый знакомый трепет во всём теле и заставляя дышать чаще.

– Или так?..

Нежно проведя пальцем по моим приоткрывшимся губам, он повернул моё лицо к себе, едва касаясь моих губ своими — дразня и вынуждая поцеловать. Он опьянял меня, как вино, к которому я почти не притронулась. Мозг отключился, уступая место чувствам. Я развернулась к нему лицом и, притянув его за шею к себе, впилась своими губами в его — жёстко, грубо и страстно.

Из его горла вырвался стон удовольствия, а руки блуждали по моему телу, всё крепче и крепче прижимая меня к себе.

— Меня не обманешь, Адель, — выдохнул он, лишь на секунду оторвавшись от моих губ. Затем снова поцеловал меня и медленно скинул лёгкий пиджак с моих плеч.Я больше не спорила и не сопротивлялась — наоборот, опустила руки, позволяя одежде упасть на пол. Следом туда же отправились майка и лифчик.

— Приятно видеть, что сын ещё что-то оставил мне после кормления, — с иронией произнёс Эмир, припадая к моей груди.

Из моего рта сначала вырвался смешок, а затем — вздох и тихий стон.

Я принялась расстёгивать оставшиеся пуговицы на его рубашке, переполненная желанием коснуться его тёплой, бархатистой кожи. Мои ладони скользили по его спине, а губы прокладывали дорожку от шеи до груди, покусывая сосок и заставляя его тяжело, прерывисто дышать от удовольствия.

Когда, опускаясь ниже, я добралась до стальных кубиков пресса на его животе, Эмир внезапно дёрнул меня вверх, крепко схватив за руки, и, подняв под ягодицы, понёс в спальню. Пока он шёл, его губы ни на секунду не отрывались от моих — словно ему катастрофически не хватало воздуха, если он не чувствовал мой рот.

Мы упали на огромную мягкую кровать, и в тот же момент избавили друг друга от последних остатков одежды. Эмир не желал терять ни секунды — он вошёл в меня сразу, одним глубоким движением, полностью наполняя собой.

Каждое его движение, каждый его поцелуй, каждый рывок бёдер были особенными — такими, какими не были ни у кого и никогда. Они возвращали мне давно забытые ощущения, такие сильные, такие полные, что их невозможно было сравнить ни с чем в мире.

Мне хотелось кричать и плакать от удовольствия одновременно — отдаваясь ему всю, до последней капли, без остатка.

Мы занимались любовью до изнеможения, пока обессиленные не уснули в объятиях друг друга.

Проснулась я почти на рассвете.Чертыхнувшись, я тихо, стараясь не разбудить Эмира, выбралась из постели и начала одеваться, надеясь уйти незаметно.

— Куда собралась? — спросил Эмир сонно.Он вышел в гостиную так, как мать родила, даже не попытавшись накинуть на себя простыню.

— Домой, — ответила я, поспешно отводя взгляд.

— Я опять сделал что-то не так? — он коснулся моей шеи губами, мешая застегнуть замок на бюстгальтере.

— Нет, Эмир, прошу тебя... не надо, — вырываясь из его объятий, произнесла я. — Я помолвлена и выхожу замуж. Всё, что между нами случилось, — чудовищная ошибка. Моя слабость. Понимаешь?

— Ты любишь его? — спросил он вдруг серьёзно.

— Что? — растерялась я.

— Даниэля. Ты любишь его? — повторил Эмир.

— Что за чушь ты несёшь? — возмутилась я... хотя вопрос застрял внутри, не отпуская.

— Это простой вопрос, Адель, — не отступал он. — Ты любишь его? Или нет?

— Ну конечно люблю! — ответила я... слишком быстро, слишком натянуто.

— Лжёшь, — бросил Эмир. — Не мне — себе.Если бы любила, ни за что не пришла бы ко мне. И тем более — не оказалась бы в моей постели. Ты хочешь меня, любишь... и никогда не сможешь перестать. Как и я тебя. Мы созданы друг для друга, Адель. Глупо отрицать, пытаясь выйти за первого встречного. Этим ты только разобьёшь ему сердце.

— Это лишь твоё мнение, и оно ничего не значит! — огрызнулась я, хотя внутри всё дрогнуло. — Пожалуйста... хватит ко мне прикасаться.

Эмир провёл пальцем по тонкой полоске шрама на моём животе — тому самому, что оставил нож Эрдема.

— Прости, что не смог защитить тебя от своего брата, — тихо сказал он, в голосе слышалась настоящая боль.

— Всё в прошлом, — сказала я, отстраняясь и натягивая майку.

— Я хочу участвовать в его жизни, Адель, — произнёс он после паузы.

— Что? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— В жизни сына, — уточнил он спокойно.

— Ты "две минуты" как отец, а уже выдвигаешь мне требования? — прорычала я, глядя на него с ненавистью.

— Это не требования, — мягко поправил он. — Я хочу видеть его. Участвовать в воспитании. Радоваться его успехам... и быть рядом.

— Вот уж не думаю, — холодно бросила я.

— Это не просьба, Адель, — его взгляд стал твёрдым. — Мои адвокаты уже готовят документы о признании отцовства и об опеке.

Я просто онемела.

— Ты не посмеешь отнять у меня ребёнка!

— Кто сказал, что я собираюсь его отнимать? — Эмир сделал шаг ко мне. — Я его отец. И собираюсь быть им — не только по крови, но и в жизни.

Я выбежала из его пентхауса, так и не дав ответа.Решив не ждать лифт, я бросилась вниз по лестнице. Но уже через два пролёта осела на ступеньку, задыхаясь от рыданий, даже не понимая толком, что именно довело меня до слёз.То ли осознание, что я — беспросветная идиотка, только что изменившая будущему мужу.То ли ужас от понимания, что Эмир был прав... и что я действительно всё ещё люблю его — а себе в этом признаться не могу.

Мне нужно было уйти. Просто уйти отсюда.Я должна быть с семьёй — с Даниэлем и Эриком.

Выйдя на одном из этажей, я всё-таки вызвала лифт и спустилась в фойе.

На часах было четыре утра.Небо уже светлело, готовясь встретить рассвет.Я привела себя в порядок с помощью косметички, что всегда лежала в машине «на случай опозданий», завела двигатель и поехала домой, пытаясь придумать, что скажу Даниэлю.Какую ложь скормлю.Сработает ли?Или он поймёт всё по моему взгляду?

Гостиная встретила меня тишиной.Не той спокойной, сонной...А пустой. Омертвелой.Такой, что сразу становится ясно — дома никого нет.

Я взлетела по ступенькам в нашу с Даниэлем спальню — и с ужасом увидела, что она пуста, а кровать даже не тронута.

Он ушёл?Боже... он бросил меня?

Но нет — его вещи всё ещё висели в шкафу.Значит, дело в другом.И это было гораздо хуже.

В висках застучало молотками.

Паранойя? Может быть.Она много лет назад заставила меня оформить разрешение на ношение оружия. Оружие было везде: дома, в офисе, в машине, даже у мамы. Всегда заряженное. Всегда готовое.

Раз в месяц моя знакомая из ФБР тайком проводила меня в тир. Я стреляла неплохо — и сейчас это могло спасти жизнь.

Я отогнула скрытую панель в нижнем углу шкафа и достала оттуда свой девятимиллиметровый «Кольт».Тяжёлая, холодная сталь обожгла ладонь.Я проверила магазин и щёлкнула им обратно.

Сжав оружие в обеих руках, держа ствол слегка в сторону — как учили, — я направилась в комнату сына.Молилась, чтобы это была глупая паника.Чтобы он просто спит.Чтобы я зря себя накрутила.

Но стоило открыть дверь — и сердце провалилось.

Комната была перевёрнута вверх дном.Эрика нигде.Мебель сломана.Игровые джойстики валялись на полу среди вещей.

Боже...

Наконец я заметила: на двери — чёрные следы от подошв. Протекторы.Следы от того, кто вломился.

- Эрик! - в панике крикнула я в тишину. Но ответа не последовало.

Телефон, где его мобильник? Я быстро обшарила взглядом комнату. Нету. Значит он взял его с собой. Я вытащила свой сотовый с намерением его набрать.

- Что? Чёрт! - выкрикнула я с ужасом обнаружив, что мой сотовый полностью сел. - Зарядка, мне нужна зарядка!

Помчавшись вниз через ступеньку я трясущимися руками воткнула в телефон зарядный провод. Внезапно моё внимание привлек какой-то грохот, доносящийся с стороны кухни. Рука с пистолетом моментально напряглась и я медленно направилась в том направлении.Перед глазами предстала ужасающая картина. В луже собственной крови лежал мой жених Даниэль. Отвратительное чувство дежавю накрыло меня с головой! В мыслях моментально всплыло воспоминание о дне когда рядом со мной лежал и также медленно умирал Селим.

- О Боже! Даниэль! - вскрикнула я подбегая к окровавленному телу лежавшему у стола. - Даниэль! Нет! Нет! Нет!

Я принялась осматривать его и проверять пульс. Живой! Но едва ли! В правой руке он сжимал сотовый. Очевидно он пытался мне позвонить, в то время как мой сотовый разрядился, а я, идиотка, не подозревая об этом трахалась с Эмиром.

- Ада, - едва слышно прохрипел Даниэль.

- Тише, тише! - прошептала я, - ты потерял много крови, - Я вызову скорую.

Я схватила его сотовый, благо Даниэль никогда не ставил блокировку, и набрала службу спасения.

- Служба спасения, что у Вас случилось? - протараторил в ухо механический голос диспетчера.

- Человек ранен, огнестрельное ранение, большая кровопотеря...

- Не трать на меня время! - отвлекая меня прохрипел мой жених. - Они забрали его! Эрик у них...Серый Додж Дуранго... поспеши!

И он потеряв сознание.

- Что?! Нет! Даниэль не смей, очнись! - в панике заорала я на весь дом.

- Мисс!... мисс!..., -  всё ещё звала меня диспетчер в трубке.

- Белфилд авеню 1744, поспешите пожалуйста!-уже рыдая протараторила я.

- Машина скорой помощи в пути!

- Даниэль, эй! Прошу очнись, милый, - плакала я гладя его по щеке, - Всё будет в порядке слышишь!

- Прости, что не смог защитить его! - снова приходя в сознание прохрипел Дани.

- Нет, нет, нет! Не прощайся со мной! Он не заберёт ещё и тебя у меня нет, держись! Умоляю!

К счастью, медики приехали быстро, наверное, повезло, что было ранее утро и дороги ещё без пробок. Даниэля положили на каталку и увезли в ближайшее медицинское учреждение.

— С ним всё будет в порядке? — провожая взглядом носилки, спросила я санитара.

— Сложно сказать, мисс... Состояние тяжёлое, он потерял много крови, но мы сделаем всё возможное, — быстро ответил мне парень и, сев в кузов медицинского буса, закрыл за собой двери.

— Спасите его, прошу! — крикнула я вслед.

Вслед за скорой прибыла и полиция. Когда в человека стреляли, здесь это была обычная процедура. У меня взяли показания, подробно попросив описать ситуацию.

«Вы издеваетесь?» — подумала я. На подробное описание «ситуации» моей грёбаной жизни уйдёт не один год! А у этого ублюдка мой сын.

— Простите, офицер, если Вы не против... у них мой сын, я хотела бы ему позвонить, кажется, он взял свой сотовый, — прерывая нескончаемый поток вопросов полицейского, попросила я.

— Мэм, попрошу вас без самодеятельности! — выкрикивал мне в спину офицер.

Но плевать я хотела на его просьбы. Вбежав в дом и буквально сорвав телефон с зарядки, я принялась просматривать, что пропустила за время своих развлечений с Эмиром. Куча пропущенных от Даниэля и моей мамы, а также куча сообщений с неизвестного номера.

— Мама! — набрав её номер, прокричала я в трубку. — Мама, с вами всё в порядке?

— Ада, дочка, наконец-то! Он приходил! Эрдем был у нас с Полом...

— Я знаю, мама, он забрал Эрика! — сообщила я и расплакалась.

— Ада, прошу! Только не делай глупостей, пусть полиция разбирается!

— Они уже в курсе, мам, не переживай! — бросила я, и, едва отключилась, телефон снова завибрировал. Входящий звонок — на экране высветилась фотография сына.

— Эрик, сынок! Ты в порядке? — прокричала я, принимая звонок.

— Привет, мамуля! — послышался до боли знакомый скрежещущий голос ублюдка Эрдема. — Я безумно рад снова слышать твой сладкий обеспокоенный голосок...

— Ты поганое дерьмо... клянусь богом, если хоть один волосок упадёт с головы моего сына...

— Ого, какие знакомые угрозы! — издевался он. — А где же мольбы и просьбы? Обычно ты с них начинаешь.

— Закончились! — ответила я злобно. — Где мой ребёнок?

— Отдыхает, — победно заявил тот. — Видимо, устал. Сражался с нами как лев, но он один, а нас трое. Ты молодец! Времени зря не теряла, научила малого драться как шакала. Даже папочка его таким не был. Где он, кстати? Подозреваю, уже произошло душещипательное воссоединение семьи?

— Кончай нести эту хрень, Эрдем! Говори, где мой сын и что тебе нужно?

— Ты бы была всё же поосторожнее, выбирая выражения, мамуля! Иначе твой ненаглядный гадёныш может так и не проснуться...

— А ты перестань сыпать мне угрозами, отбирая у меня близких людей!

— Скоро встретимся. Ты, я и племянник.

И он отключился. Мерзкая тварь, как же я его ненавидела.

— Мисс Майклз, это был похититель вашего сына? Вы разговаривали с ним только что?

— Да, офицер! Отследите, пожалуйста, этот номер! — скомандовала я. — У него мобильный моего сына Эрика!

Полицейский немедленно передал куда надо соответствующие указания об установлении местонахождения источника мобильного сигнала. Телефон в руке завибрировал, на экране высветился незнакомый местный номер. Отклонила. Принялась копаться в телефоне дальше, одно за другим просматривая сообщения от неизвестного номера.

«Вернись! Надо всё обсудить», «Адель, пожалуйста, давай поговорим!», «Я люблю тебя и нашего сына, давай начнём всё сначала!», «Я не отстану, пока не позвонишь».Эмир. Кто ещё мог такое писать? И номер, с которого только что звонили, был тот же. Мама была права — нельзя снова бросаться в бой одной.

В ту же секунду я набрала его номер, не успев даже подумать, что скажу ему.

— Любимая! Адель! Спасибо, что позвонила, эта ночь не была ошибкой... — понеслась мне в уши речь, едва взяли трубку.

— Он забрал его! Твой ублюдок брат со своими головорезами выкрали нашего сына, Эмир! — прерывая его, сообщила я.

— Чёрт! — выругался мой бывший. — Эрдем... думаю, отец мог послать его.

У меня внутри что-то словно оборвалось. Чувство предательства сжало сердце в тиски.

— Так вот ради чего это всё было?! Ты за этим позвал меня к себе? Переспал? Это была часть твоего плана?

— Адель! Нет! Всё не так, как ты думаешь! Прошу, поверь мне! — умолял Эмир. — Я всё исправлю, клянусь, я найду Эрдема и заставлю отпустить сына!

— Ты уже должен был это сделать, Эмир! Ты знал, что он с нами сделал, и не остановил его...

— Адель, послушай...

— ...связь потеряна, он отключил мобильный... — краем уха услышала я переговоры полиции. — В последний раз их засекли на Кэллоухилл-стрит...

— Станция Ридинг, он везёт его туда! Не могу больше говорить! Я еду за Эриком! — пробормотала я, позабыв о цели своего звонка, и ноги сами меня понесли к моей машине.

— Нет, не смей ехать туда одна, Адель, слышишь меня?? — кричал Эмир, но я уже не слушала.

Бросив телефон на пассажирское сиденье, я завела мотор и, вдавив педаль газа в пол, сломя голову умчалась в ночь, выбрасывая гравий и пыль из-под колёс машины.

Филадельфия — один из старейших, в историческом плане, городов Америки. Именно в нём была подписана Декларация независимости и Конституция США, а также здесь родился Бенджамин Франклин. К чему весь этот экскурс? К тому, что заброшенных старых домов в Фили так много, что уже после первых нескольких дней пребывания здесь я перестала обращать на них какое-либо внимание.

Однако место, куда я ехала, особенно врезалось мне в память.

Ридинг Виадукт Парк — так называлась заброшенная железнодорожная станция в районе Кэллоухил. Здесь мы когда-то гуляли втроём: я, Даниэль и Эрик. Я знала это место на отлично.

Припарковав машину, я перелезла ограждение, которым служил старый ржавый забор, и на пару с пистолетом побрела по территории в поисках сына. Он точно тут. Осталось только найти его. Словно почувствовав моё присутствие, мой мобильный зазвонил — снова с телефона Эрика.

— Эрдем, — тихо произнесла я, оглядываясь вокруг, — хватит пряток, выходи и отдай моего сына.

— Ценю твоё рвение, дорогуша! — посмеялся тот в трубку. — Но ты привела хвост за собой, а мы так не договаривались. Хочешь увидеть своего выродка — ты должна прийти ко мне сама.

— В какие игры ты играешь? Ты же понимаешь, что уже не выйдешь сухим из воды? Всё зашло слишком далеко! — попыталась я вразумить недоумка.

— Понимаю. Мы уйдём все вместе. Ты, я и племянник. Я уже всё спланировал. Тебе понравится, — на полном серьёзе заявил Эрдем. — А сейчас передавай привет моему брату.

— Эрдем! Эрдем! — кричала я в тишину, когда связь оборвалась, и побежала обратно к машине. — Чёрт бы тебя побрал!

К моему неудовольствию он был прав. У ворот уже стояла полицейская машина, а чуть поодаль — арендованный автомобиль Эмира, из которого он вышел, как только увидел меня, бегущую навстречу.

— Адель, ты с ума сошла! Что из сказанного «не смей ехать туда одна» тебе было непонятно? — раздражённо заорал он на меня.

— Садись за руль! — скомандовала я, подбегая к его машине. — Он только что звонил мне, они где-то рядом, и мы догоним их!

К моему удивлению Эмир подчинился и снова вернулся в автомобиль, заводя мотор.

— Мэм, прошу вас не вмешиваться в полицейскую операцию! — попытался остановить меня коп своими заученными фразами. Как бы не так!

— Офицер, можете ехать за нами! — бросила я, закрывая дверь пассажирского сиденья. — Езжай, Эмир!

Следуя моим указаниям, мы ехали в надежде перехватить похитителей моего сына.

— Когда он родился, я назвала его Селим, — почему-то вдруг вспомнила я, нарушая тишину.

— В честь моего брата...

— Да. Это меньшее, что я могла для него сделать. Он умирал, а я ничем ему не смогла помочь тогда! Селим был единственным адекватным человеком из вашей ненормальной семьи! Как-то я слушала запись, которую твой брат нам оставил перед своей смертью: малыш слышал его голос и отзывался, пинаясь внутри. Я сейчас будто заново теряю его, Эмир. Снова теряю Селима...

— Мы не допустим этого, я тебе обещаю! — яростно вцепившись в руль, пообещал Эмир.

— Все твои слова и обещания... всё это ложь! Деньги, бизнес и влияние — вот и всё, что тебе и твоей семье всегда было нужно! Мы никогда не сможем стать частью твоей жизни. Твоя мать выразилась предельно ясно...

— Моя мать? Причём здесь...

— Теперь это не важно! Важен только Эрик! Смотри! Вон они! — показала я на тёмно-серый «Додж Дуранго», ехавший, виляя из полосы в полосу.

— Откуда ты знаешь? Может, это не они?

— Потому что он нас заметил и уже звонит! — демонстрируя входящий вызов с фотографией сына, ответила я. — Поднажми, мы должны поравняться с ними!

— Что ты задумала? — спросил Эмир, выполняя мою просьбу. Стрелка на спидометре стремительно перемахнула отметку в сто километров в час.

— Делай, что говорю! — скомандовала я и приняла вызов.

— Ты на редкость плохо стала соображать, Ада, — недовольно произнёс голос Эрдема в трубке. — Я ведь чётко дал понять, что будет, если ты не перестанешь таскать за собой Эмира и полицию по моему следу.

— Дай мне Эрика, — потребовала я. — Дай трубку моему сыну! Я хочу слышать его и знать, что он в порядке!

— Ответ отрицательный.

— Сейчас же дай Эрику трубку, мразь! Иначе я тебе такой отрицательный ответ устрою, что мало не покажется!

В динамике послышался шорох.

— Мама? — услышала я наконец родной голос, и сердце сжалось от того, что я собиралась сделать.

— Сынок! Слава Богу! Ты цел? — едва не плача спросила я.

— Да, всё в порядке, мам! — стойко сообщил мой мальчик.

— Эрик, держись там крепко за что-нибудь, ладно! — попросила я, перед тем как связь отключилась.

В тот момент, когда мы наконец догнали их, машины шли почти вплотную — мы буквально висели у них на хвосте. Сквозь слабую тонировку заднего стекла я увидела лицо сына... и пистолет Эрдема, направленный прямо ему в голову. Мир резко сузился до одной точки — вот она, передо мной. Дальше думать было некогда.

Словно кто-то дёрнул внутри невидимый рычаг. Я сорвала ремень, резко поднялась над сиденьем и, бросившись вперёд, обеими руками выкрутила руль влево.

— Ада! Ты совсем рехнулась?! Ты что творишь?! — взвыл Эмир, одной рукой пытаясь удержать машину, другой отталкивая меня в сторону.

Но я уже не слышала его. Адреналин кипел в крови.

— Да не будь ты тряпкой! — заорала я и, вцепившись в руль мёртвой хваткой, снова дёрнула его, как будто могла силой рук вырвать судьбу сына из рук похитителей.

Рёв шин резанул слух. Машину сорвало вбок, и удар последовал такой силы, будто это не металл столкнулся с металлом — а я сама влетела грудью в чужой кузов. Рёбра обожгло болью, голову метнуло из стороны в сторону, как мяч по газону.

"Додж" Эрдема закрутило по дороге, вращая, как бильярдный шар на столе. Машина подлетела, перелетела через пикап перед нами, ударилась о дорогу и, скрипя, встала на колёса, замерев посреди трассы.

Хаос накрыл всё вокруг: визг тормозов, грохот металла, крики, треск лопающегося стекла. Водители, не успевшие затормозить, бились друг о друга, создавая цепную реакцию.

Да, устроила я здесь заварушку. Но мне было плевать.

Сейчас имел значение только один человек. Мой сын.

И пока я хватала ртом воздух, зажимая боль в груди, лишь одна мысль резала внутри:

Только бы я его не угробила, пытаясь спасти.

Едва машина рванула в сторону и остановилась, я распахнула дверь, игнорируя резкую боль в груди и разрывающий череп вой. Земля под ногами качнулась, но я уже неслась к «Дуранго», крикнувшего мне стальным отблеском фар.

Адреналин бил так, будто кровь кипела. Я влетела в толпу людей Эрдема — двое попытались преградить дорогу. Бесполезно.Первому я снесла руку ударом, на который не была способна ни в тире, ни в тренировке. Второй рванул ко мне — и захрипел, хватаясь за горло, когда я выбила ему кадык.

Мне было всё равно. Мне нужен был мой мальчик.

— Эрик! Сынок! — крикнула я, врываясь в тёмный салон.

На заднем сиденье, пристёгнутый ремнём, как я и учила, сидел мой мальчик. Голова безвольно свисала вперёд: будто кто‑то нажал паузу в его маленькой вселенной.

— Эрик! Очнись! — я встряхнула его только концами пальцев, боясь причинить боль.

— Ма... мама? — простонал он.

Я судорожно ощупывала его, руки дрожали.

— Где болит?

— Нигде... Ремень... просто врезался. Мама, у тебя кровь!

Его взгляд расширился. Я провела рукой по лицу — пальцы стали красными. Из рассечённого лба кровь лилась, как из прорванной трубы.

— Ерунда. Дышу — значит, живу. Пойдём! Надо убираться!

Но Эрдема не было. Пустое водительское место смотрело на меня как тёмная яма.

— Мам, тачку ты круто врезала! — Эрик пытался улыбнуться.

— Да, держу пари, в твоих играх такого не делали, — хрипнула я, освобождая его от ремня. — Идти можешь?

— Да... Только... Мама. Сзади!

Удар обрушился, как молот. Мир вспыхнул белым, будто меня выключили и включили снова.

Холодная рука обвила мою шею. Стальной зажим. Тиски.Воздух оборвался.

— Не так быстро, дорогая, — прошипел Эрдема голос, ледяной, как нож. Его грудь упёрлась мне в спину. — Хотел красиво, но придётся, как раньше. Грязно. Кроваво. И всё — из-за тебя.

Я хваталась руками за его предплечье, но оно не двигалось. Как каменная балка. Мои пальцы слабели.

«Беги, Эрик. Беги!»Но из горла вышел только хрип. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.

Лёгкие сжимались, зрение воронкой уходило в чёрную точку.

— Сейчас же отпусти её, Эрдем! — разрезал ночь голос Эмира.Щелчок затвора звучал оглушительно.

Эмир. Он здесь. Он жив.Я почти позволила себе вдохнуть облегчение.

— Смотри‑ка, дежавю, — усмехнулся Эрдем, и его хватка дрогнула. — Ещё один брат решил сдохнуть ради тебя. Интересно, сможешь ли ты жить, зная, что они умирают из‑за тебя?

Он оттолкнул меня, словно пустую оболочку. Я рухнула на колени, хватая ртом воздух, словно впервые родилась.

— Эрик, сынок, — произнёс Эмир. — Возьми маму и уйдите подальше! Сможешь?

— Да! — сын метнулся ко мне.

— Вот это — вряд ли! — взревел Эрдем.

Он разворачивался, словно зверь, вырывая у Эмира пистолет одним ударом.Металл ударил об асфальт.

И они столкнулись. Два брата, две стихии, перемешанные кровью.

— Сколько раз я говорил тебе — не лезь в мою жизнь и мою семью?! — рык Эмира был свирепым, удары — точными и яростными.

— Семью?! — Эрдем оттолкнул его к машине и ударил ногой в живот. — Это МЫ! Я! Отец! Мать! Адем!А она — просто девчонка, из‑за которой всё рухнуло!

— Мам! Он его убьёт! — сорвалось у Эрика. — Нам нужно что‑то сделать!

Я поднялась, шатаясь, как после взрыва.

Пистолет лежал у стены. Чёрный. Холодный. Мой.

Я подняла его.Навела.Дыхание выровнялось. Руки перестали дрожать.

Выстрел рванул воздух.Грохот был таким чистым, непривычно громким без наушников, что звенело в ушах.

Пуля вошла точно в коленную чашечку Эрдема. Хрящ треснул, кровь брызнула. Он рухнул, заорав так, будто его разорвали пополам.

— Это тебе за Селима. И за мою бабушку, урод, — прошипела я.

Я навела пистолет на его лицо.Палец лег на спуск.Ещё один миллиметр — и всё.

— Не надо, — прохрипел Эмир. — Он не заслужил лёгкой смерти. Пусть гниёт в тюрьме... мечтая о том, как могло бы быть на свободе.

Он сгибался, прижимая бок, сползая по металлу машины — оставляя на ней кровавую дорожку.

Я тут же бросилась к нему, заключая в свои объятия и целуя его лицо.

— Любимый, ты спас нас! — в этот момент всё напряжение отступило, ничтожные обиды забыты, а слёзы потоком хлынули из моих глаз, смешиваясь с засохшей кровью и заливая нас двоих. Это были слёзы радости и облегчения. — Всё будет хорошо, потерпи!

— Любимый? Это мне нравится, — засмеялся он и закашлялся. — Чёрт! Кажется, у меня сломаны рёбра.

— Не шевелись! Я приведу помощь! — попросила я и дернулась, чтобы уйти.

— Нет, ты и есть моя помощь! Я люблю тебя больше жизни, Адель.

— А я тебя, ты же знаешь, — прижимаясь к нему и целуя, ответила я.

— Фууу! Вы бы хоть при ребёнке это постеснялись делать! — услышала я за спиной привычный голос сына и отстранилась.

— Иди сюда, ребёнок, — притянула я к нам Эрика, и мы друг друга обняли.

Вокруг была суета. Полицейские надевали на Эрдема наручники, зачитывая ему права, санитары укладывали его на носилки.

— Ты ведь не умрёшь, пап? — спросил Эрик.

— Ещё чего, — целуя его в макушку и поглаживая по спине, ответил Эмир. — Я так долго вас с мамой искал. Теперь вы от меня так просто не отделаетесь.

— Обеспечьте, пожалуйста, доступ к пострадавшему, — потребовал санитар.

Только что прибыла вторая машина скорой, которая увезла Эмира в клинику. Нам с Эриком оказали первую помощь на месте, после чего передали полиции, где та устроила долгий и нудный допрос.

Я перестала бояться правды и наконец-то была с ними откровенна. Абсолютно во всём.