Глава 46

Ада

Десять лет спустя. США, Филадельфия, штат Пенсильвания

— Да, представляешь? Он так и сказал, мама. Передаю тебе его слова точь-в-точь: «Хочу, чтобы свадьба была у водопадов». Именно тех самых, у которых мы были, когда Пол подвернул ногу.

Да, это снова я. И я снова жалуюсь маме на своего жениха, которому вздумалось устроить свадьбу у чёрта на куличках — и не просто где-то там, а у водопада. Как вообще до такого можно додуматься? Туда и так непросто добраться, а устраивать церемонию — верх безумия. Но Даниэля переубедить невозможно. Он загорелся этой идеей ещё тогда, в первый наш визит. Когда мы под дождь попали, промокли до нитки — романтика была, закачаешься.

Нет, не подумайте, я люблю природу, походы всей семьёй — всё это прекрасно. Но тот поход вспоминать не хочется: ливень стеной, дорогу размыло, идти невозможно. Пол — муж моей мамы — поскользнулся, зацепился за корни старого дуба и едва ногу не сломал. Мы с мамой чуть с ума не сошли от переживаний. Хорошо, что тогда всё обошлось только сильным вывихом. А теперь — «снова здорово». На те же водопады. Даниэль хочет провести там торжественную часть свадьбы.

Он сделал мне предложение прямо на Новый год. При всех. На колено опустился, кольцо, всё как по учебнику. Было трогательно, честное слово. Но я есть я — не переношу внимания. Даже от родственников. Эта гробовая тишина, когда все ждут твоего ответа... ну разве в такой обстановке скажешь что-то, кроме «да»? Конечно согласилась. А какие у меня варианты?

Мы с ним давно вместе. Он хороший. С ним спокойно и надёжно. Эрик его обожает. Иногда мне кажется, что даже больше, чем меня. Они всё делают вместе: карате, плавание, рыбалки, походы — и это всё ещё помимо того, что мой сын половину времени живёт с мамой и Полом.

— Ты такой хороший, жаль, что ты не мой папа, — сказал он однажды за ужином, поставив меня в идиотски неловкое положение. Видя разницу во внешности, ребёнок всё прекрасно понимал. Ему тогда исполнилось всего пять.

То был тихий воскресный ужин. Я забирала его к себе на выходные. В остальное время он жил у мамы. Учёба, работа — меня почти не было дома, а ребёнку нужно внимание. Так что бабушка с Полом фактически его и вырастили. Я для них была кем-то вроде гостя, которого привозят на выходные. Спасибо хотя бы за то, что он не перестал называть меня мамой.

Пол, конечно, был счастлив. Своих детей у него не было, и в Эрике он души не чаял. Мальчик не знал отказа вообще ни в чём — и это, естественно, его разбаловало до нельзя. Между мной и сыном начали появляться... скажем мягко, разногласия. Я не поддерживала такой стиль воспитания и в итоге полностью потеряла контроль над ситуацией.

А когда он пошёл в школу, проблемы посыпались как из мешка. Директор стала звать меня едва ли не через день. Чаще всего — из-за конфликтов на расовой почве. Эрик внешне весь в своего отца, и, думаю, ты сама понимаешь, что это означало в массовой школе. Дразнили, обзывали, цеплялись — каждый божий день.

Мы часами проводили беседы с детьми и их родителями — объясняли, разговаривали, вместе пытались придумать, как отучить своих детей враждовать и научить их относиться друг к другу с уважением. Но, увы, это помогало ровно до следующего раза. Устав от того, что ребёнок каждую неделю приезжает ко мне с разбитым носом и синяками по всему телу, я приняла отчаянное решение — записала его на карате. Пусть хотя бы научится защищаться.

Эрик был не просто не против — он был за. Очень. Слишком. Настолько, что вскоре меня стали вызывать в школу ещё чаще, но уже по поводу того, что это он избивает мальчишек, а не они его. Говорил, мол, «удары отрабатывал». Ужас. Но, по крайней мере, никого пока не покалечил — и на том спасибо.

— Где вы там? Я уже почти приготовила завтрак, — спросила я, прижимая трубку к уху и доготавливая любимые сэндвичи Эрика.

Было утро субботы. Как всегда, мама с Полом подвозили его ко мне, мы проводили выходные вместе, а в воскресенье я отвозила сына обратно и заодно навещала родителей. Всем удобно, все довольны. Кроме Эрика, разумеется. Он терпеть не мог рано вставать. Весь в мать, что уж.

— Уже подъезжаем, — сообщил Пол. — Кое-кто не хотел просыпаться, долго собирался. А по дороге вдруг вспомнил, что ему срочно нужны какие-то батарейки... Пришлось покататься. Сама понимаешь.

— Да уж... Ладно, жду. Вы зайдёте?

— Нет, дорогая, — ответила мама. — Сегодня барбекю у Джемы, обещали помочь с приготовлением. Ты не против?

— Нет, что ты! Тогда увидимся уже через неделю, после моего отпуска. Люблю вас.

— И мы тебя, милая. Ну всё, встречай его — он уже пошёл к тебе. Пока!

— Пока.

Я едва успела убрать телефон в карман, как в дверь позвонили. Отложив нож, которым размазывала сыр по хлебу, я поспешила открывать.

— Привет, зайчик! — улыбнулась я, распахивая руки.

В свои десять он был уже почти с меня ростом.

— Привет, мам, — буркнул он, не отрываясь от экрана своего суперсовременного телефона. Жуя жвачку, прошёл мимо в гостиную, по пути разбрасывая кроссовки в стороны. Сумку он вообще бросил у порога, едва переступив его.

— Терпеть не могу, когда ты так делаешь! — моментально вскипела я и начала собирать разбросанные вещи.

Эрик вальяжно развалился на диване, утонув в каких-то стрелялках с громким звуком. Ноль внимания на мать. В десять лет! Что же дальше-то будет?

— Эрик? Ты меня слышишь? Я вообще-то к тебе обращаюсь! Эрик!

— Дааа, маааам, — протянул он, наконец оторвавшись от телефона и убирая его в карман шорт. — Конечно слышу.

— О, неужели! — съязвила я. — Тогда бегом мыть руки и завтракать.

— Иду, — нехотя ответил он, но всё же поднялся и поплёлся в ванную.

— Не задерживайся, скоро Даниэль вернётся, и мы будем выезжать, — крикнула я ему в след, продолжая выкладывать сэндвичи на тарелку и ставя чайник для какао.

— А без этого никак нельзя? — спросил он, возвращаясь в гостиную и усаживаясь за стол. — Без этих... семейных поездок?

— Не-а, — облизывая пальцы, сказала я. — Мы давно планировали. Даже отпуск с Дани еле взяли вместе. Разве ты не хочешь провести со мной недельку? Раньше ты любил походы.

— В палатке, с комарами, в какой-нибудь глуши? Не, не хочу, — ответил он с набитым ртом. — Там хоть интернет будет?

— Нет, — категорично сказала я. Знала, что начнётся. Уже проходили: современная молодёжь без интернета — как без воздуха. — Зато будет много общения с мамой, песни под гитару с Даниэлем и природа.

— Какой ужас... — пробурчал он. — Нет интернета — скука скучная. Ну зачем я вам там? Только мешать буду! Мааам, ну пожалуйста! Можно я не поеду?

— Эрик, дорогой, мы это уже обсуждали. Мы видимся редко. Я бы хотела провести отпуск по-семейному с любимым сыном. Разве нельзя?

— Ну я ж не виноват, что ты много работаешь, — обиженно протянул он, попивая какао. — Есть миллионы способов пообщаться «маме с сыном». Но вместо этого ты тащишь меня в... А куда мы, кстати?

— Не знаю, — соврала я. Конечно знала: Даниэль собрал нас в горы. — Он сказал, что это сюрприз.

— О нет... — простонал он и изобразил пальцами выстрел в голову. — Сюрприз... Придётся взять свою старую консоль. Ты её хоть не выкинула? Будет моим спасением от ваших «сюрпризов».

— Не выкинула, она в кладовке наверху...

— Отлично! Пойду возьму, чтобы не забыть, — сказал он и тут же вскочил, направляясь к кладовке исполнять задуманное.

— Сначала доешь! Я сама достану! — крикнула я ему вслед. Ну какой непослушный!

— Я наелся, мам, спасибо! — донеслось уже из глубины дома.

Я тяжело выдохнула и принялась убирать со стола. Не хотелось ругаться перед отъездом.

Но через секунду дом буквально содрогнулся: жуткий грохот, удар и треск чего-то разбивающегося заставили меня подпрыгнуть на месте. Это мой сын полез на шкаф в кладовке, и какая-то полка, не выдержав, надломилась. Короче, разнёс мне всю кладовую.

— Я же сказала, что сама, Эрик! — возмущённо выкрикнула я, летя на звук разрушений. — Ты цел?

— Что это? — спросил он.

Мой ребёнок стоял посреди руин и разбросанных повсюду вещей. В одной руке — его игровая консоль, которую он наконец нашёл, а в другой — какой-то листок бумаги.

— Тут указан мой день рождения и... имя... Селим... Кто это?

Чёрт. Пол под ногами буквально качнулся от паники, ударившей в голову. Я резко выхватила у него из рук старое свидетельство о рождении. Дура! Нужно было всё сжечь, а я хранила. Стоя с этой проклятой бумажкой, я лихорадочно пыталась придумать хоть какое-то враньё, выкрутиться, заглушить этот вопрос.

И тут меня спасла вибрация телефона в кармане. Я вытащила трубку, мельком посмотрев на сына. Озадаченность на его лице сменилась недовольством.

— Мне нужно ответить, — сказала я. — Прибери пока здесь. Потом поговорим.

— Как всегда, — пробурчал он, но послушался и нехотя принялся разгребать катастрофу.

На экране высветилось имя «Чарли». Мой начальник.

Этого ещё не хватало.

— Привет, Чарли. Что стряслось? — недовольно спросила я, опуская вежливые фразы вроде «как дела?» и прочую ерунду. Мы вчера виделись — вряд ли что-то изменилось.

— Привет, Адель. Извини, что беспокою в твой выходной, — серьёзно начал он. — Но у нас проблемы.

Начинается...

— А у меня отпуск, — напомнила я, — который я, кстати, взяла впервые за много лет. Я уже пообещала сыну провести его вместе.

— Знаю. Прости. Но дело серьёзное. Проблемы с одной из строительных компаний. Ты недавно отозвала у них разрешение. Теперь ко мне приехали двое — хотят знать почему.

— Какой объект? Чарли, я за последнее время таких отказов миллион сделала, — раздражение нарастало. Даже пытаться вспоминать ничего не хотелось. — Разберитесь без меня, ладно?

— Боюсь, не получится, — виновато произнёс он. — Требуют именно тебя.

— Кто? — не понимая спросила я, чувствуя, как злость всплывает на поверхность.

— Приезжай — узнаешь. И поскорее, — потребовал начальник.

— Сейчас? Да ты шутишь?! — выкрикнула я, но он уже отключился.

Чёрт! Ни дня без меня не могут! С тех пор как меня повысили до начальника отдела департамента по защите окружающей среды, я из офиса практически не вылезаю — живу там, разгребая бардак, который мой предшественник нарочно оставил мне в наследство.

— Собирайся, — совершенно без настроения попросила я сына.

Он уже кое-как напихал вещи обратно в кладовку и сидел на диване, уткнувшись в телефон. Вот бы швырнуть этот гаджет в стену. Спокойно, Ада. Дыши.

— Малыш, — попыталась я говорить максимально мягко, — пожалуйста, собирайся. У мамы на работе проблемы, нужно съездить и разобраться. А потом поедем отдыхать.

— Ну кто бы сомневался, — саркастически протянул сын. — Я тут подожду.

— Эрик! Прошу. Собирайся. Я не могу ещё и с тобой бороться!

Он шумно выдохнул.

— Ладно. Там хотя бы интернет есть.

— Мы ненадолго. Обещаю.

— Ага, ты всегда так говоришь. А потом торчишь там до полуночи, — ворчал он, обувая кроссовки.

Погода стояла жаркая — разгар лета, июль. Несмотря на субботу, дороги были забиты до отказа: длиннющие пробки, машины, ползущие со скоростью улитки. Очевидно, весь город одновременно решил отправиться за пределы города в отпуск. Отличный день, чтобы испортить мне настроение.

Устав сигналить в спину тем, кто тупил впереди, я решила ехать в обход — петляя переулками, мотаясь по узким улочкам и мысленно проклиная Чарли и всех, кто вынуждал меня тратить драгоценное время не на отдых с сыном, а на очередной рабочий аврал. Я тоже хотела быть одной из тех, кто сидит сейчас в машине с чемоданом в багажнике и мчится навстречу отпуску. Но нет.

— Ох, наконец-то приехали! — с облегчением выдохнула я, паркуя машину.

— Я тут тебя подожду. Кстати, у тебя тут есть зарядка? А то телефон скоро сядет, — как ни в чём не бывало, начал играть мне на нервах этот подросток.

Нет слов, только выражения. Собрался сидеть в машине, на парковке, один!

— Ну ла-адно, ладно, — заметив мой взгляд, лениво улыбнулся он. — Уже и пошутить нельзя.

Он вытащил мою зарядку из бардачка, захлопнул дверь машины и поплёлся за мной, копаясь в карманах в поисках жвачки. Конечно же нашёл, сунул в рот и принялся жевать. Я, как истинная мамаша-зануда, терпеть эти жвачки не могла, но раз уж он и так со мной... решила промолчать.

— Не забудь мне потом зарядку на место вернуть, — предупредила я.

— Угу, — чавк, чавк, чавк.

Господи, дай мне сил.

Мы поднялись на этаж и прошли в мой кабинет. Я уселась за стол, а Эрик устроился у окна в позе лотоса, уже полностью поглощённый своим телефоном. Место выбрано идеально: рядом розетка, а телефон подхватил вайфай едва мы зашли на этаж. А там, где есть вайфай, моего ребёнка нет — даже если он физически сидит рядом. Прелести современной жизни.

Я принялась ждать, периодически морщась от чавканья и треска пузырей, которые он лопал жвачкой.

Ну где они? Так просились на встречу — и не пришли? Серьёзно?

Телефон завибрировал. На экране высветилось имя Чарли.

— Ты уже на месте? — поинтересовался Чарли.

— Да, давно, — раздражённо ответила я. Ненавижу, когда меня отвлекают в отпуске.

— Отлично, мы поднимаемся, — сказал он и отключился.

Спустя несколько минут за дверью приёмной послышались голоса и шаги. Щёлкнула ручка, дверь распахнулась — и мой огромный кабинет в одно мгновение стал крошечным.

Руки сами нащупали под столом пистолет. Рефлекс. Я вытащила оружие и направила прямо на тех двоих, что переступили порог.

— Эй! Эй! — они рывком подняли руки, роняя на пол папки, — Полегче! Спокойно!

Услышав шум, мой сын чудесным образом тоже отвлекся от своего телефона переводя ошарашенный взгляд с меня на незнакомцев.

— Мааам... всё в порядке? — осторожно вытянул он. — Ты с пушкой, конечно, крутая, но как-то... слишком.

Я резко поднялась, закрывая сына собой.

— Милый, — обратилась я к нему мягким тоном, который совершенно не вязался с тем, как я держала пистолет. — Справа от нас есть маленькая комнатка, там тоже есть розетка. Возьми телефон и пойди туда, ладно?

— Окей... — он с сомнением глянул на меня. — Ты уверена, что всё в порядке?

— Да, котёнок. Мама сейчас пошлёт этих господ куда подальше — и мы поедем домой.

Пятясь назад, он скрылся за стеклянной дверью митинг-рума. Мы с ним прекрасно видели друг друга — и это немного успокаивало.

— Адель, перестань, — с улыбкой сказал Эмир, всё ещё держа руки поднятыми. — Опусти пистолет. Мы пришли с миром.

Я обошла стол, подошла к ним и, не говоря ни слова, тщательно обыскала обоих. Бессмысленно, конечно, но мне нужно было убедиться. Оружия не обнаружила. Опустила пистолет и убрала за пояс.

Они синхронно выдохнули и наклонились подбирать рассыпавшиеся бумаги.

— У вас ровно минута, прежде чем я вызову копов, — холодно предупредила я. — Начинайте.

— Ты всех посетителей так встречаешь? — поднял бровь Эмир.

— Нет, — передразнила я. — У вас особые привилегии.

Я оглядела их. Адем... ну, его можно было не узнать. Судя по всему, за десять лет он успел и поправиться, и обзавестись морщинами. А вот Эмир... этот стервец, похоже, вообще не стареет. Гладко выбрит, подтянут, ни грамма лишнего. Идеален. Ненавижу.

— Не пригласишь нас присесть? Так удобнее будет, — миролюбиво предложил он.

— Не нужно. Я сказала: одна минута. Она уже заканчивается. Говорите.

— Боюсь, дело куда серьёзнее, чем ты думаешь, Адель, — вступил наконец Адем. — Одной минуты не хватит.

— Ладно, — я кивнула на кресла. — Садитесь. Чай не предлагаю — тороплюсь. Я слушаю. А где ваш брат-недоумок? Тоже притащили?

— Нет, Адель, — устало выдохнул Эмир. — Эрдема тут нет. Он пропал. Его местонахождение нам не известно.

— Ах. Замечательно, — я уронила голову на руки, будто она действительно весила килограммов сто. — То есть вы ещё и не знаете, где он. Прекрасно. Дайте угадаю: это из-за разрешения на строительство, которое я у вас отозвала, да? Я поняла это с первой секунды, как увидела тебя, Эмир. О, только не делай это удивлённое лицо. Ты здесь, чтобы склонить меня подписать бумажку. Как тех несчастных из списков, помнишь? Принудить, прижать, продавить.

Я резко выпрямилась.

— Но нет. Вы не в Европе. Штаты вам не по зубам. Здесь система. Серьёзная. Годы работы. И я — та, кто её контролирует. Все экспертизы, оценки, выводы — через меня. Если вы не решите проблему участка, можете сразу искать новый. Все проходят через это. Все — на равных условиях. Надеюсь, объяснила доступно?

Я поднялась, показывая, что встреча окончена. Они переглянулись — явно таким поворотом были не довольны.

— Адель, — Эмир заговорил деловым, спокойным голосом, — я хочу предложить варианты. Эта площадь для нас критична. Мы готовы учесть все меры безопасности на этапе планирования, а в ходе строительства — выполнить их. Вот письменные гарантии от нашего юриста. Всё законно.

Он положил на стол стопку листов, скреплённых скрепкой.

Ирония в том, что через десять лет я снова по уши в их делах. И от моего решения зависит их бизнес.

— Это всё, чем ты собираешься меня убедить? — спросила я уже совсем не вежливо. Я заранее знала: даже с этими гарантиями Совет всё завернёт. Хорошо, если меня саму потом не завернут следом.

— Если это ваш максимум, то советую придумать план получше. А лучше всего — заняться тем, чем вы должны заниматься. Не втягивайте меня в свои проблемы. Не запугивайте, не шантажируйте, не пытайтесь давить. Система замкнута. Убрав меня, вы не убедите Совет. Придётся разве что перестрелять всех по одному. А теперь... извините, я в отпуске, и вы зря тратите моё время. Всего хорошего.

— Мисс Майклз, — вежливо обратился ко мне Адем. — Могу ли я поговорить с вами наедине? Прошу всего пару минут. Эмир, не мог бы ты подождать в приёмной?

Нет, ну сколько самоуверенности. Это часть плана? Или он уже импровизирует?

— Хорошо, — устало согласилась я и снова села в кресло.Эмир недовольно посмотрел на брата, потом на меня, но подчинился: вышел и прикрыл за собой дверь.

— Не знаю, что мы могли бы ещё обсудить, Адем, — начала я холодно. — Я уже сказала, как всё должно быть. И если ты собираешься перейти к шантажу и угрозам...

— Ада, — он перебил меня, впервые назвав старым именем. — Сейчас речь не о делах. Я хотел сказать... я рад видеть тебя здесь. Рад, что ты смогла выбраться тогда. Помнишь ту машину? Это я её купил и оформил на тебя, когда Селим попросил. Мы все ответственны за то, что тогда произошло, и...

Он формирует чувство долга? Вот же, умник нашёлся.

— Ты хочешь, чтобы в благодарность я закрыла глаза на проблемы и подписала ваши грёбаные документы? — раздражённо перебила я.

— Нет, Ада! Всё не так, — Адем устало потер переносицу. — Я имел в виду, что взамен мы больше никогда не появимся в твоей жизни. Совсем. Мы уйдём.

— Вы уже должны были уйти, — холодно бросила я. — Тогда, когда из-за твоего ненормального брата чуть не погибла я и мой ребёнок... — голос дрогнул. Воспоминание резануло так, будто это было вчера. Наскочившие слёзы я с трудом удержала. — Не знаю, чего ты от меня хочешь, Адем. Я уже многое для вас сделала, когда тихо уехала из Европы, не поднимая шум. Не вывалив на весь мир "достижения" твоих братьев. Благодаря этому честь семьи Аль-Хамили осталась незапятнанной.

— Я понимаю, что ты злишься, — осторожно сказал он. — И понимаю почему. Но я также знаю, что ты невероятно благоразумна.

Терпеть не могу, когда со мной говорят вот так — мягко, снисходительно, будто я хрупкая ваза.

— Ты прав, Адем, — выдохнула я. — Я действительно сейчас зла.

Мы ещё пару секунд сидели молча.Потом он поднялся, собрал свои бумаги — все, кроме гарантий — и тихо вышел.

— Поехали домой, — позвала я сына, войдя в митинг-рум. — По пути что-нибудь перекусим. Чего хочешь?

Я нежно погладила его за ушко. Эрик был полностью погружён в игру — бегал по экрану с автоматом, что-то взрывая.

— Ай, мам, ну щекотно же! — засмеялся он, отвлекаясь.

Этот приём всегда работал. Стоило погладить его за ушком — и всё, телефон переставал быть центром вселенной. Так что да, я этим пользовалась.

Эрик поставил игру на паузу, убрал телефон и вдруг серьёзно спросил:

— Кто были эти люди? И только не рассказывай про "дядей с работы". Я уже не маленький. Ты их знаешь?

— Порой я забываю, какой ты уже взрослый и смышлёный, — задумчиво сказала я. — Ладно. Нет, это не простые дяди. Это одни из самых влиятельных бизнесменов в мире. Они занимаются застройкой. Возникли вопросы по допускам, и они пришли ко мне.

— Странно.

— Что странно?

— Вопросы, говоришь... серьёзные видимо. Раз ты на них пушку наставила, — весело протянул он.

Ну молодец. Теперь выкручивайся, мама.

— Давай обсудим это позже, хорошо? — попросила я. — Сейчас пойдём перекусим.

— Ну да, как всегда, — пробормотал он. — Ты это утром уже говорила. Все эти твои "потом" — фигня.

Он достал телефон обратно.

— Милый, — я закрыла ладонью экран и поцеловала его в висок. — Мы правда обсудим. Обещаю. Ты мне веришь? Эй...

— Я хочу ванильное мороженое, — глядя исподлобья произнёс Эрик.

— Легко, — улыбнулась я.

Мы вышли к лифту.

— А ты с пушкой крутая, мам! — гордо подытожил сын.

— Спасибо! Рада, что смогла тебя впечатлить, — рассмеялась я.