Глава 40

Ада

В больнице изнывая от тоски и безделья, я проверила ещё две недели. Мои швы заживали хорошо и скоро их сняли. Мне даже разрешили вставать и понемногу ходить. До окна и обратно к кровати. Но я и этому была рада.

Мама обстоятельно пообщалась с моим врачом.

- Ей очень повезло! Нож прошел по касательной и чудом не задел матку! Это просто невероятно! Но, к сожалению, пришлось удалить несколько сантиметров кишки.

Каким-то невероятным образом маме удалось "замять" ситуацию. Одному Богу известно, что она сделала ради этого, но в полицию тот не заявлял. Оказывается меня и не скорая вовсе сюда привезла, а те добрые люди, что проезжали мимо на велосипедах. И я буду до конца жизни им за это благодарна.

В середине третьей недели меня выписали и отдали все вещи, которые были при мне когда меня нашли. Флешку и бумажный конверт, тот самый, который оставил мне Селим. Удивительно, но конверт этот не вскрывали, вся наличность и телефон осталась там. А ещё там был ключ, но я пока не поняла от чего он.

Ровно три недели после выписки мы жили у Марисы, на что та ни разу не пожаловалась.

Мама как и хотела уволилась с прежней работы, съехала с того дома, что мы снимали, когда бабушка была жива, и перевелась в клинику, где я лежала после ранения. Они с Марисой очень сдружились. Работали одна сменяя другую.

А ещё через неделю, УЗИ показало, что я жду мальчика. И откуда только Селим знал? Малыш был абсолютно здоров, развивался в соответствии со сроком, правда имел слегка больший вес, чем требовалось. Поэтому будучи на четвертом месяце беременности создавалось впечатление, что у меня уже все семь. Ну или мне так казалось.

Была середина июля, как всегда жара в это время года. Я сильно поправилась, все мои прежние вещи, которые привезла мама, давно перестали налазить и пришлось полностью сменить гардероб.

- Это всё потому, что ты ешь как бегемот, - потешалась надо мной Мариса.

Ну так, а что мне было делать, если маленький мужчина внутри меня постоянно был голоден и простых овощей ему было мало? Спустя ещё неделю я наконец-то решилась включить тот телефон, что оставил Селим. Смартфон был старенький, но включился почти мгновенно. Настройки были обнулены, и на рабочем столе телефона, присутствовал только ярлык какой-то видеозаписи без заголовка. Я немного посомневалась, но всё же нажала на него и запуская ролик. На экране появился Селим. Живой. Такой каким я его запомнила.

— Привет, Ада. Если ты смотришь это видео, значит, вероятнее всего, меня уже нет... — начал он, и я вдруг нажала на паузу.

В животе что-то странно шевельнулось — лёгкий, едва ощутимый толчок. Сердце ухнуло вниз. Испугавшись, что что-то не так, я позвала маму.

— Что случилось? — мама выглядела усталой и сонной, только что вернувшись с ночной смены.

— Что-то с ребёнком, — обеспокоенно сказала я, показывая на живот.

— Где болит? — насторожилась она и тут же начала осторожно ощупывать меня, но вскоре успокоилась, убрав руки.— Ада, с ним всё в порядке. Он просто начал шевелиться. Правда, малыш?

Я замерла, прислушиваясь к себе, потом улыбнулась.— Хм... затих, — пробормотала я, проводя ладонью по животу.

— Ну вот и хорошо, — вздохнула мама, уже зевая. — Я пойду посплю, ладно?

Я снова села, так и не убирая руку с живота — вдруг повторится. Но было спокойно.Взяв телефон, я нажала кнопку воспроизведения, и Селим на экране продолжил своё видеообращение.

— ...а ты выжила потому, что я нашёл тебя и передал тебе свой старый телефон. Сразу хочу сказать, что в моей смерти ты не виновата.

Я задержала дыхание. Пауза.Глаза предательски защипало — вот-вот и слёзы польются ручьём.На видео он был в той же одежде, в какой я видела его в последний раз. Похоже, куда-то спешил — изображение дрожало, будто он записывал это на бегу.

— ...Эрдем всё равно меня прикончит. Он понял, что я о тебе соврал. А значит — предал.

Пауза. Живот снова задрожал — мелкой-мелкой рябью.

— Тебе нравится его голос? — спросила я, поглаживая себя. — Что ж, давай слушать дальше.

— ...Но не об этом речь. В конверте вместе с этим телефоном я оставлю вам с племянником немного денег. И ключ. Он от депозитной ячейки в Мюнхене, адрес есть в заметках на этом телефоне. Обязательно открой её и забери содержимое. Это важно! Телефоном лучше не пользуйся — хоть он мой и старый, но всё же... Не рискуй. Купи новый.

Внезапно он остановился и посмотрел, словно прямо в душу.

— И последнее, — произнёс он. — Никогда и ни перед чем не останавливайся! Отомсти за меня, ладно? Отомсти ему тем, что проживёшь более лучшую и счастливую жизнь, чем он. Люблю тебя, сестрёнка. Прощай.

И всё. На этом — конец.

Впоследствии я ещё не раз пересматривала запись Селима — от начала и до конца — и каждый раз, как только его голос звучал, чувствовала хотя бы один лёгкий пиночек от сына.

Со временем, правда, малыш стал пинаться куда чаще и уже куда менее нежно. Чтобы вы понимали, на что это похоже — представьте, что ваш живот внезапно оживает и начинает двигаться изнутри, создавая ощущение, будто его вот-вот сейчас разорвёт.

В такие моменты я прижимала руку к тому месту где чувствовала, так сказать беспокойство, и начинала серьезно беседовать с мальчиком, по-детски отчитывая, мол, мамочке больно и всё такое. После чего, тот будто по волшебству замирал и успокаивался.

Приняв решение не откладывать всё в долгий ящик, мы с мамой спланировали и осуществили поездку в Мюнхен — по адресу, который указал Селим. Там, в банке, о котором он говорил, я открыла депозитную ячейку. Внутри оказалось пусто — если не считать двух связок ключей.

На одной — два обычных серебристых металлических ключа. На другой — уже знакомый мне брелок с тремя пересекающимися стрелами. Mercedes.Я знала этот знак — Мариса как раз ездила на таком.

Озадаченная, я вышла из депозитной комнаты в зал к маме и показала ей находку. Та только хмыкнула и пожала плечами.

Ну, если с парой металлических ключей ещё можно было разобраться, то вот как найти машину — это уже вопрос.

В памяти внезапно всплыло воспоминание — то самое, когда Эмир подарил мне мой первый автомобиль. Цветы, коробочка с бантом, ключи, изобретательно прикреплённые к открытке с фотографией машины. На глаза навернулись слёзы, и я поспешно их смахнула.

Но вдруг меня осенило.Достав телефон Селима, тот самый, что он оставил мне, я снова запустила его последнюю видеозапись и перемотала к нужному моменту — туда, где он говорит:«И последнее. Никогда и ни перед чем не останавливайся...»

Нет, не эти трогательные слова сейчас меня волновали. А то, что в тот момент он остановился, произнося их, — как раз на фоне чёрного внедорожника со знаком тех самых трёх серебристых стрел на капоте.

– Машина!

– Что? О чём ты? Какая машина? – не поняла мама, глядя в экран.

– За ним, смотри. – Я поставила видео на паузу на нужном фрагменте. Мой милый Селим... даже после смерти он оставлял подсказки.– Вот! Вот она — наша машина. Осталось только её найти.

Я передала маме смартфон, а сама схватилась за живот, делая глубокий вдох после очередного сильного толчка сына по рёбрам.

– Тут даже номер видно, умно! – восхитилась мама. Потом заметила мои страдания и встревожилась, убрав телефон в карман брюк.– Ада, всё в порядке?

– Да, – ответила я, переводя дыхание. – Это он просто так реагирует на голос дяди Селима, каждый раз, когда его слышит.

– Маленький непоседа, – ласково произнесла мама. – Что ж, как мы отыщем этот Мерседес?

– Никак, – улыбнулась я. – Но я уже знаю, где он.

И мы пошли туда, где логично было бы искать все машины — на подземный паркинг.

– На улице он не стал бы её парковать, – подвела итог я, пока мы спускались и шли. – Могли бы эвакуировать, сочтя бесхозной. Поэтому она здесь. Вот она.

Я указала на тот самый чёрный внедорожник Мерседес, о котором говорил Селим. Он сказал «не останавливаться» не просто так. Не останавливаться на случай, если снова за мной будет гнаться его ненормальный брат Эрдем. И однажды так и случится, я это знала и морально готовилась.

– И ты возьмёшь её? А вдруг... – озадачилась мама.

– Возьму, – поспешила я её успокоить. – Если Селим её оставил, значит, это безопасно.

Я нажала кнопку на брелке, и машина тут же отозвалась пиканьем, мигнув габаритами и издав характерный звук блокировки дверей.

Мама вздрогнула, но потом улыбнулась, и мы открыли двери, сев внутрь.

– Интересно, кто её сюда привёз и поставил? – спросила мама.

– Не знаю, – ответила я, регулируя сиденье и руль, учитывая свои текущие габариты. – Но этот человек нам явно не враг.

– Да, но всё же нужно стараться меньше светить на ней. Уж слишком заметная, – предупредила мама.

– Справедливо, – согласилась я. – Смотри, тут есть парковочный талон.

Я указала на кусочек бумаги и принялась его рассматривать.

– Здесь дата... через месяц после моего похищения.

– Давненько он тут, – задумчиво сказала мама.

– Да. Что ж, пристегивайся, и поехали, оплатим парковку. Раз уж на то пошло, я хочу заехать ещё в одно место.

Автомобиль с лёгкостью завёлся, приборная панель ожила, а я внимательно осмотрела салон. Бак был полный, пробег – меньше двадцати тысяч километров. То есть машина практически новая, почти не использованная.

Мы обыскали бардачок и нашли руководство пользователя, чеки за парковку и технический паспорт. Имя владельца там не значилось, только непонятные аббревиатуры и сокращения. Кто-то явно позаботился, чтобы машину не отследили. Кто ещё мог мне помогать? Ладно, этот вопрос я оставлю себе на потом.

Оплатив задолженность за простой через терминал на выезде, я покинула паркинг и выехала на дорогу, направляя автомобиль по нужному адресу.

⸻

Если хочешь, могу сделать ещё версию с чуть более "триллерным" или динамичным ритмом, чтобы чувствовалось напряжение и осторожность героини за рулём. Хочешь, чтобы я так сделал?

– Хоть скажешь, куда мы держим путь? – поинтересовалась мама, когда я выехала на главную дорогу.

– В университет, о поступлении в который я узнала в тот самый день, когда выяснилось, что жду этого непоседу, – улыбнулась я, на мгновение коснувшись ладонью живота. – Раз уж учиться там не смогу, хотя бы посмотрю на него.

Однако я не просто посмотрела на Мюнхенский технический университет вблизи. Мне удалось поговорить с администрацией и рассказать им о своей ситуации. К моему удивлению, они пошли навстречу и предложили изменить форму обучения с дневной на заочно-дистанционную. Теперь я могла учиться из дома, выполнять задания и отправлять их по интернету или почтой, приезжая только на зачёты и экзамены.

За мной закрепили куратора — женщину средних лет, кандидата юридических наук, — которая пообещала ввести меня в курс дела и помочь освоиться в новой системе.

Выйдя из здания, я радовалась как ребёнок — теперь у меня была возможность учиться, не теряя времени, и до, и даже какое-то время после родов. А раз я всё равно сижу дома, то это просто идеальный вариант. Я до боли хотела учиться.

В тот же день мы с мамой заехали в магазин и купили мне новый телефон и сим-карту. Мама всё время ворчала, что не может со мной связаться, когда нужно. Телефоном, который оставил Селим, я пользоваться не решалась — поэтому он так и остался лежать без симки, как реликвия из прошлого.

— Видишь, сколько нужных и полезных дел мы сегодня сделали, — гордо заявила я маме. — А теперь я хочу есть. Слона бы съела.

— У моего внука завидный аппетит, — засмеялась мама.

Мы свернули к одному из фастфудов. Я заказала прямо из машины — огромную порцию всего, что только можно было захотеть. Когда поднос с едой оказался у нас, я тут же распаковала пакеты и с аппетитом набросилась на всё подряд, прямо на стоянке. Мама же ограничилась только пирожком, с улыбкой наблюдая, как я уплетаю бургеры и картошку.

— Ада, надо бы тебе заканчивать с этим обжорством. У ребёнка может развиться ожирение от такой пищи. Потом будет трудно рожать, — с укором произнесла мама.

— Может, ты и права, но мне очень сложно себе запретить, — ответила я, запихивая в себя гамбургер и с трудом проглатывая очередной кусок.

Досыта наевшись, мы наконец-то уехали домой — вернее, к Марисе. Впервые за долгое время я ощутила внутри спокойствие. Комфорт. Гармонию. Казалось, жизнь, наконец, позволила перевести дыхание.

Но всё же оставалось кое-что, что не давало мне покоя. Та самая пара ключей, найденная вместе с машиной. Я постоянно брала их в руки, рассматривала, крутила между пальцев, пытаясь понять, для чего Селим оставил их мне. Может, это вообще не для меня? Просто оказались в том же конверте?

И вот однажды, совершенно буднично, Мариса обронила:

— Может быть, это ключи от квартиры какой-нибудь?

Сначала я не придала её словам никакого значения, решив, что это прозрачный намёк: мол, пора уже искать себе отдельное жильё. Но через мгновение мысль словно поразила меня — неожиданная, острая.

Я вскочила и бросилась к тому самому конверту, который оставил мне Селим. Вытряхнула содержимое на кровать и начала лихорадочно перебирать.

— Что ты ищешь, Ада? — спросила мама, войдя в нашу спальню.

— Вот это, — ответила я, показывая ей ту самую флэшку. — Как я раньше не додумалась только...

— О чём ты? Почему ты всегда говоришь загадками? — начала раздражаться мама.

— Когда Селим, перед своей смертью, отдавал мне эту флэшку, — начала я объяснять, поморщившись от неприятных воспоминаний того страшного дня, — он сказал: «Это важно».

— Ну окей, допустим. А как... — всё ещё не могла понять мама.

— То же самое он повторил потом и в своём последнем видеопослании. Вот, послушай. — Я торопливо схватила телефон и начала мотать запись на нужный отрезок. — «Обязательно открой её и забери содержимое. Это важно». Это как своеобразный код, связь, понимаешь?

— Мм, нет, — отрицательно покачала головой мама.

— Короче, флешка содержит ответы на мои вопросы. Вот почему это важно. Там что-то есть. И я надеюсь найти объяснение тем двум ключам, что мы достали из депозитной ячейки.

— Ада, тебе не кажется, что всё это как-то слишком... — с сомнением протянула мама.

— Странно? Согласна!

— Опасно, — поправила она, внимательно наблюдая за моим запалом. — И я бы не очень хотела, чтобы ты в это сильно погружалась. Разве недостаточно уже того, что мы потеряли? Я не хочу снова через это проходить, дочка.

— Мам, — я глубоко вздохнула, стараясь подобрать слова, — как раз по той причине, что мы так много потеряли, я и хочу всё выяснить. Если я этого не сделаю и брошу на половине пути... люди, все, кто погиб из-за него — Селим, бабушка, другие... — я сделала паузу и устало потерла переносицу, — в общем, их смерть будет тогда напрасна. Пойми, мне это нужно.

— Ладно, поступай как знаешь, — сдалась мама. — Только, умоляю, будь осторожна. Ты скоро сама станешь мамой. Уже достаточно того, что мальчик будет расти без отца... Я не хочу, чтобы он потерял ещё и тебя.

- Не потеряет, обещаю, - я обняла ее за талию и прижала к себе.

Попросив у Марисы разрешение воспользоваться её домашним ноутбуком (своего у меня так и не было), я вставила флешку в гнездо и принялась ждать.На экране появилось окно папки. В корне — множество файлов. Они заструились вниз, будто мелкий ручеёк цифр и букв, убегая за пределы экрана.

Открыв первый попавшийся, я застыла.Передо мной было какое-то досье — фотографии, имена, адреса. Подробное описание: где человек живёт, кем работает, сведения о семье, даже привычки и распорядок дня. Всё до мельчайших деталей.

Я открыла следующий. Потом ещё один.Мужчины, женщины, подростки, пожилые — разных возрастов, национальностей, статусов. Все как на ладони.

Я просмотрела всего пять таких файлов, а их там были десятки. Может, сотни.Меня пробрала дрожь. Я откинулась на спинку стула, прикрыла глаза и с ужасом начала складывать в уме два плюс два.

Эти люди...Их, возможно, уже не существовало.

«Мда, вляпалась я по самое "не балуй"».Мама была права, когда отговаривала меня от этой затеи. Но я ведь редко слушала запреты и ещё реже — советы. Поэтому теперь мы так глубоко в заднице, что даже непонятно, с какой стороны из неё ближайший выход... и есть ли он вообще.

Зачем Селим отдал мне эту флешку? И что теперь с ней делать?Ещё одна загадка в копилку к уже имеющимся.

Я стала открывать файлы один за другим, не думая — просто листала, читала, читала, пока буквы не начинали сливаться в кашу. Не понимала, что именно ищу, но остановиться не могла.

Примерно на втором десятке просмотренных досье вдруг сообразила: всех этих... скажем так, "жертв" объединяет кое-что общее.Каждый из них был в той или иной степени связан с одними и теми же структурами: Комиссия по городскому планированию, департамент по выдаче разрешений на строительство, координаторы по защите окружающей среды.

Теперь всё стало до предела ясно.Слишком ясно.

Представьте, что вы владеете огромной развивающейся корпорацией, специализирующейся на застройке земельных участков. Вы находите клиента, берёте заказ — и вдруг выясняется, что участок, выбранный вашим клиентом, не подходит для постройки.

И всё бы ничего — пусть ищет другой.Но что, если клиент настойчив?Ему нужен объект именно здесь, на этом самом месте, и он не собирается искать другой вариант?

Верно. Тогда у вас два выхода: либо потерять клиента, либо поручить кому-то "решить" проблему, устранить препятствия.

Подобной фирмой владеет семья Эмира. А раз это семейный бизнес, значит, у каждого в нём своя роль. И мой парень — как раз тот, кто решает подобные "вопросы".

Но как? Девятнадцатилетний подросток... Что он может сделать против комиссий, проверок, юристов?

Ответ прост: убедить.Найти способ обойти запреты и добиться разрешения на строительство, плюя на нормы и правила.

Если не получается убедить — значит, надавить.Не помогает давление — шантаж, угрозы, запугивание.А если и это не срабатывает... человека просто убивают. И переходят к следующему.

Вот что я тогда видела на старой верфи. Эрдем сказал, что не получил от них никакой полезной информации, поэтому просто хладнокровно застрелил.

Господи... Все эти люди... неужели они действительно мертвы?

Сердце бешено заколотилось, к горлу подступил ком.Я сделала себя мишенью. Себя — и свою маму, посвятив её во всё это.

Сын вдруг начал сильно пинаться, будто чувствуя моё волнение, недовольный мамиными нервами.— Прости, дорогой, — прошептала я, поглаживая живот. — Маме просто нужно это переварить. Всё хорошо.Он, словно услышав, тут же успокоился.

Так я провела следующие два дня своей жизни — открывая, читая, изучая.Пока неожиданно мне на глаза не попалось одно досье.

Это было досье на молодую женщину, жившую в Мюнхене. Одинокая, иммигрантка, работала экологом-инспектором в департаменте по защите окружающей среды. Жила в собственной квартире — не так уж далеко от того места, где мы живём сейчас.Но внимание моё привлекло не это.

На одной из фотографий я увидела... те самые ключи.Ту самую связку, что сейчас была у меня.

Я застыла. Почему? Зачем фотография ключей в её деле? К чему они?

Дочитав досье до конца, я заметила короткую пометку:

"Объект ликвидирован. В её квартире были найдены и изъяты необходимые документы."

В её квартире?

Значит, Мариса была права — эти ключи действительно от квартиры.И теперь у меня есть адрес.

Долго не раздумывая, я собралась, села в машину и поехала туда.По дороге не могла отделаться от навязчивой мысли: а что, если там уже кто-то живёт?

Ладно, скажу, что мы когда-то соседствовали, и я просто нашла старые ключи, решила вернуть.Вряд ли будут копаться и проверять...Хотя где-то глубоко внутри, червячок сомнения всё-таки грыз.

Чёрт, это было безумно глупо и опасно.

Но я уже была на пути.

И вот, спустя пятнадцать минут, я оказалась у цели."Квартира", как оказалось, была вовсе не квартирой, а небольшим аккуратным домом — одноэтажным, тихим, неприметным, стоящим в самом конце узкой улицы посёлка.

Подойдя к двери дома, я осторожно огляделась вокруг. Вошла во двор и даже окликнула — есть ли тут кто. Пусто. Ни души. Газон не стрижен, а в почтовом ящике уже не осталось места для корреспонденции — она торчала во все стороны.

Сюда никто уже давно не заходил, не говоря о том, чтобы кто-то тут жил. Странно, почему полиция до сих пор не опечатала дом в связи с исчезновением хозяйки — или, может, об этом как раз и позаботились те, кто хотел скрыть следы?

Достав ключ, я вставила его в замок. Раздался щелчок — дверь отворилась, и я шагнула внутрь. Ещё раз огляделась, словно шпион, чтобы удостовериться, что меня никто не видит, и вошла в просторную гостиную с камином, сняв затемнённые очки и кепку, которые надела перед выходом. Эдакий беременный шпион в длинном платье-сарафане — совсем неприметно.

Воздух внутри был прохладным и затхлым. Повсюду — беспорядок: разбросанные вещи, бумаги, одежда, битое стекло и сломанные рамки от фотографий с наградами за профессионализм. Всё это было оставлено в спешке и теперь перемешивалось с пылью, скопившейся за время отсутствия хозяйки. На мгновение мне стало не по себе от мысли, что я бессовестно рыщю в доме человека, которого убили из-за родственников отца моего ребёнка. И в ту же секунду я решила: эту девушку я добавлю в список тех, за кого буду мстить. Хотя, ну посмотри на себя, Ада — одна, беременная и беззащитная; за кого ты там задумала мстить? Повезёт, если тебя саму не найдут и не прикончат, как её.

Снаружи дом казался маленьким, а внутри оказался гораздо просторнее: помимо гостиной — ещё три комнаты и два санузла, подсобное помещение со стиральной машиной и сушилкой и приличная кухня с дорогой мебелью и техникой. Выглядело это глупо, но мне до жути захотелось здесь жить — хоть я и понимала всю опасность. Если у этого списка был оригинал или копия, то о месте вскоре узнают; значит, нас тут быстро смогут найти при желании. Так что долго оставаться нельзя. И у Марисы мы тоже не могли жить вечно — когда родится ребёнок, вчетвером там явно будет тесно.

Приняв решение всё-таки попробовать здесь жить, я заперла дом на ключ, села в машину и по дороге назад думала, как буду убеждать маму переехать сюда.

— Ты где была? — спросила мама с порога. — Могла бы и предупредить, я ведь волновалась.

— Тебе бы не понравилось, знай ты ответ, — начала я. Мариса как раз ушла на смену, момент был идеален. — Надо кое-что обсудить.

Я быстро и подробно рассказала, где была, что делала и что решила.

— Вероятно, эта беременность серьёзно повлияла на твой рассудок, дитя моё. Иначе я не могу придумать оправдание этой глупости и безрассудству! — возмутилась мама.

— Вот об этом я и говорила, — вздохнула я, закатывая глаза.

— Я же тебе ясно дала понять: не лезь в это! А ты поступила прямо наоборот, подвергнув нас троих ещё большему риску! — под «троих» она, разумеется, имела в виду нерождённого внука. — Нет и точка! Я найду нам другую квартиру. Спасибо твоему другу Селиму, упокой ему душу, но нет — это опасно!

— Мама, пожалуйста! — я принялась уламывать её, как в детстве, когда мне что-то запрещали. — На поиски квартиры уйдёт куча времени. Тем более мы не можем постоянно сидеть у Марисы — мы и её подвергаем риску. Да и вообще: малыш скоро родится, и нам там точно не будут рады.

— Ладно, — наконец отмахнулась она. — Тебя не остановить, пока ты не добьёшься своего.

Я завизжала от радости и чуть не повалила нас обеих на пол.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — зацеловывала я её по очереди в щёки.

— Это на время! — хохотнула мама. — Всё. Хватит уже!

— Завтра поеду наводить порядок, — сообщила я.

— Ни в коем случае! — качнула головой мама. — Без меня туда ни ногой, не разрешаю таскать тяжести, поняла?

— Ладно, — снова закатила глаза я. В конце концов, она была права.

— Пообещай.

— Обещаю, — протянула я.

Оставшуюся часть недели мы с мамой ездили туда, убирали беспорядок и мыли поверхности. На выходных вовсе перевозили вещи. А в мой девятнадцатый день рождения мы скромно отпраздновали втроём — я, мама и Мариса — на новом месте. Марисе мы сказали, что арендуем жильё у знакомого.

Трудно было осознавать: ровно год назад в этот день мы с мамой улетали в Турцию, где я провела две лучших недели в жизни с любимым. А сегодня, на пятом месяце беременности, я скрываюсь в доме пропавшей девушки со статусом «объект ликвидирован» и молю Бога, чтобы нас не нашли.

Я скучала по своей прежней жизни. По бабушке, которую больше не увижу. По друзьям, которые, наверное, до сих пор не понимают, куда я пропала. И по нему — моему любимому и отцу ребёнка. Эмир не узнает, у меня даже нет его фотографии, чтобы показать сыну, как выглядит его папа.