Признание

Утро для Василисы началось не лучшим образом. Кое-как поднявшись с постели, девушка ощутила ноющую боль во всем теле. Из-за огромного ушиба, красовавшегося на ее спине, спала она плохо, в прочем выглядела девушка тоже не лучшим образом. Осмотрев свою руку, Камчатка вздрогнула, вспомнив, как Сава вчера обрабатывал рану, пока его сестра держала Василису. Несмотря на все всхлипы Васи, Савелий, словно без капли сострадания, прикладывал ватный диск к месту пореза, попутно успевая рассказывать что-то из уроков биологии. Девушка понимала, что Сафронов был зол и говорил свои заумные фразы лишь для того, чтобы отвлечься и не сорваться на нее и Еву. 

Из размышлений Васю вывел звук сообщения. Открыв телефон, Василиса увидела то, что заставило ее быстро, а точнее по мере возможности, встать с постели и закрыть дверь на замок, но сделать она этого не успела. В ее комнату без стука с максимально невозмутимым лицом, украшенным мешками под глазами, вошел Сава. Спрятав телефон за спиной, девушка быстро выключила его, чтобы Савелий не увидел сообщения от Евы: «Брат уже побывал у меня и провел промывку мозгов. Теперь он идет к тебе. Спасайся, если можешь».

- Видимо моя горячо любимая сестренка не успела спасти тебя от моего занудства.

Вася тяжело вздохнула, приглашая Саву сесть на диван. Кивнув головой, он с радостью принял предложение.

Скрепя зубами, Василиса закрыла дверь, сдерживая желание выбежать из нее. Она знала, что Ева специально отправила сообщение позже, чтобы Вася не успела спрятаться. Ева просто не хотела страдать одна.

- Ну я ей устрою. – кипя от негодования, прошипела Василиса.

- Что? – усевшийся Сава, лениво болтал ногой.

- Говорю, устраивайся поудобнее.

Подойдя к Савелию, Вася исподлобья посмотрела на него, будто спрашивая разрешения можно ли ей сесть, словно это была не ее, а его комната. Обычно в спорных ситуациях, когда ее мнение и мнение Сафронова расходились, Вася всегда боролась за свое. Она никогда не боялась протестовать Савелию, хотя и знала, что он очень умный человек, которого непросто оспорить. Их камнем раздора всегда было то, что Сава видел только рациональный выход из любой ситуации: будь то экономическая задачка или проблема чьих-то отношений, а Вася всегда находила несколько решений, опираясь не только на свой мозг, но и чувства. Но бывали и такие моменты, когда Василиса действительно боялась пойти против Савы. И сейчас был как раз один из таких моментов, когда Савелий вел себя настолько спокойно, что это пугало. Особенно пугало то, что Вася знала, какая буря прячется за всем этим спокойствием. Его контроль над собственными эмоциями брал верх над Василисой. Она понимала, что если сейчас вступит с ним в полемику, то определенно проиграет.

 Тихо сев рядом, девушка сжала край простыни, чтобы хоть куда-то направлять свое волнение. Она ждала, что Сава что-нибудь скажет: наругает ее, прочитает очередную лекцию о том, что так делать нельзя, скажет о том, что она слетела с катушек или что-либо еще, но он молчал. И это молчание напрягало еще больше.

- Прости. – сорвалось с губ Василисы. Она действительно была виновата перед ним. Столько раз, заставляя его переживать, она еще никогда не извинялась.

- Ты прости. Я должен был пойти с вами. Тогда бы было все иначе. Вы бы не пострадали. – Сава абсолютно спокойно смотрел на белую стену, мысленно рисуя на ней разные картинки.

- Нет, ты не обязан был. Это моя вина. Не следовало нам туда идти. Из-за моего эгоизма могла пострадать Ева. Все мы. – Вася заметила, как при упоминании сестры, плечи парня дрогнули. Несмотря на то, что Сафронова отделалась небольшими царапинами, парень никак не мог выкинуть из головы ее вчерашний потрепанный вид, напугавший его до остолбенения.

Сжав простынь еще сильнее, Василиса прикусила губы. Ей хотелось провалиться сквозь землю от своей глупости и безрассудства. Своим решением она подвергла опасности самых близких ей людей, которые несмотря ни на что продолжали оставаться рядом. Подняв затуманенные глаза, девушка сухими губами спросила.

- Если бы с Евой что-то случилось, ты бы меня не простил?

Савелий не пошевелился. Он все также продолжал смотреть на стену, обдумывая вопрос Васи. Конечно же, если бы кто-то причинил вред его сестре, он без раздумий бы стал разбираться и защищать Еву. Но как ее можно защищать от Василисы? Их Васи, которая не способна была причинить им боль, которая была их семьей, и за которую Сава всегда стоял горой. Способен ли он защищая одного родного человека, ранить другого?

- Скажи мне, зачем ты все это делаешь? У тебя ведь все еще впереди. Зачем так играть с жизнью?

- Впереди. – с горечью повторила Василиса, пробуя это слово на вкус. Ощутив на губах, легкий привкус пепла, девушка усмехнулась. – А ты когда-нибудь задумывался над тем, что этот день для тебя может быть последним? Я молодой, у меня вся жизнь впереди, еще столько успею. – Вася холодным взглядом посмотрела на стену. – А где он это «впереди?» Где ты из последних сил борешься за жизнь? Где ты рад тому, что смог прожить еще один день? Чем больше я над этим думаю, тем больше понимаю, что никакого «впереди» быть не должно. Должно быть только «сейчас».

Вася хотела рассказать больше, выйти за грань дозволенного и приоткрыть завесу своей тайны, но вовремя себя остановила, понимая, что в скором времени она пожалеет о своем поступке. Ей не нужна была его жалость и излишнее беспокойство. Васе так хотелось обозлиться на Саву, сказать, что он ничего не понимает и, может, никогда не поймет. Но в этом абсолютно не было его вины, ведь Василиса сама ему ничего не рассказывала, поэтому злилась она только на себя.

- А ты думала о том, что о тебе могут беспокоиться? Ты представляла хоть на миг то, что есть люди, которые не представляют свою жизнь без тебя? – голос парня стал заметно дрожать, постепенно превращаясь в крик отчаяния. Он слишком долго хранил все в себе. Его сердце дало трещину.

Сава чувствовал, как его привычное ощущение контроля над собственными эмоциями растворилось, словно с него сняли вековые кандалы, которые так долго сдерживали его. Сперва ему было непривычно, но потом Савелий понял, что возможно это чувство свободы больше никогда не повториться и тогда он будет вынужден всю жизнь быть в оковах собственного молчания. Горло предательски пересохло, а глаза в какой-то момент наполнились призрачной надеждой. Он совсем не так представлял себе этот момент. Все должно было быть совершенно по-другому: не в этот день, не в этой комнате, не при таких обстоятельствах, но почему-то все шло именно так. Почему все шло именно так?

- Ты думала хотя бы раз о том, что я люблю тебя? – слова сорвались с губ, подобно оторвавшемуся от цветка лепестку. Куда-то в невесомость, без шанса на возвращение.

Девушка не ответила. Конечно, она думала об этом и более того – она знала. Каждый раз эта мысль вызывала у нее тоску и сожаление. Вася надеялась, что этот момент не придет и Сава остынет к ней, но он действительно любил ее, как никто другой. Возможно ли вообще так любить человека? Василиса вспоминала как еще мальчишкой Сава тайком оставлял у ее дома коробки конфет, думая, что она ни о чем не догадывается, как однажды пришел зимой ночью к ее окну с баночкой меда, потому что она заболела, как он всегда носил с собой пластыри, зная о том, что она каждый день попадает в неприятности. Савелий подмечал каждую мелочь и вкладывал в нее всю свою любовь, а Василиса глупо верила, что это пройдет, ведь она не тот человек, который достоин такой любви.

- Сава, - Вася не знала, что сказать. Ей так не хотелось ранить самого дорогого и важного человека в ее жизни, но она не могла его больше обманывать. – это же разрушит всю нашу дружбу с Евой. Мы уже не будем той самой троицей.

- Да почему ты думаешь о Еве, если речь идет о нас?! – впервые в жизни парень поднял голос на Василису. Испугавшись, он опустил голову, потирая переносицу. Ему было страшно и стыдно, но отступать было поздно. – Ты думаешь, моя сестра эгоистка? Она не позволила бы существовать нашему счастью?

Вася знала, что это не так. Ева бы безусловно порадовалась за них. Камчатская снова лгала, не найдя в себе силы признаться.

- Почему ты не можешь просто сказать, что не любишь меня? Зачем ты мучаешь мои чувства? – он посмотрел на девушку, пытаясь найти хоть какой-то ответ и он нашел его в ее потускневших глазах, которые боялись рассказать правду.

Савелий молчал. Он опустил голову, не найдя в себе силы что-либо сказать. Разговор снова шел не в то русло, оставляя за собой одни недосказанности. Тихо поднявшись с места, он подошел к двери. Саве казалось, что это была не его Василиса, что он потерял ее. Но хуже того, он допускал мысль, что вовсе никогда не находил ее. Вспомнив вопрос Васи о том, простил бы ли он ее, случись что с Евой, Сава горько усмехнулся, подавляя в себе разрывающее на куски чувство.

- Не простил. – ответил парень, дергая ручку. – Я бы не простил себя.

Дверь тихо закрылась, практически бесшумно, но в голове у Василисы этот слабый, хлопок раздался оглушительным треском. Упав на пол, девушка с щемящей печалью произнесла в пустоту.

- Лучше бы ты не простил меня.