Глава 7- Игры богов

Лея стоит перед шахматной доской размером с целую комнату. Пол из белого и чёрного мрамора. Фигуры — не дерево и кость, некоторые ячейки пустые, туда должны ступить живые люди. Их глаза расширены от страха, но они не смеют двинуться.

Она чувствует, как сжимаются кулаки.

— Чёрт возьми.

По другую сторону доски — Эдвард. Невозмутимый, с этой своей дьявольской ухмылкой. Он запрокидывает голову и осматривается.

— Гениально, правда?

— Это не игра, — рычит она. — Это мясорубка.

Он чуть склоняет голову.

— Разве не это делает её интересной?

Лея в бешенстве. Она хочет разнести это место к чертям, но знает — пока они не сыграют, выход закрыт. Она смотрит на фигуры: обычные люди в чёрной и белой одежде. Кто-то уже понял, что происходит, кто-то цепенеет в страхе.

Вокруг арена. Каменные стены, освещённые холодным светом. Высоко, за стеклом, наблюдатели — те, кто запер их здесь.

— Играйте, — раздаётся металлический голос из динамиков.

— Отказ не принимается? — лениво интересуется Эдвард.

В ответ молчание.

Лея сжимает зубы.

— Начинай.

Эдвард наклоняет голову, будто оценивает её.

— Дам тебе фору, Лея. Начинай ты.

Она бросает на него убийственный взгляд, потом смотрит на доску.

Белые начинают.

Она делает первый ход. Пешка шагает вперёд.

Тишина.

Но потом воздух сотрясает грохот — под другим человеком, чёрной пешкой, пол раздвигается. Он кричит. Лея ловит его взгляд в последнюю секунду — в глазах ужас, невозможность поверить.

Он падает.

Дыра в полу сомкнулась, будто его никогда не существовало.

Она ощущает, как сердце забилось сильнее.

— Ну и кто теперь хочет отказаться? — произносит Эдвард. Его голос звучит слишком спокойно.

Лея отрывает взгляд от доски и встречается с его глазами.

Там нет страха.

Но есть азарт.

— Ходи, — сквозь зубы произносит она.

Он двигает фигуру.

Тишина.

Затем снова раздаётся грохот. Кто-то сдавленно вскрикивает, прежде чем проваливается в бездну.

Лея чувствует, как пот стекает по спине.

Эти люди — не пешки. Это не фигуры, которых можно просто сбить с доски.

— Что? — ухмыляется Эдвард. — Думала, что победишь без потерь?

Она хочет ударить его.

Хочет разнести эту грёбаную комнату в клочья.

Но она делает ход.

Фигуры движутся.

Люди кричат.

Шахматы превращаются в бойню.

Эдвард двигает коня, и ещё один человек падает в бездну.

Лея загоняет его короля в угол, но не может избавиться от мысли, что она здесь — не игрок, а пешка.

— Шах, — говорит она.

Эдвард улыбается.

— Какая ты жестокая.

И делает свой ход.

— Шах и мат, Лея.

В ту же секунду воздух взрывается сиренами. Пол расступается, и Лея понимает, что проигравший участник— это она.

Она падает.

Но в последнюю секунду Эдвард тянет её за руку, рывком вытаскивая из бездны.

Лея висит на его руке, а внизу — тьма.

— Чёрт возьми, Эдвард, ты...

Он усмехается.

— Я обещал убить тебя сам, Лея. Ты правда думала, что позволю кому-то отобрать у меня это удовольствие?

Она цепляется за его руку, тяжело дыша.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю, — он ухмыляется, подтягивая её вверх.

Она падает на холодный мрамор. Их глаза встречаются.

— Carpe diem, — шепчет он и шагает к выходу.

Лея вскакивает.

— ЧТО?!

Он даже не оборачивается.

Лея хватает его за воротник, разворачивает к себе.

— Ты сейчас серьёзно?

— Что? — он усмехается. — Живи моментом, Лея. Мы выиграли.

Она смотрит на него.

В глазах ненависть.

В глазах безумие.

Лея стискивает зубы, хватая его за воротник, рваным движением притягивая ближе.

— Ты... — её голос дрожит от ярости, и она чувствует, как гнев перекрывает кислород в лёгких.

Эдвард ухмыляется, но в его глазах нет насмешки. Только вызов. Только тьма.

— Я что? — шепчет он, не отрывая от неё взгляда.

Она видит в этом взгляде всё: адреналин игры, кровь на мраморе, пустоту под её ногами, когда он выдернул её обратно в жизнь. И — дерьмовое, удушающее осознание — что они с ним теперь связаны чем-то гораздо более опасным, чем любовь.

Грубо, почти бездумно, она сжимает пальцы в кулак и со всей силы бьёт его в скулу.

Голова Эдварда резко дёргается в сторону, но он даже не моргает. Только медленно проводит пальцами по губе, проверяя, нет ли крови.

— Всё ещё недостаточно, Лея.

Она снова замахивается, но он перехватывает её руку, заламывает её за спину, разворачивая к стене. Дыхание сбито, пальцы впиваются в её запястье, но вместо боли — только дикая, нестерпимая ярость, жгущая изнутри.

— Пусти, — рычит она.

— Нет, — его голос спокоен, почти ленив, но хватка крепче железа.

Лея резко подаётся назад, едва не сталкивая их лбами, и его рука сжимает её сильнее. Она чувствует его дыхание у виска, горячее, злое.

— Ты так злишься на меня, но ведь ты не хотела умирать, Лея, — его губы почти касаются её уха.

— И ты думаешь, я должна быть благодарна?

Он молчит.

Она резко отталкивается, высвобождая руку. Но прежде чем успевает отступить, он хватает её за горло, чуть наклоняя голову, наблюдая за её реакцией.

— Ты ненавидишь меня, — его голос тихий, но в нём дрожит что-то опасное. — Но знаешь, что самое забавное?

Лея хватает его за запястье, но не отталкивает.

— Что?

— Что ты не остановилась.

Она замирает.

— Ты могла отказаться играть, Лея. Ты могла попытаться остановить всё это.

Он скользит взглядом по её лицу, изучая, как его слова отражаются в её глазах.

— Но ты продолжала.

Она сжимает губы.

— Потому что ты любишь побеждать.

Он приближается, их тела разделяют сантиметры.

— Так что не ври мне, что ты ненавидишь это.

Она чувствует, как сердце стучит в висках.

— Ты жаждешь этого так же, как я.

Лея резко толкает его, но он не сопротивляется, отступая ровно настолько, чтобы она думала, что контролирует ситуацию.

Она смахивает прядь волос с лица, тяжело дыша.

— Нам нужно выбраться отсюда, — её голос сиплый, как будто после крика.

Эдвард усмехается, проводя языком по зубам, словно пробуя на вкус её удар.

— Да, — кивает он. — Но, чёрт возьми, Лея, как же мне нравится играть с тобой.

Она не отвечает.

Просто разворачивается и идёт к выходу.

Но внутри всё горит.