Глава 5- Поцелуй на кончике клинка

Запах раскалённого металла висел в воздухе, как предвестник боли. Тусклый свет факелов отражался на гладких каменных стенах, вытягивая длинные, рваные тени. Они плясали, кривлялись, извивались, будто злорадствовали над тем, что должно было случиться.

Лея стояла в центре зала.

Запястья стянуты за спиной. Металлический ошейник холодит кожу.

Перед ней – Эдвард.

Он стоял расслабленно, лениво, с тем самым выражением, от которого у неё всегда закипал в груди глухой гнев. Высокий, сильный, с глазами, в которых было столько спокойствия, что это само по себе походило на вызов.

Он уже держал в руках оружие.

Тонкий серебристый жгут, сверкающий в тусклом свете.

Один взмах – и он ожил, словно змей.

Лея знала, что будет дальше.

Она видела, как это оружие использовали прежде.

Долгие, изящные клинки боли.

Прикосновение обманчиво мягкое. Почти ласковое.

Но с каждой секундой внутри разливался огонь.

Сначала лёгкое покалывание.

Потом резкий укол, пробирающийся глубже, растекающийся по нервам, по венам, до самых костей.

Лея стиснула зубы.

— Сколько ударов? — её голос был ровным.

— Сколько выдержишь, — Эдвард чуть склонил голову набок, разглядывая её так, будто она была не человеком, а задачей, которую нужно решить.

Лея усмехнулась.

— Думаешь, я сломаюсь?

— Думаю, ты хочешь проверить.

Он шагнул ближе.

И в следующий миг первый удар рассёк воздух.

Щелчок.

Сначала – лёгкое прикосновение.

Потом — жгучий укол.

Огонь побежал по коже, по плоти, по каждой нити её разума.

Лея вздрогнула, но не отшатнулась.

Эдвард улыбнулся.

— Не так уж и страшно?

Она подняла взгляд.

— Только если ты бьёшь как трус.

Его глаза вспыхнули тёмным огнём.

Следующий удар был сильнее.

Щелчок.

Боль прострелила плечо, скатилась вниз, зажигая нервы огнём.

Лея стиснула зубы.

Не закричала.

Только глубоко вдохнула, позволяя боли просочиться внутрь, слиться с дыханием, с сердцебиением.

Она знала, как это работает.

Как боль превращается в ритм.

Как она становится музыкой.

Как из пытки рождается власть.

Эдвард сделал паузу.

Смотрел на неё, изучая, как она выдержит.

Лея медленно выдохнула.

Её запястья всё ещё были связаны.

Но она шагнула вперёд.

Совсем чуть-чуть.

На грани между вызовом и чем-то ещё.

Эдвард заметил.

О, он заметил.

— Хочешь попробовать? — его голос был низким, бархатным.

Лея не отвела взгляда.

— Почему бы и нет?

Мгновение спустя её пальцы сомкнулись на рукояти.

Металл был гладким, прохладным, лёгким.

Едва уловимый гул пробежал по её руке.

Это такое плетеное оружие для пыток хотело петь.

Она подняла его.

Посмотрела на Эдварда.

И улыбнулась.

— Посмотрим, как ты танцуешь.

Первый удар был лёгким.

Он не шелохнулся.

Но Лея видела — дыхание стало глубже.

Глаза темнее.

Она нанесла второй удар.

Щелчок.

Эдвард выдохнул.

Его пальцы сжались.

Лея склонила голову.

— Неужели это всё, что ты можешь?

Его губы тронула едва заметная усмешка.

— Продолжай.

Она продолжила.

Каждый удар становился ритуалом.

Боль вплеталась в воздух между ними, переплетала их, затягивала всё глубже.

Она видела, как его мышцы напрягались под одеждой.

Как с каждым ударом его взгляд становился тяжелее.

Глубже.

Темнее. ...

Камера тесная, стены — мокрые от сырости. Откуда-то сверху капает вода, и каждый звук раздаётся глухо, будто запертый между этими каменными границами. Запах железа и плесени стоит в воздухе, въедаясь в кожу, в лёгкие, в разум.

Лея стоит в центре комнаты, на запястье всё ещё чувствуется липкость засохшей крови.

Но это не её кровь.

Перед ней — Эдвард.

Тот же хищный взгляд.

Та же бесстрастная маска.

Но что-то в ней теперь другое.

Как будто после того, что произошло, они стали видеть друг друга иначе.

Её губы всё ещё помнят металлический привкус, когда она прикусила их от напряжения.

Его пальцы всё ещё помнят, как сжимали рукоять ножа.

Они пытали друг друга.

Без эмоций.

Без жалости.

Таковы были правила.

Лея знала это с самого начала — слабость здесь не прощают.

Они думали, что готовы.

Но сейчас, в тишине, когда вокруг нет ни криков, ни боли, остаётся только один вопрос:

Что теперь?

— Тебе понравилось, да?

Её голос звучит ровно. Почти не дрожит.

Эдвард слегка наклоняет голову.

— А тебе?

Она сужает глаза.

Шаг.

Он не двигается.

Шаг.

Расстояние между ними исчезает.

Она слышит его дыхание. Чувствует тепло его кожи.

Лея поднимает руку.

Неожиданно даже для себя самой.

Касается его лица.

Пальцы проводят по скуле, оставляя на коже тонкий след, как лезвие, едва касающееся плоти.

Эдвард не останавливает её.

Не отступает.

Она чувствует, как напрягаются его мышцы.

Чувствует его самоконтроль.

И вдруг это становится игрой.

Опасной.

Привлекательной.

Она опускает руку ниже, к его шее.

Лёгкое движение.

Чуть больше нажима.

— Ты ждал этого момента? — её голос становится мягче, почти насмешливым.

— А ты?

Она видит, как блестят его глаза в полумраке.

Густая тьма.

Тёмный огонь.

Его рука касается её талии.

Лёгкое, почти ленивое движение.

Но в нём — скрытая угроза.

Лея не двигается.

Она знает: если двинется — рухнет всё.

Но он улыбается.

Тонко.

Хищно.

— Осторожно, Лея, — шепчет он.

— Почему?

— Ты играешь с огнём.

Она медленно склоняет голову к его уху.

— А может, мне это нравится?

Воздух между ними становится тяжелее.

Он напряжён, наполнен электричеством.

Ещё чуть ближе.

Ещё одно движение — и они сгорят.

Лея чувствует это.

Но не отступает.

Не она.

Не сейчас.  Эдвард не отстраняется. Не двигается. Но в его глазах что-то меняется.

Тень усмешки.

Скользящий, изучающий взгляд.

— Ты думаешь, что контролируешь игру, — его голос низкий, бархатный, но с той самой хищной насмешкой, от которой по коже пробегает дрожь. — Но ты забыла главное правило.

Лея чуть склоняет голову, глядя прямо в его тёмные глаза.

— Напомни.

Резкое движение.

Её спина ударяется о холодную каменную стену.

Рука Эдварда скользит к её горлу, но не сжимает, только ощущается как предупреждение.

Лея замирает.

Не от страха.

От чего-то другого.

Она чувствует его дыхание у своего лица, тепло его тела — слишком близко, слишком ощутимо.

Она могла бы ударить.

Могла бы оттолкнуть.

Но почему-то не делает этого.

Эдвард чуть склоняется к её уху.

— В этой игре есть только один закон, — его голос едва слышен. — Никогда не показывай, что тебе нравится.

Лея усмехается, даже не пытаясь скрыть этого.

— А если мне нравится?

Его пальцы на её коже чуть напрягаются.

— Тогда ты проиграла.

Она поднимает руку, скользит кончиками пальцев по его руке, по линии челюсти.

— Или, может быть, выиграла?

Эдвард замирает на мгновение.

Тень улыбки появляется в уголке его губ.

— Ты правда хочешь проверить?

Лея встречает его взгляд.

И решает рискнуть.

Она тянется к нему — медленно, намеренно, не давая ему возможности предугадать её движение.

Чувствует, как его дыхание замирает на секунду.

И в следующий миг их губы встречаются.

Не нежно.

Не мягко.

Это не поцелуй ради поцелуя.

Это вызов.

Это столкновение двух огней, двух хищников, которые не знают, кто первый сдастся.

Эдвард отвечает сразу — резко, жадно, будто бы доказывая ей, что она ошиблась, что она не контролирует ситуацию.

Но Лея тоже не уступает.

И вот они уже сражаются иначе.

Не ножами.

Не ударами.

А каждым прикосновением, каждым движением.

Её пальцы зарываются в его волосы, его руки сжимают её талию, приближая ближе, чем возможно.

Она ощущает его силу.

Ощущает, как легко он мог бы сломать её, если бы захотел.

Но он этого не делает.

Потому что она тоже могла бы сломать его.

И вот в этом хрупком балансе — в этой опасной близости — есть что-то, от чего невозможно отступить.

Наконец Эдвард первым отрывается от неё.

Чуть медленнее, чем следовало бы.

Глядит ей в глаза.

Тёмные, глубокие.

— Опасная игра, — произносит он.

Лея проводит кончиком пальца по его губам.

— А тебе нравится, да?

Эдвард усмехается.

— А тебе?

Она не отвечает.

Просто улыбается.

Вдалеке раздаётся скрип двери.

Игра ещё не закончена.

Но теперь она изменилась.

Лея видит, как Эдвард чуть склоняет голову, наблюдая за ней. Будто бы ждет. Будто бы испытывает.

Она не отворачивается.

Вместо этого она медленно проводит пальцем по его ключице, ощущая под подушечками напряженную линию мускулов. Его кожа горячая, словно пламя, спрятанное под мрамором.

— Что теперь? — ее голос звучит низко, едва слышно.

Эдвард чуть ухмыляется.

— Теперь? — он отстраняется, но не до конца. — Теперь ты решаешь, на чьей ты стороне.

Лея чуть прищуривается.

— И на чьей же стороне ты?

Он молчит.

Но его взгляд говорит больше слов.

Они оба знают — здесь нет союзников.

Только временные партнеры, готовые всадить друг другу нож в спину, когда придет время.

Но пока это время не пришло.

Вдалеке раздается звук — стук шагов, глухой металлический скрежет.

Их нашли.

Эдвард делает шаг назад, будто ничего и не было. Будто их дыхание только что не сплеталось воедино.

Лея понимает.

Игра продолжается.

Она поправляет одежду, выпрямляется, поднимает взгляд.

В коридоре появляются фигуры в черном.

Люди, которые решают их судьбу.

— Поздравляю, — раздается голос. — Вы прошли испытание.

Лея чувствует, как в уголке губ у Эдварда снова мелькает тень улыбки.

Она не знает, победа ли это.