Гдава 3- Танец с демонами

(Лея)

Тьма живая.

Она скользит по коже, тянется к разуму, шепчет на ухо голосами, которые она не хочет слышать.

Шаг.

Ледяной пол под босыми ногами.

Шаг.

Крики, от которых стынет кровь.

Лея не знает, сколько прошло времени, с тех пор как они вошли в этот коридор. Минуты? Часы? Здесь нет смысла во времени, нет логики.

Только страх.

Она не поддаётся.

Но страх знает её имя.

— Ты не достойна.

Голос. Хриплый, чужой. Или нет?

Она моргает, и перед ней появляется её собственное тело.

Лея видит себя — мертвую.

Кожа в крови, пустые, распахнутые глаза. Лёгкая улыбка на бледных губах, будто в последнюю секунду ей было всё равно.

— Это твоё будущее.

Она должна моргнуть, отвести взгляд, сказать себе, что это ложь.

Но тело движется.

Её мёртвая копия поворачивает голову, заглядывает ей прямо в душу.

— Прими это, Лея. Ты не выйдешь отсюда живой.

Она не вздрагивает.

Просто делает шаг вперёд.

Тень её собственного трупа растворяется.

Но ей не нужно оборачиваться, чтобы знать — кошмар не кончился.

Он только начинается.

(Эдвард)

Это не настоящее.

Это не настоящее.

Это не настоящее.

Эдвард повторяет это про себя, пока кровь хлещет из его разорванного горла.

Он не может дышать.

Его руки судорожно тянутся к ране, но там только пустота.

Нет.

Это не его кровь.

Не его смерть.

Перед ним стоит фигура. Высокая. В капюшоне. С мечом в руках.

Лезвие чёрное, как беззвёздное небо.

Эдвард знает этот меч.

Он уже видел его однажды.

Он уже умирал от него.

Его собственная смерть стоит перед ним.

— Ты всегда был слаб, — говорит фигура его голосом.

Эдвард усмехается.

— Возможно.

И делает шаг навстречу клинку.

(Лея)

Лея дышит тяжело, воздух здесь тягучий, как разлагающаяся плоть. Каждое движение словно даётся ей с трудом, как будто сама тьма висит на ней, цепляется за её плечи, вцепляется в её волосы липкими пальцами.

Она слышит дыхание за спиной.

Но не оборачивается.

Ещё шаг.

Под ногами – что-то влажное. Кровь? Вода? Она не хочет знать.

Шёпот скользит вдоль позвоночника:

— Знаешь, что самое страшное в забвении? Оно всегда начинается с лица.

Она смотрит вперёд – и видит свою мать.

Но без глаз.

Лицо женщины будто вытерли тряпкой, оставив только гладкую кожу. Ни глаз, ни носа, ни губ – просто пустота, ровная и безжизненная, как застывший воск.

Но голос есть.

— Ты не помнишь, какого цвета были мои глаза, Лея?

Она хочет сказать, что помнит. Конечно, помнит. Голубые. Или зелёные? Нет, карие. Они были карие, да?

Но память ускользает, как песок сквозь пальцы.

Тьма вокруг смеётся.

Мать тянется к ней, слепые пальцы касаются её щеки.

Лея срывается с места.

Её мать исчезает, но ее продолжает трясти.

Сердце колотиться как неугомонное и кажется вот вот остановится от перенапряжения.

Лея понимает: если она останется здесь слишком долго, её лицо тоже сотрётся.

Навсегда.

(Эдвард)

Он тонет.

Глотает воздух, но чувствует только пепел.

Мир вокруг него размывается, всё пылает, рушится, кричит.

Он знает этот день.

День, когда его родные сгорели заживо.

День, когда он выжил.

Огонь ползёт по его коже, он чувствует, как плавятся волосы, как одежда становится частью его плоти. Боль – невыносимая, абсолютная, она выжигает его изнутри.

Перед ним – рука.

Маленькая, детская.

Его сестра.

Он знает, что это иллюзия.

Но он видит её – точно такой, какой помнит. Лицо покрыто копотью, губы трясутся.

— Почему ты не спас меня?

Её голос крошится, как обугленный пергамент.

Огонь взрывается, и он снова видит её – но не ребёнком, а женщиной.

Женщиной, которой никогда не было.

Глазницы пустые, кожа потрескалась, кости выглядывают из-под мяса, и всё это скалится в жуткой усмешке.

— Ты не заслуживаешь жизни, Эдвард.

Она делает шаг вперёд.

Он чувствует, как его руки превращаются в пепел.

Как его тело рушится.

Как он умирает.

Снова.

(Лея)

Она бежит.

Тьма тянется за ней, поднимается клубами, будто живое существо. Она чувствует её дыхание на затылке, холодное, сырое, почти маслянистое.

Каждый шаг отзывается эхом, растягивается в бесконечность.

Она не помнит, когда в последний раз делала вдох.

Лея не останавливается.

Но коридор внезапно кончается.

Стена.

Глухая, без единого шва, без единого выхода.

За спиной – тьма.

Перед ней – её отражение.

Но оно не двигается так, как она.

Её копия медленно улыбается.

— Ты можешь бежать, но не можешь спрятаться, – говорит отражение её голосом.

Лея молчит.

Копия наклоняет голову, разглядывая её с хищным любопытством.

— Интересно, – тянет она, – если я разорву тебя на части... почувствую ли я боль?

И делает шаг вперёд.

Прямо сквозь стекло.

Осколки осыпаются на пол, но отражение выходит невредимым.

Оно больше не копия.

Тело то же, но кожа бледная, как у мертвеца. Глаза – пустые, без радужки, без зрачков.

Лея отступает.

Тьма за спиной смеётся.

Отражение поднимает руку – и Лея чувствует, как невидимые пальцы сжимают её горло.

Она захлёбывается в собственном дыхании.

Её собственный голос шепчет:

— Не бойся, это не смерть. Это освобождение.

И сжимает сильнее.

(Эдвард)

Он тонет в огне.

Кожа трескается, мышцы рвутся, но он не может закричать.

Потому что его горло уже выжжено.

Перед ним стоит его сестра.

Скелет, обтянутый обугленной кожей. Губы вытянуты в улыбке, хотя от неё остались только белёсые пятна мяса.

— Скажи мне, Эдвард, – шепчет она, – если бы ты мог повернуть время вспять... ты бы спас меня?

Её череп скрипит, улыбка растягивается.

— Правильно молчи.

Она поднимает руку – и он чувствует, как его собственное сердце сжимается.

Кровь заливает горло.

Свет в глазах гаснет.

Он падает на колени, но земля исчезает под ним.

Он падает.

Прямиком в пустоту.

И вдруг – тишина.

(Лея и Эдвард)

Они открывают глаза одновременно.

Тьма исчезла.

Но следы её остались.

Лея тяжело дышит, держась за горло.

Эдвард смотрит на свои руки, словно не верит, что они всё ещё целы.

Они не знают, сколько прошло времени.

Но знают одно:

Это было предупреждение.

Или обещание.

(Лея)

Лея стоит в темноте, опираясь ладонями о холодную каменную стену. Кончики пальцев онемели.Ноги заметно напряжены после долгого бега.

Её сердце не бьётся чаще обычного.

Страх?

Нет.

Ад пытался взять её.

Но Лея не та, кто отдаст себя без борьбы.

Тьма в коридоре медленно рассеивается. Она ощущает присутствие ещё кого-то. Чужое дыхание, едва слышный звук шагов.

Лея оборачивается.

Эдвард.

Стоит напротив, тёмный силуэт в зыбком свете факелов.

Глаза — ледяные, как всегда. Но за их холодом что-то новое.

Лёгкое безумие? Нет.

Тёмная сила

того, кто вернулся с границы смерти и больше не мог быть сломлен.

Он чуть склонил голову, рассматривая её, будто проверяя — всё ли с ней в порядке.

Лея делает шаг вперёд, и тотчас же слышит глухой звук позади. Оборачивается.

Тело.

Одно из тех, кто не прошёл испытание.

Криво вывернутая шея, стеклянные глаза, смотрящие в пустоту.

Она чувствует, как Эдвард подходит ближе.

— Добро пожаловать обратно, Лея.

Его голос звучит ровно. Ни капли эмоций.

Она поворачивается к нему лицом.

— Я никуда не уходила.

И всё-таки... В её теле чувствуется странная лёгкость.

Словно что-то невидимое пыталось сорвать её с земли, утащить за собой.

Но она вернулась.

(Эдвард)

Он видел свою смерть.

Всё было слишком реально.

Металл разрезал его горло, воздух вышел с последним рваным вдохом.

Но он ещё здесь.

Его пальцы скользят по шее. Ни крови, ни шрама.

Просто чистая кожа.

Ха.

Он знал, что это иллюзия, с самого начала.

Но тело верило.

Где-то в глубине он ощущал, как его сердце замирает, как его лёгкие сжимаются, лишённые воздуха.

Как он умирает.

Но Эдвард никогда не сдаётся.

Именно поэтому он здесь.

Живой.

Рядом с Леей.

Она стоит перед ним — устойчивая, прямая.

Красивая в этом свете.

Он улыбается краем губ.

— Похоже, мы выжили.

Она смотрит на него пристально.

— Ты удивлён?

— Немного. — Он чуть склоняет голову. — Думал, что ты разорвёшься от страха.

Она не улыбается.

— Ты не знаешь меня, Эдвард.

Он усмехается.

— Пока.

Факелы вспыхивают ярче. Коридор ещё не закончился.

А значит, Испытания только начались.