Глава III

В сумрачном лесу, где тени танцуют под аккомпанемент зловещего ветра, а совы выводят свои мрачные мелодии, Морфея в отчаянии сжимает кулаки.

— Сколько можно?! — её крик эхом разносится между деревьями. — Когда же наступит рассвет?!

Она дёргает себя за волосы, её лицо искажено яростью. Невыносимая тяжесть вечного мрака давит на плечи, а пустой желудок жалобно урчит.

Внезапно её глаза загораются недобрым огоньком.

— А что, если... — шепчет она, вглядываясь в таинственную тропинку за рекой. — Что, если я сделаю то, чего от меня совсем не ждут?

Её шаги эхом отдаются в зловещей тишине леса. Книга в руках кажется насмешкой — бесполезной, как и все обещания этого проклятого мира.

— От тебя никакого толку! — шипит Морфея, тряся фолиантом. — Где этот ваш Лорд Кошмаров? Как мне его победить? И почему именно я должна спасать ваш мир?

Голод терзает её изнутри, но сейчас не время думать о еде. Впереди что-то маячит — яркие полосы света, пронзающие тьму. Музыка...странная, завораживающая музыка, от которой кровь стынет в жилах и одновременно хочется пуститься в дикий танец.

Она пробирается сквозь завесу времени, и вот перед ней возникает замок — величественный, зловещий, черно-бордовый, словно сотканный из самой ночи.

Врата возвышаются, их острые шпили царапают небо. У входа — статуя мужчины с распростёртыми руками, будто молящего о чём-то неведомом. Молния ударяет в его грудь, и небеса грохочут:

Молись и клянись!

Морфея замирает перед вратами, чувствуя, как сердце колотится в груди. Но страх отступает перед жаждой приключений. Она толкает тяжёлые двери и врывается на бал, где время словно застыло в странном танце между кошмаром и реальностью.

Приглушённый свет заливает зал, отбрасывая причудливые тени на стены. Мелодия, словно сотканная из лунного света, наполняет пространство, создавая атмосферу нереальности.

Зал наполнен фигурами в причудливых нарядах — это Спящие Мертвецы, души людей из мира Морфеи, умерших во сне. Они попали в Царство Снов и теперь вечно блуждают между реальностью и грёзами, став частью этого мрачного мира.

Их кожа отливает пепельно-серым цветом с серебристым блеском, словно покрытая лунной пылью. Вечно закрытые глаза, не способные больше видеть мир, тем не менее, позволяют им воспринимать окружающую действительность через иную, потустороннюю призму. Лица сохраняют черты умерших, но искажены вечной дремотой: губы слегка оскалены в безмолвном крике, конечности неестественно вытянуты, а движения застыли в вечном танце.

Они уязвимы и хрупки: не выносят яркого света, страшатся окончательной смерти, зависят от энергии снов и трепещут перед возможностью полного пробуждения. Их шёпоты сливаются в единую мелодию, создавая воронку вокруг застывшей в изумлении Морфеи.

— Ты человек? — доносится шёпот из темноты.

— Правда человек? — вторит другой голос.

— Да, я человек, — отвечает Морфея, внимательно разглядывая существ перед собой. — Правда.

— Как тебе у нас? — интересуется один из Спящих.

— В Царстве Снов. — поясняет второй.

— Мне... — она на мгновение замирает в раздумье. — Нравится.

И это правда — несмотря на жутковатую атмосферу, мир вокруг кажется ей сказочным, непостижимым, таким, какой невозможно представить в обычном сне.

Морфея напряжённо морщит лоб, пытаясь воскресить в памяти образ родного дома. Она закрывает глаза, но вместо привычной картины — ухоженного двора, цветущих клумб и старой яблони у крыльца — перед внутренним взором лишь туманная пелена.

«Как странно», — эхом отдается в её сознании. — «Почему я не могу вспомнить? Ведь это место я знаю наизусть, каждый камешек, каждую трещину в асфальте...»

Она трясёт головой, словно пытаясь вытряхнуть наваждение, но воспоминания ускользают, будто песок сквозь пальцы. В груди нарастает тревожное чувство, похожее на предчувствие надвигающейся бури.

«Что происходит? — спрашивает себя она, сжимая кулаки. «Почему мой собственный дом превратился в размытое пятно в памяти?»

Эта необъяснимая потеря памяти тревожит её больше, чем она готова признать. В глубине души зарождается нехорошее предчувствие, что за этим странным явлением кроется нечто большее, чем просто временное помутнение рассудка.

Холодный пот выступает на лбу Морфеи, когда осознание обрушивается на неё тяжёлым молотом. Она чувствует, как воспоминания ускользают, словно песок сквозь пальцы, как будто кто-то невидимый методично стирает страницы её прошлого.

«Это происходит...», — думает она, с ужасом понимая, что слова из книги становятся реальностью. — «Я теряю себя...свои воспоминания... свою жизнь...»

Паника захлёстывает её, словно волна цунами. Сердце колотится так сильно, что, кажется, готово проломить грудную клетку. Она ощупывает свои руки, словно пытаясь убедиться, что всё ещё существует.

«Нужно убираться отсюда!» — вопит внутренний голос, перекрывая все остальные мысли. — «Беги! Спасайся! Пока не поздно!»

Она оглядывается по сторонам, и каждый предмет в зале кажется ей чужим, враждебным. Время словно замедляется, а воздух становится густым и вязким, как мёд.

В голове Морфеи начинает нарастать гул, словно тысячи шёпотов сливаются в единую мелодию страха. Спящие Мертвецы, которые всего мгновение назад казались безобидными наблюдателями, теперь оживают в её сознании, превращаясь в воплощение её собственных страхов.

Их призрачные фигуры танцуют на грани разума, их голоса проникают в самые потаённые уголки её души:

«Ты здесь не нужна...»«Ты чужая...»«Ты не выживешь...»

Паника захлёстывает её с головой, и она чувствует, как эти голоса становятся всё громче, всё отчётливее. Они не прикасаются к ней физически, но их присутствие в её сознании ощущается почти осязаемо.

Каждый шёпот отзывается эхом в её черепе, каждый взгляд закрытых глаз Спящих Мертвецов прожигает насквозь. Они не двигаются, не нападают — они просто существуют в её воображении, превращая каждый вздох в испытание.

Морфея прижимает руки к вискам, пытаясь заглушить этот внутренний хор, но чем сильнее она пытается отгородиться, тем громче становятся голоса:

«Беги...»«Прячься...»«Сдавайся...»

Их присутствие в её сознании становится почти материальным, их призрачные фигуры танцуют перед глазами, искажая реальность. Она чувствует, как страх сковывает её тело, как паника парализует разум.

Но среди этого хаоса голосов она улавливает одну мысль — мысль, которая принадлежит только ей:

«Я не сдамся. Я сильнее своих страхов».

И постепенно, шаг за шагом, она начинает возвращать контроль над своим разумом, прогоняя призраков паники обратно в те тёмные уголки, откуда они пришли.

«Ещё не всё потеряно», — твердит она себе, с трудом держась на дрожащих ногах. — «Я должна выбраться. Должна спасти то, что осталось от моей памяти...»

Адреналин бурлит в крови, придавая сил. Каждая секунда промедления может стать последней в её борьбе за собственное «я».

Шёпоты разносятся по белому хрустальному залу:

— Ей нравится!

— Нравится!

Но внезапно тишину разрезает грозный голос, доносящийся из непроглядной тьмы:

— А не должно!

Из мрака медленно появляется фигура. Чёрные одежды с острыми углами шлейфом тянутся за ней, словно тени, желающие поглотить свет.

— Лорд Кошмаров! — хором произносят Спящие Мертвецы, склоняя головы в почтительном поклоне.

Атмосфера мгновенно меняется. Воздух становится тяжёлым, словно пропитанным страхом и ожиданием чего-то неизбежного. Морфея чувствует, как по спине пробегает холодок, но не отступает, встречая взгляд таинственного повелителя этого мира.

— Хорошие девочки не вламываются в чужие владения, — произносит Владыка с леденящей серьёзностью, его голос эхом разносится по залу.

Перед Морфеей предстаёт воплощение мрака — Лорд Кошмаров, облачённый в одеяния, достойные повелителя ночи. Его наряд — чёрный бархат, усыпанный мерцающими кристаллами, которые отражают тусклый свет, создавая иллюзию звёздного неба в плену тьмы. Плащ струится тяжёлыми складками, будто поглощая последние отблески света. Выглядит изысканно, но пугающе.

Маска — произведение тёмного искусства, выкованное из чёрного металла с витиеватыми узорами. Она скрывает лицо, оставляя лишь два проёма для глаз, в которых мерцает зловещее багровое свечение. Острые шипы и завитки, похожие на когти и змеиные языки, украшают её лик.

Фигура Лорда величественна и угрожающа. Высокий рост подчёркивается длинным одеянием с множеством слоёв, каждый из которых будто живёт своей жизнью, извиваясь, как тёмные змеи. Руки скрыты под чёрными перчатками с острыми когтями, которые кажутся продолжением его сущности. На пальцах мерцают странные символы, светящиеся в темноте.

Присутствие Лорда Кошмаров ощущается задолго до его появления. Воздух вокруг него искажается, тени становятся гуще, а свет — тусклее. Его шаги бесшумны, но земля словно дрожит под тяжестью его власти. Аура пронизана силой и угрозой. Вокруг него витает запах озона и тлеющих углей, а воздух искрится от концентрированной энергии кошмаров. Движения плавные и грациозные, но в них чувствуется скрытая мощь, способная сокрушить целые миры. Он парит над землёй, не касаясь её, словно воплощение самой ночи, обретшее форму.

— Я вас не боюсь! — смело отвечает Морфея.

— Увы, юная леди, мне это не требуется, — он останавливается в трёх шагах, склоняясь в мрачном поклоне. — Я бы поцеловал вашу руку, как подобает истинному джентльмену, но ваш страх я чую за лигу отсюда, как бы вы ни отрицали.

— Разве вы не злодей? — Морфея отвечает поклоном, чувствуя, как Спящие Мертвецы прячутся в тенях над головой.

Мелодичный смех Лорда разносится по залу, словно звон погребальных колоколов:

— Вы, хоть и случайно, но ворвались в мой мир, подняли переполох в Лесу Заблудших Душ, напугали моих милых подданных, явились без приглашения на бал, — Владыка заводит руки за спину, его голос сочится ядом и иронией. — Я бы поспорил о том, кто здесь злодей, будь вы взрослым воином. Однако, и вас злодейкой не назовёшь.

— Спасибо, — Морфея поднимает взгляд и видит остеклённую крышу, сквозь которую бушует звёздное небо, пронзённое молниями. — Но я не пугала их, это они меня!

— Вы — жемчужина моего царства, многого не ведаете, — его голос становится мягче. — Не тревожьтесь, я открою вам истину.

Владыка щёлкает пальцами, и Спящие Мертвецы опускаются на пол, словно призрачные облака.

— Лунные Проводники, что напали на вас, не злы, — его голос режет тишину. — Они лишь провожали вас к выходу из леса.

— Не может быть! — протестует Морфея. — Они гнались за мной, пели жуткие песни!

— Они страшатся меня, — резко обрывает Лорд. — Они не могут помочь открыто, ибо я накажу их. Потому и делают вид, что хотят навредить, направляя вас к спасению, чтобы никто не догадался об их истинных намерениях. Лес поглотил бы вас живьем.

Морфея осознаёт правду, краснея от нелепого стыда.

— Жемчужина моего мира, вам пора домой, — шепчет Владыка, его бордовые искры мерцают в глазницах.

— Но как? — спрашивает она.

— Я решу, дайте мне время. — и с этими словами, взмахнув плащом, он растворяется во тьме, оставляя лишь эхо своего прошлого присутствия.

***

— Глупая девчонка осмелилась явиться на бал без приглашения! — грохочет Теневой Верховный, с оглушительным треском распахивая массивные двери. Его голос эхом разносится по залу, словно раскаты грома в звёздную ночь.

Бордовые пуговки на его жилете внезапно оживают — это глазницы, которые начинают пульсировать багровым светом, словно древние маяки во тьме.

— Значит, сделка сорвалась... — усмехается он, его голос сочится ядом. — Повеселимся иначе.

Эльф-Хранитель был лишь марионеткой в его руках. Верховному Теневому наскучила обыденность. Нет, он не жаждет смерти Лорда Кошмаров или Морфеи. Ему просто... скучно.

— Прячься, Морфесса! — шипит он, вприпрыжку взбегая по изогнутой бархатной лестнице кровавого оттенка, украшенной готическими узорами.

Его шаги отстукивают зловещую мелодию, пока он поднимается в свой замок, где готический прованс переплетается с тьмой. Распахивает огромные окна с чёрными витражами, и в зал врывается могучий ветер, принося с собой рой летучих мышей, чьи крылья отбрасывают жуткие тени на стены.

— Ночь, укради мои владения! — поёт он, кружась у окна, словно безумный дирижёр оркестра кошмаров. — Ох, Морфесса, я ворвусь в твои сновидения!

Его голос эхом разносится по коридорам, пробуждая величественные статуи, которые оживают под его чарующим напевом. Теневики послушно слетаются к крыльцу, Лунные Проводники и Спящие Мертвецы молча выстраиваются у замка. Все существа Царства Снов — живые и мёртвые — склоняются перед Теневым Верховным, самым могущественным из Теневиков. Тысячи лет он наблюдал за снами, за мирами и страхами, и теперь его жажда развлечений достигла пика.

— Ты меня повеселишь, — шепчет он, взмывая вверх с дирижёрской палочкой в руках. — Я знаю, какие тайны ты хранишь.

Он оказывается на крыше замка, чьи очертания напоминают хищного орла с распростертыми крыльями. Теневой Верховный стоит на самом краю — на голове мифического создания, чей грозный взгляд полон мудрости и смертельной угрозы.

— Хочешь, миру их открою? — его голос разносится над Царством Снов. — Или тобою пообедаю?

Смех Теневого Верховного уносится ветром, разносясь по всему Царству.

— Теневики, слушайте! — гремит он. — Лунные! Мертвецы! Драконы Снов! Хранители и Феи Грез! Вампиры — Ночные Стражи! Я созвал вас, чтобы дать приказ: не трогайте Морфею, пока я не разрешу. Каждому из вас я вырву сердца, глазницы, если ослушаетесь. Уважайте меня и я буду уважать вас. Каждому из вас будет дано особое задание. Я сообщу, когда придёт время.

И тьма поглощает его слова.