8. Крюк

1.

Задержав дыхание, Вера пыталась сосчитать до десяти.

Раз.

Веселый выдался вечер. Так вот, пора бы его завершить.

Два.

Фонари мигают, холод подмораживает кости. Девушка как можно плотнее перевязывает на шее шарф, вынимая бледные руки из тёплых карманов лишь на пару мгновений, и почти сразу же засовывая их обратно.

Три.

Какой идиотизм – не починить фонари на улицах после всех этих убийств! Вера прекрасно отдавала себе отсчёт в своём статусе, школьном и общественном, но даже такой "пустышке", как она, была непонятна эта небрежность.

Хотя, если подумать, их жалкая полиция объявила комендантский час.

Четыре.

21:00

Пять.

Который она уже успела нарушить. Двенадцать ночи. Черт.

И потому почти что бежала, набрав на телефоне девять-один-один и зажав кнопку вызова между озябшими пальцами.

Шесть.

И дыхание она задержала для того, чтобы экономить тепло и не вдыхать слишком много морозного воздуха.

Господи, помоги ей.

Семь.

Нелепый отсчёт чем-то напоминал песенку Фредди Крюгера.

Ей показалось (нет?) или кто-то провёл металлическими ногтями по заржавелой поверхности?

Беги.

Нет-нет-нет. Нет! Это глупости.

Не разжимая пальцев, Вера, собрав волю в кулак, и мысленно приготовившись закричать, обернулась.

И ничего.

Не нужно было прерывать отсчёт из-за такой ерунды. Ну вот, она опять замерзает и хрупкие кости просто изнемогают под подделкой кожаной куртки. Нужно как-то купить себя зимнюю. Накопить или выпросить денег у бесчисленных парней, с которыми она ежедневно видится, и еженедельно трахается. Не ходить же опять в одной и той же одежде весь год. Даже шапки тёплой нет.

Вера продолжила путь, на этот раз заметно прибавив темп. Прерывисто оглядываясь и заплетаясь в собственных ногах, девушка забыла про холод, про не согревающую шапку, колющую уши, про продрогшие конечности. Единственным правильным решением казалось – бежать.

И она бы убежала, но чья-то тяжёлая рука резко одернула её за плечо.

— Испугалась! — Закричал на всю улицу Шон. Вера чуть было не упала, лишь вовремя схватила его за руку и, ещё не осознав что произошло, накинулась:

— Ты совсем что ли не в себе?! Идиот! Я же... — Слезы, не от обиды, но от страха перед опасностью и одновременной радостью того, что эта самая опасность оказалась ложной, возникли на глазах. Вере было даже плевать на то, что фонари в нескольких местах погасли – ей незачем было скрывать слезы. — Я же...

— Эй, ты что, плачешь? — Проигнорировав её попытки отстраниться, спросил Шон. Вера кивнула и, к несчастью, он подошёл ещё ближе. — Я решил пойти за тобой, проводить до дома. Поздно уже. Почему ты не осталась ночевать, ведь...

«Ведь мы переспали», – мысленно закончила за него Вера, но вслух только резко прервала:

— Я не остаюсь ночевать в чужих домах.

Взгляд его, ранее ясный и почти что сверкающий в темноте, за один момент преобразовался, выражая теперь тупое удивление.

— Мы разве... "чужие"?

— Слушай, — Вера остановилась, повернулась к нему. Лицо больше не излучало ни ветрености, ни беззаботности. Подобные ситуации возникали не часто, но она успела приноровиться и к ним, так что, без какого-лито сомнения или дрожи в голосе, пояснила: — Это ничего не значило. Ясно? Совсем ничего.

Развернувшись, она немедленно хотела продолжить свой путь, но уже без сопровождающего, когда Шон, крепко сжав ей локоть, насильно заставили стоять на месте.

— Совсем ничего? — Переспросил парень и в интонации его слышалось неподдельное удивление.

— Да, совсем ничего, — уже менее уверенно повторила она. — Тебе было хорошо, мне было хорошо. Вроде взаимоуслуги.

Здравый смысл тонул во все ещё неопознанном, странном страхе, так что, боялась она сейчас даже Шона, особенно из-за гребаного тусклого света.

(Господи, когда же это все кончиться?)

Мало ли, как он воспринял эту новость

Но, опасения оказались ложными. Шон кивнул, начиная понимать. Напряженные черты лица разгладились, вновь представляя из себя какую-то невероятную глупость, смешанную с расслаблением. Улыбка появилась на губах и, ослабив хватку, Шон разрешил ей идти. Они не держались за руки, но было в их совместной прогулке что-то до невозможности умиротворённое. И Вера на пару минут почувствовала счастье, пусть и ни капельки он ей не нравился, а возвращалась она в старый ад, где каждый день одна рутина.

Дойдя до очень старой и поцарапанной со всех краев, двери, она лучезарно улыбнулась и вставила ключ в ржавый замок.

Два тяжелых поворота, прежде чем долгожданное чувство тепла не окутало каждую клетку тела.

Зайдя в дом, Вера вновь вспомнила сообщение, поступившим ей всего два дня назад, после похорон Гарри Тибодо. Но, уже через мгновение, мысли эти сменились нежеланием шуметь и даже разбудить детей в доме.

2.

Ещё пару секунд Шон смотрел на запертую дверь, освещаемую лишь одним прерывисто мигающим фонарем. Фонарь был настолько старым, что, вполне возможно, остался ещё с Гражданской войны, в рассвет масленых ламп.  Шон, конечно же, думал вовсе не о каких-то там лампах.

Сведя густые брови и вдохнув в легкие холодный воздух, он начал путь в обратном направлении. Засунул руки в карманы, дотронулся до ключей от дома, с брелком с эмблемой "Звездных Войн", и улыбнулся. Ему совсем не было холодно, скорее наоборот. Даже щеки покраснели не столько из-за мороза, сколько от возбуждённости и незримой радости.

Погрузившись в собственные мысли, сначала, он даже не заметил, как завибрировал телефон в кармане. Спохватился лишь через несколько секунд, попутно вспоминая, куда же он мог упрятать мобильник.

Не успев понять, что номер неизвестный, Шон принял вызов.

— Привет! — Почти закричал в трубку до боли знакомый мужской голос. — Как там Вера?

— Что? — Переспросил парень, хмурясь. — Дер, ты? Кто это?

— Это не имеет значения. Уже ничего не имеет значение.

3.

Проснулась она из-за шороха. Точнее, не из-за шороха, а из-за чьих-то очень тихих, но ощутимых передвижений по комнате. Сначала Ана чуть приподнялась, но, почувствовав нестерпимую боль в районе поясницы, тут же чересчур громко вздохнула и вновь опустила голову на твёрдую подушку.

Осознав, что шорохи не прекратились и, кажется, не являются частью её воображения, девушка распахнута глаза, на этот раз не чувствуя ни капли усталости или сонливости. Только страх. Нестерпимый, животный страх, заставляющий сердце биться в десятки раз быстрее, а сухие ладони – потеть.

Некто подошел к её кровати. Пару мгновений смотрел на неё, негромко дышал, возможно, уверенный в том, что она спит. А после, абсолютно беззвучно положил какой-то маленький предмет на ближайшую к девушке тумбочку, развернулся и вышел из комнаты.

Ана не смогла заставить себя разглядеть принесённую вещь или хоть как-то двинуться. Анабиоз заставил сжаться в комок и забыть как правильно дышать. Опомнилась она лишь с вибрацией телефона, оповещающей о прибытие смс, которая заставила её чуть ли не вздрогнуть.

Дрожащими руками, девушка разблокировала ярко освещённый экран, и, чуть ли не до крови закусив нижнюю губу, открыта сообщения.

«Я же знаю, что ты не спала. Приятных кошмаров❤️»

И прикреплённая фотография. Явно мужское тело, со склоненной к плечу головой, абсолютно безвольно висящим по бокам, руками, и маленькой дырой почти по середине груди, через которую виднелся конец кранового или мясного крюка. Была видна только одна половина лица: со вспоротой щекой и хороши заметными зубами и розовыми дёснами.

Телефон упал на одеяло, а противная смесь из стона, крика, и всхлипа, наполнила комнату.