7. Молода, прекрасна и мертва

1.

Находясь где-то между желанием повернуть назад и быстрым шагом (она же совсем не боится) уйти, и любопытством, Лала выбрала второе.

Мальчик с кладбища вел её вперёд. Вокруг себя она видела целую сотню бесхозных, заросших сорняками могил и высокую дикую траву в осеннем бесстрастном окрасе. Выглядел Колин спокойно, даже уверенно. Пару раз она пыталась подоспеть за ним и уравнять их шаг, но тот все пытался перегнать. Возможно, выходило у него это не нарочно.

Ранее пасмурное небо посинело. Белые тяжелые облака нависли над их головами, отбрасывая чуть заметную тень. По-прежнему было прохладно, но от движения девушка все же немного согрелась и на бледных, покрытых несколькими блеклыми веснушками, щеках, появился румянец.

— Здесь направо, — слишком поздно прошептал Колин и потому Лала успела отстать от него ещё на пару шагов, за те несколько мгновений, что усваивала информацию.

Он резко остановился и тут Лала среагировала мгновенно, сумев избежать столкновения. Встав напротив небольшого надгробия с двумя датами через черточку, он улыбнулся.

— Твоей бабушке было пять лет?

Лала сдерживалась из последних сил, чтобы не засмеяться, и потому просто улыбнулась в ответ, удерживая формальное расстояние между ними.

— Это не бабушка. Дочка директора нашей школы. Умерла два года назад от лейкемии. Хоть я и ненавижу старика, но бедняжку жаль.

Колин пожал плечами. Он видел достаточно смертей, мертвых тел и похоронных процессий, так что поддерживать её слова попросту не видел смысла. Все умирают, ничего тут не поделаешь.

Интересовало его совсем другое.

— Зачем ты соврала?

— Я люблю врать, — призналась она, подняв глаза к небу и пытаясь восстановить дыхание. — Всегда и везде вру.

— Зачем? — Ни удивления, ни неприязни в голосе. Только любопытство, за которое он начинал нравится ей ещё больше.

— Потому что это весело. Мы все равно больше не встретимся, так зачем выдавать о себе всю правду? У меня было многих "минутных" знакомств и все они оканчивались ничем. Правда, на кладбище я познакомилась с кем-то впервые, так что спасибо... За свежие эмоции. — Она замолчала, задумавшись. — Я могла соврать тебе обо всем: о моем имени, прозвище, о подруге, которая якобы на похоронах.

— А о ноже?

— Вот на это не надейся, — вместе с самоуверенной улыбкой, сверкнуло тонкое слезает ножа, когда Лала чуть высунула руку из карманов платья.

Колин взглянул на неё – все ещё с интересом, но уже без прежнего смущения, – и снова повернулся к могиле пятилетней девочки.

— То есть подруга тоже ненастоящая?

— Может быть, — уклончиво ответила она, покачиваясь из стороны в сторону и уже начиная снова замерзать. Словно в противовес её словам, в кармане завибрировал телефон. Посмотрев на экран, Лала без сарказма объявила: — Ой, нет. Подруга оказывается настоящая.

Дрю спросила где она и, услышав ответ, попросила поскорее идти к выходу. Они собираются уезжать, похороны наконец кончились.

— Включённый телефон на кладбище?

— Ну а вдруг мне бы позвонил кто-то важный.

— Это немного аморально.

Лала кивнула:

— Я очень аморальна, так что все нормально. Спасибо, что провёл "экскурсию".

Девушка уже обернулась, собираясь уходить, когда услышала:

— Тебя проводить обратно?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. Запомнила дорогу.

Колин сухо кивнул, оканчивая тем самым разговор, но в самый последний момент, когда она вновь решила отвернуться, спросил:

— Так как тебя все-таки зовут?

— Все ещё... — прикусив нижнюю губу, девушка шмыгнула носом и, подумав, произнесла: — Все еще Лала*.

2.

— Пока, — Вера сразу же отвернулась, распрощавшись со своим временным кавалером. В общем-то, он ей подходит. На один раз. Редко когда у неё бывают отношения не на один раз.

Гребаные гены. Во всех своих бедах Вера привыкла винить гены. Гены мамы, не знающей до сих пор какая из её сестер (да и сама Вера) от какого мужчины. Дерзкая, яркая, уверенная в себе и совершенно не несчастная внутри. Девушка стала своеобразной заменой своей сестры, как только та закончила школу и почти сразу же залетела.

В прочем, в их семье и это не ново.

Шон слушал тяжёлый рок во время опускания гроба, и прижимал её так близко к себе, что она чуть было не начала вырываться. Ей было приятно такое внимание. Оно льстило, давало уверенность в своём неоспоримом превосходстве над другими. И успокаивало, если ей вдруг приспичило подумать о будущем.

Вера была уверена, что в школе у неё и репутация не лучше, чем у сестры – переспит со всеми, стоит только предложить. Это и правда. Смешно, она же даже никогда не отказывалась от такого статуса, принимала его как должное. Рика была красивой, Вера – немногим уступала ей и потому "смещение с должности" одной, стало своеобразной коронацией другой.

В ней не было глубины и невероятного страдания. Совсем не было. Был лишь генетический код матери и точное соблюдение всех правил их исключительно женской семьи – ранняя половая жизнь и первая беременность аккурат после школы (плюс-минус год).

Дом пропах уксусом, грязной одеждой и детской смесью для питания, к приторному запаху которой все давно привыкли. Стирала обычно Рика, Вера мыла посуду, а мама иногда мыла пол, но чаще не делала совершенно ничего. Как, впрочем, и они все. Постоянных обязанностей нет. Мама могла прикрикнуть на одну из них из-за "тараканьей норы" (так ласково называла она их скромный дом), но дальше дело не заходило.

По сути, зачем убираться там, где ты почти даже не ночуешь?

Рика курила на кухне, одновременно с этим покачивая коляску из стороны в сторону. Живот у неё уже округлился достаточно, чтобы сообщить всем о новой беременности. Ещё год назад красивые белокурые локоны, теперь жирные и собраны в неаккуратный хвост, а темные мешки под глазами говорят сами за себя.

«На самом деле, она очень красивая, уверяет себя Вера в минуты полного стыда и неприязни, такая же красивая, как и я. Просто не следит за собой».

Рика и вправду давно перестала ухаживать за собой, растолстела, редко мыла голову, да и пахло от неё ужасно. Мама и Абель были таким же, но немного постарше. Тот же усталый, вечно заспанный взгляд, мнимое спокойствие и, иногда, следы от уколов на руках. И обвисшая, уже неаккуратная грудь. Дешёвые грязные мешковатые вещи дома, и ужасно облегающее утерянную талию, вульгарное платье для выхода.

Раз в неделю, когда Абель навещала их, часто прихватывая с собой детей, они все втроём сидели на кухне, курили и разговаривали о работе, муже Абель и новом парне мамы. Теперь на ближайшие месяцев пять есть новая тема – беременность Рики.

Никаких бесед о фитнесе, каких-то интересных мероприятий, или друзьях. Все рутинно, скучно, (страшно), жалко.

Вера к ним пока не присоединилась. Тем не менее, все к тому идёт.

Вряд ли она когда-то решиться рассказать об этом, но Вере снилось однажды, как её старшые сёстры и мать опять сидели на кухне, когда туда зашла она и объявила, что беременна. Девушка просто стояла перед ними неопределенно долгое время, с огромным животом и тестом на беременностью в руке. А потом мама улыбнулась ей. Печально так улыбнулась.

Вера закричала. Конец додумался сам собой: она стала одной из них. Такой же вечно уставшей и жалкой.

Из неоткуда донёсся голос Сиси, который, оказывается, был не из мира снов, а из их реальности. Оказывается, кричала она не только во сне, но и плакала в кровати.

Младшая сестрёнка пыталась разбудить её и, когда это получилось, расспрашивала, что такое произошло.

— Ничего. — Проглатывая слезы ответила девушка, руками обнимая саму себя за плечи. Ведь больше никто не обнимал.

— Но ведь Вера кричала во сне! — Воскликнула Сиси. Хоть младшей и было одиннадцать лет, обо всех членах семьи говорила она в третьем лице, как, в общем-то, и о себе. Маму это раздражало, какое-то время ей даже казалось, что дочка родилась слабоумной, ведь и читать нормально научилась только в восемь, но потом Сиси начала проявлять хорошие успехи в математике и даже обогнала классную программу. Правда читает и говорит она по-прежнему плохо.

Вера не смогла рассказать про сон. Вновь соврала, что ничего не помнит.

Поздоровавшись с Рикой, но не решившись говорить с ней, Вера зашла в комнату, которую делила с Сиси, и тут же легла на кровать. Обессиленная и вымотанная, Вера даже не переоделась в свою (пока ещё) чистую короткую ночнушку. Почти заснув, она вздрогнула, когда услышала громкое оповещение на телефоне.

+1 Новое сообщение.

Немедленно разблокировала экран и открыла его. Сон как рукой сняло. На белом лбу возникли морщины, а губы искривились в полу-удивление, полу-страхе. Руки не тряслись, но крик вот-вот готов был вырваться наружу.

Тем не менее, Вера не закричала.

На одной из фотографий она стояла спиной к снимавшему, ведь видно только край покрасневшего лица и светлые волосы, выкладывающие из-под темной шляпы. Шон обнимал её за талию.

Вторая снята тоже со спины, но на этот раз в другом месте. Прямо около её дома.

И последняя, третья, была видом из окна, выходящем из кухни, мимо которой она остановилась, чтобы поздороваться с Рикой.

И текст, почитав который, девушка все-таки выругалась:

«Молода, прекрасна, и мертва❤️»

* Полное имя Лалы – Элис. Она обыгрывает название фильма «Все ещё Элис».

A/T хотела всю главу сделать в одной цветовой гамме, но не вышло.

Совсем ничего не успеваю. Простите за скучную главу, пыталась оставить лишь самое нужное. А ещё вчерашним вечером мы AG_MV99 встретились. Спасибо за прекрасные полтора часа)