Глава 3. Страх

Страх — это эмоция, она направлена на источник опасности, который может быть как действительным, так и воображаемым. Страх ощущается как тревога, беспокойство и душевное смятение.

ИНФОРМАТОР

Она подняла глаза, чтобы столкнуться со зловещим взглядом мужчины.- Осторожнее, - прорычал он, его голос был низким, хриплым, словно скрежет металла. Его глаза — холодные, как стальные клинки, сверкающие в темноте, и в них таилась такая бездушная жестокость, что провалиться сквозь землю было бы проще, чем выдержать этот взгляд. Внутри меня зашевелилась тревога, какого хрена я уже второй раз натыкаюсь на этого эгоистичного выблядка! Почему именно сейчас? Господи, что я такого сделала в этой или в прошлой жизни? Его лицо — искажено ненавистью, губы — сжаты в тонкую линию, а в глазах пылал огонь, будто всё вокруг сейчас сгорит дотла, и не останется ни следа. Парень, стоящий рядом с ним присвистнул, тихо усмехнувшись. в этом безумии, я поняла — я не просто в опасности. Я — часть их игры, и в этой игре нет места пощаде.

Теперь же её внутренние демоны начали шептать в унисон: Он — тот, кто убил Даниэля Костюка. Это не может быть таким совпадением, не в такое время. Он убийца? Почему Именно его? Почему мне дали это задание? Как я тут оказалась и почему именно сейчас? Твою мать, я в полном дерьме.

— Что ты здесь делаешь? — его голос прозвучал тихо, словно шепот, но в нем таилась угроза. — И раз мы так встречаемся, я должен знать твоё имя, так?

Она задыхалась, словно в ловушке, сердце билось в груди, как бешеное, и страх сжимал её изнутри. — Я... я... — пробормотала она, пытаясь найти слова, но голос предательски дрожал, и в её глазах читался ужас. — Мне нужно уйти, я была свидетелем...

Она осеклась, понимая, что произнесла слишком много. Её страх вырвался наружу. Она ощутила, как его настороженность нарастает, как глаза становятся темнее, будто он начинает складывать пазл, состоящий из множества деталей.

- Свидетелем? - вскинул он брови, его лицо искажалось в недоумении. - Свидетелем чего? И ты не ответила на мой вопрос.- Чувак, может пойдем? Они скоро здесь будут. - тихо прошептал парень, стоящий рядом с ним, но я все услышала до каждой буквы. Кто? Полиция? Кто здесь должен быть? Во что я влипла?- Эвелин...- тихо прошептала, усаживая пятую точку на поребрик, ощущая, как холод проникает сквозь кожу, и попыталась собрать в себе силы, - меня зовут Эвелин. Я не хочу тебе навредить,я пойду, мне лучше...- слова застревали в горле, и она не могла понять, как судьба могла так распорядиться, и свести их в таком столкновении. Страх побеждал, превращая это все в нелепую шутку, но голос изнутри упорно и навязчиво шептал: он тебя захочет устранить, ты свидетель. Не то место, не то время. Она чувствовала, как в этом столкновении — не случайность, а предначертанность. Но один вопрос вязким, противным голосом повторял: это не случайность, ты пешка, ты должна была быть тут

— Эвелин... — его голос прозвучал тихо, но в нем таилась угроза, словно шепот смертельной игры. Он наклонился ближе, — Я — Данте. А этот упырь — Кит, — указал на друга, улыбаясь с холодной иронией. — Так что ты тут делаешь, маленький сталкер?— Я простой фотограф... это было случайно, тогда, в баре. — она сжала зубы, пытаясь скрыть дрожь, и ответила, чуть осмелев, но чувствуя, как каждая клеточка тела покрывается мурашками.— Фотограф... - он выдохнул это слово с презрением, словно оно было гадостью, ядом, чем-то мерзким, и продолжил приближаться, его глаза как два раскалённых угля, полные безжалостной угрозы, — Здесь не бывает случайностей, Эвелин. В этом мире не отделяются жизни — и твое вмешательство может привести к нежелательным последствиям. — Обожженная его словами, она осознала, что в ходе событий потеряла контроль, словно маленькая девочка, которую отчитывают родители за маленькую оплошность. В страхе Эвелин подняла камеру, чтобы защититься, будто это единственный спасательный круг на планете.

— Я могу помочь! — выкрикнула она, и в мгновение затихла, понимая, что голос был громче собственных мыслей, сердце бешено колотилось в груди, пытаясь подавить страх, — Если ты действительно не хочешь, чтобы кто-то узнал, я могу убрать свои снимки. Могу убедить их, что это был просто обычный вечер, что я ничего не видела, или что камера сломалась, а данные стерлись — и сохранить всё в тайне. А на складе... меня там не было.

Взгляд стал холоднее, но в нем появилась тень размышления, будто он начал разбирать каждую мелочь, каждую мысль, каждое слово. Это был момент, когда стены его сознания начали трещать, и тишина вокруг наполнилась опасным предчувствием. Эвелин почувствовала, как страх отступает чуть-чуть, и в этом мгновении она могла бы ухватиться за шанс, если бы только могла.— Почему я должен верить тебе? — спросил он вдруг. В его голосе она услышала не только недоверие, но и нечто большее, интерес? Вовлеченность?— Потому что есть вероятность, что это только начало. Я знаю, ты не хочешь оказаться в ловушке, я могу быть полезной. — твердо произнесла она, но в душе бушевал такой страх, что коленки уже дрожали, кончики пальцев покрывались холодом и разум сходил с ума. Можно мне домой, набить рот блинчиками и пойти спать?

Данте наклонился ближе. В тот момент, когда их взгляды встретились, Эвелин почувствовала притяжение — тонкая граница между опасностью и целью оказалась менее определенной.— Ты не понимаешь, с кем ты имеешь дело, сталкер. Я знаю, кто ты, и я знаю, кто убийца, но рано или поздно ты поймёшь, что эта игра не для тебя. — К его жёсткому тону она услышала долю издевки, заставляя её задуматься над его истинными намерениями. Но она понимала, что у неё нет времени на размышления. Кит в это время стоял поодаль от них, не имея желания попадаться под горячую руку и мониторил камеры, чтобы не попасться и быть начеку.— Я знаю больше, чем ты думаешь, и я могу помочь, — я ничерта не знала, и просто хочу спастись от этого упыря, который возомнил себя демоном или богом, черт его возьми, единственное, в чем я была уверена, почти уверена, хоть у меня и не было доказательств, но это же не могло быть простым совпадением, он его убил. — Дай мне шанс, и я сделаю всё, чтобы быть полезной для тебя, обещаю, я не подведу, — кого ты обманываешь, Эвелин? Чтобы быть полезной, чтобы не оказаться в канаве в своей собственной луже крови или как ты это представляешь?

На мгновение всё вокруг замерло, и мир снова оживил свои звуки. Данте отступил, его лицо не изменилось, но она заметила лёгкое движение в его крепких кулаках.— Ты всё равно не герой, и если поползет слушок, и правда начнет вырываться, я узнаю это первым, и тогда, только тогда, ты не сбежишь от меня, я разрушу твою жизнь, Э-ве-лин... — он подошёл ближе, а её сердце колотилось в такт его словам, произнесенным медленно, смакуя каждый слог.— Я верю, что могу помочь, - произнесла она, и в её глазах появилась надежда на спасение, — И могу снять с тебя этот груз.

Меж ними возникло напряжение, густое, почти осязаемое, словно электрический разряд в предгрозовом небе.. Эвелин почувствовала, как в этом мгновении сконцентрировалась вся сила: шанс, способный перекроить реальность.

Они оба оказались пленниками. Заперты в лабиринте собственных тайн, переплетённых с опасными решениями. Но, может быть, выход всё‑таки есть? Если задействовать навыки, храбрость и холодный расчёт...

В голове — хаос. Тысяча вопросов, ноль ответов.

Что он сделал?

Она действительно случайно наткнулась на него или всё было спланировано?

Эвелин знала (или лишь догадывалась) о его поступках. И вот — нелепая, почти сюрреалистичная цепочка событий:

Ей поручили добыть улики на Костюка — скомпрометировать его, сломать карьеру, а может, и жизнь. Она прибыла на место, движимая интуицией и туманными слухами. А там — мёртвый Костюк. В панике, пытаясь скрыться, она наткнулась на мужчину... того самого, кого видела в баре.

Звучало безумно. Неправдоподобно. Бредово.

Но это была реальность.

Сейчас каждый её вдох, каждый взгляд — на острие ножа. Если попытается бежать — он убьёт её тут же. Без колебаний. Без сожалений.

«Полный пиздец», — пронеслось в сознании.

И всё же где‑то в глубине тлела искра: можно выжить. Можно обыграть ситуацию. Нужно лишь понять правила этой новой игры — и использовать их в свою пользу.

— Ребят... я не хотел бы мешать вашим плоским утехам, но у нас хвост. Эвелин, ты когда убегала, что-то оставляла за собой? — Тихо произнес Кит, стараясь сохранить спокойствие.— Твою мать... скажи, что ты скрыла свои следы! Скажи, что ты скрыла их! — прорычал Данте, схватил Эвелин за плечи, треся так, что у девушки начала кружиться голова.

В этот момент всё в голове закружилось, словно вихрь, перемешивая страх, ужас, смятение и смущение в один бесконечный хаос. Но среди этого безумия вдруг прорезалась ясная, жесткая картина — чтобы сбежать от этого кошмара как можно быстрее, она выронила линзу фотоаппарата на землю. Глубоко внутри зазвучала тревога, будто сердце рвануло в груди — Нет... я не скрыла их.

Я думала, он сейчас взорвётся, разлетится на тысячи острых осколков. Данте пылал изнутри так, что, казалось, сама его душа готова была вырваться наружу огненным смерчем. Руки, будто навеки окрашенные в багровые тона, сжимались и разжимались в безмолвном обещании расправы.

В какой‑то миг мне по‑настоящему показалось: вот‑вот он втопчет меня в землю. Прирежет одним движением — быстрым, точным, безжалостным. Или швырнёт в тёмную яму, откуда нет возврата. Мозг, предавая меня, услужливо рисовал всё новые картины моего конца — всё жёстче, всё изощрённее.

Среди этого хаоса мыслей я вдруг уловила тихое, злое, рычащее, как у зверя:

— Дура...

— Кит, смотри за ситуацией, — быстро произнёс Данте. — И найди место, где мы можем спрятаться на время.

Он мгновенно оглянулся, сканируя окружающую окрестность, в голове молниеносная мысль о том, что делать дальше, Данте сощурился, притупился, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку. Эвелин обесиленно уставилась в даль, понимая, что натворила. Но одно оставалось непонятным, как обстоятельство могло обернуться именно таким образом? Как могло сложиться так, что они встретились вновь и почему Данте нервничает? Почему снова столько вопросов и так мало ответов. Пожалуйста, дайте ответы. Хоть один. Умоляю...