Глава 26. «Инцидент со смертью»

Человек не должен заводить себе животных. А тем более родных. Потому что слишком больно, когда вдруг раз — и нет.Эрленд Лу, «Мулей»

Джейсон

Я круглый идиот. Ещё более круглый, чем яблоки в саду тётушки Марлы. А они, поверьте мне на слово, вырастали идеально круглыми и совершенно одинаковыми.

К обеду я был преисполнен ненависти и отвращения к самому себе. До столовой так и не дошёл: по пути меня стошнило в ближайший унитаз, и я решил, что думать о еде сейчас не самое подходящее время. Кроме того, аппетита у меня никакого и не было. Вы когда-нибудь были сыты болью?

Я вернулся в комнату и бессильно рухнул на отвратительную армейскую кровать, что затряслась под моим телом, словно фруктовое желе. Глаза сами по себе закатывались. Я искоса взглянул на — самые примитивные из всех возможных — наручные часы — до тренировки оставалось всего лишь... Двадцать семь минут.

Эйприл. Причина моих стенаний.

Я наговорил бедной девушке столько гадостей, что на её месте просто выцарапал бы обидчику глаза, а потом прямиком отправил на восточное побережье Бруклина — подал бы в загребущие лапы бестолковых зомби, которые уже убили столько наших солдат в «безопасном» городе. Эйприл Янг будет ненавидеть меня до тех пор, пока не забудет этого происшествия, — если не умру раньше, а то такими темпами мы все поляжем по вине Юдит — а я не прощу себя до самой смерти. И, если после смерти есть жизнь, даже тогда буду зол. Эйприл будет злиться потому, что никогда не узнает о том, что свой ублюдский поступок я совершил лишь из лучших побуждений — ради неё же самой, да и себя тоже, — а я никогда не прощу себя за то, что не позволил девушке узнать правду. Куда более горькую.

Мы совершили огромную ошибку прошлой ночью. Я по-прежнему крепко любил Эйприл, но не мог позволить любви затуманить свой разум на войне. На войне с безмозглыми существами, которые когда-то были друзьями или родственниками, любить нельзя. Вчера я забылся и, как следствие, нарушил главное негласное правило.

Исходя из того, что я чувствовал к ней, мог оценить, насколько велика вероятность того, что смерть Эйприл меня уничтожит. Раздавит, точно таракана. Я не мог быть уверенным в том, что она долго не протянет, но судя по ней...

Я не так давно понял, что детская наивность и упрямство — смертоносное сочетание. И оно ей навредит.

От гибели никто не был и не будет застрахован. Умереть мог и я, а Эйприл умела по-настоящему любить. Я долго изучал эту девушку, и кое-что понял: все чувства, которые она испытывала — были подлинными. Если я позволю ей полюбить меня, а затем погибну...

Нет. Не бывать этому.

Мы должны находиться на расстоянии друг от друга. Это не поможет мне охладеть по отношению к ней, но я должен сделать вид, и, возможно, она возненавидит меня окончательно. Если это случится, с ней всё будет в порядке даже в случае моей смерти. Она не сможет докопаться до моих чувств и не причинит никому из нас вреда. Я буду беречь эту девушку и заботиться о ней пока жив, но вот только она об этом не узнает.

***

На тренировке я всячески избегал столкновений с её осуждающим взглядом. Никогда ещё мне не было так стыдно перед девушкой. Скольким я разбил сердце? И о скольких я жалел? Да ни об одной.

Возможно, если бы мы просто легли спать и не видели друг друга, на утро боль утихла бы. Но мы должны были встретиться с Дорианом.

Зачем я делал это? Ради него? Вовсе нет. Присутствие или же отсутствие Дориана в моей жизни никоим образом не ней бы не отразилось. Но зато это отразилось бы на Эйприл.

Я твёрдо решил для себя, что хочу помогать ей. Хочу оберегать и гарантировать её безопасность. И я буду.

Но на расстоянии.

***

Десять часов вечера. Отбой.

Остальные новобранцы — в Штабе иммунных мы по-прежнему считались новичками, учитывая, что из настоящих солдат, а солдатами назывались иммунные с шестнадцати лет, мы были самыми младшими, хотя это и задевало, ведь люди, что чуть постарше, которые шли до Нью-Йорка вместе с нами, новобранцами с самого начала не именовались, — успокоились и, готовые ко сну, улеглись на кровати. Через полчаса, когда остальные уже уснули, мы, одетые и экипированные — я достал два пистолета себе и Квентину на случай нападения заражённых, хотя вероятность такой открытой атаки была крайне мала, — откинули свои одеяла и двинулись в путь. План Мии по-тихому свалить из Штаба через нашу с Эйприл секретную дверь — идею с выходом, кстати, подкинул именно я — сработал, и нам удалось уйти незамеченными.

Готов поклясться, будь здесь сержант Янг, он бы наше исчезновение учуял ещё задолго до того, как мы обговорили побег.

Выйдя на улицу, я шёл впереди, старательно избегая камер, которые поставили Иммунные на случай незваного проникновения, а Эйприл объясняла, куда идти, чтобы добраться до художественного магазина. Говорила она пустым голосом и отсутствующим тоном, демонстрируя мне своё деланное безразличие, но, как я уже отметил в первое утро тренировок, играть на публику у Янг выходило из рук вон плохо.

Интересно, она хоть прислушалась ко мне в тот раз? Хоть к кому-то она прислушивается?

Я наблюдал за ней все эти недели, и мой вывод — нет. Она не слушала никого. И однажды эти гордость и театрализованная независимость в попытках доказать свою самостоятельность её погубят.

Чем ближе мы были к Ист-Ривер, тем сильнее дул ветер. Отойдя от Штаба на приличное расстояние, мы включили свои фонарики, которыми освещали дорогу — взяли всего два, боясь привлечь к себе внимание обилием неестественного света. Из-за сильной темноты мы едва могли видеть реку, — мощность у фонариков была не такой уж и большой, потому и не позволяла видеть объекты на расстоянии, — но на фоне светлого даже в кромешной темноте асфальта она представляла из себя чёрную ленту.

Усеянное звёздами небо освещало наш путь. Раньше звёзд из Нью-Йорка уж точно нельзя было увидеть — огни большого города заглушали естественную красоту этого мира, но теперь можно было лечь прямо посреди мёртвой Таймс-сквер и любоваться ночным небом, за короткое время различая знаменитые созвездия. Прежде это даже во сне не представлялось возможным.

Над Нью-Йорком нависала плотная пелена мёртвой тишины. Молчание города нарушали лишь наши шаги и плеск воды о береговой бетон, который мы отчётливо слышали даже на расстоянии.

Темнота ничуть не затрудняла Эйприл поиск магазина — я передал ей свой фонарик, и та быстро нашла нужную вывеску.

Обрадованная, она повернулась к нам и поманила рукой: «Сюда!».

— Нашла? — бодро спросила Мия, и Эйприл закивала в темноте.

Сьюзан подоспела к ним и заглянула в окно магазина. Ничего не заметив внутри, МакМартин пожала плечами.

— Может, он заснул? — предположила Сью и поджала губы.

Заснул или не дошёл и заснул навсегда.

Эйприл это прекрасно понимала и, по-видимому решив не тянуть с этим, решительно дёрнула дверь от себя. Та поддалась, и девушка — а за ней и мы — прошла внутрь.

Помещение выглядело просто чудовищно, так что на языке завертелся следующий вопрос: что здесь произошло? Эйприл посветила фонариком на разбросанные всюду картонные коробки, сломанные мольберты, рваный холст, валяющиеся у наших ног краски и кисточки вперемешку с битым стеклом.

Но и без света мы заметили бы этот ужасный запах.

Запах мертвечины. Запах старых, задохнувшихся трупов.

Плохая энергетика здесь ощущалась особенно сильно. Эта дверь будто была вратами в ад, и создавалось неприятное ощущение, что если зайти чуть дальше, назад пути не будет.

— Дориан?.. — позвала Эйприл. Его отсутствие здесь было очевидным, но девушка не теряла надежды. — Дориан!

Это был голос отчаяния. Казалось, Эйприл вот-вот сломается. Слишком много плохих вещей произошло за столь короткий промежуток времени. И я только добавил ей проблем.

— Эйприл, — тихо произнёс я, дотянувшись пальцами до её плеча. Девушка раздраженно сбросила мою руку, будто избавляясь от надоедливого паразита, но я не сдавался. — Эйприл, его здесь нет. Это бесполезно. Ты зря рискуешь, привлекая к нам внимание своими криками. Рано или поздно... Тебе придётся его отпустить.

Все остальные сочувственно и понимающе молчали. Эйприл уронила фонарь, который подкатился к моим ногам, и тоже на пару секунд притихала, чему я удивился, но вдруг взорвалась. Она схватилась руками за голову, и я испугался, не вырвет ли она на нервах все волосы из своей головы.

— Нет, нет, нет! — сорвалась она и обернулась ко мне. Я не видел её лица во тьме магазина, но представлял, сколько боли и презрения ко мне оно в тот момент выражало. — Он жив! И он совсем рядом! Я знаю!

С этими словами она пулей вылетела из магазина, постаравшись как можно больнее задеть меня своим острым плечом для ещё более яркого выражения неприязни и неуважения ко мне как к личности, и побежала в сторону реки. Не тратя времени на размышления, я бросился за ней, через плечо крикнув друзьям, чтобы те возвращались в Штаб без нас.

Я должен был поговорить с ней. Наедине.

Я уже почти преодолел расстояние между нами, когда Эйприл вдруг рухнула на колени и закрыла лицо ладонями. Послышались рыдания. Я затормозил, едва не налетев на неё в темноте, и присел на корточки рядом с девушкой.

Произнеся её имя, я коснулся руки Эйприл и попросил посмотреть на меня, но девушка проигнорировала мою просьбу.

— Эйприл, пожалуйста, убери руки, — умолял я.

Мне так хотелось обнять её, так хотелось утешить, но я знал, что не могу вот так просто прикасаться к ней после всего сказанного.

Удивительно, но девушка послушалась. Убрала руки, бросила на меня презрительный взгляд — даже полные ненависти, её глаза по-прежнему освещали мой путь — попятилась назад и повернулась лицом к воде.

Она стояла у самого края, находилась в опасной близости к Ист-Ривер, будто на жизнь ей было глубоко наплевать. Я поспешил к ней. Стоило мне приблизиться, как Эйприл развернулась ко мне, вытянула руку вперёд, жестом призывая меня остановиться, и заговорила:

— Не смей подходить ко мне!

Я был достаточно близко, чтобы видеть лицо Эйприл. Её челюсть сжалась, отчего скулы стали ещё заметнее. Если бы она только знала, как была красива на самом деле.

Я сделал глубокий вдох.

Эйприл ненавидела меня всем своим существом. Этого стоило ожидать. Её чувства не остыли, но она хотела бы выцарапать мне глаза. Ненависть — побочный эффект разбитого сердца.

— Это не официальные переговоры. Я хочу быть ближе к тебе.

На её лице отразилось истинное изумление. Эта девушка не умела прятать эмоции.

— Да неужели! Когда я хотела быть ближе к тебе, ты заявил, что я для тебя лишь игрушка, — она взмахнула руками, обозначив своё негодование, а после скрестила их на груди. — Не наигрался? Слишком рано выбросил? — ядовито бросила девушка.

— Знаю, ты ненавидишь меня и имеешь на это полное право, но...

— О, я ещё как тебя ненавижу!

— ...выслушай меня.

— Я так тебя ненавижу. Так ненавижу! С чего бы мне тебя слушать?

— Ты хотела узнать правду...

— Неправда.

— ...иначе не церемонилась бы здесь со мной.

Эйприл не нашла что сказать в своё оправдание. Девушка поджала губы, вскинула голову, шумно вздохнула и, необычайно писклявым голосом бросив небрежное «валяй», принялась рассматривать свои сапоги.

— Я делал это для твоего же блага, — со вздохом начал я и сразу же поймал на себе скептический взгляд Эйприл. — Вокруг слишком много опасностей, чтобы позволить себе любить кого-то. Любовь стала слабостью, стоило только Капсуле накрыть наш мир.

— Что ты несёшь? — Эйприл смотрела на меня с таким нескрываемым отвращением и разочарованием, что я и сам моментально преисполнился горячей ненавистью к себе. — Если бы я не любила Шона, то уже была бы мертва! С тех пор, как умерла мама, я была мотивирована жить только ради него. Я любила его и хотела быть уверенной, что он жив, знала, что если я умру, то никогда не узнаю, как он, и не смогу его защитить. Он долгое время был смыслом моей жизни. А потом появился ты, и я, глупая, подумала, что ты ещё один человек, ради которого я могла бы жить и ради которого могла бы умереть. А теперь этот человек стоит передо мной и говорит о том, что любовь — это слабость. Знаешь, если ты прав, и то, что не давало мне умереть — действительно слабость, то я хочу знать, что такое сила.

— Прекрати думать, как девчонка! Взгляни на мир свежим взглядом! Сними розовые очки! — неожиданно выдал я и сам не узнал своего голоса. Сейчас он звучал так уверенно, как никогда, и казалось, будто он доносился из уст взрослого мужчины. В любой другой ситуации я обрадовался бы такому эффекту, но сейчас мне было не до ликования. — Ты можешь продолжать верить в сказки и принца Дориана, который однажды прискачет на белом коне, заберёт тебя из всей этой суеты и спрячет подальше от проблем, но ты разочаруешься. Сказки на то и сказки, что там всё и всегда хорошо кончается: добро побеждает зло, любовь одерживает верх над ненавистью. Но что сделает твоё добро и твоя любовь на поле боя? У зомби нет мозгов и чувств. Убивая их, ты должна вспоминать все, что эти твари сделали тебе и твоей семье. Ты должна ненавидеть и не должна бояться. Перестать бояться за себя легко, а перестать бояться за других — ещё проще. Для этого стоит просто перестать любить. Только так ты сможешь победить. И именно это я попытался сделать, когда отверг тебя.

Эйприл не смотрела мне в глаза. По выражению её лица я не смог понять ничего, кроме того, что эти мои слова — не то, что она хотела услышать.

— И какой смысл тогда этой победы? — она подняла на меня глаза и я заметил, как её нижняя губа тряслась, и как часто Эйприл моргала. Точно так же выглядела Мия в ту ночь, когда пропала. Моё сердце сжалось в тугой комок. — Борются за жизнь. Жизнь без любви, но в ненависти — хуже смерти. По твоим суждениям я поняла, что для того, чтобы одержать победу в этой самой борьбе, я должна вытравить из себя все человеческое, как сделал с собой ты. Раз так, я не хочу побеждать.

Рокочущий звук, донёсшийся со стороны магазина, заставил нас насторожиться. Мы оба замерли и, подобно гончим, обратились в сторону, откуда пришёл звук, в поисках его источника, мигом позабыв о выяснении отношений.

Этот звук был мне хорошо знаком. Он преследовал меня в ночных кошмарах, не отпускал наяву и будет продолжать это делать до самого конца моей жизни. Я не перепутаю его ни с чем другим.

Это был зомби.

Зомби был, а сомнений не было.

Мне вдруг стало необычайно страшно. Мия, Квентин и Сьюзан уже ушли, потому что я попросил их об этом. Идиот! Мы пошли впятером не просто так. Благодаря сержанту Янгу мы знали об атаках инфицированных и потому отправились группой. Однако, никто и не думал, что оружием или числом придётся воспользоваться.

Я никогда ещё не боролся с зомби в одиночку. Никто не придёт к нам на помощь. Я не знал, чем закончится эта схватка, но один из нас должен был выжить. И я выбрал её.

Я закрыл Эйприл собой и быстро вытащил пистолет. Из-за темноты я ничего не видел, но зато я всё отчётливо слышал. И чувствовал запах.

Когда он бросился на меня и повалил на землю, я быстро выстрелил ему в голову и не промахнулся. Эйприл испугано вскрикнула. Откинув труп в сторону, я вскочил на обе ноги.

— Всё хорошо, — заверил я.

Лицо Эйприл исказилось от ужаса, правая бровь, изогнувшись, поднялась выше другой, глаза казались больше, дыхание её то и дело сбивалось. Готов был поспорить, это первый живой зомби в её жизни. Наверняка сержант Янг позаботился о том, чтобы его дочь как можно дольше не видела всех ужасов апокалипсиса. Вероятно, Эйприл не выпускали из дома до самого конца Чистки.

Раньше это могло показаться преимуществом. Но в данной ситуации её невинность играла ей отнюдь не на руку. Я видел, как Эйприл овладел парализующий страх.

Она должна бежать отсюда без оглядки.

Одним зомби дело здесь не кончится. Теперь мне стало ясно, что произошло в художественном магазине, и куда делся Дориан. В лучшем случае он мёртв. В худшем — он один из них. Возможно, именно его я пристрелил несколько секунд назад. Как хорошо, что мы никогда не узнаем, который из этих трупов, грозящихся разорвать нас на куски, принадлежал ему. Некоторые подробности в нашем жестоком мире лучше опускать.

Я слышал доносящееся шипение из темноты. Я слышал шлепки их ног, плетущихся по мокрому асфальту. Я слышал голос смерти.

— Эйприл, беги! — рявкнул я, держа пушку наготове. — Я их отвлеку!

— Нет! — возмутилась она. — Я помогу тебе!

— У тебя на вооружении лишь собственная самонадеянность! — напомнил я.

Зомби приближались, но я не смел стрелять по ним раньше времени. Если я выстрелю, они побегут и настигнут Эйприл раньше, чем та успеет пискнуть.

— Я не брошу тебя! — спорила девчонка.

Глупая! Какая же она глупая!

Страшные утробные звуки, визг, шипение, голоса, похожие на звуки, издаваемые рептилиями, крики, подобные жалобным стонам раненых птиц — всё это витало в воздухе и позволяло мне представить, что происходило во мраке в паре метров от нас.

Сколько их там было? Два десятка? Три? Что, если пять?

Выбора у меня не оставалось. И тогда я выстрелил.

Словно по команде, зомби стартовали. И финишем их были мы.

Я слепо палил по толпе ходячих мертвецов. Одни из них с громким шлепком падали на землю, другие — продолжали идти, потому что пули приходились им в незначительную для поддержания жизни часть тела или вовсе пролетали мимо. Бороться в темноте с целой толпой, пряча под крылом того, кого боишься потерять больше всего на свете — худшее, что можно было пережить этой ночью.

Я один против мертвецов, которым всё нипочём. Не самое выгодное положение, которое я мог бы занять. Как жаль, что люди больше не были на вершине пищевой цепочки.

В конце концов, они настигли нас.

Эйприл выхватила из кармана комбинезона небольшую бутылку с водой и принялась колотить ею по трупам. В иной ситуации я бы посмеялся, — зрелище она действительно представляла жалкое — но мне было не до смеха. На кону стояла её жизнь.

Я со своим пистолетом справлялся намного лучше, но бутылкой у неё хотя бы получалось отбиваться. Временами она вскрикивала от боли, но самообладания при этом не теряла. Во всяком случае, старалась. Стреляя по зомби, я пытался протиснуться к ней, но, издавая ужасные звуки, трупы постоянно заваливали меня на землю, когда я пытался это сделать. Вероятно, зомби не были такими уж безмозглыми.

Учитывая, что это было её первым сражением, Эйприл справлялась довольно-таки неплохо. Однако они продолжали наступать. Нескончаемый поток ходячих мертвецов, — и это если забыть обо всех, кого я уложил своими пулями, — казалось, могли вот-вот сбросить нас в ледяную воду Ист-Ривер. Тех «выживших» трупов, что замыкали хвост толпы останавливали только абсолютно безжизненные тела их собратьев с простреленными головами.

Это же мешало нам сделать ноги.

Я знал, что патроны рано или поздно закончатся. И что тогда? Выберем быть растерзанными зомби или разобьёмся о воду?

Неожиданно зомби, что почти добрался до Эйприл, пронзительно завизжал и отпрыгнул назад, тем самым предупредив собратьев об опасности, что дало нам фору.

Я понятия не имел, что именно, но она сделала это. Эйприл напугала их. Эйприл напугала зомби.

Трупы стали отступать назад. Отодвинувшись от угрозы на более-менее безопасное расстояние, те замерли в ожидании.

Внезапно Эйприл рассмеялась. Это был истерический смех и здесь он был совсем неуместен... Пока я не понял, в чём дело.

Девушка вертела в руках открытую бутылку с водой — судя по всему, крышка от неё отлетела в схватке, — и улыбалась самой безумной улыбкой Чеширского кота, на которую только было способно это милое девчачье лицо.

— Они знали, Джейсон! Они знали с самого начала! — повторяла Янг, как сумасшедшая. — Они знали, что обычная вода на них действует так же, как святая на вампиров! Вот зачем нас учили задерживать дыхание! Вода защитит нас!

Мёртвая кровь зомби и моя собственная смешались на моём лице, засохнув коркой, поэтому когда я улыбнулся во весь рот, то почувствовал, как больно стянулась кожа. Но это было не важно.

Мы знали, как остановить зомби. Это самое главное.

Почему никто не говорил нам этого? Кто ещё об этом знал? Кто составлял расписание наших тренировок? Тот, кто решил учить нас надолго задерживать дыхание под водой, точно знал об этом. Тогда почему не сказал? Это спасло бы тысячи жизней солдат и сэкономило бы их силы.

Мы разберёмся с этим позже. А сейчас просто нужно прогнать зомби со своего пути.

Эйприл осторожно передала мне бутылку воды, и я принял её из холодных рук девушки. Наши взгляды встретились, и возможно я себе это вообразил, но мне показалось, что она робко улыбнулась мне краешком рта. Из её левого виска стекала тёмная дорожка свежей человеческой крови. Она скатывалась по щеке, бежала по шее и останавливалась, впитываясь в плотную ткань комбинезона. Даже так, Эйприл была прекрасна.

Я вспомнил слова сержанта Янга. Он говорил, что самый неприметный человек в схватке может превратиться в супергероя, даже не имя физической или моральной подготовки, потому что здесь работает адреналин. Сегодня Эйприл повела себя смело и выяснила то, что мы не понимали месяцами. Я стал свидетелем её храбрости.

Это большая честь для меня — разделить с ней её звёздный час.

Мы не проиграли. У человечества ещё есть шанс. Оружие прямо перед нами. Оно наполняет и окружает нас. Стоило всего лишь пошире раскрыть глаза, набраться смелости для того, чтобы его обнаружить, и, наконец, рискнуть им воспользоваться.

Наверняка были ещё люди, которые обнаружили такое свойство у воды и аллергию на неё у зомби, но не выжили, чтобы рассказать нам об этом.

Мы сделаем это. Мы выживем и принесём радостную весть людям вместе с новой порцией надежды на вполне себе возможный счастливый исход и светлое будущее.

Держа бутылку перед собой и не опуская при этом пистолет, я зашагал к толпе зомби. Трупы попятились, и я смог различить в темноте, что их осталось ещё около дюжины.

Когда я отвёл их метров на пять от края, то услышал вскрик, и это заставило меня обернуться.

Один из зомби остался позади и выждал момент, чтобы застать Эйприл врасплох. И этим моментом был момент, когда я отошёл от неё.

Мой желудок сжался в тугой комок, стоило мне только увидеть как копна каштановых рыжеватых волос мелькнула над асфальтом, гравитация взяла своё, и в следующее мгновение Эйприл сорвалась вниз, сопровождаемая всплеском холодной воды Ист-Ривер.

Следующие моменты, последние в моей жизни, я вижу сквозь туман.

— Эйприл! — кричу, почти реву я и, забыв о воде и своей миссии, бросаюсь к ней, но по дороге к реке меня сбивают. Зомби валит меня на землю, в следующую же секунду к нему присоединяются его товарищи: я чувствую, что они, облепив меня со всех сторон, рвут всё, что попадается под их мёртвые ледяные руки: будь то одежда или моя живая плоть. Я рычу от боли, но, потеряв бутылку с водой и выронив пистолет, оказываюсь безоружен, что значит уязвим и бессилен против стаи зомби.

Эйприл погибла. Я тоже погибну. Но я не позволю умереть нам обоим просто так. Я заберу полчище этих тварей на тот свет вместе с собой.

Назначив меня командиром отряда новобранцев, сержант Янг вручил мне гранату, которую я должен был иметь при себе во всех ситуациях.

«Используй её только в крайнем случае» — всплывают в голове слова наставника, и мой рот кривится в злобной усмешке.

Сейчас как раз такой случай.

Превозмогая боль и чувствуя, как тело раздирают на части, лезу в карман, — зомби не отличаются сообразительностью и не замечают этого, — и нащупываю небольшой предмет, напоминающий косточку от персика, если бы она была размером с четвёртый айфон, и бросаю.

Считаю до десяти, и «косточка» взрывается.