Глава 27. «Фантомная конечность»

Есть еще один способ избежать потери тех, кто может быть нам дорог — не пускать их в свою жизнь.Мартен Паж, «Быть может, история любви»

Я чувствовал себя так, будто каждый кулак в мире ударил меня. Мир вокруг болел. Писк медицинского оборудования резал мой слух. В горле было сухо. Я распахнул глаза.

Оглянувшись, чтобы понять, где я, я понял, что находился в нашем госпитале — комната была оборудована всеми средствами жизнеобеспечения. К моей руке была проведена трубка от капельницы, на лице — кислородная маска, которая, судя по всему, сохраняла мне жизнь, пока я спал. Что это? Палата пробуждения?

Кроме моей, здесь было ещё семь пустых коек.

Всё хорошо. Я жив. Меня нашли. Значит, Эйприл тоже.

Вытащив иглу из своей руки и сняв кислородную маску, я сбросил с пальца напульсник, откинул одеяло и с удивлением обнаружил, что одет в больничную сорочку. Глупый вид. Свесив ноги, я опустил голые ступни на обжигающе-холодный пол.

Наверное, Эйприл была достаточно здорова для того, чтобы обойтись без госпиталя. Ну, или лежала в другой палате. От третьего предположения я отгородился плотной стеной позитивных мыслей ни с того ни с сего появившихся в моей голове.

Из коридора доносился шум. Открыв стеклянную дверь палаты пробуждения, я вышел оттуда босиком.

В госпитале ничего не изменилось с момента моего последнего посещения. Только суеты стало чуть больше.

В ногах я чувствовал необычайную слабость, ужасно хотел пить, но настроен я был всё так же решительно — собирался найти Эйприл и убедиться в том, что она в порядке. Отходя от наркоза, я шёл по коридору и слегка покачивался. В голове стоял шум. Взгляд был затуманен.

И тогда я увидел её.

Её синий комбинезон казался ещё более тёмным и почти вплотную облегал тело из-за воды. С мокрых блестящих волос капала вода. Эйприл ступала по коридору с такой неестественной для неё уверенностью, будто точно знала куда шла и чего хотела, и делала это очень быстро. Едва ли я мог за ней угнаться.

— Эйприл! — позвал я, но она не услышала. — Эйприл! — закричал я громче, но та снова не отозвалась.

Врачи разом уставились на меня, но я проигнорировал их осуждающие взгляды. Какие-то из них даже хватали меня за руки, за плечи, пытаясь остановить и вернуть в палату, как какого-нибудь буйного пациента, но каждый раз я смахивал их, как назойливых насекомых.

Неужели они не понимают, как это важно?

Только что подоспевшая Нора в своих глупых ярких очках уже нового цвета принялась раздавать указания своим коллегам, с целью удержать меня на месте, но я не сдавался.

— Холдер, вернитесь, пожалуйста, в палату, — властно прикрикнула она. Кто она такая, чтобы решать, куда я вернусь, а куда нет? — Немедленно!

— Эйприл! — я всё ещё выкрикивал её имя, но та никак на мой зов не реагировала — Янг затерялась в толпе врачей, пытавшихся угомонить меня, и скрылась из вида.

Я толкнул какого-то худого мужчину в белом халате, что прицепился к моей руке, и побежал ещё быстрее. Никто и не думал меня останавливать. Но я слишком рано обрадовался.

Неожиданно я почувствовал, как что-то очень острое и тонкое укололо моё плечо. Я бы не обратил на секундную боль никакого внимания, если бы не последовавшие за ней мышечные спазмы. Я почувствовал ещё большую слабость и вдруг оказался обездвижен. Мои ноги подкосились, и я рухнул на пол.

***

Очнулся я в той же самой палате под тот же самый шум. Стерев пот со лба, я сел на постели и обнаружил, что рядом с койкой на стуле расположилась Ева.

— Эту беседу с тобой должен был провести доктор Найер, твой хирург, но я вызвалась добровольцем. У него так много дел, а я всё-таки знаю тебя...

— Где Эйприл? — выпалил я.

Всё моё тело было напряжено. Швы, казалось, могли вот-вот разойтись. Я ждал её ответа. И впервые мне было так страшно.

— Джейсон... — проговорила она.

— Где Эйприл? — я спросил настойчивее.

Мои ноздри расширились. Горячее дыхание обжигало кожу изнутри, словно адский огонь.

— Таковы правила — сначала я должна сказать, что тебе вкололи сульфазин. Вообще-то он запрещён, но его всё ещё используют для того, чтобы успокаивать буйных, — рыжеволосая настойчиво переводила тему.

— Ева, плевать с колокольни, что там мне вкололи, — раздраженно отозвался я. — Спрашиваю ещё раз. Где Эйприл?

— Её больше нет, Джейсон.

Нет, она была жива. Она не могла быть мёртвой. Я видел её. Живую. Мёртвые так быстро не ходят.

— Она была в коридоре, когда мне вкололи... — начал было я, но по прискорбному выражению лица Евы понял, что здесь не всё так просто.

— Препараты, использующиеся для наркоза, порой вызывают галлюцинации, — она поджала губы и опустила взгляд в пол. — А вперемешку со стрессом это действует в разы сильнее... Мне очень жаль, Джейсон.

Моё сердце упало на пол и разлетелось на тысячи маленьких осколков. Значит, так это бывает.

Я не должен был выжить. Не должен был!

Она должна была спастись — не я.

Мы нашли способ бороться с зомби. Мы должны были донести его до людей вместе. Или умереть. Тоже вместе.

— Ты спал три дня после операции. В нескольких метрах от тебя разорвалась осколочная граната, так что ты получил множественные осколочные ранения и контузию. Выжить тебе удалось только благодаря оперативной помощи Квентина и Мии. Они без промедления доставили вас в госпиталь на операцию.

Этого не должно было случиться. Я должен был подорваться. Более того, я хотел подорваться. Опустошённый, я откинулся на подушку.

— Ты, наверное, ужасно хочешь пить, но тебе нельзя. Потерпи ещё пару часов, — между тем продолжала она, но слова Евы я пропускал мимо ушей.

Всё это, казалось, было лишено всякого смысла. Даже жизнь, которую теперь я носил как тяжёлое бремя.

— Граната лежала в паре сантиметров от моего лица, — с большой временной задержкой возразил я, будто смысл её слов до меня доходил очень медленно.

— Сьюзан отбросила её от тебя за мгновение до взрыва, — почти прошептала Ева.

Моё сердце пропустило удар.

Сьюзан мертва? Сьюзан пожертвовала собой ради меня? Зачем ей это было нужно?

— Так она... — начал было я, но Ева перебила меня.

— Нет, Сьюзан жива. У неё был щит. Один из инфицированных набросился на неё, так что основная часть осколков пришлась на него. Вам обоим очень повезло, — она ободряюще улыбнулась мне.

Джаспер тоже так говорил, когда я потерял свою семью. Но теперь я потерял девушку, которую любил, и мне снова твердили об удаче. Это такая общепринятая шутка?

Есть вещи похуже смерти. Выжить не значит быть живым. Умереть не значит перестать существовать.

Ничего не менялось. Это повторилось с той лишь разницей, что в этот раз я хотел умереть. Все, кого я люблю, умирают. Всё, к чему я прикасаюсь, гниёт.

Ева встала со стула и озадаченно поджала губы. Вряд ли приносить дурные вести ей нравилось.

— Тебе надо больше отдыхать. Ты должен соблюдать постельный режим сегодня целый день, а дальше видно будет, — сказала она и томно вздохнула. — Тебе что-нибудь нужно?

Я промолчал.

— Хорошо, тогда я пойду, — растерянная, девушка пошла к двери.

— Стой.

Ева остановилась и посмотрела на меня. Она видела мою боль и очень хотела поступить правильно. Но ещё больше она хотела помочь мне.

Зря я ей так нагрубил. Эта девушка нарушила закон ради меня, хотя совсем меня не знала. Она просто была хорошим человеком с высокими моральными ценностями. Такие, как она, не заслуживают плохого отношения к себе.

— Вы нашли тело? — проговорил я, страшась услышать ответ.

Я не знал, чего я боялся больше. Мой кадык нервно дёрнулся.

— Тело искали в первый день, но ничего не нашли, — виновато произнесла она. — На второй день её пошёл искать сержант Янг. Сам. Один. Он просто хотел быть уверенным в том, что она... На третий день объявили о её смерти.

Я чувствовал себя так, будто терял остатки воздуха и самообладания. Хорошей эта новость была или плохой — я не знал. Если тело не нашли, была маленькая, но вероятность того, что она жива. Но если нет?.. Страшно представить, что с её телом станет в воде.

Я уставился в потолок, пытаясь переварить поступившую за последние пять минут информацию.

— Где Сьюзан? — хрипло проговорил я, не смотря на Еву.

— В пятнадцатой палате, но тебе запрещено покидать свою, — предупредила та.

— Ты же знаешь, что мне наплевать.

Я резко сел на постели и свесил ноги вниз. Я должен был увидеть Сьюзан и узнать как её самочувствие. Должен был поблагодарить за зря спасённую жизнь и спросить, что они видели. Вдруг они слышали Эйприл, когда пришли на помощь?

Наверное, я должен был устыдиться. Мне спасли жизнь, пожертвовав своей, а я думал лишь о том, чтобы выудить из них информацию о погибшей девушке. Так или иначе, я во всяком случае не мог думать о чём-то другом. Даже о бедной Сьюзан, которая ни с того ни с сего решила, что является моим ангелом-хранителем.

Ева издала обречённый вздох. Я понадеялся, что это было сожаление о том, какой я упрямый, а не о том, что ей придётся напрячься и снова вколоть мне сульфазин, как сделал какой-то её коллега сегодня.

— Тогда хотя бы обуйся, — только и сказала она.

И правда — около кровати лежали белые больничные тапочки, которые я сначала не заметил. Вставив в них ноги, я пошёл за Евой, что любезно проводила меня до палаты Сьюзан.

На краю её постели сидел Квентин. Он держал Сьюзан за руку и что-то говорил. Я как всегда пришёл не вовремя.

Я кашлянул, обозначив своё присутствие. Взгляды ребят обратились на меня, и я подошёл ближе.

— Ты проснулся, — удивился Квентин и встал.

Он точно не был готов встретиться со мной сейчас.

— Да, — я поджал губы и сердито скрестил руки на груди, приподняв брови. — Увидел бы вас ещё раньше, если бы тот хрен не вколол мне ту хрень.

Я посмотрел на Сьюзан. Она молчала. Скорее всего, ей было больно говорить.

Выглядела она ужасно. Её глаза были чуть прикрыты, бледные губы сливались с цветом кожи, на лбу красовалась огромная ссадина, чёрные, вечно сверкающие, точно оникс, волосы больше не сияли — они стали блёклыми, явно отражая состояние их несчастной хозяйки. Шея была перевязана бинтом у самого горла. Должно быть, поэтому она не разговаривала — травма ей мешала. У груди я обнаружил очередную повязку.

В один миг мне сделалось так плохо, как я не чувствовал себя по отношению к Сьюзан МакМартин никогда.

Я был виноват в её состоянии. И я же был обязан ей жизнью.

— Зачем ты сделала это, Сьюзан? — почти прошептал я и схватился за голову, постепенно отступая назад.

Я не достоин был быть спасённым. Тем более такой ценой.

Я так хотел сказать, что Сьюзан зря рисковала своей жизнью, но у меня просто язык не поворачивался. Как я могу говорить, что не хочу жить в мире без Эйприл, когда ради моей жизни Сьюзан едва не заплатила своей?

Сьюзан поджала губы. Смотреть на неё было так мучительно. Это причиняло почти физически ощутимую боль. Не надо было ей этого делать. Не надо было.

Квентин сиротливо стоял в углу и тоскливо смотрел на нас.

— Когда-нибудь ты поймёшь, — тихо-тихо, так, что я едва мог слышать, прохрипела Сьюзан.

— Что с её горлом? Неужели туда угодил осколок? — обратился я к Квентину.

Тот вздохнул и выждал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Нет. Это... Подарок от зомби. От очень когтистого зомби.

Голос его был пропитан болью и сожалением. А возможно, он даже и винил в произошедшем меня, но жалость из-за смерти Эйприл смягчала его гнев по отношению ко мне. Он жалел меня. Так же, как и все люди здесь.

«Бедный несчастный мальчик. Он же сойдёт с ума, когда узнает, что та маленькая девочка умерла» — вот что они обо мне думали.

Хуже всего было то, что они были правы.

Я позволил себе полюбить. Я не должен был. Я не хотел. Я не хотел влюбляться. Как же поздно я осознал, в каком болоте по уши увяз.

— Тебе ведь известно, что Эйприл?.. — начал было Квентин.

Не в силах больше этого терпеть, я бросился прочь. Пробираясь сквозь снующих по коридору врачей, я брёл подальше отсюда. Подальше от тех, кто будет жалеть меня и напоминать о том, что я потерял.

Я не буду лежать в госпитале ещё целые сутки. Не буду. Не выдержу. Это моё тело, моё здоровье, моя жизнь — хуже никому от этого не станет. Никому, кроме меня самого.

Как хорошо, что это только моя проблема.

Добравшись до комнаты, я толкнул дверь, и удивлённые взгляды ребят разом обратились на меня. Замечательно — я пришёл как раз во время перемены и снова оказался в центре внимания.

Как я могу заработать право на хотя бы мнимую приватность? Не обязательно на меня так пялиться!

Мия вскочила со своего места и подбежала ко мне.

— Феникс! — воскликнула она.

Я бросил на неё усталый взор затуманенных глаз и проковылял к своей кровати.

На постели уже лежал чистый комбинезон, а рядом стояли мои армейские сапоги. Игнорируя вопросы ребят своего отряда, я молча сбросил с себя больничную сорочку, обнажив тело, — кто-то из девушек ахнул, увидев мои раны, оставленные зомби, и белую повязку поперёк груди, откуда, по-видимому вынули осколок, — влез в комбинезон, вставил ноги в сапоги и, зашнуровав их, выпрямился во весь рост. Сделал шаг вперёд, и на моём пути тут же выросло препятствие в лице Мии Доссон. Зануда.

— Что ты задумал? — Мия стояла ко мне почти вплотную, решительно настроенная не выпускать меня из помещения.

Её брови нахмурились. Все молча пялились на нас, как голуби с проводов.

— Дай пройти, — отрезал я и одной рукой отодвинул её в сторону.

Неважно, какой сильной она была, — я всё равно был сильнее, и девушка отлично это понимала, так что она не стала тянуть меня назад, как те врачи.

Я собирался открыть дверь, но обернулся, когда Мия снова заговорила:

— Не совершай необдуманных поступков, — предупредила она. — Если ты тоже думаешь, что она жива, ты должен оставить эту затею.

— Что значит тоже? — удивился я.

Судя по томному голосу, вид у меня был сломленный.

— Сержант Янг... — Доссон вздохнула. — Он отказывается верить. Он сошёл с ума. Он не перестаёт искать её. Каждый перерыв, даже во время приёма пищи он идёт туда, чтобы найти её. Или чтобы убедиться в её гибели, но пока...

Она не успела договорить. Я отвернулся, толкнул дверь и побежал. На дороге мне никто не попался, так что я смог без проблем покинуть Штаб через главный вход. Мне было плевать, засекли меня камеры или нет. Главное было успеть застать сержанта Янга там.

Я плохо помнил дорогу, особенно если учитывать, что в первый раз шли мы туда ночью, но минут за двадцать я самостоятельно добрался до нужного места.

Перерыв у иммунных к этому времени наверняка уже закончился. Я опоздал.

Но зато увидел последствия того, что произошло здесь три дня назад.

На асфальте остался след от взорвавшейся гранаты, рядом — чёрная, засохшая кровь. Какая-то часть её раньше текла по моим венам. И венам Сьюзан. Я не мог себе представить, сколько крови она тогда потеряла.

Никакой Эйприл здесь не было. А на что я, интересно, надеялся? На то, что она сидит здесь, на пирсе, свесив ножки вниз, и ждёт, когда я её заберу?

Не в силах больше держать этого в себе, я зарыдал. Наверное, это был именно тот роковой момент, когда я по-настоящему осознал это.

Эйприл больше нет. Я больше никогда её не увижу. Никогда не заговорю с ней. Не поймаю взгляда её решительных карих глаз. Содрогаясь от рыданий, я глотал боль. Солёные слёзы, что катились по моему лицу, оставляя влажную дорожку, попадали на ещё не зажившие ссадины, и те больно щипало. Я сел на землю и схватился за голову.

Вот что делает с людьми любовь. Я превратился в размазню. Я стал тем, кого раньше презирал. Мне хотелось вырвать себе волосы и одной болью перебить другую. И я сделал бы это. Если бы не заметил вдалеке тело, покачивающееся на волнах холодной Ист-Ривер.

Я вскочил на ноги, сощурился, всматриваясь в него, пока не понял, что вижу то, что действительно было. Я закричал её имя и, не теряя времени, бросился в воду.