Глава 23. «Чёрный четверг»

— Мой дорогой друг, кто вам позволит?— Это не главное. Главное — кто меня остановит?Айнд Рэнд, «Источник»

Эйприл

Зайдя в комнату, Мия не проронила ни слова и проигнорировала очередное язвительное замечание, брошенное Кристофом. Девушка знала, зачем пришла, и её целью было вытолкать меня в коридор. Горя от негодования, я бросила недоумённый взгляд на Джейсона. Тот, будучи серьёзным с самого начала, напрягся ещё сильнее и проводил нас встревоженным взглядом.

Лицо Мии было жёстким. Во всяком случае, я видела, как она боролась со своими эмоциями, пытаясь спрятать их за безразличием. Однако глаза её выглядели так, будто Доссон страшилась расплакаться. Мой живот затянулся тугим узлом. Что такого могло произойти, что расстроило Мию — которая никогда не проигрывала Джейсону в каменных масках — настолько, что она едва могла скрыть это? Я не представляла, чего ожидать.

— Дориан? — моё лицо исказилось от удивления, когда я заметила своего лучшего друга, но недоумение быстро сменилось улыбкой на лице.

Я сделала шаг вперёд, чтобы обнять его, но Дориан покачал головой, вытянув руку вперед, тем самым призывая меня остановиться.

— Сегодня мы не будем гулять и смеяться, — выпалил он.

— Мы поможем Дориану сбежать, — решительно заявила Мия. Я окончательно перестала понимать ситуацию. — Иначе твоего друга убьют.

— Дориан, ты что, опять во что-то ввязался? — я закатила глаза, припоминая, как полтора года назад он поссорился с гопниками из соседнего переулка, а потом замазывал синяк под глазом корректором своей мамы, пытаясь скрыть от неё произошедшее.

Мия и Дориан переглянулись. Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.

— Эйприл, — осторожно начал мой лучший друг. — Это не здоровые парни, которые хотят разделаться со мной. На этот раз это наше правительство. Наши учёные. Я заражён. Похоже, я... Эксперимент. Понятия не имею, зачем они сделали это, но они хотят убить меня. Через три дня они усыпят меня.

Я чувствовала себя так, будто земля ушла у меня из-под ног. Как это могло произойти?.. Дориан заражён. Дориан умрёт. Мой лучший друг умрёт!

Этот день оставит глубокую рану на моём сердце, и войдёт в историю Эйприл Янг как чёрный четверг.

Я в ужасе подняла глаза на Дориана. Он говорил, его губы шевелились, но я не слышала ни слова, словно в ушах была океанская вода.

— Я не хочу так закончить. Я пока ещё не готов умереть, — наконец расслышала я.

Я посмотрела в его глаза. Они были всё теми же. До боли знакомыми, ясными и искренними. Я смотрела в них так много раз! Когда мы сидели в кофейне на Парк-авеню, когда он сидел на моей кровати с моим любимым чаем каркаде, когда приносил мне новинки любимых книг и автографы рок-групп, на концерты которых я не могла попасть из-за постельного режима по случаю простуды.

Я зажмурилась и рассеянно покачала головой, надеясь отпугнуть мои худшие кошмары, слегка помутив воду. Но всё, что я увидела, снова открыв глаза, — мужающуюся Мию и разбитого Дориана, изо всех сил пытающегося сохранить в себе позитивный настрой.

Жаль, что он так и не понял... Быть грустным, плакать, злиться — это нормально, когда всё катится к чёрту. Главное при этом не терять самообладание. Глупо продолжать строить из себя весельчака. Дориан имел право на прискорбное выражение лица сегодня.

Исключить Дориана из моей жизни так же жестоко, как лишить подсолнух солнечного света.

Неожиданно из динамиков в потолке, существование которых я не замечала до этого момента, начали вырываться такие звуки, будто кто-то пытался настроить микрофон. Протяжный скрипучий визг больно резанул по ушам, едва не разорвав барабанные перепонки. Я поморщилась и закрыла уши. Дориан и Мия сделали то же самое.

Наконец, вслед за неразборчивым бормотанием последовали членораздельные слова: «Мия Доссон, немедленно пройдите в хранилище. Мия Доссон немедленно пройдите в хранилище. Мия Доссон немедленно пройдите в хранилище».

Мы переглянулись. Лицо Дориана теперь выражало испуг. Он с печальной тревогой смотрел на непоколебимую Мию, явно разбираясь в происходящем больше, чем я.

Дверь нашей комнаты открылась, и оттуда решительной походкой вышел Джейсон с ношей отвественности и беспокойства на широких плечах.

— В чём дело? — поинтересовался он и скрестил руки на груди, не сводя глаз с Мии.

Видимо, все те, кто находился в комнате, слышали то же самое, — следом за Фениксом в коридор вышли взволнованные Квентин и Сьюзан.

— Нет времени объяснять, — отрезала Мия. — Мы должны идти. Дело абсолютно секретное.

— Настолько секретное, что даже нам нельзя об этом знать? — обиженно бросила Сьюзан, явно разочарованная в лучшей подруге.

Лицо Джейсона выражало такое же возмущение.

— Вам может и можно, но ему точно нельзя, — Доссон злобно сверкнула глазами на Квентина. — Он уже убил одного близкого мне человека из лучших соображений. Пускай оставляет все свои благие побуждения в комнате вместе с самим собой. Впрочем, и вы тоже оставайтесь здесь, — раздраженно бросила Мия через плечо и подтолкнула Дориана к выходу из коридора.

Динамик между тем срочно вызывал Дориана к медсестре.

— Так, это мне совсем не нравится, — покачал головой Джейсон и в пару широких шагов догнал Мию. — Вы все знаете нас. Вы можете доверять нам.

Он по очереди посмотрел в глаза Мие, Дориану и наконец мне. Я смотрела в его синие бездонные честные глаза и вспоминала того парня, который согласился спасти заражённую девочку.

Джейсон мог бы знать правду. Более того, Джейсон должен был знать правду. Без него нам было не справиться.

Мия была непреклонна. На долю секунды она растерялась, но быстро нашла в себе мужества сказать «нет».

— Мия, мы не справимся без них, — выпалила я.

Я плохо знала Сьюзан и Квентина, но доверяла Джейсону. А Джейсон доверял им. Значит, и я должна.

Дориан колебался. Он не знал никого из них. Довольно неловко, когда кто-то спорит перед твоим носом на тему, раскрыть ли твой собственный секрет, от которого зависит твоя жизнь.

— Вы должны дать слово, что не станете препятствовать нам, — выдвинула Мия свои условия.

Я доверяла ребятам и без особого соглашения с посмертной клятвой, но если ей от этого станет легче — пожалуйста.

— Я всегда на твоей стороне, Мия. Ты же знаешь меня, — закатил глаза Джейсон.

— Пообещай! — воскликнула Доссон в ответ, явно готовая выйти из себя.

— Я обещаю, — наконец произнёс Холдер, задетый недоверием подруги.

Сьюзан и Квентин сказали то же самое. Мия и Дориан ввели их в курс, а я просто стояла позади, растерянная и окончательно сбитая с толку. Мой мозг отказывался принимать тот факт, что мой лучший друг болен Капсулой. С ним обошлись как с лабораторной крысой.

Они заставили нас поверить в то, что в Нью-Йорке все мы находимся в безопасности. Но реальность сильно отличалась от желаемого.

Пока Капсула на свободе, нигде не будет безопасно.

— И где мы спрячем вашего друга? — спросила Сьюзан. — Куда нам теперь идти?

Мия рассеянно покачала головой. Глубоко сломленная, девушка из последних сил старалась не растерять остатки собственного достоинства. Все они — Джейсон, Дориан, Мия — пытались выглядеть сильными. Но я никогда не пыталась. Я просто плыла по течению, вела себя так, будто у кого-то здесь есть время, чтобы утешать меня как младенца. Теперь, когда я видела, как мужалась Мия, как держался Джейсон, и как не терял позитивного настроя Дориан, мне стало так стыдно, как никогда не было.

Они все были разбиты, так же, как и я. Возможно, даже больше. Но они терпели.

— К моему отцу, — неожиданно меня посетила мысль.

Как от военного до мозга костей и бывшего копа, ждать ласк от отца не приходилось, но по тем же самым качествам, какие исключали вероятность его нежности, можно было абсолютно точно сказать, что он — человек чести, знающий цену жизни.

Он точно поможет. Он относится к Дориану, как строгий, но любящий отец к своему сыну. Он не бросит его в беде.

— Ты точно в нём уверена, Эйприл? — скептически бросил Джейсон.

— Я, — не успела я и рот открыть для ответа, как за отца решительно вступился Дориан. — Я уверен в нём.

Я посмотрела на Джейсона. Он вздохнул и мотнул головой с сторону, призывая идти:

— Показывай дорогу.

Я не знала, как долго мы петляли по коридорам, прежде чем я наконец нашла комнату моего отца, но времени ушло немало. У тех, кто был здесь более необходим, чем мы, и занимал более высокое положение, было преимущество — эти жили по одному. Своя, хоть и небольшая, комната вместе с отдельным туалетом и душевой кабинкой для одного человека. Я была у отца всего раз, — неделю назад он провёл небольшую воспитательную беседу со мной с глазу на глаз — но успела подметить, как повезло ему с жилищем. Спать в одной комнате с кучей парней было не очень-то и уютно.

Спасибо, что хотя бы душевые у нас были отдельными.

И вот я уже колотила в крепкую металлическую дверь комнаты отца. Удивленный моим визитом, он открыл дверь почти сразу.

Завидев за моей спиной ещё пятерых человек, он в недоумении нахмурился. На ходу бросив: «я объясню», я прошла в комнату.

Динамик всё не умолкал — он продолжал давиться словами: «Мия Доссон, немедленно пройдите в хранилище госпиталя», поэтому отец, выглянув в коридор и убедившись, что снаружи никого не было, впустил ребят к себе, кивнув им головой.

С настороженным выражением лица он закрыл дверь, обернулся к нам и скрестил сильные руки на груди:

— Выкладывайте.

Он все ещё был в своей военной форме, и вид у него был довольно усталый.

Комната отца выглядела негостеприимно: тёмные серые стены, небольшая кровать слева, напротив неприветливой двери — письменный стол с кучей бумаг на нем и жёсткая табуретка.

Что ж, лучше, чем ничего. У него хотя бы стол был. И личное пространство.

Мия и Дориан выложили отцу всё до единого и со всеми подробностями. Сидя на краю кровати, Сьюзан и Квентин внимательно слушали, с каждым новым словом друзей ужасаясь жестокости учёных всё больше, несмотря на то, что уже слышали эту историю. Джейсон нервно расхаживал по комнате кругами, подобно льву в клетке. Я прижималась спиной к холодной стене — я не могла сидеть, когда сильно нервничала.

Отец на протяжении всей истории не проронил ни слова, внимательно слушая ребят. Его брови были нахмурены, челюсть напряжённо сжата — он был зол. Зол, но не удивлён.

— Мы всегда знали, что они что-то замышляют, — с нескрываемым отвращением бросил он. Не успела я озвучить вопрос, кого кроме себя он имел в виду, как отец ответил на него. — Я и капрал Стоунстрит никогда не могли поклясться в безоговорочной верности правительству. На многие подробности они напускали туман, но до этих пор были предельно осторожны.

Это было похоже на пытку, от которой избавиться можно только выполнив условия мучителей, — динамик между тем продолжал горланить в коридоре, так что отцу приходилось его перекрикивать.

— Их всегда интересовал вопрос, могут ли мысли влиять на распространение инфекции. Ускорит ли знание того, что человек заражён, его гибель как личности. Проще говоря, превратится ли он в зомби быстрее, если будет знать, что болен. Они предполагали, что Капсула замедлит своё развитие, если человек на подсознательном уровне будет отрицать тот факт, что он инфицирован, — объяснил отец. — И поэтому они сделали это. Им нужен твой мозг, Дориан. Только он.

Дориан – эксперимент. И всегда им был. Они хотели использовать его, чтобы изучить мозговую активность, как мозг инфицированного, уверенного в своей иммунной системе.

— Ты знал об этом? — в ужасе спросила я.

— Лишь предполагал. Надеялся, что они не пойдут на такие крайности. Но, похоже, этим людям достались только мозги, а вот умением посочувствовать их Бог обделил.

— Как Дориана могли не заметить? Он был болен сколько... год? И неужели не было никаких изменений? — вслух рассуждала Мия.

Дориан пожал плечами. Вот так просто, будто речь шла вовсе не о нём.

— Они доказали свою гипотезу. Будучи уверенным в своём иммунитете, человек не позволяет Капсуле завладеть телом, — сделал вывод отец. — Похоже, они нашли лекарство. Такое, какого хватит хотя бы на первое время.

— Кому нужно лекарство, заработанное такой ценой? — ляпнула я.

— Всем, — хором ответили Джейсон, Мия и отец.

Я сглотнула и поджала губы. Ну, конечно! Совсем забыла. Людей не волнует цена, которой они получают что-либо. Их волнует только результат. Если человечеству и удастся найти лекарство от смерти, мало кто вспомнит те миллионы несчастных душ, канувших в бездну в процессе борьбы за их жизни.

— Так что же нам делать? — задала я главный вопрос этого вечера. — Мы не сдадим Дориана. Ни за что.

— И не надо, — успокоил меня отец. — Эта «сирена», которую включили на весь Штаб... Мия, ты не должна идти к ним. По крайней мере, одна. Они накажут тебя. Но если узнают, что есть ещё люди, знающие об их халатности, тебя и пальцем не тронут. Держа инфицированного в городе и позволяя ему свободно контактировать с Не иммунными, они нарушают собственные законы и подвергают смертельной опасности жителей города, — на лице отца появилась тень улыбки человека, у которого есть коварный план. — Когда мы поможем Дориану сбежать, мы нарушим закон, но останемся безнаказанными, потому что сможем угрожать правительству раскрыть их секрет.

Любые правила можно повернуть так, что дуло угрожающего пистолета расплаты обратится на их сочинителя.

С тех пор как человечество потерпело «крушение», власти объединились в одно независимое государство, каким должны были быть всегда — планета Земля. В каждой стране, где все ещё была жизнь, был собственный президент, но он был подобен скорее органу местного самоуправления определённого штата до апокалипсиса, чем на настоящего руководителя страны.

Нашим президентом была Эвелин Юдит. Рыжеволосая женщина лет за сорок пять, никогда не снимающая свои белые перчатки из шёлка и пытающаяся изобразить из себя Грейс Келли. Никто не знал, где находилась Штаб-квартира нью-йоркского правительства, — этот факт старательно скрывали — но они неплохо оттуда командовали военными силами. Зато учёных не контролировали и их опыты никак не регламентировали.

— Так это всё устроило правительство? — спросила Сьюзан.

— Нет, но оно старательно скрывает, что никак не контролирует деятельность учёных. Оно просто обязано регламентировать все их идеи, чтобы оставшиеся на планете люди могли чувствовать защиту хоть в какой-то степени, — объяснил отец. — Дориан сможет прожить минимум три недели до тех пор, пока Капсула не начнёт разрушать его. Главное не давать болезни забраться тебе в голову, иначе...

Мы все знали продолжение предложения, пусть отец и не произнёс его вслух. Не теряя времени, он начал раздавать указания.

— Мия, ты поможешь Дориану выбраться из здания, — (Мия кивнула). — Феникс, ты пойдёшь со мной. Ты... — отец смотрел на Квентина, пытаясь вспомнить его имя. Квентин быстро представился. — Тоже идёшь с нами в хранилище. Разберёмся со всей этой ситуацией. Я улажу всё в госпитале, вы двое будете там для виду. Если не получится, пойду к Юдит. Эйприл и... — он обращался к Сьюзан, которая назвала своё имя, стоило отцу посмотреть на неё. — Идёте в спальню и ложитесь спать. Вы должны быть там, в безопасности. Никто не должен знать, что вам известно.

В голове возникли сразу два вопроса. Первый: отец что, знал, где сидела Юдит?

Но ответ на второй меня волновал намного больше, поэтому я встала мятежом:

— Нет, я пойду с Мией и Дорианом! Как я могу спать, когда мой лучший друг в смертельной опасности?!

— Ты уже не послушала меня сегодня, и посмотри, к чему это привело, — напомнил отец.

— Сейчас дело касается моего лучшего друга! Ты не можешь запретить мне защищать его! — ощетинилась я, когда почувствовала руку Джейсона на своём плече.

Его пристальный взгляд был направлен в мои глаза.

— Эйприл, послушай его. Ты сегодня уже достаточно травм получила. Мие и Дориану терять нечего, их во всяком случае арестуют, а вот ты пока нейтральная фигура в их глазах. Не привлекай к себе лишнего внимания, — объяснил Джейсон ровным тоном.

Он был абсолютно безмятежен снаружи, но я знала, что внутри него горел огонь. И этот огонь был вне себя от жажды вырваться наконец на свободу.

Был ли смысл спорить с этими двумя? В этой комнате никто меня не поддержал бы. Все только и делали, что пеклись о моей безопасности.

— Хорошо, — покорно кивнула я. — Я поняла.

У Джейсона вытянулось лицо. Он был поражён тем, что я так быстро сдалась, но рад был не меньше. С облегчением выдохнув, Феникс бросил небрежное: «чудненько» и отошёл в сторону, однако, ощущение того, что он мне не верил, никак не покидало меня.

Отец выложил нам свой план во всех деталях. Объяснил Мие и Дориану как выбраться из Штаба незамеченными — разумеется, через вентиляцию, «карту» которой он доходчиво объяснил — и куда дальше пойти. Посоветовал как можно скорее найти убежище и договориться о ежедневных встречах, чтобы точно знать, как далеко распространилась Капсула в организме Дориана. Объяснил Джейсону и Квентину как они должны вести себя в госпитале, разговаривая с учёными.

— И я должен предупредить вас кое о чём, — начал отец. — Дориан не должен приближаться к Бруклину. Ни в коем случае. Вы замечали, что солдат в Штабе стало меньше?

Мы кивнули.

— Я думала, их отправили за стену или что-то вроде того, — подала голос Сью.

Я тоже так думала.

— И туда тоже, но из-за стены почти всегда возвращаются. Хотя бы один-два человека в худшем случае. Здесь всё гораздо серьёзнее, — его голос был пропитан печалью. — В Штабе Не иммунных удалось выяснить из какого района города за нами следят те, кто поставил камеры наблюдения, и это — Бруклин. Две группы по двадцать человек в каждой с интервалом в шесть дней были отправлены туда, чтобы найти заражённых. Но ни один из них, никто из сорока человек, так и не вернулся.

Я в ужасе прикрыла рот ладонью. Джейсон, уперев руки в бока, сосредоточенно слушал. Сьюзан выпрямилась. Квентин напрягся. Мия промолчала. Дориан покачал головой.

— Наша группа должна была отправиться в Бруклин через три дня, но нам ещё не сказали, зачем... — рассказал Теллер.

— Через три дня тебя хотели усыпить. Какой к чёрту Бруклин? — возмутилась Мия.

Но отец сразу всё понял.

— Если бы их группа не вернулась, пропажу Дориана списали бы на инфицированных. Если бы и вернулась, его гибель могли описать как несчастный случай в пути. Вполне возможно, что часть солдат в сговоре — им могли пообещать место в правительстве, когда всё закончится, или ещё что-то. И, полагаю, Дориан, ты не единственный, кто стал жертвой такой ситуации. Наверняка были ещё люди.

Отец достал из кабуры пистолет и протянул оружие Дориану со словами «на всякий случай». Я с горечью проглотила понимание того, что он имел в виду.

Дориан должен будет убить себя, если почувствует, что превращается в зомби, а нас рядом не окажется.

Мы вышли в коридор. Отец запер дверь и быстрым, уверенным шагом военного направился в сторону госпиталя. Квентин последовал за ним. Джейсон обратился ко мне, положив крепкую руку на мое хрупкое плечо:

— Я знаю, что ты задумала, — прошипел он. — Ни в коем случае не смей этого делать.

— Я не глупая, Феникс! — выпалила я.

Теперь, когда я знала его настоящее имя, называть Джейсона по прозвищу казалось лицемерием. Будто мы оба играли на публику, притворяясь, что между нами ничего не произошло.

По выражению его лица я поняла, что убедить его у меня не получилось. Устало вздохнув, он посмотрел на Сью:

— Не дай ей наделать глупостей.

С этими словами он развернулся на каблуках своих армейских сапог и, бросив на меня предостерегающий взгляд через плечо, скрылся за поворотом.

— Вы должны попрощаться, — произнесла Сьюзан, обращаясь ко мне и к Дориану. — Другой возможности может не представиться.

Я долго смотрела на него, хлопая мокрыми от слёз ресницами, пока не поняла, что времени на это больше не осталось. Он раскрыл руки для объятий, и я шагнула к нему навстречу.

***

По пути сюда я сломалась и разрыдалась окончательно. Мы шли так медленно, что я успела выплакать себе все глаза. Визг динамика в коридоре заглушал мои рыдания, за что я была ему бесконечно благодарна, но и злил этот беспрерывный звук тоже здорово.

Когда он уже охрипнет?

То место, откуда мы начали. Я и Сьюзан стояли перед дверью в нашу комнату. Сьюзан держала дверную ручку, собираясь войти, но всё не решалась. Она ждала, пока я смогу наконец вытереть все слёзы с лица. Никто не должен был знать, что я плакала.

— Готова? — в очередной раз спросила Сью.

— Не могу остановиться, — пожаловалась я.

Сьюзан отпустила дверную ручку и подошла ко мне. Она убрала волосы с моего лица и отодвинула их назад.

— Ты ведь так сильно любишь его, — с печальной улыбкой произнесла она.

— Он самый близкий друг, кто у меня остался. Но и его теперь не будет, — я всхлипнула. — Я даже не попрощалась с ним как следует. Я могу больше никогда не увидеть его, но я даже не сказала, как сильно люблю его и как много он для меня всегда значил...

— Думаю, он и так знает это, — хмыкнула Сьюзан. — Не переживай об этом. У тебя ещё будет время, чтобы сказать ему.

— А вдруг нет? — смахивая слёзы, пролепетала я.

— Эйприл, послушай меня, — вздохнула Сью. — Если их найдут, и Мию, и Дорианa убьют. Ты просто должна быть готова к этому. Нет смысла вешать лапшу тебе на уши и говорить, что их пощадят, потому что их не пощадят. И именно поэтому единственное, на что мы можем надеяться, так это то, что их не заметят, а твой отец, Квентин и Феникс сумеют убедить правительство не наказывать Мию после побега твоего друга, понятно? Если ты пойдёшь за ними, только навлечёшь на себя беду. Прикрыть одну Мию будет проще, чем вас двоих. Мы не можем так рисковать. Мы и так многих потеряли, и ещё неизвестно, что будет завтра.

Я покачала головой, пытаясь прогнать ужасные мысли, и закрыла глаза ладонями.

Я должна идти! Но я не могу!

— Ладно, — кивнула я. Мой голос дрогнул. — Хорошо. Я всё поняла.

Сьюзан недоверчиво покосилась на меня.

— Очень хотелось бы тебе верить.

Но как только девушка толкнула дверь, я изо всех сил рванула прочь.

Я слышала, как Сью звала меня. Слышала, как она бежала за мной. И я знала, что она меня догонит. Именно поэтому я спряталась в помещении для швабр.

Меня и Сьюзан разделяла лишь тонкая стена и дверь. Сьюзан выкрикивала моё имя, её голос срывался. Мне больно было это слышать, но я не могла вернуться. Ориентируясь на стук её каблуков, я вышла только тогда, когда убедилась, что МакМартин рядом больше не было

Я не просто так внимательно слушала отца, который объяснял Мие и Дориану как незамеченными добраться до выхода, — я планировала побег с самого начала. Разумеется, никакой гарантии на полную безопасность здесь не было и быть не могло, но это точно было лучше, чем идти на пролом.

Вентиляция. Через неё они должны были выбраться, если не заблудились, конечно же. Мия и Дориан были намного умнее меня. Наверняка они справились.

И вот я снова ползла по антикоррозийному внутреннему плащу воздуховода, задыхаясь от парализующего страха каждый раз, когда перед моими глазами возникал здоровенный паук. Даже мёртвые, они пугали меня не меньше.

Когда я вывалилась из трубы, то здорово ударилась копчиком о твёрдую поверхность бетонного пола. Оказалась я, как и говорил отец, на площадке между лестничными пролётами. В целом это место было похоже на подъезд в старом доме. Старый тёмный подъезд. Прямо позади меня была дверь, запертая на замок. Видимо, попасть сюда можно было только через вентиляцию.

Прокручивая в голове слова отца, я пошла по лестнице наверх. Перила были покрыты многолетней пылью, от которой у меня зачесался нос.

На самом верху меня ожидал люк, любезно приглашающий подняться на крышу. Он не был заперт, — значит Дориан и Мия всё-таки добрались! — но чтобы поднять его, мне потребовалось приложить намного больше усилий, чем я ожидала.

Поднатужившись, я смогла толкнуть люк наверх, открыла крышку и быстро выскочила на крышу. Я понятия не имела, сколько этажей здесь было, но пейзаж Нью-Йорка отсюда открывался захватывающий. Мешала лишь темнота и пелена дождя — дождь был такой сильный, что едва оказавшись снаружи, я промокла до нитки.

Я обернулась на шум.

Группа солдат с застёгнутыми лицами, вооруженных до зубов, в чёрных комбинезонах с рациями в руках смотрели на меня.

Двое держали вырывающуюся и шипящую на них Мию. Девушка проклинала их и называла такими грязными словечками, какие раньше я никогда не слышала. Дориана видно не было — это единственное, о чём я успела подумать, прежде чем двое мужчин зашли ко мне за спину, грубо схватили мои руки, отвели их назад и надели наручники. Их ледяная сталь обжигала кожу на моих запястьях.

— Что вы делаете? Что происходит? — растерялась я.

Напуганная, я вертела головой из стороны в сторону. Где же Дориан? Где Дориан? Что они с ним сделали?

Даже Мия перестала вырываться, когда увидела меня. Она молча стояла напротив меня вместе с солдатами, которые сдерживали её руки — даже наручники не могли справиться с этой девушкой: Доссон успокоилась лишь тогда, когда сама этого захотела. На её левой щеке красовался здоровенный синяк. Её ноздри были широко открыты, она тяжёло дышала. У одного из солдат позади неё из носа шла кровь. Да, Мия определённо не сдалась без боя.

Позади неё стоял небольшой незаведённый бело-синий вертолёт с гербом Нью-Йорка сбоку. Щитодержатели и орёл на нём теперь выглядели устрашающе. Дверца вертолёта открылась и оттуда по-дамски вышла женщина с идеально уложенными рыжими волосами, которые шевелил ветер из-за большой высоты, и с прозрачным зонтиком в руках. Эвелин Юдит.

— Госпожа президент, — вышел вперёд один из солдат.

Женщина учтиво кивнула ему в ответ. На её руках были всё те же знаменитые шёлковые белые перчатки, от вида которых мне всегда хотелось блевать.

— Отличная работа, Джорджиан, — похвалила президент. Она сложила руки перед собой и перевела взгляд своих светло-голубых ледяных глаз на меня. Точно таким же придирчивым взглядом оценивают скот на рынке, прежде чем заплатить. — Двое нарушителей за полчаса.

Значит, Дориана не взяли! Он всё ещё был жив. Будто гора с плеч свалилась.

Эвелин улыбнулась самой фальшивой улыбкой, на какую только была способна. От неё прямо-таки веяло арктическим холодом. Женщина отступила в сторону и её место занял Джорджиан. Он бросил на меня сочувственный и понимающийся взгляд, прежде чем сказать то, чего больше всего для меня боялся отец.

— Эйприл София Янг, по настоящему приказу правительства Нью-Йорка Вы обвиняетесь в измене и приговорены к смертной казни.

Вот что они сделают. Казнят нас без суда и следствия. И никто больше никогда не вспомнит наши имена.

— Отправляйтесь искать мальчишку, — властным тоном приказала президент солдатам и направилась к вертолёту.

— Вам это с рук не сойдёт, — прошипела Мия, которую уже запихивали в вертолёт.

Оказавшись рядом с президентом, она плюнула ей в лицо.