Глава 17. Кассандра

Весна медленно набирала силу. За ночь почки на деревьях словно чуть набухли, стали заметнее, и казалось, что стоит лишь прикоснуться к ним - и они раскроются. Молодая зелень смелее пробивалась сквозь рыхлую землю, а ветер, по-прежнему игривый, ласково перебирал травинки, как бы подталкивая их к росту. Мир вокруг постепенно просыпался: в утренней тишине уже звучали редкие птичьи трели, сквозь облака пробивались мягкие солнечные лучи, обещая, что с каждым днём тепла станет больше.Сворачиваю за угол - передо мной вырастают высокие ворота цвета смолы. Мой шаг невольно замедляется, будто пространство вокруг стало гуще, тягучее. Стою в нерешительности: сделать ли следующий шаг или развернуться и уйти прочь? Мысль о втором варианте настойчиво манит, но в памяти всплывает данное Ребекке обещание. Я все же согласилась пойти с ней на каток в воскресенье, и теперь это решение тянет меня вперёд, как незримая нить, несмотря на внутреннюю тревогу.С сомнением приближаюсь к воротам и нажимаю на кнопку звонка, чувствуя, как под пальцами холодит металл. Глухой звук растворяется в тягучей тишине, будто проваливается в пустоту. Минута тянется мучительно долго, каждое биение сердца становится громче. Наконец, дверь медленно отворяется, и на пороге возникает домработница. Её лицо словно застывшая маска - ни намёка на эмоции, только ровный, натянутый до неестественности взгляд. Лишь дежурное приветствие нарушает молчание, впуская меня внутрь, словно механический жест, за которым скрыта пустота.Зайдя в дом, неспеша ступаю в просторную гостиную. Ко мне сразу же подбегает Бекки, обнимает с явным восторгом, предвкушая сегодняшний день. - Смотри! Миссис Честерфилд запляла мне косички, - говорит девочка, медленно проводя ладошками по своим волосам.Ласково глажу её по голове, ощущая мягкость волос под пальцами, и невольно перевожу взгляд вдаль. В соседней части комнаты, где гостиная плавно перетекает в кухню, за столом сидит мисс Уэллс. В руках она держит одну из многочисленных бумажек, что разбросаны по поверхности стола. - Доброе утро, мисс Уэллс, - произношу я, подходя немного ближе, стараясь не нарушить её сосредоточенности.В ответ лишь тягучая тишина. - Мы с Ребеккой собираемся на каток, - ничуть не смутившись говорю я. - Полагаю, она уже сообщила вам об этом.Мисс Уэллс продолжает сосредоточенно разглядывать документ в руках, её взгляд скользит по строкам с таким спокойствием, что кажется, будто мир вокруг неё затихает, становясь второстепенным.- Мисс Уэллс?- Собирайтесь куда хотите. Не вижу необходимости уведомлять меня о каждом вашем шаге, - с нескрываемым раздражением говорит женщина.Застываю на месте, рассеяно скользя взглядом по ее лицу, как вдруг кто-то осторожно дергает меня за руку. Опускаю глаза и встречаюсь с обеспокоенным взглядом Бекки. Её большие глаза полны тревоги, будто она ищет во мне опору, что ей так не хватает. Сжимаю маленькую ладошку, позволяя этому движению стать незримой клятвой, тихим знаком, что я здесь и останусь рядом.По крайней мере, пока что.

Добрались мы быстро. Автомобиль плавно подъехал к комплексу Chelsea Piers, где за стеклянными стенами блестел лёд круглогодичного катка Sky Rink. Бекки первая выскочила из машины и, дождавшись, пока я выйду, схватила за руку. Она потянула меня вперёд - легко, как будто играючи, - и мы, почти не касаясь земли, вприпрыжку направились к зданию, так, что я еле поспевала за ней. Наблюдая за бурной реакцией девочки, я в который раз подметила - в ней неиссякаемый источник энергии. Сколько бы усилий она ни вкладывала в занятия, усталость, казалось, обходила её стороной. Помимо школы, она посещала кружки, занималась фигурным катанием, и даже в выходные была чем-то занята: домашняя работа, тренировки, репетиции. Всё это вызывало невольное восхищение. Но при всём этом - ей было всего семь. Она была всего лишь семилетним ребёнком. Ребёнком. И от этой мысли становилось чуть тише внутри. Потому что дети не должны были жить ради будущего - они должны были жить сейчас.«Скажи, мне кажется или ты сейчас... беспокоишься о ком-то?» - мимоходом бросает Элеанор, но с точным прицелом.Не реагирую на ее слова, позволяя им пройти мимо - тихо, как вода сквозь пальцы, ибо это бессмыслица. Эта работа - просто временность. Роль, которую я исполняю.Она не должна вызывать привыкания, не должна проникать вглубь. Не должна хоть как-то трогать меня.Эта работа не должна вызывать у меня чувства, потому что если позволить себе почувствовать хоть что-то... всё снова покатится к чертям в пропасть.Отгоняю непрошенные мысли - о том, кого совсем не собиралась вспоминать.В реальность меня возвращает Бекки - она тянет меня за собой ко входу. Внутри нас встречает холод, характерный подобным местам и просторный светлый холл с высокими потолками и стеклянными стенами, через которые виден сам каток. Всё вокруг выдержано в светлых оттенках - с розовато-голубыми тонами, неоновыми бликами и узорами на стекле, напоминающими тонкие морозные кружева.Задерживаю взгляд на ледяной глади за стеклом, как вдруг Бекки снова тянет меня за руку.- Ну идем же! - говорит девочка с нетерпением, и в её глазах сияет восторг, такой яркий и искренний, что невозможно не поддаться ему.

У стойки регистрации всё происходит почти машинально: несколько коротких фраз, оплата, билеты в ладони. Турникеты щёлкают за спиной, и вот уже мы вдыхаем прохладный воздух внутри ледового дворца.У проката я отдаю девичью обувь, получаю коньки для Бекки. Мы вместе опускаемся на мягкие скамейки у бортика - сидения серого цвета, слегка продавленные временем и тысячами других посетителей. Слева - звуки льда: глухие удары, скольжение, чей-то смех, - а справа Бекки щебечет что-то радостное, её голос сливается с фоном, будто часть музыки, звучащей в динамиках под потолком.Я стараюсь улыбаться, но взгляд всё снова и снова возвращается к катку. Белизна льда режет глаза - он кажется бесконечным, живым. Там, за прозрачным ограждением, люди кружатся, падают, поднимаются. Я чувствую, как начинают дрожать пальцы, пока затягиваю шнурки на коньках Бекки. Слишком туго. Переделываю. Вновь шнурую, медленно, будто откладываю момент.- Успокойся, - мысленно говорю на сей раз я сама, а не Элеанор. - Не ты ведь выходишь на лед. Это все лишь день. Один из муторных дней твоей жизни. Один из тех, что просто нужно пережить.Да. Это просто нужно пережить.Закончив со шнурками, на мгновение замираю, вглядываясь в лицо девочки. Свет отражается в её больших, тёмных глазах. Они сияют - не от льда, а от нетерпеливого восторга. Щёки румяные, волосы чуть растрепаны - ведь она бежала сюда, не оглядываясь, с той искренней поспешностью, что бывает только у детей.Я чувствую тепло - не от воздуха, здесь всё же прохладно, - а от самой Бекки, от её присутствия рядом. «Ты ведь была такой же, - неожиданно подает голос Элеанор. - Может еще не поздно..?»Нет. Моё «нет» пронизывает меня насквозь - проходит сквозь кожу, сквозь мышцы, кости, будто разливается по венам холодом. Мое «нет» дрожит на кончиках пальцев, чуть искрится на ресницах, которые едва заметно вздрагивают - от тревоги, от чего-то очень давнего, слишком знакомого.Мое «нет» звучит твёрдо, как выстрел в тишине. Но под этой твердостью - трещина.Мое нет звучит так твёрдо, но в то же время мне так отчаянно хочется выкрикнуть «да».Точнее, этого хочет Элеонор.

Мы поднимаемся со скамейки, и я осторожно беру Бекки за руку - её ладошка тёплая, живая, полная нетерпения. Вместе медленно идём к катку, лезвия её коньков тихо царапают резиновое покрытие пола. Девочка будто только заметив, что я без коньков, огорчённо спрашивает:- Кассандра, ты не будешь кататься? - ее взгляд бьет в самое сердце, словно в него вонзили осколок, заставляя кровоточить и оставляя за собой трещину на сотни других. Растеренно мотаю головой. - Но почему? Я хочу кататься с тобой! - ее голос дрожит, в нем слышна обида, почти упрек. И все, что мне удается вымолвить, это:- Прости малышка. Я буду рядом здесь.Улыбаюсь - натянуто, криво. Пытаюсь хоть как-то подбодрить, но её губы дрожат, и она тихо всхлипывает, направляясь к катку, и напоминая мне какая я все-таки тварь. Даже ради неё - не смогла.«Ну молодец, - язвит Элеанор. - Расстроила девочку. Браво, Прескотт.»- Заткнись, - отвечаю я мысленно, провожая Ребекку взглядом. - И без тебя тошно. Пока Бекки осторожно ступает на лёд, я подхожу ближе к бортику, стараясь быть рядом - хоть так, на расстоянии. Пальцы сжимаются на холодном ограждении, а взгляд сам собой скользит по катку.Вот молодая пара - они легко и слаженно двигаются по кругу, держась за руки, будто катание для них - ещё один способ быть ближе. Рядом - группа подростков, их звонкий смех разлетается по воздуху, смешиваясь с музыкой. Чуть левее - молодая семья: мама, папа, и, скорее всего, их малыш между ними. Они держат его за руки, медленно ведут по льду, подбадривают, улыбаются.Виду не подаю, но внутри всё начинает ломаться. Сердце, с каждой секундой, проведённой здесь, становится тяжелее, черствеет, крошится по краям. Я хочу бежать отсюда. Бежать без оглядки. Бежать туда, где меня не найдёт никто.

«Ровнее, Прескотт! - раздаётся возглас мисс Мартинс. - Держи стойку ровнее!»

Бежать, потому что это место со всех сторон...

«Победительницей чемпионата среди юных фигуристов становится - Элеанор Прескотт!»

...кричит мне о моем прошлом.

«Держи спину прямо, Элли. Всё будет хорошо, если ты не сдашься.»

Потому что все это буквально пропитанно моими воспоминаниями...

«Ты не заслуживаешь этого! Никогда не заслуживала!»

...которые то и дело врезаются в голову.

«Они не стоят твоих слез.»

Я хочу бежать..

«Поверь мне, не стоят.»

Просто бежать отсюда...Навеки.