Глава 27

Грегори Адам Миллер

Я стоял у окна и наблюдал за плавно движущимися огнями проезжающих автомобилей. Свет фар рассеивался в ночной мгле, словно их источник находился в отдалении сотен ярдов от меня. Крупные капли дождя с барабанящим звуком падали на стекло, внешний подоконник, крышу... 

Мощные децибелы клубной музыки, играющей на нижних этажах «Shame», сотрясали пол. Но в моем кабинете царила почти мертвецкая тишина. Лишь сигарета, едва шипя, тлела в руке.

Кажется, я зажег ее минут десять назад, но с того момента так и не притронулся. Блаженная раньше терпкость никотина, сейчас напоминала о горьком дыме, доверху заполняющем оранжерею Вэлери.

— Их было двое, — доносился из мобильного голос Рика по громкой связи. — Камеры в парке были временно отключены на техобслуживание, но, установленные на Бэнтон-плейс, засекли два черных силуэта с канистрами горючего.

— И лиц, ожидаемо, вы не смогли распознать? — мой голос дрожал от сдерживаемой злости.

— Грегс, — огорченно протянул Хэлл. — Поверь, мы делаем все возможное.

Черта с два!

Я впился пальцами в стакан с виски, словно это был чей-то гребанный череп, и поднес его ко рту. Уже подтаявшие крохотные кубики льда звякнули о хрустальные стенки.

Пару часов назад перевалило за полночь, угли в сожженной оранжереи Вэл давно потухли, а я так и не вспорол глотку тому ублюдку, который посмел сотворить это! Сама мысль о том, что он безнаказанный скрывался где-то там, в сумерках Чикаго, пока моя девочка плакала в подушку, приводила в бешенство!

ФБР, мои люди, свита Деймона Блейка – сотни ищеек рыскали по улицам города, и все безрезультатно. Если мы не охотились за тенью, значит этот поджигатель был гением. Он – единственный, кому удавалось водить меня за нос.

Неожиданно я поймал взгляд собственного отражения.

Единственный после Оуэна Зорро, кто был достаточно умен, чтобы обхитрить меня.

— Должно быть хоть что-то, Рик, — процедил я сквозь зубы. — Что-то еще, что мы упускаем. Он не призрак, — покачав головой, я снова повторил: — Как только я пролью его кровь, все мы убедимся, что он – всего-навсего жалкий человечишка.

И пусть он не оставил на пепелище очередную метку Zero, интуиция подсказывала мне, что все случаи были связаны. Их объединяла чья-то хитроумная цель. До этого момента пламя не уничтожало ничего ценного, значит оно было посланием. И я пока не мог разгадать его.

Прошла гребанная неделя! Мичиган пополнился парочкой свежих трупов, я даже летал в Лос-Анджелес, чтобы раздобыть кое-какую информацию. Но так и не сдвинулся с места.

Не хватало какой-то незначительной детали...

Грудь наполнилась жаром, знакомое давление внутри почти заставило усмехнуться. Прикрыв пылающие глаза, я залпом опрокинул остатки шотландского солода.

Это в какой-то степени даже нравилось мне. Насытившись спокойствием в Чикаго, я вновь заскучал. Разумеется, теперь у меня была принцесса и малышка Вэл – и я, правда, был рад, что все шло своим чередом – однако рутина претила людям моей природы.

Мы жали адреналином. Играми разума. Риском. Опасностью! Черт, да даже сраного Бенджамина Блейка пытались убить три раза, а меня за прошедшие двадцать лет – ни одного!

— Ты еще здесь? — окликнул Рик после некоторое молчания.

Я обернулся через плечо и посмотрел на свой телефон, лежащий на столешнице из красного дерева. Отсветы от включенного экрана ноутбука падали на него и несколько хаотично разбросанных папок с эмблемой частной детективной компании. Моей компании, вообще-то. На самом деле она существовала лишь для того, чтобы отмывать некоторую часть прибыли из клуба.

И в этом виноват Деймон – нечего было поднимать налоги!

— Не знаю, имеет это значение или нет, — начал Алларик. Я услышал звук похожий на шорох от перелистывания страниц. — Но тот парнишка, Арчер Брикс...

Жертва с последнего пожара с рисунком на груди.

Я кивнул.

— Судя из показаний его друзей, все они знали Вэлери, Грегс, — я прищурился. — Может, это бред, но не думаешь ли ты, что это...

— По крайней мере странно, — закончил я за него. — Кто-то убивает друга моей дочери, а через неделю сжигает ее теплицу. И при этом всем всплывает символ из нашего дале-е-е-екого прошлого.

Вспомнив о сигарете, я сунул практически истлевший до фильтра окурок Данхилл в рот, щедро затянулся, а затем отправил его в стакан со льдом. Обжигающе сладкая горечь бюджетного табака рассеялась в моих легких.

Я мог позволить себе все, что угодно. Однако продолжал курить дешевое дерьмо, отдавая дань уважения своей молодости. К тому же у них был специфический привкус. Мне нравились эти нотки ладана.

— Это похоже на вендетту, — закончил Рик. В его голове слышались нотки беспокойства . — Но как такое возможно, если все они умерли?

— Значит не все, — мрачно резюмировал я.

— Не может быть...

Возвращаясь к столу, я пару раз задумчиво покачал головой.

Они действительно все были мертвы.

Дастин умер на моих глазах, захлебываясь собственной кровью.

Оуэна казнили и сбросили в какую-то яму с остальными таким же отбросами.

Больше кровных Зорро не осталось. Только эта шлюха... как там ее... Кесседи?

— Эй, Рик, — окликнул я, присаживаясь обратно в кресло. — А что стало с той подстилкой Оуэна? Ее же арестовали вместе со всеми?

— Ты о Кесседи Дивер? — переспросил он. — Да, ее взяли вместе с остальными, только, насколько я помню, она пошла на сделку с ФБР и сдала всю их банду. Благодаря ее показаниям прокурор смог добиться смертной казни для Оуэна Зорро в суде.

Так-так-так. Крыса сбежала с тонущего корабля, оставив капитана один на один с бушующими волнами?

Посмеиваясь, я отклонился на спинку стула – кожаная обивка подо мной заскрипела – и потер свинцовые веки.

— Она была его правой рукой, — размышлял я вслух. — Не думаю, что прокурор был рад отпустить ее. Там есть что-то еще, Алларик. Та самая деталь.

Постепенно винтики в моей голове двигались. Черт, я уже и забыл это чувство... предвкушения, с которым ты вслепую блуждаешь по минному полю. В этой жизни я по-настоящему обожал две вещи: секс с принцессой и вот это. Именно эта жажда заставила меня однажды связаться с Дастином.

Дьявол родился чуть позже, в стенах Кук-Каунти, когда мои руки окрасила первая людская кровь. То есть... я так думал. Теперь мне становилось совершенно ясно, что я всегда им был.

Тюрьма лишь ужесточила мою темную сторону.

— Хочешь, чтобы я отыскал сведения?

— О, да. Найди все об этой суке. С кем она сейчас трахается? В какой дыре живет? Почему двадцать лет назад смогла избежать суда? — я хладнокровно пожал плечами, вспоминая блеск ее алчных карих глаз. — Хотя, возможно, она уже сдохла от передоза в каком-то притоне, прыгая из койки в койку за чертовы гроши.

Моя Кетти никогда не принадлежала ублюдкам Зорро, как бы они не пытались ее сломать. Но вот эта дрянь... она была их частью. Оуэн не так-то просто держал ее рядом, и дело не только в ее красивом личике.

Не-е-е-е-ет.

И опять я что-то упускал. Что-то не складывалось...

Я потянулся за бутылкой Dewar's и сделал пару щедрых глотков прямо с горла. В животе запекло, и вскоре по моим венам разлилось блаженное покалывание.

Разве она могла устроить все это?

Кесседи была слишком примитивной. Жадные до денег люди неосторожны, и нередко через два-три шага выдавали себя. Но этот кто-то обладал... таланом. Да, именно талантом! Чутье подсказывало, что мы с ним были одинаковой сущности. Только истинный игрок мог так филигранно ускользать от взгляда другого игрока.

Только Оуэн обладал чем-то таким. Дастин был вспыльчивым, дерганным, импульсивным наркоманом с замашками гребанного психопата. Я едва выносил его, даже закинувшись дозой кокаина. Мы сошлись только на общем деле: вместе угоняли тачки, вместе перебивали номера, вместе развлекались в барах ...

Его отец был чертовым Мориарти. А сын – жалкой пародией на него.

Внезапно мое лицо вытянулось. Я нахмурился и поставил бутылку обратно.

Нет, вряд ли это возможно. Оуэн бы не позволил себе обрюхатить какую-то шлюху, чтобы не испортить чистоту крови. Дастин – более вероятно. Но все равно нет.

— Я позвоню тебе, как что-то станет ясно, — нарушил тишину Рик. Я сосредоточил взгляд на айфоне. — Уже два ночи. Я поеду домой, иначе Рони вместо завтрака сожрет мои мозги.

Я криво усмехнулся, краем глаза посмотрев на фотографию беременной Кетти в рамке. Помню, как сделал ее тайком, пока она украшала наш дом к Рождеству. Ее шестимесячный животик обтягивал свитер с лосями, а с подбородка свисала комичная искусственная белая борода. Пару недель назад мы узнали, что у нас будет девочка...

Мое сердце в груди екнуло.

— Принцесса тоже вредничала из-за гормонов, — невзначай произнес я.

— Рони всегда такая, — я услышал, как он закатил глаза. — И, эй, ты же помнишь...

— Ага, — я потянулся к мобильному и, прежде чем сбросить вызов, проговорил: — Я могила, пока вы сами никому не расскажете.

Затем я нажал на красную иконку и отключился. В кабинете мгновенно воцарилась тишина. Настолько тяжелая, что я невольно опустил плечи, продолжая смотреть на фоторамку.

Она и еще несколько других со всеми моими девочками располагались на краю стола. Здесь была и беззубая Вэлери с игрушечными крылышками за спиной. И Евламия с Тиффани на руках. И даже стерва Мери, показывающая мне язык на одном из Дней Рождений Адриана.

Снимки племянников я тоже хранил. На стене висело фото со мной и карапузом Майклом, рядом с тем, где ему уже двадцать пять. Чуть дальше – Кристофер и его первый кубок Европы. Тиффани на одном из концертов, парящая на сцене. Адриан с фризби в руках за пару месяцев до трагедии, во время нашего общего отдыха в Шарм-эш-Шейхи. Пятилетний Джексон с синяком под глазом, которого я катал на своих плечах. Эрика и Дениз на Дне Благодарения в доме Хэллов...

Семнадцать лет назад я посчитал хорошей идеей вернуться в Чикаго. Катрина хотела, чтобы наша дочь родилась здесь – именно в том месте, где мы оба с ней обрели новую жизнь. Однако теперь это не казалось мне верным решением. Мы начали заново на костях прошлого. Не стоило удивляться, почему оно дало о себе знать.

Нужно было свалить в Орлеан или гребанный Канзас-Сити. Вот только...

Я никогда не прятался

Никогда не бежал.

Никогда не оглядывался.

Ощутив мгновенный прилив ярости, я сжал руки в кулаки и размял затекшую шею. Пусть я был зол как тысяча адских гончих, на моем лице сверкала улыбка. Оскал. Я предвкушал, как вцеплюсь зубами в чью-то глотку за своего ребенка.

Оранжерея – ее сердце. Она – наше сердце с Кетти. И я отниму его у того, кто посмел это сотворить.

Снова отпив виски из бутылки, я вернулся к бумагам, от которых меня отвлек звонок Рика. Я подхватил одну из папок, развернулся ее и углубился в чтение.

«Дафна Бриджит Беннет родилась в Хатчинсон, Канзас, — мои глаза соскальзывали со строки на строку, в тысячный раз изучая это гребанное досье. — Окончила институт в Милуоки. Десять лет преподавала в Чикагском Университете на кафедре биологии. Причина увольнения – не известна. В том же году развелась с мужем Франциском Уолтер-Джой – владельцем сети парфюмерных магазинов на Мэдисон «Уолтер и сыновья». Детей не имеет. Судимостей нет»

С фотографии на меня смотрела та самая мисс Беннет, с которой я встречался пару месяцев назад. Похоже, она была сделана еще во время ее работы на кафедре. На ней женщина стояла вполоборота к камере и, сдержанно улыбаясь, держала руки на груди. На ее плечах, обтянутых бежево-серым пиджаком, лежали тонкие рыжие волосы, а голубые глаза скрывались под круглыми линзами очков.

Идеальная биография. Блестящий результат в учебе.

За исключением неудач в личной жизни эта женщина была примером для подражания: вырвалась из провинциального городишки, наравне с другими заслуженными профессорами преподавала в Чикагском Университете... Именно поэтому я ободрил ее кандидатуру, когда Вэл искала флориста в теплицу. Мне казалось, именно она – тот самый подходящий вариант.

К тому же на собеседовании женщина вела себя довольно мило...

Это она сделала. Дафна. Это она.

Я поморщился, услышав отчаянный плачь дочери в своей голове, и разгневанно смял страницу. Бумага захрустела – я сильнее рванул ее и отшвырнул оторванный лист вместе с папкой. Та приземлилась на шкуру медведя у двери.

Моя кровь буквально вскипела. Я едва сдерживался, чтобы не прикончить кого-нибудь. Например, бармена за то, что он постоянно разбивал стаканы. Или гребанного Уилла, который не мог уследить за моей девочкой.

Меня окружали одни... Вместо дыхания из моей груди вырывались рыки.

ИДИОТЫ!

Я снова потянулся за бутылкой Dewar's, чтобы хоть как-то поумерить свой пыл.

Внезапно раздался приглушенный стук.

— Босс? — Войт приоткрыл дверь и заглянул в мой кабинет.

Я хмуро уставился на его татуированную голову, сжимая металлическую крышку от виски в кулаке.

— Ты по делу или пришел меня бесить?

— Кое-что есть, — кивнул мужчина. — Наши ребята задержали парнишку за продажу наркотиков в Лейтром-Хопс.

Я вскинул бровь. Да, ладно? А ничего, что мы там сами...

— Это был не наш человек, Босс, — пояснил начальник охраны. — У него не было разрешения торговать героином на шестом углу.

— И? — я закрутил бутылку и снова опустил взгляд на бумаги. — Вы не можете преподать ему урок?

— Вам стоит взглянуть на это самому, — настоял мужчина.

Иисусе...

Шумно выдохнув, я отшвырнул от себя очередную папку и резко подорвался с места. Стул в ту же секунду отлетел, с жалобным треском врезавшись в стену. Войт дернулся, но нужно отдать ему должное, быстро восстановил самообладание.

На пути к двери, я отвернул рукава своей рубашки, подхватил с небольшого диванчика в лаунж-зоне черный пиджак и вышел вслед за ним. Просторный коридор гостиничного этажа заполняло отдаленное эхо музыки. Мы спустились в патио по винтовой лестнице, обошли весь этот балаган и скрылись за двустворчатыми дверьми в очередном коридоре.

Неожиданно по моей шее расползлось тепло. Я усмехнулся и посмотрел во тьму, пролегающую впереди нас.

Даже, если это что-то несущественное, я смогу выместить пар. Мы не убивали за такое, но урок ему преподать все-таки стоило. Чикаго – территория Дьявола, глупо проникать в нее, наивно полагая остаться незамеченным.

Велюровый пол, мерцающий в красном свете флюоресцентных вывесок на стенах, заглушал наши шаги. Все мои клубы были сотворены по образу и подобию. Неоновые картины с изображением секса, бархат, мраморные полы, обилие золота в декорациях и полная конфиденциальность.

Внизу – приватные зоны для любителей БДСМ и прочих извращенцев, игральные зоны, Сетка, подвал... На первом этаже – клуб и лаундж-зона. А на верху – гостиничное ложе.

Я не содержал проституток, но и стриптизершам не запрещал из их прихоти уединяться с клиентами здесь. Они платили только за номер. Остальное принадлежало девушкам. Хоть я не приветствовал подобный вид заработка, все было в рамках приличного. «Shame» - не притон. А убежище для заблудших душ вроде моей, которые устали скитаться по миру в постоянном поиске ответов. Здесь они находили все, что им было нужно.

Как и я, когда-то, в Лос-Анджелесе двадцать лет назад.

— Мы хотели припугнуть его и отпустить, — оглянулся на меня Войт. — Но потом я увидел кое-что на его руке и, подумал, вы захотите это увидеть.

Кое-что на его руке... Интересно.

Наконец, мы остановились напротив одной из бархатных черных ширм, скрывающих за собой свободное пространство в стенах. Охрана тут же расступилась, пропуская нас вперед. Дав им указания, чтобы никого не впускали, я вошел внутрь и проследил за взглядом Войта.

В пустой комнате, привязанный к деревянному стулу, сидел парень. Его голова была опущена вниз, рыжие волосы слегка спадали на лоб, прикрывая глаза. Я быстро глянул на его вздымающуюся грудную клетку, убедившись, что тот все еще был жив, и прищурился.

Так-так-так... Кто же это у нас тут?

— Говорит, его зовут Патрик, — голос Войта эхом отскочил от голых кафельных стен.

Сверху, снизу, справа и слева – со всех сторон нас окружал природный камень. В потолке мерцало несколько длинных светлых ламп, достаточно ярких, чтобы осветить центр, и оставить мрачную темноту в углах. В середине комнаты пол под легким уклоном сходился в сливное ответствуя, закрытое решеткой. Так было легче избавляться от крови...

А ее было много за все мои двадцать лет царствования в Чикаго.

Я отвернул полы пиджака и сунул кулаки в карманы.

— Ну, привет, Патрик, — с иронией протянул я. — Что же такое интересное ты собирался мне показать?

Парнишка медленно поднял голову. Судя по сломанному носу и парочке ссадин на лице его хорошенько припугнули.

— Пошел ты к черту, ублюдок! — он скривился и сплюнул на пол сгустки крови из разбитой губы.

Я сделал вид, что глубоко огорчился и, зацокав, покачал головой.

— Что у него на руке? — обратился я уже к Войту, не сводя сердитого взгляда с парнишки.

— Сейчас покажу.

Когда он начал приближаться, хмырь взбрыкнулся и попытался перевернуть стул. Я шикнул на него и, приблизившись, схватил за волосы на макушке. Тот обнажил окровавленные зубы в рычании.

— Эй, веди себя смирно, и мне не придется пачкать свой костюм, ладно? — я нарочно сильно впился пальцами в его гребанный череп. — Клянусь, тебе не понравится остаться со мной наедине в этой комнате.

— Пошел ты... — начал он.

Я предупреждал.

Закатив глаза, я впечатал свой кулак в его подбородок. Голова парня отскочила назад. Он что-то промычал, испустил болезненный стон, и прикрыл опухшие веки. Брезгливо вытерев кровь во своих костяшек о его фланелевую рубашку, я посмотрел на Войта.

— Идите сюда, Босс.

Он указал на запястье рыжего.

Я заинтересованно прищурился, обошел его и остановился за спиной. Его связали бечевкой таким образом, чтобы руки находились ладонями к верху. Скользнув взглядом по его дилетантским татуировкам, я, наконец, дошел до запястий и...

Вся моя кровь хлынула в обратном направлении.

Zero. Он принадлежал к числу головорезов Zero.

Пока я смотрел на эту безобразную метку, мое дыхание сбивалось ... Я как будто снова возвращался в ту котельную, доверху заполненную дымом и едким ароматом горящей плоти.

— Ах ты, сукин сын, — взревел я. — Тебя умывали кровью, да?!

— Не понимаю, о чем ты, — прохрипел парень.

Мои внутренности затянулись в гребанный тугой узел. Преисполненный гневом, я выхватил из-за спины лезвие, поднес его к запястью головореза и не колеблясь срезал кусок его плоти, оскверненный выжженым клеймом Ƶ.

Ублюдок заорал. Кровь фонтаном хлынула на мои новенькие туфли от Том Форд.

— Все еще не понимаешь?! — мой голос дрогнул. Я оттянул его голову за волосы вниз и ткнул лоскутом кожи с ошметками мяса в лицо. — Кто твой хозяин? Скажи мне, кто руководит тобой, и я обещаю, что подарю легкую смерть. КТО РУКОВОДИТ ZERO?

— Думаешь, я боюсь тебя, Дьявол? — усмехнулся он, истекая кровью. — Твое время прошло. Настал час Зверя!

Зверя...

Мое лицо исказила гримаса оскала. Выпрямившись, я коснулся окровавленными пальцами пуговиц на пиджаке и начал его расстегивать. Войт молча наблюдал за нами с другого конца комнаты.

Я посмотрел в его темные, безжизненные глаза.

— Распорядись, чтобы всех вывели из подвала. Сейчас здесь станет громко, — напоследок я наклонился к ублюдку Zerо и прошептал: — Слишком громко.

— Я не скажу тебе ни слова! — заорал он. — Ни слова, во славу Зверя и нашей Королевы!

И я прекрасно знал это. Но прежде, чем он захлебнется кровью, я собирался доказать...

Дьявол таился не в Аду. Он был здесь. Среди живых. И даже мертвым стоило опасаться его возмездия.