Глава 20

Николас Оуэн Дивер-Зорро

Вэл обвивала мою талию ногами, пока я нес ее по длинному коридору в сторону жилых кают. За нашими спинами угасало далекое эхо вечеринки. Музыка все еще звучала, но уже не так громко, как в трюме – и теперь уши ласкала блаженная тишина.

— И куда ты меня тащишь? — сексуально прошептала Вэлери.

Она обхватила мои щеки двумя руками и, склонив голову на бок, игриво подмигнула. Остатки туши на ее длинных ресницах создавали черный ореол вокруг карих глаз. Я сосредоточил взгляд на ее раскрасневшемся от рома лице, опустился дальше...

Льняная рубаха сбилась и теперь свисала с одного плеча; низкий корсет сдавливал ее сиськи и на выступающих полукружиях сверкал бисер пота. Ее бедра прижимались к моему паху. У нее между ног настолько пылало, что этот жар просачивался сквозь нашу одежду и наполнял мои внутренности.

Мышцы живота истомой сводило.

— Туда, где ты не отыщешь спасения, маленькая Фея.

Я с силой впился в ее мягкую задницу и потерся твердым членом о грубый брючный шов на ее промежности. Вэл тихонько посмеялась, после чего закусила нижнюю губу и начала двигаться в унисон со мной.

Ее светлым волосы роскошным водопадом струились за спиной.

— И что ты сделаешь там? — прерывисто выдохнула она.

Слегка подбросив Вэлери, я заглянул прямо в ее мутные от страсти глаза.

— Все...

Она болезненно поморщилась и схватилась обеими руками за мою шею, чтобы усилить трение. Складка между ее бровей стала еще глубже. В моей груди зародился утробный стон; по венам разлилась горячая лава.

Не в силах отвести от нее взгляд, я усмехнулся.

Я сделаю все, за что бы твой отец казнил меня, Фея. Я притронусь к его несовершеннолетней малышке и трахнул так же сладко, как и Дастин когда-то сучку Катрину. Каждая из его девчонок будет осквернена Зорро.

Больше не мешкая, я в два счета преодолел оставшееся расстояние и прижал Вэлери к деревянной двери своей каюты. Застонав, она положила руки мне на затылок и потянулась к губам. В ответ я накрыл ее рот своим так яростно и страстно, что наши зубы звякнули.

Мои ноги без малого подкашивались от сладости ее горячего языка.

Удерживая Вэл за бедра, я просунул ладонь ей за спину и попытался нащупать металлическую ручку... Звуки наших поцелуев нарушали тихий шепот ветра, проникающий внутрь сквозь щели в обшивке. По всей видимости, во время плаванья судно настиг шторм.

Палуба раскачивался, пол уходил из-под моих ног.

— Николас, — хныкнула Вэл, когда мы оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть. — Я такая мокрая, Николас...

Поток крови хлынул в мою окаменевшую плоть. Струйка холодного пота скатилась по спине, и я обнажил зубы в яростном рычании прямо напротив ее розовеньких губ... Дьявол, я до смерти хотел оказаться внутри нее.

Наконец, мои пальцы коснулись резной поверхности ручки. Я потянул ее вниз и толкнул со своей силы. Раздался грохот... Деревянная панель ударилась о стену; и заржавевшие петли взвыли. Втолкнув нас внутрь темной, пропитанной ароматом моих сигарет и пыли, каюты, я так же пинком закрыл дверь и потащил Вэлери к письменному столу.

Ковер под ногами заглушал мои шаги.

Внутри царил кромешный сумрак. Я видел лишь белоснежные очертания волос на макушке Вэлери и ее сверкающие страстью глаза, как будто звезды в ночи, пронзающие темноту.

Усадив Вэл на краешек стола, я вновь завладел ее губами и достал из заднего кармана зажигалку. Ее руки блуждали по моим обнаженным плечам, шее, спине... Вслед за ее прикосновениями волоски на теле встали дыбом.

Лишь со второго раза мне удалось поджечь лучину в настенном канделябре. Тонкий огонек взвился в воздух.

— Я хочу тебя, — шепнул я, не отрываясь от ее рта. — Вэлери, я хочу трахнуть тебя на этой постели, на моих простынях, в открытом Мичигане. Я хочу пометить тебя... — я впился зубами в ее нижнюю губу, лизнул ее, испробовав на вкус все, что она могла мне предложить. — Хочу уничтожить тебя в себе.

Она выгнулась и для поддержки уперлась ладонью в столешницу. Что-то сначала опрокинулось, а затем рухнуло вниз и покатилось дальше по полу. Но ни я, ни Вэлери не обратили на это ровны счетом никакого внимания. Миллер запустила пальцы в мои волосы на затылке и дернула на себя.

Я склонился над ней, тяжело дыша. Ее теплое дыхание щекотало мой нос.

— Нет, это я хочу пометить тебя, Дивер, — мурлыкнула она. — В следующий раз, когда ты посмотришь на своих близняшек, вспомни вкус моих губ. Вспомни... — она высунула язык и провела им вдоль моего рта, на пару секунд опустившись к подбородку. — Вспомни, каким твердым был твой член со мной... Вспомни, как ты брал меня в своей каюте, и я стонала от удовольствия...

Хватит!

Взревев, я обхватил одной рукой ее тонкую шейку, а второй смел все со стола и толкнул на него Вэлери. Ошметки разбившихся ракушек брызнули на мои сапоги. Вэл тихо вскрикнула. Не дав ей опомниться, я навис сверху, впился жестким поцелуем в ее мягкие губы и укусил.

Мои пальцы давили на ее горло; я ощущал под ними бешенный пульс.

Каждое ее слово попало ровно в цель. Эта безумная девчонка точно знала, что нужно сказать, чтобы завести меня. Чтобы лишить рассудка... Чтобы заставить играть по ее правилам.

Страсть в воздухе обжигала мои легкие.

Испивая надсадное дыхание Вэлери, я просунул между нами руку, нырнул ниже и нащупал холодную «молнию» ее брюк. Она шире развела колени и поерзала напротив моего члена.

— Теперь я хочу попробовать тебя, маленькая Миллер, — с усмешкой повторил я ее фразу. — Можно мне лизнуть твою киску?

Я поднял взгляд к лицу Вэлери.

На ее щеках разлился застенчивый румянец. Она вцепилась в мое запястье на своей шее, выгнулась и затрепетала ресницами, сквозь зубы хрипло постанывая. Ее красивая грудь колотилась в тяжелом дыхании.

— Николас, пожалуйста, — едва выговорила она.

— Что? — подразнил я.

Убрав руку с горла девчонки, я выпрямился и начал медленно расстегивать ее штаны. Вэлери положила ладонь мне на грудь, слегка впилась ноготками в кожу, и заскользила вниз. Мышцы моего живота свело от истомы.

Я напряг пресс и, склонив голову, терпеливо заглянул в ее глаза.

— Николас «что»? — повторил я.

Мои пальцы замерли на пуговице брюк.

— Пожалуйста, — Вэлери смочила губы. — Пожалуйста прикоснись ко мне.

— Да? — соблазнительно улыбнулся я.

Дразня, я поддел края ее широкой рубашки, нарочно неспешно потянул ее вверх. Мое гребанное сердце молотило в глотке. Боже, я обливался потом всего-навсего любуясь ею. Белоснежная ткань задралась ровно до корсета, обнажая тонкую полоску ее живота над шлевками. Из-под ремня выглядывал пупок с пирсингом розовой черепушки.

Я усмехнулся и, не удержавшись, подхватил губами ее сережку.

Застонав, Вэлери пропустила мои волосы через пальцы и выпятила живот. Я играл языком с ее пирсингом, то оттягивая его, то целуя кожу вокруг...

— Так прикоснуться? — выгнул я бровь, отрываясь от ее пупка.

— Еще, — кивнула она со смесью боли и желания на лице. — Оближи меня еще раз.

— Где облизать?

— Внизу, — Вэлери попыталась прикоснуться к себе, но я поймал ее руки и зафиксировал их над головой. — Николас, дотронься до моей киски!

Так-то.

Рассмеявшись, я бегло поцеловал ее в губы, затем вернулся обратно и расстегнул штаны. Нетерпеливо стегивая брюки, я ласкал ртом каждый дюйм открывшейся кожи ее ног и бедер... Мягкий свет бра едва озарял каюту и ее хрупкий силуэт. Но того, что я видел, было достаточно, чтобы сойти с ума.

У Вэлери было прекрасное тело. Я просто не мог оторваться от ее сладкой плоти, не мог перестать смотреть на видневшуюся из-под блузы грудь и эти крохотные вершинки сосков.

Красивая.

У меня перехватило дыхание.

Избавив Миллер от сапог, я снял ее брюки, отшвырнул их в сторону и тогда склонился над ее трусиками. Красными. Такими же красными, как и кровь на моей шее, оставленная ее клинком.

Мой рот набрался слюнками. Больше не в силах ждать, я рухнул перед ней на колени, отвел тонкий шелк в сторону и лизнул ее киску. Вэлери задрожала. Она оперлась пятками в столешницу, положила руки на мою голову и направила к себе.

— Да... — ранимо прошептала Вэл. — Бо-о-оже, да... — в следующую секунду она хрипло захихикала: — Я уже думала мне придется просить Дугласа справиться с твоими обязанностями.

Сучка!

Положив ладони на ее бока, я потянул девчонку ближе, еще глубже зарылся лицом в ее промежность. Маленькая шлюшка Миллер запрокинула голову, всхлипывая. Ее голос был наполнен таким отчаянным наслаждением, что я не сдержал собственный хриплый стон.

У нее была самая вкусная киска, которую я когда-либо пробовал. Самая сладкая. Самая горячая. Самая тесная... Свободной рукой я поправил член в брюках и потер его через грубую ткань. Мой конец пульсировал, требуя разрядки. Еще никогда я не был настолько возбужден.

Кружа языком на теплом бугорке ее клитора, я целовал его, впивался зубами, покусывая; затем опускался ниже и уделял внимание входу в ее прекрасное тело. Из-за моих манипуляций трусики Вэлери промокли насквозь. Не церемонясь, я сорвал их с ее бедер и отшвырнул вслед за брюками.

Я немного приподнялся и окинул взгляд ее полуобнаженное тело.

Волосы Миллер разметались по столу. Она закинул одну ногу мне не плечо, выгнулась и накрыла руками свои груди. На ней все еще оставалась рубашка и тесный корсет, но так было даже сексуальней. Розовенькая, влажная киска с безупречно гладкой кожей находилась прямо у моего лица.

Ей всего семнадцать.

Раньше секс с несовершеннолетними был для меня табу. Она достигла возраста взаимного согласия в двадцати трех штатах Америки, но по-прежнему оставалась... юной. Мои внутренности стянулись узлом предвкушения.

Смакуя во рту ее вязкие соки, я провел большим пальцем вдоль ее складочек, надавил на клитор и слегка потер его. Вэл поймала ртом воздух и поджала пальцы на ногах.

— Мне это так нравится, — улыбнулась она. — М-м-м-м, Николас. Пожалуйста, не прекращай.

— Ни за что, Фея, — прошептал я, а затем снова припал к ее киске.

Я и сам не мог оторваться от нее. Этот вкус, сродни рому, кружил мою голову и пьянил сознание. Стоны Вэлери, ее прерывистое сбитое дыхание, цветочный аромат кожи... Моя кровь кипела.

Посасывая клитор, я растер достаточно смазки по тугому колечку ее влагалища и слегка надавил на него пальцем. Тот, не встретив сопротивления, проскользнул глубже, пока не заполнил ее собой – настолько Вэлери была влажной.

Ее бедра дрогнули.

Миллер ахнула и вцепилась в мои волосы с такой силой, что я зарычал.

— Да, пожалуйста, — заскулила она, двигаясь мне навстречу. — Николас. Николас!

Я прижал ладонь к ее животу, чтобы удержать на месте, и поднялся. Потянув Вэл за собой, я заставил ее закинул ноги мне не плечи и углубил поцелуй. Мой язык вошел в ее упругое влагалище. Лаская большим пальцем бугорок клитора, я снова и снова скользил внутрь нее, царапал зубами эти нежные складочки.

Вэлери вонзила ногти в деревянный стол и закричала.

А я пировал на ней.

Ел ее.

Впитывал в себя стоны ее удовольствия, наконец, насыщая и своего Зверя. В коим-то веке ему было достаточно того, что могла предложить одна девушка. Та, в ком в идеальной симфонии сплелись и свет, и тьма, способные усыпить мое внутреннее чудовище.

Я не любил ее.

Вэлери не любила меня.

Но странным образом мы были, словно предназначены друг для друга. Как будто наша связь – жестокий эксперимент судьбы. Иначе я не мог объяснить, почему та, кто должен был вызывать во мне лишь ненависть, заставляла... хотеть ее.

— Боже, — Вэлери зажмурилась. — Д-да...

Подстраиваясь в ритм ее дыханию, я ускорился. Соки Вэлери размазывались по моему рту и щекам... Ее тело все больше ожило; живот в судорогах опадал и приподнимался.

Она схватила ртом воздух и с новой силой застонала.

— Я сейчас кончу!

Из моего горла вырвался рык. На шее неистово бился пульс. Комнату заполняли хлюпающие звуки и эхо нашего хриплого дыхания, сбитого страстью и нетерпением. Мои пальцы мяли нежную кожу бедер Вэлери, на ощупь оказавшуюся такой же приятной как ее шелковые трусики.

Ее стройные ножки свисали с моих плеч.

— Ник! — Миллер испустила очередной крик, и ее киска стала еще жарче.

На моем языке появилось больше влаги; я с трудом проскальзывал между ее тугими, пульсирующими, стенками. Тело огнем горело при мысли о том, что совсем скоро уже мой член окажется внутри ее девственного жара.

Я снова ворвался в нее всей длиной своего языка, и Вэлери кончила. Она задрожала, сжимая мою голову двумя руками.

— Боже... Боже, Николас.

Не дав ей отдышаться, я стянул девчонку со стола, в два шага добрался до одноместной койки у стены и опрокинул ее на шерстяное одеяло. Вэлери приземлилась на подушку и, скрестив лодыжки, оперлась на локти. Огонь лучины, мерцающий в темноте, поблескивал на ее коже. У меня дух перехватило настолько это было красиво. Ее мокрую киску слегка прикрывали полы рубашки. Корсет съехал, и теперь я мог видел темно-розовые ореолы ее груди...

Боже, она такая сексуальная.

Не сводя взгляда с ее обнаженных плеч, я вытащил клинок, приблизился к постели и поднес острие к шнуровке корсета. Обездвиженная недавним оргазмом, Вэлери лишь удивленно выдохнула. На ее лице не было и намека на страх.

— Я растерзаю тебя, Фея, — прорычал я, кромсая сталью ее пиратский наряд. — Я стану тем, кого ты никогда не забудешь. Тем, кто навсегда оставит след в твоей истории.

Ткань с приглушенным треском рвалась под моим натиском. Я вспорол ее корсет, разрезал рубашку и, когда на этом безупречном теле не осталось и грамма одежды, прижал лезвие к ее сиськам. Серебристая сталь блестела напротив розового соска. Мои легкие превратились в бездну.

Беспомощно хватая ртом воздух, я чувствовал, как терял последние крупицы самообладания. Член в брюках сочился для нее. Дастин совершил ту же ошибку... Он тоже был очарован... Я надавил ребром ножа на ее грудь, провел ниже и под сладчайший стон Вэлери коснулся им разгоряченного клитора.

— Зверь, — прошептала маленькая сучка Миллер, опадая на мои простыни.

Наклонившись, я заткнул ее поцелуем и вымученно прикрыл глаза. Мои мозги плавились. Язык Вэлери скользил между моих губ. Ударившись коленями о бортики кровати, я взобрался на нее, отвел нож от обнаженного тела – чтобы случайно не порезать девушку – и обхватил ее талию двумя руками.

Миллер развела ножки и, когда я устроился между ними, нащупала ремень моих брюк.

— Ты на вкус как я, — захихикала она, слизывая свои соки с моего подбородка.

Рассмеявшись, я сдавил зубами ее нижнюю губу. Вэлери тихонько всхлипнула и, ослабив завязки моих штанов, запустила под них одну из ладоней. Только ее горячие пальцы нащупали мой член, я зарычал и качнул бедрами ей навстречу.

Вэл обняла мои плечи второй рукой.

— Трахни меня, — закусила девчонка. — Николас... Я знаю, что это не особенно для нас двоих, но... — ее голос сел, и тогда она на несколько секунд прижалась губами к моему рту. — Сделай меня своей. На эту ночь. Мой капитан, развлекись со мной этой ночью.

Ей и не нужно было просить.

Еще раз поцеловав Вэлери, я вымечено оторвался от нее, слез с кровати и расшнуровал сапоги. Избавившись от брюк, я снял боксеры и потянулся в тумбочку за презервативом. Глядя на мой стальной член, Миллер закусила губу и накрыла рукой свою киску.

Ее пальцы повторили путь моих и нырнули вниз к тугому влагалищу.

— Ты передумала? — я иронично выгнул бровь, заметив смятение на ее лице.

Вэл подняла на меня взгляд. Ее карие глаза доверчиво распахнулись, и она невинно покачала головой. Разорванные блузка и корсет все еще лежали на постели рядом с ней.

— Нет... Просто ты, — она смочила губы кончиком языка. — Ты действительно Зверь, Николас.

Я ухмыльнулся. Ах, она об этом. Не сводя глаз со своей невинной прелести, я разорвал зубами упаковку презерватива, достал его и медленно... медленно...раскатал по всей длине до самого основания. Латекс настолько плотно прилег к моему члену, что я скрипнул зубами.

Вэл судорожно сглотнула. Ее манящие сиськи дернулись.

Я вернулся обратно в постель, но, вместо того чтобы накрыть ее своим телом, наоборот потянул девчонку вверх. Она уступила мне место на матрасе, оседлала талию и вопросительно посмотрела сверху-вниз.

— Хочу, чтобы ты все контролировала, — прошептал я, едва сдерживаясь, чтобы не войти в нее одним резким движением. — Это твой первый раз. Я не чувствую грань между грубостью и жестокостью и могу сделать тебе больно.

— Ты не умеешь заниматься любовью, Николас? — с издевкой прошептала Вэлери, ерзая бедрами на моем члене.

Я со стоном отклонил голову на подушку.

— Я не знаю любви, Фея, — пожал я плечами, больше очарованный ее прелестями, чем нашим разговором.

Ее светлые волосы и румяная кожа сверкали, словно изнутри. Карие глаза из-за расширенных от возбуждения зрачков казались бесконечными. Бывает, смотришь на человека и теряешься. Но смотря на нее, я тонул. Тонул в бескрайнем сумраке ее души и наслаждался. Это было приятно... Не знаю, почему.

Просто... приятно.

Вэлери оперлась ладонью в мою грудь, вторую просунула между нами и направила член к своей киске. Я стиснул ее задницу и приподнялся, чтобы видеть момент нашего проникновения.

Головка коснулась ее горячих складочек, потом уперлась в тугой вход... Вэл качнула бедрами и, опустившись на меня совсем немного, вскрикнула. Она зажмурилась, напрягшись. Между ее сведенными бровями скопилась испарина.

Какая она тесная.

Ее жаркая плоть с силой сжимала мой член. В глаза двоилось от удовольствия, но я, мать его, держал себя в руках.

— Не спеши, — прохрипел я.

— Заткнись, — прошептала Вэлери.

Она выгнула спину, положила руки на мои плечи и присела еще ниже... до тех пор, пока ее задница не шлепнулась на мои яйца. Вэл запрокинул голову. Ее маленькие, округлые сиськи колыхались из-за судорожного дыхания.

— Тебе хорошо? — вымученно спросил я, едва дыша.

Нужно, чтобы она двигалась.

Тянущееся ожидание причиняло боль.

— Боже, Ник... — спустя минуту снова застонала она. — Боже...

Постепенно Вэл расслабилась. На ее лице появилось что-то сродни улыбки, и она наклонилась, чтобы поцеловать меня. Я провел ладонями вверх по ее спине, коснулся нежной шеи, вернулся обратно и размашисто шлепнул по заднице.

Мягкая плоть отпружинила в мою руку.

— Засранец, — с губ Вэлери сорвался всхлип.

Осмелев, она крепче ухватилась за мои плечи и совершила первый толчок. Наши тела соединились со шлепком. Мой полный удовольствия рык прозвучал одновременно с ее тихим стоном. Опустив ресницы на глаза, Вэлери закусила губу и продолжила двигаться на мне.

Сначала медленно... Так мучительно медленно, что мое тело огнем пылало. Но потом, с каждым разом опускаясь на член, она начала задавать темп, ускоряться, выгибать спину.

Осыпав легкими поцелуями мои губы, Вэлери опустилась к шее и приникла ртом к ране от своего же клинка. Ее шершавый язык с жадностью слизывал проступающую кровь...

По моей спине пробежали мурашки.

Когда Вэлери оседлала меня в трюме, я был готов взять ее прямо там, а затем устроить охоту на каждого, кто хотя бы раз взглянул на ее обнаженное тело.

Вот, что она делала со мной. Стоило этой девчонке водрузить на голову пиратскую треуголку, я мигом осознал по чьим правилась пройдет сегодняшний вечер.

— Тебе хорошо? — подразнил я, раскачиваясь ей навстречу.

— Да, — заскулила Вэлери. — Николас, это так приятно.

На ее белоснежной коже заблестела испарина.

Подавшись вперед, я поймал ртом ее сосок, пощекотал его языком, и проделал тоже со второй грудью. Вэл зажмурилась – теперь уже от удовольствия. Ее живот изгибался в страстном ритме. Волосы липли к влажным виска.

— Вот так, Фея, — зарычал я, трахая ее снизу. — Вот для чего ты была создана... — я смял в кулак мягкую плоть ее сисек. — Ты была создана для моего члена!

— Николас!

Ее задница с хлопком опускалась на мои яйца. Вэлери впилась ногтями в мою кожу, запрокинула голову и ускорилась. Она трахала меня, словно обезумевшая маленькая хищница, с таким наслаждением, с каким еще ни одна другая.

Держась за ее ягодицы, я, снова и снова, притягивал ее тело к своем. Кровать под нами скрипела. Судно неистово раскачивало на волнах, и вскоре тоненький огонек газовой лампы угас.

Каюту, погрузившуюся во тьму, наполняли лишь звуки наших стонов и шлепки плоти о плоть.

— Мне так нравится, — хныкнула Миллер. — Да, Боже... Да!

Опустившись, она прижалась своей грудь к моей – я почувствовал прикосновение ее затвердевших сосков – и поцеловала. Наши языки с напором встретились, и поток раскаленной крови устремился к моему паху. Член еще больше разбух, начал сочиться...

Мои внутренности стянуло в тиски. Сердце неистово заколотилось.

Я зарычал, одним резким движением подмял Вэлери под себя, шире раздвинул ее ноги и продолжал совершать жесткие толчки. Ее влага обволакивала мой член. Жар буквально искрил на коже. Наши тела слипались от удовольствия и эйфории.

— Я убию Дугласа, если он притронется к тебе...

Она всхлипнула, дыша все чаще и чаще. Ее киска начала сокращаться вокруг моего члена. Я накрывал ее тело своим снова и снова, входя в нее и ускоряя темп.

Грудь Вэл соблазнительно раскачивалась.

— Я убью любого, кому ты позволишь ощутить это, — поймав ртом ее сиськи, я поцеловал шершавые ореолы, затем поднялся к ее шее и укусил. — Я убью их, Вэлери. Клянусь, я сниму скальп с каждого, кто посмеет тебя тронуть.

— Николас! — пискнула она.

Вэл широко распахнула рот и зажмурилась. Ее тело подо мной содрогнулось. Рыча, я прижался лбом к ее шее и продолжил вколачивать бедрами в ее узкую киску.

Еще и еще.

Еще... еще...

В моей груди вибрировало.

Даже когда Вэлери замерла от оргазма, я не остановился. Член пронзали электрические разряды. Волосы на загривке встали дыбом. В паху запульсировало... Мягкие губы Вэл нашли мои, и я поцеловал ее с таким яростным напором, что она, блять, оторопела.

Мышцы пресса напряглись.

Уперевшись на локти, я приподнялся и заглянул в ее красивое, раскрасневшееся лицо. Глаза Вэлери были закрыты. Она улыбалась, отвечая на мои движения и даже не догадываясь о том, что сейчас произошло. О том, кто лишил ее девственности. О том, кем я был. И что на самом деле хотел от нее.

— М-м-м-м-м, — выдохнула девчонка.

Мой член еще больше разгорячился. Грубо врезаясь в Фею, я наклонился, поймал губами ее нижнюю губу, стиснул ее между зубов и... Моя сперма выстрелила в презерватив. Дрожа, я запрокинул голову, ухватился за ее бедра и еще пару вошел внутрь. Мышцы моего живота содрогались от дикого кайфа.

Раскаленный пот обжигал кожу. Гребанный оргазм ударил в голову – перед глазами замерцали мушки. Тяжело дыша, я склонился над Вэлери и позволил ей обнять себя.

— Это было чудесно, — спустя несколько секунд прошептала она. — Ты не сделал мне больно, Николас.

Пока. Я пока не причинил тебе боль, моя юная Фея.

Пытаясь прийти в себя, я отстранился, медленно вышел из нее и снял презерватив. Вэлери тут же просунула руку вниз и накрыла свою киску ладонью. Она блаженно закатила глаза, порочно оскверненная на этом гребанном корабле.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что беспокоился о ней. Шла ли у Вэл кровь? Осмотрев простынь и одеяло под нами, я так и не нашел красных разводов, затем удовлетворительно кивнул и потянулся к тумбочке за пачкой сигарет.

По крайней мере, сейчас я сделал все правильно.

Подхватив Данхилл, я сунул сигарету в рот, прикурил и блаженно вздохнул горький дым. Вязкий никотин рассеялся по моему горлу и нырнул в легкие, принося заветное расслабление. Я на миг прикрыл глаза.

Она возненавидит меня, когда узнает правду, но сейчас... Сейчас мы могли хоть еще немного притвориться.

— Ты выглядишь так, словно хочешь сбежать от меня, — нарушила молчание Вэлери.

Я поднял ресницы и столкнулся с ее ранимым карим взглядом. Пусть девчонка и выглядела непроницаемой, храбрясь, подрагивающие губы выдавали ее волнение. Она действительно боялась, что я сбегу после всего случившегося. Но правда в том, что момент для этого пока не настал.

— Всего лишь размышляю хватит ли у тебя сил повторить, — игриво прошептал я, выпуская изо рта облако дыма.

Миллер улыбнулась.

Лежа на моей подушке, она снова развела свои восхитительные ножки и потянулась, разминая затекшие мышцы. Мой член, только что получивший разрядку, вздрогнул. Убрав сигарету ото рта, я поцеловал ее в губы, скользнул ниже к пупу, вновь уделил внимание пирсингу и замер напротив киски.

Самой тесной киски из всех, в которых я только побывал.

Высунув язык, я во всю длину – от центра до клитора – лизнул ее покрасневшие складочки. Вэлери смущенно вздохнула. Оранжевым светлячком сигарета тлела в моих руках; белесый дым поднимался над коленями Вэл и густым облаком повисал над нами. Вскоре она и я – мы оба пропахли едва уловимыми нотками ладана.

Пока я целовал ее между бедер, Миллер потянулась к моей сигарете.

— Эй? — прервался я.

— Я хочу попробовать, — засопела она. Вэл оперлась на локти и взглянула на меня. Я вскинул бровь. — Не веди себя как Кристофер. Если вам можно, то и мне...

Кристофер.

Мой взгляд мгновенно ужесточился.

— Это мой кузен, ревнивый ты, придурок, — захохотала Вэлери. — Ты бы видел свое выражение лица!

Пошла ты к черту, Фея!

Рыкнув, я притянул девчонку к себе, устроился между ее горячих ножек и потерял твердеющим членом о нежную киску. Вэлери положила руки на мои плечи и затрепетала ресницами.

Ее волосы украшали постель.

— Хочешь попробовать? — спросил я.

Миллер недоверчиво прищурилась, но все равно кивнула, не теряя надежды.

Ухмыльнувшись, я обхватил сигарету двумя губами, набрал полные щеки дыма, а затем потянулся к ней. Вэлери встретила мой рот с ненасытным поцелуем. Прижимаясь к ее потному телу, я неспешно качнул бедрами и снова вошел в ее влажный жар.

Девочка удовлетворенно застонала.

Снаружи доносилась приглушенная музыка и таинственный шепот, пробирающийся будто ниоткуда. Возможно, это была песнь Дьявола, с которой он подталкивал нас в объятья друг друга. Или плач ее оскверненного Ангела, в предсмертной агонии молящего о спасении.

В любом случае, кто бы сейчас не разговаривал с нами, уже было слишком поздно, что-то исправлять...

***

Знойное дыхание Вэлери покоилось на моей груди.

Полностью обнаженная она жалась к моему боку. А я приобнимал ее за талию, лежа на спине практически у самого края постели, чтобы не задавить девочку тяжестью своего тела. Моя рука на ее бедре затекла. Эта койка была слишком маленькой для нас двоих.

Даже для меня одного, по правде говоря. Однако несмотря на неудобство и сырость повсюду, здесь я ощущал себя дома больше, чем где-либо еще.

Вэл уснула час назад... или не многим раньше. Она отключилась сразу же после нашего второго раунда. Я усмехнулся. Еще бы. Несмотря на мои попытки быть сдержанным ей все равно досталось. Побьюсь об заклад, утром Фея проснется в синяках со следами моих зубов и рук на шее.

Я шумно вздохнул и протер влажное от проступившей испарины лицо. Теплые ступни Вэлери, то и дело, скользили по моим ногам. Ее волосы рассыпались веером на руки и лицо, часть падала на подушку.

Она изредка облизывала губы и мило улыбалась сквозь сон, как будто эта каюта, мои объятья и ве-е-е-есть пиратский корабль были ее гребанный райским местечком.

Неудивительно, правда?

Я воплотил ее мечту в реальность.

Позволил ей сыграть со мной.

Уступил на ринге... И хорошенько оттрахал ее мозги после, чтобы маленькая и наивная Миллер не заподозрила огромный обман.

У меня не было времени возиться с ее девичьим сердцем

Кровавая ночь назревала ровно тринадцатого июня. Через девятнадцать дней. В двадцатилетнюю годовщину казни моего отца. И за два месяца до жестокой смерти брата... А значит я должен был действовать уже сейчас.

Помните, я рассказывал про охоту? Так вот, единственное золотое правило хищника: не дать испугаться жертве. Не успеет Вэл оглянуться, ее красивый замок превратиться в клетку, а я – чудесный принц на черном Харлее – в чудовище.

Миру Вэлери грозит крах.

Погладив ее сочную задницу, я провел рукой выше, дотронулся костяшками до выступающего позвоночника, достиг ее влажной от пота шеи... Я вспомнил, как удерживал ее за горло, вылизывая киску, и в пальцах свело от желания стиснуть их. Боже, стоило только подумать об этом, в паху запульсировало. Вэлери удовлетворила меня, но не вымотала. Я нуждался в более агрессивных видах секса, а ее это могло напугать.

Или причинить боль. Подумав об этом, я в ту же секунду скривился.

Твою мать, почему меня волновал ее комфорт?!

Из каюты Дугласа на повторе играла «Like a villain» - не слишком громко, правда, но даже и этого было достаточно, чтобы нарушить полночную тишину. Я обожал звуки. В какой-то степени они успокаивали меня. Шепот ветра напоминал хруст перевернутых страниц библии – католической Вульгаты – которую я стащил из церкви Святого Павла в семь лет.

Дождь был похож на стук молотка о крышку чьего-то гроба.

Гром – на лай адских гончих.

А волны... Прикрыв глаза, я сосредоточился на едва уловимом шуме по ту сторону обшивки корабля. Кричали чайки, гребные винты бурлили воду, паруса раскачивались на скрипящих реях... Они напоминали марш Мендельсона, разливающийся над молчаливой опушкой кладбища Грейсленд.

Я усмехнулся и продолжил бесцельным взглядом сверлить пустоту.

В темноте виднелись очертания перламутровых ракушек на стеллажах. Раньше мне нравилось коллекционировать их. Я перестал заниматься этой ерундой лет в десять – с тех прошло столько же, однако рука так и не поднялась, чтобы выбросить их.

Стены увешивали деревянные полки, у двери стоял огромный сундук со всяким хламом и моей старой одеждой, которую я сюда натащил. Справа – письменный стол и стул, у постели – маленькая тумбочка, в которой я хранил библию и вырезки из научных журналов.

Тогда, на палубе, я сказал Вэлери правду.

Про корабль.

Мы действительно нашли его с Дугласов в порту Огден Слип, но не в ЛА, как она подумала, а здесь, в Чикаго недалеко от морского причала и Харбор Лок. Когда-то он принадлежал торговой компании, потом она обанкротилась, судну нужен был ремонт, и о нем благополучно постарались забыть...

Два мальчишки, вдохновленные идеей, всего за пару лет превратили это судно в свою маленькую империю. Все проржавевшее железо мы заменили на доски, над мачтой развеяли паруса. Штурвал и прочее оборудование пришлось оставить современным, но снаружи, корабль действительно походил на ожившую «Черную Жемчужину».

Дуглас про себя называл его пафосно «Гроза Мичигана». Я же... «Rifugio», что в переводе с итальянского означало убежище.

В тот день мы, и в правду, его искали...

— Твое имя?! — кричали надо мной. — Твое имя, щенок?!

Меня зовут Николас... Меня з-зовут...

Подбородок трясся так сильно, что я не мог произнести и звука. Но, даже если бы я что-то шепнул, это все равно осталось бы не услышано на фоне звякающих цепей. Я больше не чувствовал их. Мне больше не было больно...

Кровь пропитала одежду насквозь, ноги и руки онемели. Я все так же лежал на бетонному полу в луже собственной мочи и слез, а они нависали надо мной. Продолжали бить и кричать. Когда мама ушла, я перестал звать на помощь.

Я перестал плакать. Я перестал...

— Какой же ты тупой, маленький ублюдок! — что-то тяжелое врезалось в мой бок.

По телу пронесся ужасный звук хруста. Зубы свело. Тихо вскрикнув, я раскрыл рот, чтобы вздохнуть, и на мои губы вылились пузырьки горячей крови, вперемешку с едкой желчью.

Голова кружилась.

— У тебя нет имени, звереныш! — повторил мужичкой голос. Ржавые цепи вновь опустились на мою спину. — Ты животное! Ничтожное животное! Зверь! Ты – Зверь!

Зверь...

У меня нет имени. Я зверь. Зверь... У меня нет имени...

Я терял сознание, меня снова пинали. Бесконечно долго и мучительно, кажется, даже без перерыва. В какой-то момент удар пришелся с такой силой, что мое маленькое ослабленное тело отлетело к стене. В глазах замерцали мушки.

— Ты не человек. Ты Зверь! Животное, — я проваливался в пустоту, и новые удары выдергивали меня из ее объятьев. — Ты должен быть послушным и подчиняться приказам, иначе мамочка снова посадит тебя на цепь, маленький сучонок. Будь таким же умницей, как Дастин, и тогда Zero даст тебе свободу...

Я – не человек. Меня не существовало. Я зверь. Зверь...

Зверь.

За моими закрытыми веками пролетала вечность. Двери в подвал все время раскрывались... Кажется, даже приходила мама. И в эти моменты мне хотелось плакать, но я не шевелился.

Я терпел.

Терпел, потому что так поступил бы мой брат. Я сражался с темнотой за жизнь, как бы сделал это мой отец. И ни разу не попросил о помощи, как хотелось мне самому...

Ни разу, потому что меня не существовало.

В какой-то момент ржавые цепи калитки снова скрипнули. Мое сердце, как будто раскаленной кочергой проткнули. Мгновенно очнувшись, я спрятал лицо подмышкой и, напрягшись, принялся дожидаться ударов... Но их не последовало.

Чьи-то тихие шаги по бетонному полу прокрались в мою сторону. Приблизившись, некто опустился на корточки и дернул меня за рукав кофты.

— Николас, — всхлипнул Дуглас. — Ник, я принес тебе воды... Ник, ты живой? — его голос прервался на плач. — Пожалуйста, не бросай меня здесь с ними. Пожалуйста, Ник...

Мальчишка потянул меня с новой силой. Застонав от боли, я перевернулся на спину и попытался распахнуть сплющенные веки. На меня, как будто весь мир обрушился. В легкие что-то вонзалось, и с каждым новым вздохом внутри разгорался пожар.

Кажется, я умирал... Нет, точно умирал.

— Ты живой! — радостно вскликнул Даг. — Николас!

Моих губ коснулось что-то пластмассовое. Бутылка в руках Дугласа захрустела; и тонкая струйка холодной воды пролилась на мою кожу. Я вздрогнул от неожиданности, распахнул рот и, прежде чем меня затошнило, с жадностью проглотил несколько капель.

— Нам нужно уходить скорее, — шептал Дуглас, склонившись надо мной. — Я помогу тебе, Николас. Нам нужно бежать. Я слышал... они скоро вернуться. Твоя мама говорила, что еще ничего не закончилось. Они держали тебя здесь три дня, — он осторожно поил меня, следя, чтобы я не задохнулся. — Ты так кричал. Я спал в коридоре здесь за углом и все боялся, что ты замолчишь. Разве так можно?

Его слезы, скатываясь со щек, падали на мои... Я беззвучно дрожал.

Напоив меня, Дуглас помог избавиться от оков – оказывается, по пути сюда он раздобыл ключи – затем помог мне подняться и, практически таща на себе, повел к дверям. Я едва ноги переставлял. Кровь, струясь по спине и животу, пропитывала мои штаны...

Я смутно помнил, как мы выбрались из катакомб. Мне было всего семь, Дугласу шесть, и только каким-то чудом двум маленьким мальчикам удалось сбежать из-под носа охраны и подняться на поверхность. Когда нас хватились, мы были уже далеко от станции Монро. Видимо, я снова отключился, потому что, когда пришел в себя, Даг уже разводил костел и плакал над моим изувеченным тельцем, снова и снова проверяя на шее пульс...

Моя голова вновь лежала на холодном полу. Мир за веками раскачивался и в ушах стоял такой странный звук... Как будто метроном шумел. Или вода. Скорее, волны.

Я высунул язык и слизал с губ запекшуюся кровь. Мои ресницы содрогнулись от боли, когда я попытался подняться. Раза с третьего мне удалось лишь немного сдвинуться с места, чтобы занять более удобное положение.

Кофта прилипала к ранам на спине.

— У нас все получится, — приговаривал Даг. — Помнишь, ты читал мне сказку? «Питера Пена». Там говорилось о затонувшем острове...

— Затерянном острове, тупица, — прохрипел я, медленно поднимая налившиеся свинцом веки. Слезы и мокрые волосы застилали мой взор. — И его не существует.

— Откуда ты знаешь? — Дуглас положил на металлический пол несколько сухих палок и присел на колени. Его маленькие пальцы тряслись. — Если он затерянный, значит, на нем еще никто не бывал, и у нас есть шанс его найти.

Даг подполз ближе к хворосту, достал из кармана серебряную зажигалку и боязливо поднес ее к дереву. Когда первая веточка вспыхнула, Дуглас одернул ладонь и, прижавшись грудью к полу, принялся раздувать костер. Вскоре ее нос испачкался в саже.

Я заметил под его ногтями запекшуюся кровь.

— Мы должны завести эту посудину, — мычал Дуглас, растирая слезы по своему заплаканному лицу. — Она унесет нас далеко-далеко в открытый океан, и эти ужасные люди больше не доберутся до тебя. Они больше н-не... н-не обидят тебя... Мы спрячемся на острове, как и те мальчишки. Мы выберемся.

Мичиган – это лужа. У него нет выхода даже к морю, но Даг не мог этого знать. Он читать не умел. Только криво писал свое имя и считал до десяти, всегда пропуская цифру шесть.

Разгоревшееся пламя щекотало наши замершие пальцы.

Я просто лежал и смотрел в никуда, пока кровь мерзкой коркой засыхала на моем теле. Снаружи, и в правду, шумели волны. Мы прятались на каком-то заброшенной, ветхом корабле в порту на окраине города. Не помню, как Дуглас затащил меня сюда.

Мало, что помню...

Огненные языки, мерцающие в темноте, гипнотизировали. Хотелось закрыть глаза. Я настолько устал, что и дыхание останавливалось.

— Николас, ты слышишь меня? — Дуглас снова дернул меня за рукав, не давая заснуть. — Мы должны убежать от них...

Убежать?

Значит, оставить маму одну? Бросить ее?

Он предлагал мне стать таким же трусом, как и он?

— Мы вернемся, — шепнул я. — Мама будет скучать по мне.

— Она чуть не убила тебя, Николас!

— Даг...

— Они издевались над тобой! — кричал он. — Даже меня в детдоме так не лупили! Твоя мать – чудовище.

Нет, это я чудовище. Я – Зверь...

Пусть в тот вечер мы и вернулись домой, но с тех пор меня неистово тянуло к кораблю. Я не прятался на нем... Я выжидал. Среди бесконечной темноты трюмов мои вопросы, обращенные самому себе, становились неважными.

Церковь давала мне смысл.

А вода – забвение. И предаваясь ему, я забывал обо всем.

Другое же я ощущал рядом с Вэлери. Она, как удар дефибриллятора, возвращала меня к жизни и заставляла обращать внимание на всякие несущественные мелочи. Она не видела во мне Дастина, Оуэна или кровожадного Зверя. Не видела солдата, готового сложить голову под ее знаменами...

А меня. Она видела во мне меня... Кем бы я ни был.

Неожиданно где-то на полу завибрировал телефон.

Несколько раз моргнув, я пришел в себя, приподнялся на локтях и осмотрел каюту. Среди осколков раможженных ракушек, которые мы с Вэлери сбросили со стола, местами валялась наша одежда. Мои штаны, ее блузка...

Экран телефона вспыхивал в углу напротив двери, тускло освещая стены и потолок каюты. Если мой сейчас лежал в прикроватной тумбочке, значит, этот принадлежал Вэлери... А звонить ей в такое время могли только родители.

Или кто-то еще из их жалкой семейки.

Мое сердце мгновенно заледенело. Испарина, пробившая поры, остудила тело, а вместе с ним и сознание. От легкости, которая еще минуту назад соблазняла меня уснуть рядом с Миллер, не осталось и следа. Я снова обрел трезвость.

Я снова возненавидел ее больше всего в своей жизни.

Выбравшись из-под Вэл, я встал с постели и медленным шагом направился к ее мобильному. Девочка спала, даже не шелохнувшись от звука громкой трели. Они была слишком пьяной и уставшей, чтобы беспокоиться о такой мелочи. Возможно, заснув, я бы тоже не обратил на нее внимание. Но я бодрствовав.

На самом деле я ждал этого момента, ради кое-чего.

Приблизившись, я присел на корточки и глянул на мерцающий дисплей. Сначала в глаза бросилось фото. Счастливая Вэлери со спины обнимала Миллера, а он держал свои руки поверх ее маленьких ладоней и тоже лучезарно улыбался.

Их одинаковые ямочки на щеках светились. В глазах плескалась любовь, с который ни разу моя мать не смотрела на меня. Никто не смотрел на меня подобным образом, и за это я возненавидел их двоих еще сильнее. Ведь, будь жив мой отец, я бы тоже ощутил его заботу и доброту.

Будь мой брат рядом мне бы не пришлось прятаться с Дугласом на корабле.

Абонент «Папочка» продолжал названивать...

Кожу покалывало от необузданной ярости; в мой позвоночник будто иглы вколачивались. Больше всего на свете я хотел ответить на этот гребанный звонок и в красках расписать ублюдку, как я имел его сучку доченьку. Спросить понравилось ли ему послание, оставленное на складе в Пилсоне, и пообещать новый подарок...

Только когда мои костяшки взвыли от боли, я обнаружил, что стиснул кулаки. Мое гребанное черное сердце захлебывалось злобой. Настанет час, и я воздам каждому из них по заслугам.

Когда звонок прекратился, я поднял телефон с пола, открыл строку быстрых эсемес и напечатал от лица Вэлери.

«Папочка, я с друзьями. Все хорошо, пусть мама не переживает. Я задержусь и, скорее всего, буду дома утром. Люблю вас».

Нечего людям Дьявола делать на моей палубе. Если он не получит от нее ответа, поднимет на уши весь Чикаго – и это несвоевременное внимание испортит мой план. Пусть спит на грудь своей шлюхи. Пусть видит счастливые сны, как на этом фото, ведь ему осталось недолго.

Меньше месяца.

В конце июня всю его семью примет сырая земля.

Развернувшись, я подошел к столу, аккуратно выдвинул нижнюю тумбочку и выудил из нее коробочку с прослушивающим устройством. Отслеживая телефонные разговоры Вэлери, я буду на шаг впереди нее. Всегда рядом, даже если не вместе. Эта своенравная девчонка могла выкинуть то, что не вписывалось в мои планы.

Я не мог допустить провала.

Подцепив пальцами розовый чехол, я приподнял его и просунул внутрь маленький «жучок». Он напоминал по форме плоскую черную конфетку Скиттлс. Я вернул все на место, удостоверился, что ничего не выпирало и подложил телефон обратно на пол. Затем я отыскал свои брюки, надел их, поднял рубашку и попятился к выходу.

Уже в дверях, когда я обернулся, застал улыбку на лице Вэлери и что-то в моем сердце дрогнуло. Она была такой счастливой.

Я не понимал, как ощущается жалость, но... Мне было ее жаль. Ее сердце остановится в семнадцать лет. Этот срок слишком маленький, чтобы успеть насладиться жизнью.

Тяжело выдохнув, я заставил себя отвернуться, больше немедля распахнул двери и вывалился в коридор.

— Вау, — неожиданно раздался чей-то смех. — Ее киска волшебная что ли? Ты бы себя видел, Зверь.

Почуяв вонь дешевого табака, я распахнул глаза и в упор уставился на Коннора. Головорез – в синем пиратском сюртуке и черных брюках – стоял у стены напротив меня. Над его левым плечом в кованной чаше тлели затухшие угли.

В коридоре царил сумрак. Из трюма все так же звучали гитарные рифы.

— Что ты сказал? — холодно вскинул я бровь.

— Она знатная, правда? — сложив сморщенные губы уточкой, он шумно выдохнул. — Боже, она так стонала под тобой. Ты знаток своего дела, как и твой братик, Николас. Только жаль, что после тебя не приходится оттирать кровь с простыней.

Кровь? Что нес этот полоумный старик?

Я стиснул челюсть и, окинув его ледяным взглядом, сложил руки на груди. Вэлери действительно была громкой и, если этот ублюдок находился здесь все это время... Меня как обухом по голове ударило.

Он подслушивал.

Не подавая вида, я шагнул назад таким образом, чтобы загородить спиной двери в комнату. Там дремала моя добыча. Даже мысленно он не смел к ней прикасаться.

— Она, действительно, горяча, Коннор, — ровным тоном произнес я. — Но это не твоего ума дело. Вали в трюм и отыщи себе такую же славную шлюху, пока твой старый член еще работает.

Головорез усмехнулся, однако его темные глаза по-прежнему были острее стали.

— Ты же не забыл про наш план... — требовательно ответил он. — Миллер тебе. Его сучка жена и дочурка нам. Я жду не дождусь того момента, как получу ее, Зверь. О, обещаю, твоя шлюха тоже будет кричать подо мной.

Мои глаза налились кровью.

Оскалившись, я выпрямился, в два счета навис над Коннором и схватил его за грудки. Тот попытался оттолкнуть меня, но я стряхнул его с такой силой, что он выронил свою вонючую самокрутку.

— Я больше не мальчишка, Кон, — с вызовом процедил я, возвышаясь над нами. — Я больше не позволю тебе эти высказывания.

— Вижу, что не мальчишка, — кивнул головорез моей матери. — Но ты стал глупым, как и твой брат, когда дело коснулось юбки. Ты церемонишься с ней. Ты должен был взять ее там в трюме, а потом поделиться со всеми нами, чтобы сучка Миллер захлебнулась собственной кровью.

И я утратил контроль.

Из моего горла вырвался утробный рык. Сдавив нос Коннора двумя пальцами, я с силой прокрутил его – до мелодичного хруста – и надавил, вынуждая ублюдка опуститься на колени. Головорез рухнул у моих ног, не издав не звука.

Кровь хлынула по его лицу.

— Не смей перечить мне, — процедил я сквозь зубы. — Не смей стоить у меня на полу и, думать, словно ты имеешь право диктовать гребанные правила. Я твой Король, ублюдок. Я ТВОЙ ХОЗЯИН!

Брезгливо одернув руку, я вытер кровь о его синий камзол и шагнул назад. Коннор схватился за свой разбитый нос и, усмехнувшись, зыркнул на меня снизу-вверх.

— Замыслы никогда не идут согласно плану, Николас, — он сплюнул сгустки крови прямо на мои сапоги: — И совсем скоро ты убедишься в этом...