Глава 3

Вэлери Барбара Миллер

Остановившись у кованных ворот, я по привычке посмотрела на камеру слежения – ее красные огоньки возвышались на одной из остроконечных шпиль – и приветливо помахала рукой мистеру Маршаллу. В ответ комендант через пульт управления активировал систему, и магнитные замки с отчетливым щелчком рассоединились.

Я дождалась, пока массивные створки передо мной разъедутся в стороны, и протиснулась на территорию коммуны.

Незамедлительно оглушительный рев автомобилей стих. Вся суета Чикаго – одного из крупнейших мегаполисов Америки – осталась где-то там, за высоченным бетонным забором, среди огромных небоскребов и обширных торговых портов.

Прохладный воздух наполнился ароматами жаренного на гриле мяса и пыльцой растений, зацветающих вдоль проезжей части.

Я проехала участок Стэнов и, свернув на другую улицу, пустила велик вниз по асфальтированному склону.

Слева и справа – повсюду – мелькали ухоженные подъездные дорожки и стриженные лужайки, кое-где уже украшенные ко Дню летнего солнцестояния. Террасы коттеджей озаряли сверкающие газовые лампы, а на уличных фонарях, подхваченные ветром, раскачивались гирлянды из лантан. Белые домики в европейском стиле вырастали друг за другом – и от общей гаммы отличались только два особняка.

Блейков и О'Кеннетов.

За массивной изгородью скрывалось поместье мэра, а в ирландском замке, увенчанном каменными башнями, жили дядя Дезмонд с тетей Терезой.

Мои волосы взвились в воздух.

От ощущения скорости в животе затрепетало, и боль в ушибленных конечностях отошла на второй план. Скорее всего, за рулем Бентли сидел какой-то накуренный идиот. Парень – или девушка – могли потерять управление, а машина без номеров – угнанная? То есть...

Я закатила глаза.

Это же Чикаго. Здесь преступления совершались чаще, чем птицы присаживались на Статую Свободы. На моем месте мог оказаться, кто угодно, поэтому заострять на этом внимание было бы глупо.

Крутанув педалями, я преодолела последний виток дороги и, оказавшись рядом с домом, соскочила с велика. Садовые разбрызгиватели поливали кусты голубого можжевельника, а вся лужайка сверкала в ярких лучах иллюминации. На подъездной дорожке уже стояла папина красная Альфа-Ромео; в щели приподнятой гаражной двери виднелась мамина новенькая Ауди и вереница семейных мотоциклов, накрытых серым брезентом.

Приближаясь к дому, я попыталась привести себя в порядок.

Есть вещи, которые лучше не знать родителям. И приключившаяся со мной авария – как раз была одной из них. Мама только переживать начнет, а отец весь город на уши поднимет, чтобы найти ту самую безымянную машину.

Не думаю, что все произошло нарочно.

Кто я такая, чтобы наезжать на меня, верно? Обычная семнадцатилетняя девчонка, с мечтами об учебной степени в биологии и своей маленькой оранжереей. И пусть мой отец был известным бизнесменом в Чикаго, я редко появлялась в новостных статьях. За исключением парочки фото, сделанных папарацци во время светских праздников, интернет обо мне ничего не знал.

И мне нравилась такая конфиденциальность.

Оставив велик под крылечным навесом, я взбежала вверх по ступенькам и, перед тем как зайти внутрь, еще раз пригладила свои волосы. Коса превратилась в конский хвост; от ощущения липкого травяного сока на коже, я поежилась.

Поскорее бы принять душ. Мне на завтра еще нужно было сделать проект по физике: что-то связанное с механикой и бла, бла, бла... Я обожала естественные науки, но только не физику.

Надавив на ручку, я распахнула дверь и протиснулась внутрь. Теплый воздух тут же заструился по моим обнаженным ногам, и по замерзшей коже пробежал щекотливый озноб. Сбросив балетки, я огляделась в поисках своих тапочек.

Откуда-то из глубины бейсмента раздавались голоса.

— Грегс, налоговые декларации заполняются каждый месяц...

— Чушь, скажи? — недовольно ответил папа. — Кому нужны эти чертовы бумажки, а? Почему я просто не могу взять и заплатить им денег?

— Потому что им нужно знать сумму твоего дохода за месяц, — настаивала мама, фыркая от смеха.

Параллельно им приглушенно звучал телевизор.

— Все равно бред, — отмахнулся отец. — Я мог бы им просто показать свой банковский счет, а не заполнять тысячу и одну ненужную бумажку, — он громко выдохнул: — Гребанные бюрократы.

Обогнув лобби с кирпичным камином и огромным домашним кинотеатром, я направилась в кухню. Мои плюшевые тапочки шуршали на деревянном полу. Путь от холла к столовой освещали настенные бра, мерцающие среди моих детских фотоснимков.

— Ты хотел сказать, моя любимая жена заполняет тысячу и одну ненужную бумажку? — поддела мама.

Остановившись в арочном проеме столовой, я сложила руки на груди и с улыбкой посмотрела на родителей.

Мамочка сидела за центральным островком в окружении налоговых бланков и стучала металлической ручкой по мраморной столешнице. На ее плечах повисала папина рубашка, а длинные, платиново-белые волосы, почти сливающиеся с тканью, струились вдоль позвоночника.

Волосы и глаза – их я взяла от нее, а свой нос и милые ямочки на щеках от папы. Говорят, что первый ребенок – наследник отцовских генов, но мне досталась их идеальная симфония. Чуточку от миссис Миллер, немного от мистера Миллера и – вуаля – появилась их маленькая мисс.

— Именно, принцесса, — кивнул отец, вскрывая ножницами упаковку с попкорном. — Поэтому я так и возмущаюсь. Твоим замечательным ручкам приходится справляться с этим ненужным дерьмом. Раньше все было проще.

— Раньше у нас не было Вэлери, — напомнила ему мама.

Раньше...

Я нахмурилась, переводя взгляд на татуировки отца, несмотря на его возраст все еще упругие и черные, как будто только сошли с чернильной иглы. Его джинсы и футболка идеально подчеркивали внушающий рост и телосложение боксера.

Она про его судимость?

Насколько я знала, в прошлом отец провел четыре года в Кук-Каунти за угон автомобилей. Однако на этом его темные дела закончились. Восемь лет он жил в Лос-Анджелесе – там и появился первый «Shame» – а потом, встретив мою мамочку, вернулся в Чикаго.

— Итак, где среди всей этой макулатуры отчет твоего бухгалтера? — мама принялась перебирать документы – бумага под ее пальцами шелестела как осенние пожухлые листья.

Отец обернулся через плечо и удивленно переспросил:

— У меня есть свой бухгалтер?

— Грегс!

Я вошла в столовую, тихонько расхохотавшись. 

После недавнего ремонта здесь все еще пахло строительной краской. Новенькие лепные плинтуса под потолком возвышались над перламутровой венецианской штукатуркой. Мраморные тумбы были заставлены навороченной хромированной техникой; а углы кухни украсили огромные напольные вазы с желтыми подсолнухами.

— Всем привет! — я чмокнула маму в щеку. — По какому случаю попкорн?

— Твой отец хочет пересмотреть «Бойцовский клуб», — она подняла на него глаза и закончила, — в сотый раз.

— Это вообще-то крутой фильм, — отец закинул мешочек с попкорном в микроволновку. — И я могу спорить об этом, пока не поседеют виски Вэл.

— Он будет спорить об этом, пока я не скажу по-другому, — шепнула мама, и мы обе захихикали.

Просто он очень сильно ее любил.

Благодаря отцу у меня были завышенные требования к парням.

Я отошла к холоднику, взяла коробку с соком и, развернувшись за стаканом, поцеловала папу в щеку. Он ласково погладил меня по голове и достал с верхнего яруса чашку, чтобы я за ней не тянулась.

— С каким вкусом ты купил попкорн? — прищурилась я, слыша, как лопаются кукурузные зерна.

— С сыром.

Я зажала двумя пальцами нос и скривилась.

— А что-то человеческое?

— Не переживай, милая, — отвлеклась от работы мама. — Я купила для нас пару наборов сладкого.

— Вот две предательницы, — папа сложил руки на широкой, вздымающейся груди и отвернулся к телевизору. В его голубых радужках отразились разноцветные блики от экрана.  — Я буду сам есть свой сырный попкорн и смотреть в одиночку «Бойцовский клуб».

В довершение он обиженно фыркнул.

Сердце закололо от такой сильной любви к ним двоим, и мне не осталось ничего, кроме как привстать на носочки и обнять папу за шею.

Я принялась зацеловывать его гладкие – наверное, он только сегодня побрился – щеки.

— Ладно-ладно, — засопел отец, оттаивая. — Сладкий попкорн тоже ничего.

И это тот самый грозный мистер Миллер, которого все бояться. Ну разве он не лапочка?

Я отстранилась и потянулась за стаканом своего сока. В этот момент программа прервалась, и экстренное переключение новостей заставило всех нас обратить внимание на диктора.

— Новый пожар вспыхнул на этот раз в одном из местных пиротехнических магазинов на северной-Мэй-стрит, — говорила женщина.

Внизу бежала строка об экстренной эвакуации жителей района станции Халстед во избежание случайных жертв.

— Просим вас быть бдительными и не покидать свои дома без особой надобности, пока пожарные не разберутся с возгоранием. Сейчас десятки тонн салютов разрывают небо над Чикаго...

Мама уронила ручку на столешницу – я вздрогнула от неожиданного звука. Отец не шелохнулся, глядя репортаж.

— И снова огонь пришелся на район так называемого Бермудского Треугольника. Уэст-Рузвельт – Ашленд – Халстед, — на экране появилась расчерченная карта с отмеченными точками пожаров, аккурат попадающими в границы треугольника. — Двенадцать месяцев – тридцать четыре пепелища.

Диктор замолчала.

— А сейчас с нами на связи капитан 116 пожарной бригады департамента Чикаго прямо с места событий...

Экран резко погас.

Мои брови недоуменно полезли на переносицу. Обернувшись, я увидела пульт в маминых руках. Видимо, это она выключила телевизор.

— Хватит новостей. Всем известно, что в тех местах была старая проводка, а этот самый сраный департамент очнулся только когда они вспыхнули, — она снова взяла ручку и вернулась к бумагам.

Ее слова не были лишены логики. Магазины и клубы всегда горели. Но...

Перед моими глазами снова вспыхнула та самая карта. Район Бермудского Треугольника. Дорога Рузвельт. Это же совсем недалеко от улицы Лафлин, а там...

— Пап, — я посмотрела на линию его плотно сжатой челюсти. — А разве «Shame» не там находится?

— Там, — сухо кивнул он, по-прежнему глядя в отражение черного экрана.

— И это еще раз доказывает, что никакого пиромана не существует, —произнесла мама. — В «Shame» идеальные меры безопасности, а там нет.

Но я продолжала смотреть на бледнеющее лицо отца, все больше заостряющееся с каждой секундой. Что-то дьявольское зарождалось в его глазах.

— Папа? — шепнула я.

— Твоя мама права, Феечка, — он развернулся и, наклонившись, нежно поцеловал меня в лоб. Как только его тепло окутало мое тело, я ощутила себя в безопасности. — Никакого пиромана не существует, а эти пожары – простая случайность. Тебе не стоит беспокоиться. Огонь никогда не придет в наш дом, милая. Папа обещает тебя.

А он всегда выполнял свои обещания.

Спустя какое-то время отцу позвонили, и он вышел в лобби, оставив нас с мамой наедине. Она была слишком занята декларацией, поэтому я не стала донимать ее расспросами. Допив апельсиновый сок, я налила добавки, потом набрала шоколадных печений из контейнера и направилась к себе в комнату.

Меня  мучили размышления.

Год назад Чикаго захлестнула серия пожаров.

Горели клубы, старые обветшалые протестантские церкви, несколько кошерных магазинов и один полицейский участок. Сейчас – пиротехнический магазин. Ни разу в пламени не пострадал человек. Но даже это не могло понизить уровень всеобщей паники.

С одной стороны, я, как и все, боялась этого странного огня, а с другой – он жутко меня интриговал. Кто этот загадочный пироман? Какую цель он преследовал? Или весь шлейф таинственности вокруг этих пожаров напускной?

Что если мама права, и человеческая рука не возбуждала инферно?

Внизу моего живота завязался узел. Я поднималась по винтовой лестнице на второй этаж, ступенька за ступенькой прислушиваясь к звуку своих шагов – как будто они – те самые салюты, сейчас взрывающиеся на северной-Мей.

Я не хотела верить в естественное появление огня. В конце концов, в этом городе было слишком скучно и пироман ему бы не помешал.

Вот только... что бы все это могло значить?

Зайдя в комнату, я прикрыла за собой дверь и включила свет. Яркая цветочная люстра озарила бело-розовую девичью спальню с сатиновым балдахином над постелью и мягким ворсистым ковром на полу. Когда я делала здесь ремонты, мне было десять. С тех пор мало, что изменилось, за исключением стрингов и джинсовых юбок с провокационными топами, заполонившими шкафы.

Я такая, какая есть. Люди могли счесть меня легкомысленной или чересчур мечтательной, однако все зависело лишь от нашего восприятия.

Счастливые люди – странные люди.

Несчастные – нормальные.

Так уж говорило общество, а мои родители с детства учили к нему не прислушиваться, потому что мир... Наш мир – внутри каждого из нас. Концерт продюсирует тот, кто его организовал.

Все остальные – лишь гости у подножья моей сцены.

Поставив на белый письменный стол чашку с соком, я забросила в рот хрустящее печенье и открыла крышку ноутбука. На языке заиграла сладость шоколада, буквально ударяя по моим рецепторам вкусовым импульсом. Я проглотила мучную крошку и едва сдержала восторженный стон.

Шоколадное печенье – единственное, что научилась готовить моя мама, потому что я просто сходила с ума по нему.

Экран МакБука загорелся.

Оставив ноутбук загружаться, я прошла в уборную – свою личную, смежную со спальней – заткнула слив ванны и включила горячую воду. С шипением они хлынула вниз; легкие клубы пара начали рассеиваться в воздухе.

Я усыпала дно ароматической солью – ванна тут же окрасилась перламутром – и вернулась в спальню, на ходу собирая волосы в тугой пучок.

Сначала душ, потом – уроки.

Мне было просто необходимо смыть с себя налет всего этого дня. Я протерла ладонями лицо, большими пальцами нащупывая разводы грязи чуть ниже висков.

И смыть с себя все это дерьмо.

Представляю, как я выглядела со стороны, когда...

Допив сок, я забрала ноутбук и легла вместе с ним на кровать. Мои пальцы заскользили по сенсорной панели. Кликнув на ярлычок Google Meet, я вошла в приложение, среди всего списка контактов отыскала нужный и активировала звонок.

Из приоткрытой форточки задувал весенний ветер. Пока связь загружалась, я всего на мгновение прикрыла глаза и потянулась, разминая каждую затекшую мышцу после падения. Коленки все еще болели, но ран не было – мне нечего обрабатывать, а синяки вскоре сойдут...

Прядь волос свалилась на губы и защекотала их.

Руки – в тех местах, где я ощущала прикосновения пальцев Николаса – запульсировали. Мне хотелось смыть это. И в то же время нет. Хотелось вернуться и сказать ему свое имя.

И нет.

Его странный запах до сих пор стоял в моем носу. Ладан. Так пахнет только в церкви.

С того конца ответили на звонок, и весь поток моих мыслей мигом утих. С радостной улыбкой я чуть ли не бросилась обниматься с МакБуком, жутко истосковавшись по лучшей подруге.

— Прости, что долго отвечала, я просто искала зарядку от ноута, — проговорила Шеррил, глядя на меня с не меньшей любовью.

— Я думала, ты вновь спряталась за кипой учебников и, — состроив мордашку, я закончила, — как всегда не замечаешь окружающего мира.

Шер рассмеялась, поджимая губу от моего комментария, но вовсе не обидевшись. Она прекрасно знала, что я права. Если я обожала растения, то мисс Моррис – книги. Пока я заканчивала первую главу, подруга уже могла переходить ко второй книге, и делать это с особым удовольствием, а не потому, что так было нужно.

Шеррил удобнее устроилась за письменным стулом, и серая ткань ее толстовки разгладилась, обнажая рисунок горной вершины. Снизу еще была надпись: «Роки-Маунтин».

У меня такая же лежала в ящике после нашей поездки в Колорадо, оплаченной отцом.

Вслед друг за другом.

Именно так мы жили с двенадцати лет, когда впервые познакомились в школе. И, даже, когда Шер в пятнадцать переехала с матерью в Индианаполис, мы все равно остались вместе. Первые полгода я уговаривала папу сменить место жительства – настолько тяжело переносила наше расставание.

— Чем занимаешься? — я попыталась рассмотреть хоть что-то за ее спиной.

Зеленые обои комнаты, хвои за окном...

Длинные каштановые волосы Шеррил лежали на ее груди, а несколько прядей прятались в капюшоне за спиной.

— Я делала лазанью к маминому приходу. Она совсем скоро освободится после суточной смены в больнице, — Шер обняла свои коленки в черных леггинсах и положила на них подбородок. — А ты?

— Ну-у-у-у-у-у, — протянула я. — Итоги дня. На меня наехала машина, я упала с велика и познакомилась с загадочным красавчиком.

Стоило вспомнить широкую улыбку Николаса, по моему позвоночнику пробежала приятная дрожь.

Шумно выдохнув, я перевернулась на живот и посмотрела на Шеррил. Подруга сидела по ту сторону экрана в своей скучной Индиане, так далеко, но одновременно близко... Нашу связь не могли разрушить даже чертовы сотни миль расстояния.

Мы созванивались и общались по видеосвязи каждый день. На прошлые каникулы я приезжала к ней в гости, и мы вместе с ее мамой ездили на экскурсию в резиденцию Бенджамина Харрисона. В этот раз – Шеррил обещала приехать в Чикаго.

Я очень ждала ее летом.

— Ты попала в аварию? — испуганно вытаращилась она.

— Из всего сказанного ты услышала только это? — я поджала губу. — Не хочешь спросить про красавчика?

Шер с улыбкой покачала головой.

— И как же зовут твоего загадочного красавчика? — сдалась она.

— Николас, — мой голос сел. — Злодей Николас...

Вообще-то он сказал принц, но мне пришлась по душе именно такая ремарка.

Принц и принцесса давно уже устарело. 

Из приоткрытой двери ванной комнаты доносилось монотонное бульканье воды... Сладкие ароматы спелой вишни и кардамона проникали в мои легкие.

Я глубоко вздохнула и умиротворенно откинулась на подушку.

— А как прошел твой день?

— Точно не так весело, как у тебя, — отмахнулась Шеррил. — Итоги дня. Я делала английский. Смотрела «Зачарованных», потом убиралась и готовила маме ужин.

Рутина, рутина, рутина...

Шер обходила стороной веселье, словно боялась к нему привыкнуть и разочароваться, когда его не станет.

— А как же вечеринка? — вспомнила я. Уперевшись на локти, я приподнялась и посмотрела на нее. — Ты мне говорила, что в воскресенье твои одноклассники организовывают вечеринку...

Я бы не расстроилась, если бы Шер не ответила сейчас на звонок. Но только если бы она действительно веселилась, а не кисла дома. Когда она была в Чикаго, мы с девочками – я, Лилианна и Марси – вытаскивали ее из мира грез, но в Индиане она же осталась совсем одна...

— Ты знаешь, что я не люблю такое, — с улыбкой отмахнулась она. — Костры и посиделки в лесу со спиртным не для меня.

Да-да-да.

Я закатила глаза, подумывая вступить с ней в спор.

Это заезженная тема. Шер не послушает меня, и это лишь станет поводом к нашей ссоре. Она не была социофобом, совсем нет. Два года назад был период, когда Шеррил сама рвалась навстречу к приключениям с тем, кто пробуждал в ней эту страсть, а потом...

Внезапно пространство пронзила трель мобильного. Сначала показалось, что это звонили мне, однако Шер подскочила с места и сняла свой вибрирующий сотовый с зарядки.

Я любопытно прищурилась.

— Кто это?

Она все еще смотрела на экран, закусывая губу от нерешительности. Ее бледное лицо окрашивали отсветы дисплея.

— Это Винсент.

— Тот самый Винсент, — вспоминала я, — с которым ты ходила в кино на День Святого Валентина? И который каждый день носит тебе батончики в школу?

Ее старенький айфон продолжал мигать.

Шер нервозно закусила губу и посмотрела на меня огромными, беспомощными карими глазами. Она выглядела такой забавной в этот момент. Ошеломленной и напуганной, но в хорошем смысле.

— Тот самый Винсент – мой друг, — исправила подруга. — И он сейчас явно звонит, чтобы вытащить меня на вечеринку.

— Поднимай! — не раздумывая выкрикнула я. — Тебе нужно развеселиться!

— Вэлери, — простонала Шеррил. — Я не хочу туда идти. Не хочу и все. А Винсент....

— Он тебе нравится? — надавила я.

— Нет, — она глубоко вздохнула, сжимая в дрожащих руках телефон. — Не знаю. Он симпатичный, но... Нет.

Звонок стих.

Шеррил облегченно выдохнула и присела обратно в кресло, перекладывая рядом с собой мобильный. А вот я разочарованно сложила руки на груди и про себя покачала головой.

Именно в такие моменты я ненавидела своего кузена Адриана за то, что он сделал с ней.

Вдруг та же самая мелодия заиграла снова.

— Это опять он, — прошептала Шер.

— Поднимай!

— Вэл...

— Поднимай, я сказала! — прикрикнула я.

Шеррил насупилась, показала мне язык и, злобно сопя, подхватила телефон. Ее щеки залились пунцовым румянцем, когда подруга тихонько проговорила:

— Привет, Винс...

Я захохотала, радуясь маленькой победе.  Нам семнадцать – разве это не лучший возраст для того, чтобы влюбляться и заводить отношения?

— Ага, — бормотала Шеррил, покусывая губы. — Ладно. Хорошо. Всего лишь час, — она снова кивнула. — И ты отвезешь меня обратно домой.

— Какой час? — выпалила я возмущенно.

Шер бросила на меня обиженный взгляд и... захлопнула крышку ноутбука! На самом интересном, блин!

Рухнув на спину, я расхохоталась. В конце концов, она отдохнет, правда? Возможно, Винсент получит не просто час, а полноценный вечер и поцелуй?

Боже, Шер меня убьет если узнает, о чем я думала.

Поднявшись с постели, я завела руки за спину и развязала шнурки сарафана. Льняное платье свалилось вниз по моей обнаженной коже. Подцепив большими пальцами  ситцевые цветочные трусики, я бросилась в ванную, готовая смыть с себя воспоминания о Николасе.

Мы же больше не встретимся, правда?

Чикаго такой большой. Уверена, он не сможет спасти меня во второй раз, чтобы узнать имя.

И  все же... почему-то этот факт расстраивал меня. 

***

 Распахнув дверцу шкафчика, я привалилась к ней плечом и принялась отыскивать на полках нужные принадлежности. Томик «Лолиты» для литературы – она была вторым уроком – скоросшиватель для биологии... Я складывала вещи в сгиб локтя, а второй свободной рукой шарила по ящикам в поисках своего пенала.

Школьная сумка оттягивала плечо. По коридору передвигались толпы народу. Мимо меня, здороваясь, проскальзывали одноклассники; Келвин Стилл взобрался на кулер и агитировал всех старшеклассников примкнуть к футбольной команде на следующий год; парни болтали, девчонки посмеивались...

Обычный понедельник. Начало долгой и нудной учебной недели.

Выходные так быстро закончились.

Воскресенье я посвятила оранжерее, а в субботу мы с девочками – я, Лили и Марси – провели на пляже. Мичиган оставался пока еще ледяным, поэтому мы просто загорали, дурачились. Вечером Марселла села на рейс в Нью-Йорк и улетела в Школу Искусств.

Уже собираясь закрыть шкафчик, я поймала свой озадаченный взгляд в кругленьком зеркальце на дверце.

Все куда-то спешили, разъезжались, заводили отношения...

Мне было грустно думать, что вскоре и я сама изменюсь. Стэнфорд находился в другом штате, и поступить в него, значило бы на долгие четыре года оставить Чикаго.

А я любила этот город.

Любила родителей. Всех в нашей огромной семье.

Если я уеду, кто будет ухаживать за теплицей? С кем малыш Сэмми будет собирать Лего, если не со мной?

У вас, бывало, такое чувство будто чего-то не хватало? Словно я имела все пазлы одной целой картинки, но почему-то никак не могла собрать ее воедино, ведь... Не доставало одного фрагмента. Части из общего целого, чтобы закончить историю и прочесть сюжет до конца?

Бывало?

Тяжело вздохнув, я мельком глянула на лист своего расписания за десятый класс и попыталась выдавить улыбку.

У меня есть еще два года, как минимум, чтобы отыскать верное решение.

Вернувшись к зеркальцу, я достала из сумки прозрачный блеск и нанесла немного на губы. Пока я поправляла макияж, Лили подошла к своему шкафчику и ввела пароль на кодовый замке.

— Ты заберешь меня сегодня? — тихо проговорила она в мобильный.

Захлопнув дверцу, я уставилась на еще одну свою лучшую подругу. В такой же школьной форме – коричневом блейзере и отстойном галстуке с эмблемой Янг Розмари – она болтала по телефону.

Судя по легкому румянцу и блестящим глазам, с Кристофером.

Не нужно быть гением. Эти двое прилипли друг к другу, как нуга на палочках Твикс, еще с самого детства.

Стэн, О'Кеннет, Блейк, Сэндлер, Миллер – в коммуне нас называли основателями, а для меня каждый из членов этих семей был родным человеком. Не удивительно, что мы с Марси, Лили и остальными детьми буквально выросли вместе.

Ни один праздник не обходился без шумного семейного сборища.

Мы все были обречены стать друзьями и – мое внимание привлек ободок помолвочного кольца Лили, появившийся на безымянном пальце этой весной – породниться.

— Отлично. После трех. У меня тренировка по чирлидингу, — и, прежде чем отключиться, Лилианна добавила: — Люблю.

— Твой утренний звонок – его порция кофе? — подмигнула я.

Блейк застенчиво улыбнулась и, перекладывая домашние учебники на полки, мельком глянула на меня.

— Влюбишь – поймешь.

— Все эти нежности? — я сложила руки на груди и посмотрела в толпу, которая мелькала в скучной школьной форме на фоне светло-оранжевых стен. — Возможно. Но для меня главное – интрига. Если каждый день все будет одно и тоже, я быстро заскучаю.

Пожалуй, это и являлось причиной, почему мне не нравились здешние парни. И не важно: моего возраста или на пару лет старше – все они не заключали в себе никакой загадки.

Тревис, который прислал мне валентинку четырнадцатого февраля, искренне считал, что из-за клочка бумажки я схожу с ним на свидание.

А после него Оливер, что из-за прогулки по каналу Чикаго, я его поцелую.

Все они были клевыми. Но не безумными.

То есть... Я...

На миг мое зрение затуманилось, я и снова посмотрела в черные солнцезащитные очки Николаса, гадая: какого же цвета его глаза? Мое сердце наполнилось странной тяжестью томительного предвкушения.

Я провела языком по внутренней поверхности зубов.

Иногда, казалось, во мне крылось что-то темное, как сгущающие сумерки в середине ночи перед восходом солнца. И вот эта тьма делала выбор сама по себе.

Всяким демонам нужна пища.

А мои пока были очень голодны.

— Смотрела вчера новости? — сменила тему Лилианна.

Ее карие глаза, на тон темнее, чем мои, накрыла тень тревоги. Вынырнув из гущи размышлений, я кивнула.

Она же про вчерашний репортаж?

— Деймон из-за этого так и не появился дома. Он контролировал пожарных на Мей-стрит, а потом проводил совещание с департаментом полиции, — Лили забрала последний конспект из ящика и закрыла шкафчик. — Что-то назревает, и я беспокоюсь за брата.

Если бы мой брат был мэром, я бы тоже за него постоянно волновалась.

Поправив ремешок сумочки, я пожала плечами.

— Мама говорит – это простая случайность, — мне хотелось как-то взбодрить ее. — А что Деймон? Уверена, он тоже не видит в этом масштабного, вселенского заговора.

Неожиданно она опустила ресницы и посмотрела в пол. Белая ленточка в темных волосах Лили свалилась ей на висок, невинно прикрывая пристыженный румянец на щеках.

— Вообще-то мой брат считает, что пожары – дело рук твоего отца, — шепнула Блейк.

Моего папы?

Я изумленно вытаращила на нее глаза, а потом расхохоталась из-за того насколько нелепо это прозвучало. Дей не любил папу. И все из-за его прошлой судимости и клуба, который пользовался большей популярностью, чем капитолий во время выборов.

— Единственное, что разжигает отец – камин в доме, — покачала я головой. — Деймону пора в отпуск. Он давно не отдыхал.

— Деймону мама давно не устраивала хорошую взбучку, — поддержала Лилианна. — И ему, правда, нужен отпуск. Он считает, что таблетка мультивитаминов по утрам заменит ему солнечный бриз морского побережья. Мой брат – сумасшедший. Клянусь, скоро он получит сердечный приступ и заставит лечить его прямо за рабочим столом в кабинете, — она раздраженно поджала пухлую, розовую губу, — естественно не отвлекая его от рабочих дел.

Я рассмеялась, и две тоненькие косички, обрамляющие мое лицо, защекотали скулы.

Мы двинулись дальше по коридору мимо вереницы серых металлических шкафчиков к лаборантской биологии. Миссис Ван дер Вудсон – директриса – вместе с пожарным инспектировала извещатели и отсеки с огнетушителями. Когда мы прошли мимо нее, она любезно поздоровалась, по виду взволнованная и озадаченная обстановкой в городе.

Достав на ходу свой мобильный, я проверила сообщения от Шер. Мое лицо мигом просияло: напротив значка ее контакта значилось одно уведомление. Вчера, ближе к ночи, я спросила, как прошла вечеринка, и она до сих про ничего не отвечала.

Шеррил не умела долго дуться.

Неожиданно кто-то приобнял нас с Лилианной за плечи и прижал к своему крепкому телу. Блейк изумленно пискнула, а я, печатая эсемес подруге, чуть ли не выронила свой телефон.

— Привет, девчонки! — гаркнул Келвин. — Как прошли выходные?

— Чудесно, Стилл, — Лили вырвалась из его объятий, принимаясь неуютно теребить помолвочное кольцо.

Она всегда так делала, когда к ней приставал кто-то, кроме Кристофера.

— Но вы же такие ки-и-и-и-ислые, — он мотнул головой – да так, что его лоб чуть ли не встретился с моей щекой. — А как делишки, у малышки Вэл?

— Не называй малышкой ту девушку, которая знает, все виды смертельных ядов, — фыркнула я и поскорее отстранилась от него.

Мои легкие уже пекли от приторного аромата парфюма Келвина.

— Воу-воу, — он поднял руки вверх и прошел вперед нас, оборачиваясь спиной к движению. — Дерзкая Вэл, мне это нравится.

Умник.

Лилианну чуть не стошнило на его сверкающие полиролью ботинки.

Я ненавидела парней с завышенной самооценкой и тех, кто пользовался пенкой для укладки волос! А Стилл – капитан местной футбольной команды «ФайерДжек» – сочетал в себе все это отвратительное разом.

Вообще он был симпатичным: голубые глаза, светлые волосы, смазливая мордашка – но все это в один момент померкло, стоило ему открыть свой рот и назвать моего брата никчемным футболистом, заслужившим свои почести благодаря фамилии отца.

Кристофер каждую победу на поле отвоевывал кровью, а Келвин за прошедшие два года проиграл девять матчей из десяти возможных.

Спасибо ему за один кубок.

— Ты что-то хотел? — нетерпеливо оборвала его Лили.

Келвин даже не посмотрел на нее, скользя взглядом по моим обнаженным ногам, усеянным маленькими синяками после вчерашнего падения.

— Ага... — его радужки засверкали, и я почувствовала себя барбекю на вертеле, на который он пускал слюнки. — Вэл, что ты делаешь сегодня вечером?

У меня не было планов, но я бы не хотела занять их Келвином.

— Спроси это у моего папочки, Стилл, — я добродушно похлопала его по плечу. — Если он даст добро, так уж и быть, я схожу с тобой на свидание.

— Твой папочка, — растерянно пробормотал себе под нос одноклассник Лили. Келвин засунул руки в карманы черных брюк и прищурился. — Если я получу разрешение твоего папочки, ты сходишь со мной в кино?

— Да, — абсолютно честно кивнула я.

— Оки-доки, — согласился парень, напоследок подмигивая нам с Блейк.

Я посмотрела на его массивную спину, заметную даже в толпе на большом расстоянии. Если бы Стилл не трепался языком, возможно, показался хотя бы милым.

— Ты серьезно пойдешь с ним на свидание? — выпалила Лили.

— Мой папа никогда в жизни не отпустит меня с ним, Лилианна, — прыснула я от смеха. — К тому же Келвин никогда не перейдет от слов к действию. Это сложнее, чем ныть после каждой игры, что судьи засуди-и-и-или его команду. 

Мы переглянулись и громко расхохотались, заходя в аудиторию биологии.

Мистер Райтер уже сидел за столом, пробегая глазами по своим заметкам. Старшеклассники занимали парты; кто-то на скорую руку доделывал прошлую лабораторную... Этот урок принадлежал старшеклассникам, и я была единственной десятиклассницей, затесавшейся в их рядах.

В девятом классе директриса зачислила меня в группу Лилианны на курс продвинутой биологии.

То есть на два года вперед.

Лили бросила свои вещи на первую парту у самого окна – прямо напротив лаборантских моек и террариумов со змеями. Плюхнувшись по правую руку от нее, я достала телефон и заново напечатала Шеррил сообщение.

«Винс был милым?»

Посмотрев на ее эсемес о том, что вечер был скучным, и вообще она знала, что не стоит туда идти, я добавила еще одну приписку:

«Надеюсь, ты скрасила посиделки поцелуем?»

И, смеясь, я убрала мобильный в сумочку, параллельно доставая из нее принадлежности к биологии.

Лили разложила конспекты на стол и стащила у меня бланк лабораторной, чтобы сверить ответы. На всякий случай я прикрыла ее от мистера Райтера, давая списать. Она мне поможет с физикой – я ей с биологией.

Равноценно.

— Как насчет пижамной вечеринки? — предложила я, не зная, как унять скуку. — Или, может, рванем на пляж вечером? А еще лучше...

— У нас с Крисом свидание, — виновато улыбнулась она, карандашом исправляя галочки около своих ответов.

Я резко закрыла рот, поджимая накрашенную блеском губу.

Отстой.

Нет, вообще я рада за них и все такое, но... Этому городу точно нужен пироман, потому что здесь очень скучно! Может, у меня удастся улизнуть сегодня из дома, чтобы поучаствовать...

Но я не успела закончить свою мысль: настенные сирены дали первый звонок на урок, и толпа школьников хлынула в класс. Келвин, устремившись в наш с Лили ряд, подмигнул мне и занял парту позади.

Я снова задержала дыхание, только бы не отравиться запахом его одеколона.

— Тебе не кажется, что он копирует Криса? — внезапно пришло мне на ум.

То есть... Развязное поведение, его попытки покурить в школьном туалете... Словечки. Все это было очень сильно похоже на жалкую пародию моего кузена.

Лилианна мельком обернулась через плечо и скривилась.

— Готова поспорить, они ходят к одному парикмахеру.

Я расхохоталась.

Постепенно гул из коридора заполнил аудиторию; все шептались, переговаривались, спорили из-за ответов прошедшего теста... Среди общего шума различался писк мелка о доску, на которую мистер Райтер вносил название новой темы сегодняшнего урока.

В арочном проеме дверей показалась директриса. За годы моей учебы здесь ее серо-черные костюмы ни разу не изменились, однако после замужества она начала делать более яркий макияж. Макелла выглядела потрясающе, но строго.

Мне нравился ее женственный стиль, подчеркивающий всю доставшуюся ей канадскую красоту.

— Прошу минуточку внимания, — повысила голос миссис Ван дер Вудсон, чтобы перекрикнуть толпу. — Перед началом урока мне бы хотелось сделать небольшое заявление.

Лили отложила бланки и сложила руки перед собой, как и я, обращая все внимание на директрису. Ребята замолчали.

— Этот год вы закончите не таким составом, как сейчас, а на одного больше, — Макелла отступила в сторону, приглашая кого-то зайти в класс. — Прошу любить и жаловать, ваш новый одноклассник: Николас Дивер.

Николас?!

С замершим сердцем я проследила за входящим парнем и... Во рту мгновенно пересохло, потому что на пороге лаборантской биологии появился Николас. Тот самый парень, который помог мне прийти в себя после наезда машины.

Наши взгляды пересеклись.

И теперь он был без очков...