Глава 25.Заброшенный парк

..Моё сердце оледенело,

Я нахожу спасение в тишине.

Холодное признание для нас, и сегодня

Я нахожу сочувствие в слезах

Моя жизнь наконец—то обрела смысл...

Мы не виделись с Никсоном несколько дней. Он не звонил мне и не писал, и у меня появилось ощущение, что он жалеет о произошедшем, и не хочет меня больше видеть. Может я очередная девушка, которая ему наскучила. Но я отказывалась в это верить. Нас связывало гораздо большее, чтобы просто так взять и всё разрушить. За эти дни я смогла отвлекаться только на учёбу, думаю, что в университете меня больше никто не ждёт, да и я не горю желанием возвращаться в Сиэтл. С утра я занималась английским, но в голове были мысли только о Никсоне. Я ни на минуту не переставала думать о нём. Он завладел моим сердцем, ещё в детстве. Сначала он мне не понравился, потому что был довольно груб со мной. Но постепенно привыкали к друг другу, зная, что другого выхода у нас просто нет. Стали вместе гулять и проводить больше времени вместе пока это всё не переросло в зависимость. Я стала нуждаться в нём, мне хотелось, чтобы он был рядом. И он был, пока присутствие Рейчел всё не испортило.

Надев наушники, я закрываю тетрадь, исписанную чёрными чернилами, откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. После того как я стала общаться с Эллой, чаще стала слушать музыку. Потому что она слушала её довольно часто. Элла говорила, музыка помогает справиться с одиночеством. И я начинаю в это верить. Я обязательно справлюсь со всеми трудностями. Только на это надо время. Немного времени...

Услышав какой — то шум я снимаю наушники и откладываю их в сторону, повернувшись на стуле, я вижу, как дверь в мою комнату медленно открывается. Когда она полностью распахивается, я вижу на пороге Никсона, на голове у него чёрная бейсболка, прикрывающая его тёмные глаза. Как чёрта он тут делает??

— Как ты сюда попал? — поднимаюсь с кресла и подбегаю к двери, тяну его за руку внутрь и закрываю дверь, насколько я знаю, отец ещё дома, и Никсона он бы просто так не пропустил.

Его губы дрогнули в слабой улыбке.

— Прошёл через запасную дверь— говорит он, в считанные секунды прижимает меня к бетонной стене, и страстно целует. — Я скучал по тебе все эти дни.

— Как ты прошёл через запасную дверь, если она была заперта? — хмурясь, спрашиваю я. Его ладонь скользнула к краю моей футболки, и он немного приподнял её, приоткрывая обнажённый участок кожи.

— Нашёл ключ под цветочным горшком — пожимает плечами он, и прижимается ко мне — Не советую туда больше класть, это уже не актуально.

— А если тебя бы заметил мой отец?

— Ничего бы страшного не случилось — он тихо смеётся, видя моё недоумение.

— Он бы сразу выставил бы тебя за порог — с яростью отвечаю, понимая, если бы он действительно его увидел, отец всё бы понял. Он каждое утро смотрел на меня таким взглядом, словно знал ,что у ухожу ночью. Больше Никсон мне не даёт ничего сказать, впиваясь в мои губы. Он прикусил мою нижнюю губу, и всё моё тело выгнулось в его руках. На пару секунд он оторвался от меня, стянув с меня майку, и смотрел всё это время мне в глаза. Мне хотелось узнать, о чём он думает, и рассказать о чём думаю я в этот момент. Сердце гулко билось в груди. Мы очень сильно рисковали, потому что в комнату отец мог зайти в любую минуту. Найдя в себе силы, я отстранилась, краем глазом посмотрела на дверь. Никсон проследил за моим взглядом и в мгновенье ока оказался около двери и повернул ручку, так что дверь оказалась заперта. Но легче мне не стало. Отец просил не закрывать дверь на ключ, мало ли что может случиться со мной.

— Мы собираемся попасть в неприятности? — тихо произношу я, когда он снова оказывается около меня.

— В самые больше — Никсон улыбается, подхватывает меня на руки и измеряет глазами расстояние до кровати. Бабочки порхают в моём животе, хотя я думала, что больше не испытаю ничего подобного. Когда в коридоре раздаются тяжёлые шаги, моё тело напрягается. Дверь дёргается, но не поддаётся, я испытываю облегчение.

— Хейсли у тебя там всё хорошо? — громкий голос отца отдаётся у меня в ушах. Я смотрю на Никсона, в его глазах полыхает огонь, ему явно нравится вся эта глупая игра.

— Скажи что у тебя всё нормально — шепчет он, прикусив мочку моего уха, я едва сдерживаю стон. Я повторяю его слова, и всё это время смотрим друг другу в глаза.

— Я вернусь поздно вечером — предупреждает отец меня, и я слышу удаляющиеся шаги, затем хлопает входная дверь. Адреналин так и бурлил в моей крови, хотя ничего особого я и не сделала

— Могу поспорить тебе понравилось — он подмигивает мне, я толкаю его грудь, заставив отстраниться — Надо будет, как—нибудь повторить

— Без меня — твёрдо отвечаю.

Никсон усмехнулся и покачал головой.

— Без тебя игра будет скучной — мягко говорит он — Ты её составляющая, ты её часть.

Он не сводит с меня пристального взгляда. Всего лишь на секунду он опускает взгляд, явно что—то хочет мне сказать.

— Мне нужно вернуться в Сиэтл — нарушая молчание, произносит он, я застываю на месте. Ну почему именно сейчас? Когда почти все проблемы были позади. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной, но выбор за тобой.

Я не могу отпустить его одного, после всего, что между нами произошло. Делаю несколько медленных шагов и прижимаюсь к нему. Его руки обвивают мою талию.

— Если для тебя это важно, я поеду.

— Ты не увидишь Селену, обещаю — хрипло говорит он. И я в очередной раз ему верю, мне больше некому доверять. Он единственный кто завоевал моё сердце, не прилагая особых усилий. И я верила, что он больше не сделает, так что от его поступков или слов, в моё сердце вонзалось острие и причиняло боль. Не сделает, правда же?

*****

Никсон вёл машину по залитой лунной дороге. Мне с трудом удалось убедить своего отца, что мне нужно вернуться в Сиэтл, чтобы забрать документы из университета. И как мне, кажется, всё равно не поверил, но отпустил, видимо осознаёт, что я уже взрослая и могу справиться самостоятельно. В машине становится прохладно, и Никсон включает печку, а заодно и радио, из которого теперь играет тихая музыка. Я едва слышу слова песни.

Провожу по губам, стирая твои прикосновения,

Всё это слишком для меня.

Растворяешься, словно дым в воздухе.

Как ты можешь так беззаботно умирать?

От этой музыки у меня бегут мурашки по телу, и мне хочется выключить эту песню, но сдерживаю себя. Она продолжает играть до тех пор, пока мы не останавливаемся на заправке, ночью она закрыта, поэтому я не совсем понимаю, почему он остановился.

— Мы на месте — произносит Никсон, открывая дверь машины и выходя на улицу. Я осматриваюсь по сторонам, вижу только старый парк развлечений, который уже наверняка давно заброшен. Огромное колесо обозрения, заросший пылью, и противно скрипит. Старые киоски, в которых продавалось мороженое и сладкая вата, чтобы радовать детей. Не одного фонарика чтобы хоть что—то разглядеть. Я иду за Никсоном и постоянно оглядываюсь, чувствую на себе чей—то взгляд.

—Почему мы здесь? — сглотнув ком в горле, спрашиваю я. Он ускоряет шаг, ничего мне не объясняя, а потом начинает спускаться в туннель. Я неуверенно спускаюсь за ним, слышу, как с труб капает вода, а под ногами что—то липкое.

— Это уже не смешно, объясни, почему мы здесь? — догоняю я Никсона и стараюсь не отставать. — Не отходи от меня — грозит он, его настроение в мгновенье ока поменялось.— Сегодня здесь проходят бой, в котором я участвую.

Бой? Так вот почему я изредка видела на его лице царапины и ссадины. Он мне не разу не рассказывал. Интересно Клэр знала? Она с ним встречалась довольно долго, и наверняка знала. Мне же он решил всё рассказать в последний момент.

Великолепно.

И через несколько поворотов раздаются возгласы и крики людей. Я уже сто раз пожалела, что согласилась. Не люблю, когда человеку приносят физическую боль ради удовольствия. Никсон крепко держит меня за руку, словно боится, что я сейчас растворюсь. Когда я вижу ринг, всё внутри завязывается в тугой узел. Всё ограждено сеткой, и у меня появляется такое чувство, что когда находишься на ринге, там ты словно в клетке. Кто—то становится жертвой, а кто—то хищником. И мне придётся сегодня на это смотреть.

Мы не останавливаясь, идём к стойке, где столпился народ. Трое накачанных, я бы даже сказала перекаченных парней, здороваются с Никсоном и скользят взглядом по мне. Никсон следит за их взглядом.

— Даже не думайте, она моя — парни усмехаются, но перестают на меня смотреть. Только вот я не свожу взгляда, который стоит в пару шагах от меня. В отличие от тех двух на его голове надет капюшон, и он закрывает его лицо, видно только пухлые губы и скулы. Руки полностью в татуировках, но рисунки разобрать не возможно. В них вплетены слова. Он не такой перекаченный как те двое, но очень хорошо просвечиваются мышцы через футболку. Меня он пугает больше всего.

Когда с ринга раздаются голоса, все устремляют свой взгляд на него. Я поворачиваюсь к Никсону, отходя от этих загадочных парней.

— Как зовут парня, у которого, все руки в татуировках? — с любопытством спрашиваю, потому что мне, кажется, он не участвует в боях.

— Джекс , у него здесь определённая цель он не ради боя пришёл — положив руку мне на талию говорит Никсон — Держись от них подальше, они тебя не тронут, потому что знают что принадлежишь мне, но всё же.

Принадлежишь мне.

В голове снова крутятся мысли о нашей ночи, и по моим венам растекается тепло. Эти парни снова подходят к нам. Джекс облокачивается на стойку и со скучающим видом смотрит на ринг. Интересно, зачем он пришёл, если не посмотреть на бойцов?

Снова раздаются восторженные голоса людей.

— Пришло время показать куколке — произносит один из парней, смотря на меня, с загадочной улыбкой на губах — Как развлекаются взрослые мальчики.

В этот момент на ринг выходят двое. И внутри меня всё замирает, эта ночь пройдёт точно не, так как я предполагала.