Глава 18.

Арья.

Расколотое доверие.

Недоверие - это густой, ядовитый смог, что душит каждое её слово, отравляет каждое движение. Я смотрю в её знакомое лицо, и вижу… незнакомку. Черты до боли родные, голос - эхо далёкого счастья, но всё остальное - отвратительная фальшь. Это как созерцать копию шедевра, написанную бездарным подражателем: форма соблюдена, краски похожи, но души нет и в помине.

Я помню её… смутно, как кадры из чужого фильма. Обрывки воспоминаний, как светлый сон, из которого не хочется выныривать. Мама… когда-то это слово звучало как нежная мелодия, а теперь режет слух сталью по стеклу. Как я могу доверять женщине, которая хладнокровно позволила мне поверить в её смерть? Как могу принять её внезапное "воскрешение", когда каждая клетка моего тела кричит о лжи, о грязной игре, об изощрённом кошмаре?

Она шепчет об обстоятельствах, о тайнах, вынудивших её скрыться. Но я не питаю иллюзий. Я, Арья Картер, безжалостный головорез, а не наивная дурочка. Я вижу ложь в её глазах, чувствую её горький привкус на языке. И каждое её оправдание лишь укрепляет мою уверенность в том, что она что-то скрывает. И это "что-то" обязательно причинит мне ещё больше невыносимой боли.

Когда она тянется ко мне, чтобы обнять, я отшатываюсь, словно от прикосновения раскалённого железа. Её прикосновения вызывают не тепло, а леденящий холод. Это прикосновения предателя, лицемерки, человека, жестоко укравшего у меня годы жизни. Я не могу позволить ей приблизиться. Я обязана сохранить дистанцию, чтобы хоть как-то оградить себя от её смертельного яда.

–Доченька, умоляю, поговори со мной, – шепчет она, но я лишь захлопываю дверь своей комнаты, отгораживаясь от неё стеной. Я не знаю, сколько времени уже здесь, в заточении. Не знаю, где она сейчас, с кем… и что замышляет.

Боль - это зияющая, кровоточащая рана в моей груди. Истерзанная боль утраты, которую я считала залеченной, вдруг разверзлась с новой силой, угрожая поглотить меня целиком. Годы, прожитые в уверенности, что её больше нет, оказались грязной ложью. Я оплакивала её, строила свою жизнь без неё, свыклась с этой чёрной, зияющей пустотой… и теперь она вернулась, чтобы вырвать эту пустоту с корнем, оставив после себя лишь рваные, незаживающие раны.

—Как я могу спокойно говорить с ней, когда она, чёрт возьми, воскресла?! – вою я в пустоту комнаты, ища хоть какой-то ответ.

Это как потерять конечность, научиться жить без неё, а потом вдруг обнаружить, что она чудесным образом отросла. Но вместо благодарной радости – лишь мучительная, нестерпимая боль. Потому что эта "новая" конечность - чужая, словно пришитая грязными нитками к моему телу.

В памяти всплывают обрывки детства, те редкие моменты искреннего счастья, связанные с ней. Её улыбка, её ласковый голос, её теплые объятия… Но теперь все это кажется лишь осколками разбитого зеркала, тусклым отражением чего-то прекрасного, безвозвратно утраченного. Эти воспоминания не приносят утешения, а лишь усиливают невыносимую боль от осознания того, что она отняла у меня, что я потеряла навсегда.

—Арья, пожалуйста, открой дверь, – умоляет она, но я остаюсь глуха к её мольбам.

Вдруг звонит телефон. Я хватаю трубку, и в ушах раздаётся взволнованный голос Камиля:

—Это правда?! Она действительно жива?!

—Не спеши радоваться. Здесь что-то нечисто. Она бы не появилась вот просто так, из ниоткуда.

Мы перебрасываемся короткими фразами, и я отключаюсь, вновь устремляя взгляд в зеркало. Оно безжалостно отражает мою слабость, мою раздирающую боль, мою клокочущую ярость. Я не могу просто открыть дверь и поговорить с ней, как ни в чём не бывало. Я отчаянно ищу подвох, замаскированную угрозу.

Я представляю, какой могла бы быть моя жизнь, если бы она не исчезла. Какое светлое будущее мы могли бы построить вместе… Но все это - лишь пустые, несбыточные мечты, призраки прошлого, которые терзают меня своей недостижимостью.

Боль усиливается с каждой секундой, пожирая меня изнутри. Я никогда не смогу вернуть потерянные годы. Я никогда не смогу поделиться с ней ни радостями, ни горестями, ни победами, ни поражениями. Она всегда будет для меня чужой, несмотря на кровную связь.

—Прости меня, милая… Я понимаю, что даже не заслуживаю находиться в этом доме. Но я хочу стать для тебя матерью, хочу услышать из твоих уст слово "мама". Помнишь, как ты бежала ко мне, звонко выкрикивая его? – шепчет она за дверью, но я отчаянно пытаюсь заглушить этот голос отчаяния.

—Я больше не маленькая девочка! Просто уйди! Мне нужны были эти слова много лет назад, когда ты подстроила свою грёбаную смерть! – срываясь на крик, выплёвываю я и слышу приглушённые всхлипы за дверью.

Мне не жаль её. Ведь она не жалела меня.

—Я видела, как ты рыдала на моей могиле, милая… И мне невыразимо жаль.

От этих слов меня словно пронзает электрическим током. Я резко вскидываю голову, пытаясь осмыслить услышанное. Она видела меня?! Она все это время наблюдала за мной?!

—И ты даже не подошла?! Не представилась хотя бы незнакомкой, чтобы просто узнать, как я?!

Я киплю от ярости. За то, что она бросила меня на произвол судьбы. За то, что лишила меня материнской любви и заботы. За то, что заставила поверить в её смерть, когда она была жива и где-то рядом. За то, что вернулась так поздно, когда я уже стала той, кем стала, – жестоким и безжалостным головорезом.

В мыслях рисуются картины того, как я сжимаю её шею своими руками, как выплескиваю на неё всю свою ярость и своё отчаяние. Я хочу, чтобы она испытала ту же невыносимую боль, которую испытываю я. Чтобы она прочувствовала, какой колоссальный ущерб нанесла мне своим исчезновением.

В едином порыве я вскакиваю, распахиваю дверь и вижу Габриэллу, сидящую прямо у порога. Жалкое зрелище. Она наивно полагает, что сможет своими слезами убедить меня в искренности своего раскаяния. Но она видела, как раз за разом я умирала у её могилы, оплакивая невосполнимую потерю.

—Встань, – приказываю я, перешагивая через неё. – Даже не пытайся давить на жалость. Сначала я узнаю, кто ты такая на самом деле. И только потом мы будем разговаривать, как мать и дочь.

С этими словами я направилась в кабинет к Теодоро. Он, как обычно, сидел за столом, погружённый в чтение кипы документов. Услышав мои шаги, он поднял взгляд и тепло улыбнулся.

—Как ты? – участливо спросил он, и я подошла, чтобы обнять его.

—Я долго размышляла над этой женщиной. Я буду держаться от неё на расстоянии. Мне нужно понять, действительно ли она Габриэлла Картер, или умелая актриса.

—Я думаю, это мудрое решение, учитывая её внезапное появление, – поддержал он меня.

Я кивнула и, обняв Тео напоследок, вышла из кабинета. Услышав приглушённый голос Габриэллы, я подошла к дальней комнате, где она находилась, и решила понаблюдать, не привлекая внимания. Габриэлла нервно грызла ногти и напряжённо с кем-то разговаривала по телефону. Вдруг кто-то тихо подошёл ко мне сзади и коснулся моего плеча. Я обернулась и увидела Тео.

—Мне нужно срочно уехать. Ты не против, если побудешь немного одна? – с тревогой в голосе спросил Тео.

Я чмокнула его в щёку, и он спешно ушёл. Повернувшись обратно к двери, я вдруг поняла, что этот телефонный разговор может стать ценным источником информации.

—Да, Регина. Все идёт по плану. Я уже у них дома. Только вот Арья, кажется, сомневается во мне. Не волнуйся, я узнаю всё, что ты сказала, – не подозревая о моём присутствии, говорила Габриэлла, и мой взгляд невольно округлился от шока. – Подожди, сейчас переключу на громкую связь.

—Если что-то пойдёт не так, Габриэлла, я убью тебя. Ты слишком долго скрывалась и следила, чтобы сейчас всё испортить. – жёстко отрезала Регина, и я в ужасе прикрыла рот рукой.

Так вот оно что! Враг был все это время у меня дома. "Ангелы Смерти" завербовали эту змею ещё много лет назад, и всё, что она мне рассказывала, было наглой ложью! Габриэлла - не моя мать!

Я бегом метнулась в комнату Тео, схватила пистолет и со всех ног помчалась обратно. Эта змея расслабилась, уверенная, что никто не слышит её предательский разговор.

—Габриэлла, я только что поняла, что нам нужно действовать немедленно! "Ангелы Смерти" хотят убить тебя! Поехали прямо сейчас к ним! – решительно заявила я, врываясь в комнату.

И вот, спустя всего пятнадцать минут, мы уже мчались в сторону логова врага. Ярость клокотала в моей груди, когда я смотрела на эту лживую тварь, когда слушала её дрожащий голос, полный наигранного страха. Мои руки судорожно сжимали руль, и я представляла, как в пальцах сжимается рукоять острого кинжала.

—Сейчас вы заплатите за всё, суки, – процедила я сквозь зубы, резко останавливаясь у их роскошного особняка.

Выскочив из машины, я окидываю взглядом неприступные стены вражеского дома и поворачиваюсь к Габриэлле.

—Вызывай их, сука! – шиплю я, но не успеваю сделать и шагу, как чьи-то сильные руки хватает меня и скручивают за спиной. – Грёбаные твари!

Меня грубо вталкивают в дом. Вскинув голову, я вижу Регину во всей красе. Её высокомерный взгляд, её холодные, голубые глаза, в которых запросто можно утопить любого, кто посмеет ей перечить.

—Не смотри на меня так, Картер. С такой злостью ты похожа на самого дьявола, – с усмешкой произносит Регина.

—Теперь я наконец-то поняла, почему вы называете себя "Ангелами Смерти". С виду ангелочки, а внутри лишь ледяное хладнокровие и неутолимая жажда крови, – тихо отвечаю я, не отрывая взгляда от Смит. – Что тебе нужно?

Она молчит. Потом встаёт и начинает медленно кружить вокруг меня, как хищница.

—Неужели это правда твоя мама, Арья? – с фальшивой грустью в голосе спрашивает Регина.

Я изо всех сил пытаюсь вырваться, но хватка этих сук слишком крепка.

—Странно, правда? Она твоя родная мать, но согласилась сотрудничать с нами за пригоршню грязных денег. Вы всё равно не виделись много лет. Не думаю, что ты сильно расстроишься. Тем более из-за такой бездушной твари, как ты. Габриэлла, милая, ты уже рассказала ей сказку о том, как сбежала, скрываясь от врагов? – со спокойной уверенностью задаёт вопрос Регина, бросая взгляд на мою "мать".

В её глазах плещется неподдельный страх. Несчастная женщина смотрит на меня, безмолвно моля о прощении.

—Как ты могла? – выдавливаю я дрожащим голосом, глядя то на нее, то на Регину.

—Сложная ситуация, Арья, тебе не знакомо такое понятие? Ты ведь даже не попыталась ее найти, зная, насколько обманчив этот мир.

Что ж, она права. Мир действительно полон обмана. И главный обман сейчас стоит прямо передо мной. Грёбаные суки.

— Думаю, если ты расскажешь всё в подробностях о вашем клане… — Регина делает паузу, и в этот самый момент её телохранитель наставляет пистолет на Габриэллу. –Тогда твоя матушка останется жива.

Глаза "матери" наполняются слезами. Она хочет что-то сказать, но Регина опережает её.

—Ты заслужила это, Габриэлла. – с презрением говорит Регина. —Всё-таки сколько свою доченьку обманывала, верно?

Мир вокруг меня вдруг расплывается в кровавом мареве. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я услышала подлый шёпот Габриэллы, но в голове всё ещё отдаются слова предательства.

Всё вокруг – эта тщательно выстроенная декорация фальшивого гостеприимства, эти лицемерные улыбки клановых старейшин, этот фальшивый блеск золота в их одеждах – всё это было частью её тщательно продуманного плана. Плана, в котором мне была отведена роль жалкой пешки, всего лишь инструмента достижения её грязных целей.

Я чувствую, как внутри меня закипает дикая ярость. Не тот холодный, расчётливый гнев, который я привыкла использовать в бою, чтобы методично лишать врагов жизни. Это совсем другой гнев – дикий, первобытный, всепоглощающий. Он нарастает, как неумолимая цунами, готовый обрушиться на всё на своём пути, сметая жалкие остатки разума и самоконтроля.

—Только дайте мне выбраться отсюда, грёбаные суки. Я уничтожу вас обоих.

Меня уже похоронили заживо. Регина надменно подходит ко мне и с силой хватает за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.

—Рассказывай, как ты поднялась, с кем сотрудничаете и где находятся ваши секретные заводы. – буквально приказывает она, и я в ответ лишь злобно смеюсь ей в лицо.

—Ты кое-что забыла, Регина. Во-первых - я бездушная тварь, и мне будет плевать, убьёшь ты её или нет. Во-вторых - верность клану - моё главное правило в жизни, и я не удивлена, что ты не знаешь, что это такое. В-третьих - я головорез, и приказывать ты можешь только своим псам, что держат меня. -Перечисляю я, видя то, как краснеет её лицо.

— Бейте! — кричит она во весь голос. Я напрягаюсь, готовясь к неминуемым ударам, но происходит нечто неожиданное.

Габриэлла, словно подкошенная, обрушивается на пол. Ярко-алая кровь фонтаном бьет из её носа, и её пронзительный крик разносится по помещению. Её безжалостно пинают: по лицу, спине, ногам, животу. Кажется, что каждый удар отзывается эхом в моей душе, но…

Мне ни капли её не жаль. Ни единой слезинки сочувствия.

— Ну, тебе совсем её не жаль, Ари? — передразнивает меня Регина, её голос сочится ядом и насмешкой. В тот момент, когда она отворачивается, в моей памяти всплывают слова брата, выжженные в сознании: "Бей ногой, если руки заняты."

Действуя инстинктивно, я резко вскидываю ногу и со всей силы обрушиваю удар на пах одного из ублюдков. Он воет от боли и валится на пол, скрючившись от мучений. В этот момент я слышу, как с грохотом распахивается дверь, и волна гордости за своего мужа вздымается в моей груди, словно цунами.

— Давно стоило прикончить тебя, сука, — спокойно произносит он, его голос холоден, как арктический лед. Кассио крепко хватает меня за руку, его взгляд полон решимости.

Внезапно что-то противно пищит. Я опускаю взгляд на пол и вижу бомбу, отсчитывающую последние секунды. Улыбка триумфа расцветает на моем лице. Я в последний раз смотрю на неё, на её клан, на врагов, чья участь предрешена.

Взрыв.

Огонь.

Торжество, всепоглощающее и пьянящее, переполняет меня изнутри. Победа, которой я так долго ждала.