Глава 14.

Теодоро

Гнев… Это всепоглощающее чувство способно вмиг затмить рассудок или же медленно, но верно, разъедать душу изнутри. Долгое время я сдерживался, гнев нарастал, но я откладывал его в сторону, ведь прежде всего необходима была холодная расчетливость. Но они перешли черту. Тонкая нить терпения оборвалась, и ярость захлестнула меня с головой.

Кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, словно мел. Гнев клокотал в груди, требуя немедленного выхода. Ярость на самого себя, за то, что позволил им загнать себя в эту тщательно расставленную ловушку. Ярость на этих предателей, шептавшихся за спиной, плетущих свои грязные паутины интриг. Но больше всего – ярость на них, на тех, кто возомнил себя вправе распоряжаться нашими жизнями, словно мы – пешки в их грязной игре. Они смеют думать, что могут просто так нас убрать, словно ненужный мусор после сытного обеда? Что могут посягнуть на то, что принадлежит мне по праву?

Ярость переплеталась в моей душе с холодной, расчетливой необходимостью. Я должен действовать быстро, решительно и безжалостно. Должен показать им, что значит играть со мной в опасные игры. Преподать урок, который они запомнят до конца своих никчемных дней.

И их конец уже близок… неминуемо близок.

Я провел рукой по волосам, пытаясь унять предательскую дрожь. Отдал приказ вызвать моих людей. Сейчас начнется игра, где ставки – наши жизни. Но в этой игре не будет правил, не будет места для пощады. Будет только кровь, жестокая месть и леденящий душу триумф.

Последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стал звонок этого мерзкого ублюдка и известие о ранении Кассио.

Я отдал чёткие, короткие приказы, ощущая, как гнев трансформируется в ледяную, смертоносную решимость. Каждый мой жест, каждое слово было пропитано неприкрытой угрозой. Я видел в глазах своих людей страх, смешанный с уважением одновременно. Они прекрасно знали, на что я способен, когда меня переполняет гнев. Знали, что в такие моменты лучше не стоять у меня на пути.

Но тут, словно гром среди ясного неба, появилась Арья.

— Выпустите меня, ублюдки! Я отрублю вам головы! – надрывно кричала она, и я лишь молча повернулся к Камилю, бросив мимолетный взгляд.

Его серьезный, как никогда, взгляд говорил сам за себя. Он давно мечтал об этом.

В уголках губ скользнула усмешка, и я почувствовал, как адреналин начал бурлить в крови. Они хотят войны? Они её получат! Войну, которую не забудут до конца своих дней. Войну, в которой они будут бессмысленно молить о пощаде, но не получат её.

— Я должна прикончить каждого, кто заставил мою семью страдать, слышишь?! Миллер, открывай, черт бы тебя побрал!

Они разбудили зверя, который долгое время спал внутри меня. И теперь им придется столкнуться с ним лицом к лицу. И это станет их роковой, последней ошибкой в жизни. Если бы они не сделали этого, им бы пришлось сражаться только с Камилем. Но я никогда не потерплю крови своих людей на моей территории.

За тонкими стенами моего кабинета кипела жизнь. Мои люди решали сложные вопросы, проворачивали выгодные сделки и безжалостно устраняли любые возникающие проблемы. Они – мои верные солдаты, моя несокрушимая армия. И я, по своей глупости, позволил каким-то молокососам думать, что они могут безнаказанно посягнуть на мою территорию, подкупить моих людей, угрожать моей семье… пусть даже и фиктивной.

— Все получится, я уверен в этом, – произнес Камиль, и я молча кивнул в ответ.

— Выпустишь Арью только тогда, когда я тебе скажу об этом. И не смей причинять ей вред, слышишь? – отрезал я, после чего мы с Камилем и Кассио покинули особняк.

Стуки из комнаты продолжались, но я старался не обращать на них никакого внимания. Все это – ради нее. Четыре черных автомобиля, до зубов вооруженные, направились в сторону Техаса. Никто из Каморры и Ангелов Смерти даже не подозревал, что мы уже близко.

Именно этого хотел я и Камиль. Мы жаждали крови, мечтали увидеть, как они горят в адском пламени. Что ж, их ад уже настал.

Спустя два долгих часа мы прибыли в Техас. Я, не теряя ни секунды, достал пистолет и нож, закрепил их в кобуре и напрягся, осматривая мрачные улицы этого проклятого города. Сразу же позвонил охране, оцепившей дом.

— Выпускайте её, быстро! – потребовал я, и услышал утвердительный ответ.

Тревожные мысли отступили на задний план, когда я увидел проблески этого проклятого особняка. Старался не думать о Лие, ведь она не думала обо мне, но эти мучительные мысли словно сверлили дыру в моей голове. Мы вышли из машин чуть поодаль от особняка. Камиль, словно тень, бесшумно перерезал глотки охранникам, и мы проникли внутрь. Их людей нигде не было видно, но им точно не сбежать отсюда.

— Андреа! Выходи, ублюдок, пока я не вынес эту дверь! – заорал я во все горло, и в голове эхом отдавались слова, сказанные им Арье.

Я стану его самым страшным кошмаром.

Разъяренный, взъерошенный и с пистолетом в руках, он стремительно вышел из дома. Его глаза были устремлены на меня, я же внимательно осматривал дом, пытаясь понять, здесь ли Лия.

— Ответь за свои слова, сказанные Арье, сволочь! Угрожать женщине – удел слабых и ничтожных! – грубо отрезал я, и Андреа лишь презрительно усмехнулся в ответ.

— Эта женщина наравне с мужчинами режет людям глотки, придурок! Она обещала, что убьёт меня, так где же она? Что, оставил ее дома под охраной? – парировал Андреа, и я сжал пистолет в руке до побелевших костяшек.

В этот момент из дома выбежали Адамо, Ариана и… Лия. Она обеспокоенно оглядела всех присутствующих, пока ее взгляд не остановился на мне. Сестра отрицательно покачала головой, пытаясь прогнать меня.

— У тебя, как и у меня, есть жена, так какого хрена я не могу приехать, а?! – прорычал я, глядя не на него, а на Лию.

Я видел боль в ее глазах, она хотела что-то сказать, и я понял это по ее умоляющему взгляду. Лия резко достала пистолет из сумочки, и я с недоумением уставился на нее, не понимая, что она собирается делать.

— Ты пришел сюда не из-за нее, и это прекрасно видно. Если ты собираешься что-то делать, не стой тут как пёс, пробравшийся на чужую территорию! Ты пришел сюда с охраной, но за моей спиной стоит семья, и я в тысячу раз сильнее тебя, – выпалил он, и от этих слов я в ярости поднял пистолет на него. – А зачем пожаловал ты, Камиль? Неужели решил сотрудничать с ублюдком, оставшимся банкротом?

Камиль, не выдержав, сорвался с места, схватил его за ворот футболки и начал трясти из стороны в сторону.

— У меня с тобой свои старые счеты, ублюдок! Во-первых, моя сестра любит его. Во-вторых, ты убил моего брата, и я пришел сюда отомстить за кровь! – прорычал Камиль, и со всей силы ударил его в челюсть.

И тогда все началось. Ко мне направился Адамо, и я выстрелил ему в плечо. Собирался выстрелить еще раз, но не успел. Человек Камиля встал передо мной, заслонив от выстрела. Я посмотрел на него, а потом на то, как он бездыханно упал на землю. Он мертв. Сын Андреа подбежал ко мне, и я ударил его локтем в живот, а затем добавил ударом по лицу. Парень рухнул на землю, словно подкошенный.

— Теодоро! – проревел Камиль, и я резко обернулся.

Быстрыми шагами я отошел в сторону, увидев, как пуля летит в сторону дома и разбивает стекло. В тот же миг я почувствовал тяжелый удар по спине и обернулся. Передо мной стояла эта безмозглая сука и пыталась отдышаться. Недолго думая, я ударил ее по лицу, и она рухнула на землю, словно мешок с картошкой.

— Не смей трогать мою дочь, ублюдок! – закричала Лия, и я поднял голову.

Ариана округлила глаза от удивления, видимо, услышав что-то новое для себя. Я же направил пистолет на Лию, наблюдая за тем, как она с оружием в руках идет прямо на меня.

— У тебя есть шанс остановить все это, Тео. Умоляю тебя, я не хочу увидеть своего мужа и детей в гробу, – сквозь шум и крики попыталась сказать Лия, но почему-то я чувствовал лишь холодное безразличие.

— Он мой дядя?! – громко спросила Ариана, и я, не дослушивая их разговор, поспешил на помощь Камилю.

Он был взбешен, его рука и живот были в крови, а лицо превратилось в ужасную кровавую кашу. Я подошел к Андреа, нанес три мощных удара, и он упал на землю. Усевшись сверху на него, я схватил его за шиворот и показал ему протез на руке.

— Видишь это, ублюдок?! Это – результаты твоих стараний! Сегодня с тобой произойдет то же самое! – прошипел я сквозь зубы, не отрывая взгляда от его перекошенного от страха лица, после чего схватил его за руку.

Удар. Хруст. Крик. Я со всей силы ударил его в живот, вымещая весь гнев и злобу, копившиеся во мне долгое время. Повернувшись, я увидел, как Камиль неподвижно лежит на земле. В его ноге торчал нож, а над ним возвышался Адамо с пистолетом в руках.

Он собирается выстрелить. В ушах, словно назойливый звон, звенели слова Арьи. Я, не раздумывая, вскинул пистолет и выстрелил в голову сыну Андреа. Он рухнул, как подкошенный, а я застыл на месте, словно парализованный, слыша вокруг крики и проклятия.

— Адамо! – пронзительно закричала Лия, подбегая к нему.

Нужно было заканчивать этот ужас. Я позвал Кассио, и мы помогли Камилю подняться. Идя к машине, я вдруг почувствовал острую боль в плече. Меня кто-то подстрелил. Обернувшись, я увидел, кто в меня стрелял.

Это была Лия. Она стояла с чужим пистолетом в руках, на ее щеках блестели слезы, а одежда была испачкана кровью.

— Я ненавижу тебя! – прокричала она, но я промолчал в ответ.

Мы быстро сели в машину. Охранник Камиля завел автомобиль, и мы рванули с места. Я, со злостью матерясь, перебинтовывал рану. Проклинал грёбаных Романо.

— Тупые сволочи, чтобы они сдохли в муках, – грубо выпалил Камиль, и Кассио утвердительно кивнул в знак согласия.

Перед глазами стояли полные слез глаза Лии и бездыханное тело ее сына. Я чувствовал не вину, а лишь жгучую обиду из-за того, что она когда-то попала в руки к этому проклятому ублюдку. Я помнил все с самого начала. Как она должна была выйти замуж за Давида, но все перевернул в ее жизни тот мерзавец.

Тоска скреблась под ложечкой, словно старая монета о шершавый карман. Лия… Моя Лия. Маленькая беззащитная птичка, выпорхнувшая из клетки, а теперь обстрелянная, напуганная до смерти. Я отчетливо видел этот страх в ее глазах, когда осколки сыпались дождем вокруг нас, пока мы прятались за покореженным джипом. Тот самый страх, который она так тщательно прятала под маской счастливой жены и матери.

Когда-то очень давно Лия должна была стать всего лишь пешкой в нашей грязной игре, безмолвной жертвой фиктивного брака, призванного укрепить позиции Семьи. Жесткий, расчетливый ход, казавшийся вполне обыденным для нас, мафиози. Я до сих пор помню, как отец представлял ей жениха – сухого, властного мужчину, чьи глаза скользили по ней, как хищник по беззащитной добыче. Лия молчала, опустив голову, но я видел бурю, бушевавшую в ее душе. Тогда я был слишком молод и поглощен своими амбициями, чтобы вмешаться и спасти ее. Я винил себя за это до сих пор.

Но судьба, как ни странно, распорядилась иначе. Ее похитили. Я тогда был в ярости. Похищение – это оскорбление, прямой вызов Семье. Мы перевернули все вверх дном, чтобы найти ее, пока до меня постепенно не начало доходить, что она не особо рвется домой…

И сегодняшний день был наполнен разрушением всех понятий семьи. Я убил своего племянника. Сестра призналась, что ненавидит меня. Эта ядовитая ненависть в ее глазах ощущалась словно разбушевавшаяся буря.

— Ты же мне поможешь, Тео? – с мольбой в голосе спросила Лия, и я крепко обнял ее, прижав к себе.

— Я помогу тебе, чего бы мне это не стоило. Я уговорю отца во что бы то ни стало.

Что сейчас? Сейчас только ненависть. Моя сестра, моя кровь. В этом злобном, несправедливом мире ее ломали, но она не сдавалась. И сейчас слышать от нее эти полные ненависти слова – словно выстрел в самое сердце. Она выстрелила, не потратив ни одной пули.

Я вышел из машины, все еще находясь в глубоких раздумьях. Заметил, как Арья с гневным выражением на лице бежит ко мне. Я тут же выпрямился, чтобы не показывать, что ранен.

— Ублюдок! Как ты мог?! – взревела она и со всей силы ударила меня в грудь. – Тебя могли убить! Вас всех могли убить! Чем, черт возьми, вы думали?!

Я устало поднял голову и молча обнял ее в ответ. Арья не сопротивлялась, но, увидев окровавленного Камиля за моей спиной, вырвалась из моих объятий.

— Что с тобой? Что случилось? – не находя слов, Арья заплакала, рассматривая окровавленное лицо брата.

Это была не война. Это была жестокая месть за все то, что сделала Каморра. И увы, мы не убили тех, кто был причастен к нашему ужасу, но мы убили тех, кто знал о нем с самого детства.

— Я свяжу вам всем руки и ноги, тупоголовые идиоты! Как вы могли так поступить?! Еще бы чуть-чуть – и тебя бы убили! Как можно так легкомысленно что-то делать?! – кричала Арья, не в силах сдержать слезы.

Заходим в дом. Арья, не умолкая, изливает своё негодование, а я, погруженный в собственные мысли, бесцельно брожу по комнатам.

— Арья, — окликает её Камиль, и та, словно по команде, обрывает свою тираду. — Всё кончено. Теодоро собственноручно поставил крест на их чести. Их сын мертв. Они сломлены морально и поглощены горем.

Я оборачиваюсь и замечаю неподдельное удивление на лице Арьи. Кажется, будто перед её мысленным взором пронеслись все пережитые страдания. Она переводит взгляд на меня и с тревогой спрашивает:

— Но… там же была твоя сестра. Как она?

— Я не знаю, Арья, — отвечаю я с горечью. — Мне нужно смириться с мыслью, что у меня больше нет сестры.

С этими словами я направляюсь в кабинет, запираю дверь и опускаюсь в кресло за столом. Взгляд падает на полку с детскими фотографиями – счастливые моменты, запечатлённые на этих карточках, окончательно добивают меня, и я закрываю глаза, пытаясь унять душевную боль.

Телефон вздрагивает, оповещая о новом сообщении. Разблокировав экран, я читаю сообщение от Лии:

"Сегодня ты убил последнюю надежду на то, что я когда-нибудь смогу полюбить тебя так же, как прежде. Но я умоляю тебя: пожалуйста, больше не употребляй. Я ведь всегда знала…"

Да. Это конец. Моя сестра отреклась от меня.

Боль разрастается внутри, словно ядовитый цветок. В порыве отчаяния я смахиваю всё со стола на пол, распахиваю тумбу и достаю сигарету. Одна скупая слеза скатывается по щеке, столь же стремительно, как и воспоминания, связанные с Лией, проносятся в моей голове.

Но она навсегда останется моей сестрёнкой.