Глава 13.

Арья

—Тео, я люблю тебя, — произношу я, заключая его в объятия. Мое сердце переполнено этим чувством, оно безмерно. Я хочу быть с ним всегда, делить с ним каждую секунду.

Мы стоим в нежной близости, объятиях, и я, словно ища утешения, кладу голову ему на плечо, закрывая глаза. В этот момент мир кажется идеальным, я чувствую долгожданное расслабление, и он тоже. Это то, о чем мы мечтали, то, к чему стремились после трех долгих месяцев, полных ужаса и тревоги.

Открыв глаза, я замечаю, как к ресторану неспешно подъезжают две машины. На мгновение мелькает мысль, что это Кассио с его девушкой, и я позволяю себе снова расслабиться, отпустить напряжение.

—Я тоже тебя люблю, Арья, — тихо отвечает Теодоро, и уголки моих губ невольно поднимаются в улыбке. Сердце наполняется теплом и нежностью.

Внезапно Теодоро резко поворачивается, словно что-то почувствовал. Я не придаю этому особого значения, списывая все на его обостренную интуицию или же на остатки страха, но, когда ощущаю, что его тело неестественно расслаблено, поднимаю голову, чтобы посмотреть, что же произошло.

И тут же мир рушится.

В его спине зияет нож. Меня пронзает ужас, я в панике разворачиваюсь и вижу силуэт человека в надвинутом капюшоне. Мозг лихорадочно пытается найти выход: бежать за нападавшим или же броситься на помощь Тео?

—Тео! Тео, ты слышишь меня?! — кричу я, отчаянно пытаясь достучаться до него, но он уже начинает оседать, теряя сознание.

Этого не может быть. Этого просто не может быть! Нет!

Я отчаянно пытаюсь удержать его, не дать упасть, но он уже оседает на землю, словно подкошенный. Я падаю перед ним на колени, дрожащими руками пытаюсь остановить кровь, но все мои усилия тщетны. Алая жидкость хлещет из раны, заливая его одежду и мои руки. Кровь начинает сочиться и изо рта, и от этого зрелища мой взгляд наполняется ужасом.

Нет. Только не это!

Сердце бешено колотится в груди, словно пойманная в клетку птица, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу. Я задыхаюсь, не могу вдохнуть полной грудью живительный воздух. Перед глазами, словно вспышки, возникают яркие, жестокие картинки, словно кадры из фильма ужасов. Его глаза. Полные любви, а потом… непередаваемого ужаса. Грохот выстрела. Кровь. Его тело, безжизненно рухнувшее на землю.

Я резко распахиваю глаза и вскакиваю на кровати, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но это получается с трудом. Медленно, с опаской, поворачиваю голову, в глубине души надеясь, что Тео сейчас лежит рядом.

Но нет. Мои худшие опасения подтверждаются.

Нет, нет, нет! Это был всего лишь сон. Просто кошмар, порожденный моим измученным сознанием. Но почему тогда ощущение такое реальное? Почему я чувствую его отсутствие так остро, словно от меня отрезали часть моей души?

Дурная, навязчивая мысль сверлит мозг: а вдруг это не сон? Вдруг это было какое-то зловещее предзнаменование? Вдруг он…

Резко встаю с постели, но ноги предательски подкашиваются, становясь ватными. Кажется, будто я иду под толщей воды, каждое движение дается с огромным трудом. В голове – полный хаос. Воспоминания, обрывки фраз, моменты счастья, перемешанные со страхом и тревогой. Все это кажется таким далеким, таким нереальным, словно происходило не со мной, а с кем-то другим.

—Тео! — тихо, почти шепотом, зову я его, надеясь на чудо.

Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение, словно вижу незнакомку. Глаза – пустые, запавшие, в них нет ни искорки жизни. На лице пролегли морщины, которых раньше не было. Я выгляжу старше лет на десять. Этот проклятый кошмар украл у меня часть моей жизни, оставив взамен лишь пустоту и страх.

Но какой-то кошмар был наяву.

Я медленно поворачиваюсь, надеясь, что мне просто показалось. Но нет. Его нет в постели. Не в силах больше сдерживать беспокойство, я срываюсь с места и бегу вниз на первый этаж. Замираю в дверях, увидев Тео, сидящего за столом. Выдыхаю с облегчением. Он дома. Он рядом. Подхожу и сажусь напротив него, с тревогой замечая грусть в его взгляде и бинты, все еще скрывающие раны.

—Почему не спишь? — тихо спрашивает он, и я устало вздыхаю.

—Кошмары. Не смогла больше уснуть, — кратко отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Наступает тягостное молчание. Нагнетающее, пугающее, полное неизвестности. Я не могу понять, о чем он сейчас думает, и это пугает меня еще больше. Тяжело перевожу взгляд на его протез, а затем снова на него. Как он пережил все это? Как смог справиться в тот день с потерей родителей и той невыносимой болью, что разрывала его изнутри?

—Мне снилась Ария. Когда она умирала, она сказала: "Ты будешь счастлив". Но я не смог даже представить, в чем будет заключаться мое счастье. Я употреблял наркотики, чтобы просто увидеть ее. Я делал все, чтобы просто поговорить с ней, хотя бы во сне. Я готов был спать сутками напролет, лишь бы быть с ней рядом. И вот сейчас она снова появилась во сне и сказала: "Эта девушка смогла вылечить твою зависимость, так не дай ей умереть". А потом все стало ужасно… Я не знаю, что Ария хотела этим сказать, — медленно, словно в бреду, бормочет Тео, периодически делая небольшие глотки остывшего кофе.

Все внутри меня словно переворачивается. Все кусочки пазла начинают складываться в единую картину. Он лишь хотел увидеть ее. Но… разве это можно назвать оправданием? Разве это можно понять? Ведь каждый справляется со своей болью по-своему, но ведь это самый ужасный способ.

Боже мой. Теодоро… Я всегда чувствовала, что под этой маской непроницаемого мафиози скрывается нечто большее, нечто, что он отчаянно пытается спрятать от всего мира. Но чтобы настолько…

Смерть его девушки… Это объясняет все. Его отстраненность, внезапные вспышки неконтролируемой ярости, ночные кошмары, которые он так старается скрыть от посторонних глаз. Это объясняет его зависимость… Он не просто топит боль – он пытается ее вернуть. Увидеть ее. Это безумие, но я не могу понять, осуждать его за это или нет.

Он не просто мафиози, он сломленный, израненный человек, отчаянно пытающийся склеить осколки своей разбитой души. И он использует наркотики как клей, как временный портал в прошлое, где она еще жива, где они счастливы вместе. Это так трагично и так безнадежно.

И что теперь? Что я должна делать с этим знанием? Разорвать наши отношения, предать свои чувства и уйти, оставив его наедине со своей болью? Нет. Ни за что. Я буду бороться. Бороться за него, бороться за его зависимость. Я помогу ему избавиться от этого проклятия, вытащу его из этого омута отчаяния.

Любовь не решает всех проблем, я знаю это. Она не исцеляет зависимость, не стирает прошлое, не убирает врагов. Но она дает… силу. Силу бороться, силу верить, силу надеяться, когда все вокруг рушится.

—Я не буду больше употреблять наркотики, Арья. Я обещаю тебе, — твердо произносит он, глядя мне прямо в глаза.

Он сказал, что хочет измениться. Что хочет стать достойным моей любви. И я верю ему. Я вижу в его глазах решимость, той решимость, которой раньше не было и в помине. Но я знаю, что это будет долгий и трудный путь, полный боли и разочарований.

Он пытается рассказать мне о ней. О своей умершей девушке. О том, какой она была, как они любили друг друга, как мечтали о будущем. Это трудно слушать. Ревность гложет изнутри, словно ядовитый змей. Но я понимаю, что он должен это сделать. Он должен выпустить эту боль, выговориться, выплакаться, чтобы двигаться дальше, чтобы жить.

Любовь… это странная штука. Раньше я никогда не верила в нее. Считала ее слабостью, иллюзией, придуманной для слабых и глупых людей. Но теперь… я чувствую ее в каждой клеточке своего тела. Она заполняет меня теплом, надеждой, желанием становиться лучше, сильнее, чтобы быть достойной его.

Я хочу быть достойной его любви. Хочу быть той, кто поможет ему исцелиться, кто будет его опорой в самые трудные времена, кто разделит с ним его боль и страхи.

—Я уверена, что она ненавидит меня. Просто не показывает, — с горечью заканчивает свой рассказ Тео, и я кладу свою руку поверх его, пытаясь хоть как-то поддержать.

Мне казалось, что он лишь хочет заглушить ту боль, которая разрывает его на части.

Тишину внезапно нарушает Кассио, буквально ввалившийся в дом. Сначала я подумала, что он пьян, но нет. Он держится за предплечье, а из штанины на ноге сочится кровь. Теодоро моментально подскакивает с места, словно пружина, я встаю за его спиной, и, стараясь не мешать, подхожу к Кассио. Теодоро хватает бинты и ловкими движениями начинает перевязывать рану.

—Кто? — процеживает сквозь зубы Тео, сосредоточенно перевязывая плечо.

—Человек Романо. Он передал, что, если ты не явишься к нему, он сделает все возможное, чтобы убить меня. Он объединился с "Ангелами смерти", — сбивчиво отвечает Кассио, и мои глаза расширяются от ужаса.

Руки невольно сжимаются в кулаки, старые воспоминания нахлынывают с новой силой, и я вновь перемещаюсь в тот кошмар, когда погиб мой брат. Перед глазами встает гроб Давида, и я, не в силах больше выносить это зрелище, закрываю глаза, пытаясь унять дрожь.

Они умрут. Я сделаю это.

—Они не получат того, что хотят. Пусть хоть сотню человек пришлют, кроме трупов ничего не получат! Гребаные суки! — взрывается Теодоро, в ярости швыряя кружку в стену.

Я стою, словно парализованная, но меня выводит из этого состояния оцепенения внезапный телефонный звонок. Шатаясь, подхожу к столу, хватаю телефон и смотрю на экран. Незнакомый номер. Неуверенно беру трубку и слышу в ответ тихий, зловещий смешок.

—Тебе лучше сдаться, Картер. Если не хочешь, чтобы по твоей вине гибли люди, лучше приди ко мне сама. Я, конечно, не хотел тебе этого говорить, но запомни: если я начал игру, то обязательно закончу ее так, что отныне умрут все. Думай, Арья. Либо ты и твой брат, либо сразу два клана уйдут не то, что на дно, о самом их существовании скоро забудут все. И я сейчас говорю про "Алую ярость" и "Русскую братву", — медленно, вкрадчиво произносит Андреа, и мои пальцы судорожно сжимают телефон.

Волна ярости нарастает внутри меня, я перевариваю все его слова, пытаясь не поддаться панике и не швырнуть телефон в стену.

—Я убью твоих детей, и никакая жалость ко мне не сработает, сукин ты сын! Ты, конченая мразь, будешь гореть в своем доме и наблюдать за тем, как умирают твои любимые Ариана и Адамо! — ору я с такой злостью, что мой голос срывается и дрожит от ярости.

Бросаю трубку, с силой швыряю телефон в стену и в изнеможении оседаю на пол.

Прошел ровно месяц. Казалось, что за это время уже все должно было измениться, и мы должны были отомстить врагу, но нет. Все свелось к бесконечным угрозам, и нескончаемому ужасу.

Медленно поворачиваю голову в сторону Кассио, он сидит на диване, все еще перебинтованный. Затем мой взгляд перемещается на Теодоро, его бинты все еще на месте. Но что, если появятся новые жертвы? Что, если они снова причинят нам боль?

Они могут убить и меня…

—Тео, дай мне свой телефон, — прошу я, и он молча отдает его мне.

Набираю номер Камиля и нажимаю кнопку вызова. Гудки тянутся мучительно долго, напряжение нарастает с каждой секундой.

—Да. Что случилось? — наконец слышу в трубке голос Камиля и начинаю нервно расхаживать по комнате.

—Камиль, это я. Помнишь, как ты говорил, что лучший способ разрушить Каморру – взорвать не их офис, а дом, когда они все будут внутри? Сделай это как можно скорее, это срочно, — тараторю я, не в силах остановиться. — Если ты не сделаешь этого, они убьют меня! Сейчас нельзя откладывать!

Камиль молчит, и я слышу лишь звук тушения сигареты.

—К чему такая спешка? Что случилось? — спокойно спрашивает Камиль.

—Кассио ранен, Тео все еще ходит с бинтами, я только недавно отошла от ожогов! Тебе повторить еще раз, Камиль?

—Ладно, я понял. Это произойдет не сразу, но обязательно произойдет. Я отправлю туда своих людей.

Отключаю телефон и возвращаю его Тео.

Они хотят нашей смерти, но мы перевернем все с ног на голову. Я отомщу и за Теодоро, и за себя, и за своего брата. И никто не сможет меня остановить.