Глава 15.

Арья.

Никогда бы не подумала, что моя жизнь с Теодоро обернется таким образом. Любовь, расцветающая на фоне безжалостной войны. Войны за месть, за попранную справедливость и поруганную честь. Усталость сковывала меня, словно цепями. Я стремилась к справедливости, но вместо этого неумолимо шла ко дну. Мои благие намерения, увы, приносили лишь страдания и ужас моим близким.

Смотрю в пустоту, а Камиль, тяжело дыша, что-то обсуждает с Кассио за столом.

—Ты сама выбрала этот путь, Арья. Неужели не осознавала последствий? – спрашивает Камиль, заставляя меня поднять на него взгляд.

Действительно ли я этого хотела? Желала ли видеть их, возвращающихся с окровавленными лицами, искаженными болью?

—Ты до сих пор не поняла, Арья. Чтобы противостоять такому клану, как Каморра, недостаточно просто армии. Нужна несокрушимая сила, безграничная власть и, прежде всего, ледяное хладнокровие. В тебе это есть, но ты не можешь нести это бремя в одиночку. Это жестокая правда, с которой тебе пора смириться, – спокойно и тихо произносит брат. —Помнишь, что говорил Давид? Он не хотел видеть тебя такой – безжалостной, лишенной чувств.

—Не смей произносить его имя! Замолчи! Черт возьми! Я не желала, чтобы сестра отвернулась от Тео, не хотела, чтобы ты жертвовал собой ради моей жажды справедливости. Я не хотела видеть вас такими, – кричу я в отчаянии и убегаю на второй этаж.

Замерев у двери, за которой находился Теодоро, я тихо постучала. Дверь была не заперта, и я вошла. Передо мной предстал измученный Тео: темные круги под глазами, бледное лицо и напряженное тело выдавали его усталость. В кабинете стоял густой запах табака – казалось, он выкурил целую пачку сигарет.

—Ты говорила, что я потерял сестру, что Камиль вернулся измученным… Но ты кое-что забыла, Арья. Ты забыла о себе, – тихо произнес Тео.

Я оцепенела, глядя ему в глаза. Казалось, время остановилось, хотя прошла всего минута с тех пор, как его слова повергли меня в ступор.

Я забыла про себя. В безумной погоне за справедливостью, в стремлении защитить своих близких, я совершенно забыла о собственном благополучии.

—Ты готова умереть ради брата, ради меня, ради мести. Но что мне делать без тебя? Что делать Камилю? Неужели ты ни разу не задумалась о том, что будет с тобой? Неужели ты совсем не боишься смерти, когда рядом с тобой находятся самые любимые люди? Неужели ты хочешь, чтобы они страдали? – Теодоро пытался достучаться до моего сознания, но я уже давно погрузилась в собственные мысли.

Он прав. В каждом его слове – горькая правда. Я лишь хочу, чтобы они жили.

—Но что мне делать, Тео? Что делать, когда я заставила Камиля мстить, давила на него, и теперь, видя его окровавленное лицо, я чувствую себя виноватой. Виноватой, потому что он пошел на это по моей просьбе! Ты рисковал жизнью ради меня, даже зная, что можешь погибнуть. Если бы не эта чертова свадьба, всего этого бы не было! – рявкнула я в отчаянии, закрывая лицо руками.

Я не могла представить свою жизнь без брата и Тео. Не могла просто расслабиться, зная, что мои любимые люди находятся на грани смерти.

Проклятая месть… Она пропитала меня насквозь, словно яд, отравила каждый мой вдох, каждое решение, каждое мгновение. Я, Арья, головорез, чье имя шепчут в самых темных переулках, боялась. Боялась не ножей, не крови, не запаха пороха. Боялась потерять их. Камиля и Тео. И эта мысль сводила меня с ума.

Каждый раз, когда Камиль уходил, я задерживала дыхание. Каждый звонок, каждый стук в дверь заставлял меня вздрагивать. Я видела его лицо, окровавленное и бездыханное, снова и снова. Я знала, на что способны мои враги. Они безжалостны, как и я. Но разница в том, что у меня есть что терять. У них – нет.

Или… есть? У Каморры осталась только Ариана.

Каждую ночь, засыпая рядом с Тео, я смотрела на его лицо и боялась. Боялась, что он станет жертвой моей мести.

—Ты – головорез. Камиль – дон. Я – босс Русской братвы. Ты действительно думаешь, что они смогут нас сломить? Пусть режут, пусть бьют, но на этот раз мы будем бить не по ним, – сурово произнес Тео, нахмурив брови. —Мы обанкротим их так же, как они пытались обанкротить нас. Лишим их денег, власти.

Я должна остановиться. Я должна покончить с этим. Но как? Как отпустить месть, которая стала моей жизнью, моей сущностью? Как защитить тех, кого люблю, когда я сама представляю для них наибольшую угрозу?

Я жила в постоянном кошмаре. В кошмаре, где я теряла всех, кого люблю, из-за своей одержимости. В кошмаре, где я оставалась одна в этом мире, полном крови и ненависти.

—Подумай, Арья. Ты можешь спасти наши жизни, но ценой собственной гибели, – говорит Тео, и я, не находя слов, ухожу.

Упав на кровать, я провалилась в сон. Тело, наконец, расслабилось, мысли отступили, и впервые за долгое время мне стало спокойно.

Я бежала по лесу в отчаянных поисках Тео. Лужи крови указывали путь к реке, и я, тяжело дыша, устремилась туда.

—Тео! Камиль! – кричала я, срывая голос.

Вокруг никого не было, лишь река окрасилась в зловещий алый цвет. Слезы градом катились по щекам, я еле держалась на ногах. Вдруг вдалеке показался силуэт.

—Каждый платит за свои грехи, Арья, – спокойно произнесла Андреа, не двигаясь с места.

Я слышала плеск воды. Люди в черных масках доставали из реки черные мешки и уходили. Андреа бросила мимолетный взгляд в мою сторону и исчезла. Страх нарастал. Я, словно в замедленной съемке, подошла к огромному мешку и открыла его…

Крик. Кровь на руках. Слезы.

Я вскочила с кровати, вся в холодном поту. Взглянув на часы, я поняла, что проспала девять часов. Вокруг царила тишина, пугающая своей зловещей пустотой. Подбежав к окну, я распахнула его настежь. Звуки улицы, шелест листвы и шум машин немного успокоили, но увиденное во сне продолжало терзать мое сердце.

Кровавое лицо Камиля, зияющая рана на его шее и неестественная бледность – все это преследовало меня. Это было безумно страшно и ужасно.

Спустившись вниз, я обнаружила, что в доме никого нет. Насторожившись, я схватила телефон и набрала номер Теодоро. Он ответил только через минуту, и я услышала шум машин.

—Да, Арья?

—Где вы? Пять утра! Вас это не смущает ? – спросила я, наливая воду в стакан. —Камиль с тобой?

—Да, тут строится новый офис, мы приехали проверить ход работ. Скоро подъедут поставки Камиля.

Я отключила телефон, оперлась на столешницу и закрыла глаза.

Сон… Это был не просто сон. Это была яркая, жестокая реальность, разыгравшаяся в моем сознании. Я все еще чувствовала вкус крови на языке, слышала предсмертный хрип Камиля, видела, как гаснут глаза Тео.

Камиль… Мой брат, моя опора, человек, который всегда был рядом, поддерживал и защищал. Во сне я видела, как его скрутили, как он отчаянно пытался вырваться, как в его глазах отразился ужас, когда меч опустился на его шею. Я слышала хруст костей, видела, как его голова покатилась по пыльной земле… И все это – из-за меня.

Тео… Теодоро, мой Тео. Мужчина, которого я люблю больше жизни, чья улыбка способна разогнать любую тьму, чьи прикосновения заставляют меня чувствовать себя живой и настоящей. Во сне я видела, как и его схватили, как пытали, пытаясь выведать информацию, которой он не знал. Я видела, как его тело истерзали, как сломали его гордость и достоинство, но он не проронил ни слова, не предал меня. А потом… потом я увидела, как его казнили. Медленно, мучительно, с особой жестокостью, чтобы я запомнила. Чтобы я поняла, что это моя вина.

Воздуха не хватало. Грудь сдавило словно тяжелой плитой. Я села на пол, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. Холодный пот покрывал кожу липкой пленкой. Я огляделась, пытаясь убедить себя, что это всего лишь сон, лишь плод разыгравшегося воображения. Но страх, поселившийся в моей душе, был слишком реален, слишком силен, чтобы просто отмахнуться от него.

Что, если это не просто сон? Что, если это предупреждение? Что, если кошмар, увиденный мной, является предзнаменованием грядущих событий?

Вина. Она душила меня своей липкой хваткой. Вина за то, что я подвергла их опасности, вина за то, что мои действия, мои решения привели к этому кошмару. Если бы я только… Если бы я поступила иначе… Если бы я была сильнее…

Звонок. Я подняла телефон со стола и, не глядя, ответила. Голос Лии Романо.

—Я знаю, что должна была приехать ты. Знаю, что именно ты их туда послала. Вы все умрете, но в первую очередь я доберусь до тебя. Найми себе охрану получше, потому что ты не представляешь, на что способна мать, потерявшая ребенка, – выпалила она в ярости, и я замерла.

Страх, злость, обида? Что я чувствовала? Злость.

Злость на то, что я расплачиваюсь за чужие грехи. Наглость с её стороны, смеющей мне угрожать.

—Знаешь, что такое месть? Я не знала до определенного момента, но пришлось узнать. А еще мне пришлось узнать, что такое смерть близкого человека, что значит стоять у его могилы и не верить в происходящее. И ты, сука, смеешь звонить мне с угрозами? – ответила я, с трудом сдерживая гнев, и замерла в ожидании ответа.

—Вы слишком долго молчали, но я молчать не буду. Я тебя предупредила – каждый из вас заплатит за это!

И все. Тишина. Я отбросила телефон, не в силах больше что-либо думать.

Как только я решаю, что всё закончилось, всё начинается снова. Быть может, стоит попросту перетерпеть?

—Папа, если бы ты был жив, ты смог бы разобраться, – прошептала я, опуская голову.

Я не знаю, сколько пролежала без сознания. Вдруг почувствовала, что кто-то несет меня на руках. Открыв глаза, я увидела Теодоро. Его усталый вид, отекшие глаза и опущенные плечи – все это пугало. Он жертвовал собой ради меня, выходил из огня ради меня.

—Через неделю ужин с кланами, нам нужно восстановиться, – произнес Тео не мне, а Кассио.

Ужин. Восстановление. Всё плыло перед глазами, я не понимала, о чём они говорят. Почувствовав мягкую поверхность, я поняла, что нахожусь в кровати. Глаза мои всё ещё были закрыты. Услышав, как прогибается матрас, я поняла, что рядом лег Теодоро. Его рука прижала меня к себе, и я, наконец, крепко заснула, надеясь, что кошмар не повторится.

Давид бежал за мной. Я смеялась и упала на газон. Брат подбежал ко мне, начал щекотать и поднял на руки, понеся к бассейну.

—Давид, нет! Не надо, я же в одежде и с прической! – вопила я, слыша смех со стороны родителей.

—Твой детский голосок меня не переубедит. Потрогаем водичку? – с улыбкой спросил Давид, и я дернула ногами.

Но все же мы упали в бассейн. Я смеялась и била его за то, что испортил две косички, которые заплела мама. Брызги разлетались во все стороны. Подплыв к бортику, я сказала с обидой:

—Мама, он мне прическу испортил!

—Я сделаю еще раз, доченька. Не стоит волноваться.

Очередной всплеск заставляет меня обернуться, и я вижу Камиля, уже плещущегося в воде.

Как бы я сейчас хотела услышать это нежное, наполненное безграничной любовью слово "доченька". Как бы хотела увидеть вживую любящие глаза мамы и папы.

Но, увы, это возможно лишь в сновидениях.

Надо было беречь те драгоценные минуты, что были нам подарены судьбой.

Теперь же я предоставлена сама себе, совершенно одна в этом мире.