Глава 8.

Арья.

Кровь… Её вкус терпким металлом разливается по языку, оставляя горькое послевкусие, словно я проглотила горсть ржавых гвоздей. Она везде: на руках, на лице, пропитала одежду, сделав её тяжёлой. Запах смерти витает в воздухе, густой и липкий, словно патока, обволакивая всё вокруг. Обычно он меня не тревожит. Я привыкла к нему, как к запаху сырой земли после дождя, как к неизбежному спутнику своей жизни. Но сегодня… сегодня этот запах вызывает во мне лишь одну, всепоглощающую, разъедающую изнутри ярость.

Его убили. Хладнокровно, жестоко, безжалостно, как скотину на бойне.

И я знаю, кто это сделал. С самого начала знала. Знала имя того, кто отнял у меня всё, но не могла ничего сделать, была бессильна против его власти и влияния.

Андреа Романо. Имя звучит как проклятие, сорвавшееся с моих уст. Я чувствую, как желчь подступает к горлу, обжигая его, когда думаю о нём. Он отнял у меня всё, что было дорого. Он лишил меня будущего, надежды, семьи, превратив мою жизнь в пепел.

Я вижу его лицо: надменное, холёное, с холодными, как лёд, глазами, в которых нет ни капли сочувствия. Он всегда смотрел на меня сверху вниз, с презрением и отвращением, словно я была ничтожеством. Он считал меня грязью, отбросом, недостойным даже его мимолётного внимания. Он ошибался. Он думал, что я не осмелюсь поднять на него руку, но он глубоко заблуждался. Я долго молчала, долго пряталась, выжидая свой час, собирая осколки своей души. Но сегодня его жизни придёт конец, и я стану тем самым палачом, которого он так презирал.

Я хочу убить его. Медленно. Мучительно. Я хочу, чтобы он почувствовал всю ту боль, которую чувствую я, чтобы она разъедала его изнутри, как сейчас разъедает меня. Я хочу, чтобы он увидел страх в глазах смерти, чтобы познал её ледяное прикосновение. Я хочу, чтобы он умолял о пощаде, но не получил её, чтобы его мольбы остались без ответа в этой кромешной тьме.

Я закрываю глаза и представляю это. Я вижу, как мои руки смыкаются на его горле, перекрывая доступ к воздуху, как жизнь покидает его тело, оставляя лишь пустую оболочку. Я слышу его хриплые стоны, его отчаянные мольбы, его бессильные проклятия. И мне это нравится. Это сладостное чувство мести, которое даёт мне силы идти дальше.

Я знаю, что мне не вернуть Давида к жизни, никакие страдания Романо не воскресят моего брата. Я знаю, что он не появится, даже если я разрушу весь их род до основания, но зато я буду чувствовать удовлетворение. После долгих лет, когда я мучилась с чувством вины, я почувствую долгожданное облегчение, и мне это нравится. Это то, что я заслужила.

Мой фиктивный брак с Теодоро – это лишь инструмент, тщательно разработанная стратегия, способ подобраться к Андреа Романо ближе, чтобы нанести смертельный удар. Теодоро – мафиози, человек с властью и влиянием, тот, кто привык добиваться своего любой ценой. Он может помочь мне добраться до моей цели, предоставить ресурсы и защиту. Но он не понимает, что я готова на всё, что я переступлю через любые препятствия, чтобы осуществить свой план. Он думает, что контролирует меня, что я марионетка в его руках, но он ошибается. Я сама плету свою паутину, и он лишь пешка в моей игре.

—Скоро он будет здесь? - Задаю я вопрос, и в ответ слышу его самоуверенный смешок.

—Потерпи, Арья. Он уже едет. - Говорит Теодоро, и я слышу ругательства со стороны.

Ну конечно. Грёбаный Адамо Романо, всегда лезет не в своё дело. Без него и его сестры ничего бы не вышло, но после того как я убью их отца, они последуют за ним в ад. Я лично позабочусь об этом.

В подвал врывается Андреа, люди Теодоро его скручивают и грубо усаживают на стул, лишая свободы движения. Он не видит меня, я остаюсь в тени, словно призрак, наблюдающий за своей жертвой. Но зато я вижу его, жалкого и беспомощного. Я сижу в тени, и на моих губах играет зловещая улыбка, предвкушающая скорую расплату.

—Что вам нужно, ублюдки? Где моя дочь? - Цедит он сквозь стиснутые зубы, и я тихо смеюсь, наслаждаясь его отчаянием.

Конечно. За дочь он готов отдать всё. Кто не пойдёт в огонь ради своего ребенка, кто не пожертвует всем, чтобы защитить своё дитя? Но сегодня он лишится всего, что ему дорого. Своих детей, своей компании, своей власти, своей семьи.

И конечно же, своей жизни.

—Твоя дочь в безопасности, Романо. - Говорю я, выходя из тени и приближаясь к нему. —Но скоро и тебе и ей придёт конец. Вы поплатитесь за всё.

—Ты кто такая? Выходи! - Орёт он, пытаясь разглядеть меня в полумраке, и я издаю тихий смешок, играя с его нервами.

—Уже не помнишь ту, чью жизнь ты когда-то сломал, старик? Неужели время стёрло из твоей памяти лицо той, кого ты лишил всего? - Цежу я, и делаю шаг вперёд, оказываясь прямо перед ним.

Его глаза расширяются от узнавания, в них вспыхивает искра злости. Он улыбается хитрой, змеиной улыбкой, оценивающе оглядывая меня с ног до головы, словно я предмет торга.

—Арья Картер. Какая встреча. А где же твой братец? Неужели меня убьёт женщина? Сомневаюсь, что твоя сломанная психика выдержит ещё одну лужу крови. Ты слишком слаба для этого.

Эти слова задевают меня за живое, гнев поднимается волной, готовый захлестнуть меня. Но я беру себя в руки, подавляю эмоции, не позволяя ему увидеть мою слабость. Наведя пистолет, я хладнокровно выстреливаю ему в ногу и подхожу ближе, глядя прямо в его глаза.

—Не сомневайся, Романо. Я устрою тебе ад перед смертью, такой, какого ты ещё не видел. - Шепчу я, и отхожу от него на несколько шагов, давая ему возможность осознать весь ужас своего положения.

Гнев поглощает всё больше и больше, застилает разум, отключает остатки разума. Я беру топор в руки, ощущая его тяжесть и остроту, и смотрю на Андреа, наслаждаясь его беспомощностью. Он же, сжимая челюсть от боли, смотрит в пол, из его ноги хлещет кровь, растекаясь по бетонному полу, образуя зловещую лужу.

—Не трогай Ариану и Адамо. Они тут не при чём, оставь их в покое. - Требует Андреа, пытаясь сохранить остатки своего достоинства.

—А мой брат был при чём? Почему ты убил его?! Почему пролил невинную кровь?! Почему не убил вместе с ним и меня, а?! Ты забрал у меня всё, оставил меня одну в этом жестоком мире! - Ору я, срываясь на крик, и замахиваюсь топором, обрушивая всю свою ярость на его тело.

Он вонзается ему в бедро, пробивая кость. Я слышу крик, вырывающийся из его уст, полный боли и отчаяния, и сердце заливается радостью, не смотря на боль. Я вижу то, как он терпит эту мучительную боль, и улыбаюсь, вспоминая свои страдания.

Я тоже терпела. Долго и мучительно.

—Ты сдохнешь в грёбаных муках, Романо. Но твои дети умрут быстро, не переживай. Я избавлю их от страданий.

Муки продолжаются. Люди Теодоро избивают его, нанося удары по всему телу, а я периодически оставляю на его теле рваные раны ножом, словно художник, рисующий кровавый узор на холсте. На его лице нет живого места, оно превратилось в кровавое месиво. Я понимаю, что сейчас самое время завершить начатое, и беру в руки пистолет. Встав напротив него, я посмотрела на его опущенную голову и в последний раз вспомнила о той самой пуле, которая оборвала жизнь моего брата.

Той самой пуле, которая сейчас убьёт Андреа.

Я направляю пистолет прямо на его грудь, в самое сердце. Он медленно поднимает голову, опустошённо глядя на меня сквозь опухшие веки, в его глазах нет ни страха, ни надежды. Я опускаю спусковой крючок и уже готовлюсь нажать на курок, завершая свою месть.

—За брата. - Тихо говорю я, словно прощаясь с ним.

В этот момент дверь с грохотом открывается, нарушая тишину. Я поворачиваю голову и вижу дочь Андреа, Ариану, и мои глаза округляются от удивления. Он швыряет нож в меня, словно отчаянно пытаясь спасти свою дочь. Я сжимаю челюсть от острой боли и оглядываю окровавленную ногу, чувствуя, как силы покидают меня. За ней же входят Симон и Адамо, и я понимаю, что попала в хорошо спланированную ловушку.

—Дядя, помоги Адамо забрать папу. - Кричит Ариана, и берёт пистолет в руки, целясь в меня. —Ты думала, что сможешь убить моего отца, сука?! Ты заплатишь за это!

Я теряю много крови, чувствую, как жизнь утекает из меня с каждой секундой. Очень много. И кажется, что больше уже некуда, но эта сволочь стреляет мне в плечо, отправляя меня в бездну. Я падаю на пол, словно подкошенная, она что-то делает, но глаза уже закрываются, отказываясь видеть этот мир. Запах бензина режет нос.

Жар лизал кожу, обжигая её, даже сквозь толстые каменные стены подвала. Каждая секунда – пульсирующая, изматывающая боль в простреленной ноге и плече. Но боль меркла по сравнению с тем, что сейчас рвало меня изнутри: страх. Он выполз из самых темных углов души, зверь, готовый растерзать меня на части.

Огонь. Проклятое слово, вызывающее дрожь в коленях. Я всегда его презирала, считала беспощадным и непредсказуемым, разрушающим всё на своем пути. Ирония, черт ее дери, в том, что он должен стать моей могилой, местом, где я встречу свой конец.

В голове замелькали лица. Те, кого я обидела, кому причинила боль. Те, кому сломала жизнь, разрушила мечты, оставила шрамы. Расплата? Все мои грехи, все темные дела, которыми я занималась, превращаются в этот адский огонь, который поглотит меня без остатка? Но что будет с теми, кто убил меня? Неужели они останутся безнаказанными?

Я попыталась пошевелиться, но острая боль пронзила меня, словно кинжал вонзили прямо в кость, лишая возможности двигаться. Застонала, прикусив губу до крови, чтобы сдержать крик. Ноги словно парализовало, плечо горит, как будто на него положили раскалённую плиту, превращая меня в живой факел. Я в ловушке, словно зверь в клетке, обречена наблюдать, как этот огненный зверь подбирается всё ближе, готовый поглотить меня.

Закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело, чувствуя, как страх сковывает меня. Вспомнила Теодоро. Не просто босса, человека, который заменил мне отца. Друга, наставника, защитника, который всегда был рядом. Знала, что он сделает всё возможное, чтобы вытащить меня из этого ада, не смотря ни на что. Но успеет ли? Время… тянется, словно патока, каждая секунда – это тонна ужаса и отчаяния, давящая на меня со всех сторон.

Камиль. Мой брат, моя семья. Он поможет мне, я знаю это. Он сделает всё, чтобы я выжила, вытащит меня из этой бездны.

—Попрощайся с теми, кого любишь, сука! - Орёт Ариана, и ставит передо мной два телефона.

"Камиль" и "Теодоро". Два варианта спасения, два пути к надежде.

Теодоро приедет сразу же, как только я скажу, как только услышит мой голос, но как он зайдет? Что он сделает, чтобы спасти меня от неминуемой смерти? Он один против целой семьи, вооружённой и готовой на всё.

Камилю придётся ехать час, целую вечность. Грёбаный час, за это время я уже окажусь рядом со своим покойным братом, в объятиях смерти.

Но всё же, я набираю Камилю.

Запах дыма всё сильнее, он заполняет лёгкие, вызывая мучительный кашель, лишая возможности дышать. Чувствую, как плавится одежда, прилипая к коже, как обжигающий жар проникает под кожу, превращая меня в живой уголь. Представляю… как огонь пожирает меня заживо, как он пожирает мою плоть, превращая её в пепел, как мои крики тонут в реве пламени, исчезая в этом хаосе. Эта мысль… невыносима. Сердце колотится, словно бешеное, стучит в груди, как будто хочет вырваться наружу. Кровь стынет в жилах, превращая меня в ледышку.

Начала молиться. Кому? Не знаю. Никогда не была религиозна, всегда полагалась только на себя. Но сейчас, когда смерть смотрит прямо в лицо, я готова поверить во что угодно, лишь бы получить шанс на спасение, на новую жизнь.

"Пожалуйста… пусть это закончится. Я обещаю… изменюсь, стану лучше, буду жить по-другому. Просто дайте мне шанс". Про себя шепчу я, словно заклинание.

—Да, сестра? - Спокойно говорит Камиль, словно ничего не случилось, и слеза скатывается по щеке, обжигая её.

—Я люблю тебя. Спасибо за то, что помог мне тогда с моей болью, за то, что всегда был рядом, не смотря ни на что. Я слышала, как ты плакал тогда, когда не стало Давида. Поверь, я очень хотела тебя обнять, успокоить, но не могла, была слишком слаба. - Тараторю я, захлёбываясь в слезах, и отключаюсь, не в силах больше говорить.

Но мои мольбы – в пустоту, мои надежды – лишь иллюзия. Огонь наступает, неумолимо приближаясь, пожирая всё на своем пути, не оставляя ничего живого. Чувствую, как слабею, как силы покидают меня, оставляя в полном одиночестве. Надежда угасает, словно свеча на ветру, и я почти смирилась со своей судьбой, готова принять смерть, как неизбежность. И тут… я услышала звук машины, звук, который вернул меня к жизни.

Маленькая искорка надежды вспыхнула в груди, пробиваясь сквозь мрак отчаяния. Теодоро? Он успел? Он пришёл за мной? Собрала последние силы, попыталась закричать, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип, не способный донестись до него. Машина остановилась у входа в подвал, и через мгновение… в дверях появился Теодоро. Лицо искажено тревогой и решимостью, в глазах читается страх за меня. Он бросился ко мне, не обращая внимания на огонь, который уже плясал по стенам, словно обезумевший зверь.

Облегчение… разлилось по телу, словно теплое масло, смягчая боль и страдания. Теодоро поднял меня на руки, словно пушинку, и вытащил из этого ада, прочь от огня, прочь от смерти. Я прижалась к нему, чувствуя его тепло, его силу, его защиту. Он мой спаситель, мой ангел-хранитель, который пришёл за мной в самый тёмный час. Я знаю, что потом пожалею об этой мысли, но сейчас я благодарна ему за это, за то, что он спас меня от неминуемой гибели.

Он вынес меня из подвала, прочь от огня, прочь от смерти. Закрыла глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Я жива, я спасена, благодаря ему. Я слышу звуки машин, приглушённо, но слышу, словно сквозь вату, осознавая, что я больше не одна.

Огонь остался позади, но его отпечаток навсегда останется в моей душе, как напоминание о том, что я пережила. Знаю, что этот опыт изменил меня, что я больше никогда не буду прежней, что во мне умерла та наивная девушка. Я научилась ценить жизнь, научилась видеть добро в людях, научилась бороться за то, что мне дорого, не смотря ни на что. И я готова… к любым испытаниям, которые приготовила мне судьба, готова встретить их лицом к лицу, не отступая.

—Арья, ты слышишь меня?! Открой глаза!

Голос Камиля. Он приехал, он здесь. Руки не двигаются, ноги тоже, я словно парализованная, не чувствую своего тела. Но я всё равно слышу этот родной голос, который даёт мне надежду. И… Марио. Ему всегда было плевать на меня и на Камиля, когда он женился на нашей матери, он всегда был далёк от нас. Но сейчас он здесь, сейчас он рядом, и это придаёт мне сил.

—Помогите же ей! Она была в огне, ублюдок! - Орёт Камиль, срываясь на крик, и я чувствую, как кто-то снимает с меня кофту, причиняя невыносимую боль.

Боль пронзает всё тело, лишая возможности дышать, мне что-то колят в руку, и на этот раз, я перестаю что-либо слышать.

И чувствовать. Боль ушла, оставив лишь пустоту и тишину.