Глава 6.

Арья

Холод пронзил меня до костей, несмотря на липкую волну жара, растекавшуюся по телу, словно яд. Рука, судорожно сжимавшая рукоять пистолета, дрожала неудержимо, словно я подхватила смертельную лихорадку. Перед глазами плыла искажённая реальность: Теодоро, рухнувший на пол, алое пятно, расползающееся по белоснежному ковру, и звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь моим сбивчивым, прерывистым дыханием.

Я убила его.

Эта мысль обрушилась на меня с сокрушительной силой, как тонна обломков, погребая под собой последние остатки самообладания. Я, Арья, хладнокровный головорез, не раз смотревшая смерти в лицо, сейчас задыхалась от первобытного ужаса. Убивать – это часть моей работы, неотъемлемая, жестокая составляющая моей жизни. Я делала это ради выживания, ради защиты тех, кто мне дорог, ради мести за причинённое зло. Но это… это было иным, непостижимым.

Теодоро. Мой фиктивный муж. Мафиози, погрязший в омуте наркотической зависимости. Человек, которого я должна была ненавидеть всей душой. И я ненавидела его. Но сейчас, глядя на его бездыханное тело, я ощущала лишь леденящий, парализующий страх.

Перед внутренним взором ожила сцена, произошедшая всего несколько минут назад. Его лицо, искажённое гримасой ярости, когда он осознал, что я спрятала его наркотики. Его руки, сжимающие мою шею, перекрывающие доступ к кислороду. Его глаза, наполненные безумием, в которых я отчётливо видела лишь одно – неминуемую смерть.

Я вспомнила о заключённой сделке. О цене, которую я должна была заплатить за этот брак. Свобода. Но теперь я осознавала, что свобода – это не просто возможность уйти, сбежать. Это ещё и бремя ответственности за свои поступки, за каждое принятое решение. И я не была уверена, что готова нести эту непосильную ношу.

Я посмотрела на пистолет в своей руке. Он казался чужим, грязным, пропитанным запахом крови и смерти. Я хотела выбросить его, избавиться от него навсегда, но знала, что не могу. Он был единственным, что связывало меня с жестокой реальностью. Единственным, что напоминало мне о том, кто я есть на самом деле.

—Арья! Что ты натворила?! – прогремел голос Кассио, и его руки грубо сжали мои плечи.

Я не хотела слышать его. Я хотела провалиться в сон, чтобы не чувствовать этот всепоглощающий страх. Я отчаянно пыталась сконцентрироваться на Кассио, но это не помогало. Страх душил меня, сдавливал грудь, не позволяя сделать вдох.

Куда исчезла та Арья, которая не боялась ничего на свете? Куда подевалась та хладнокровная головорез, которая могла убить кого угодно без малейших колебаний? Разве я должна сейчас терзаться сомнениями о содеянном? Разве я не должна просто забыть о нём?

—Чёрт тебя дери, Арья, вызывай скорую! – заорал Кассио, и мои глаза расширились от ужаса.

Я словно очнулась, вернувшись в реальный мир. Я взглянула на Теодоро, корчившегося на полу, затем перевела взгляд на Кассио. Дрожащие руки потянулись к телефону, и я набрала номер скорой помощи.

На смену страху пришло обжигающее отвращение. Оно пульсировало во мне, словно смертельный яд, разъедая всё, к чему прикасалось.

Я смотрела на него, на Теодоро, скрючившегося в неестественной позе на полу, и видела лишь жалкую, сломленную марионетку. Его лоск, его надменность – всё это мгновенно исчезло, оставив лишь дёргающуюся оболочку, из которой сочился холодный пот и животный страх. И меня тошнило от этого зрелища.

Я вспомнила его руки на моей шее. Вспомнила, как темнота подступала к глазам, как хрипело горло, тщетно глотая воздух. Инстинкт. Только он заставил меня поднять ствол и выстрелить. И сейчас, глядя на его мучения, я не чувствовала ни капли сожаления. Лишь ледяное, удовлетворённое презрение. После первобытного страха, после ужаса, который я испытала, пришло презрение.

Он думал, что я слабая, что я буду плясать под его дудку. Он жестоко просчитался. Он увидел во мне лишь отражение своих собственных пороков и не заметил ту закалённую сталь, что скрывается под моей кожей.

Смотреть на него сейчас – это всё равно, что смотреть в кривое зеркало, отражающее всё то, что я ненавижу в этом мире. Власть, прогнившую до основания, коррупцию, оплетающую всё своими щупальцами, насилие, ставшее уродливой нормой. Он – живое воплощение всего этого. И видеть его таким – слабым, жалким, сломленным – вызывало во мне почти болезненное удовлетворение.

Я отключила телефон, и Кассио недоуменно посмотрел на меня, не понимая моих действий. Я бросила телефон на кровать, окинула взглядом его корчащееся тело и подняла взгляд на Кассио.

—Ты с ума сошла? Он умрёт.

—А ты говорил ему, что это до добра не доведёт? Говорил, что он утонет в этой пучине и не сможет выбраться? – ярость окатила меня с головой, и мой голос звучал жёстко и бескомпромиссно. – Он знал. Знал, что станет зависимым, но всё равно продолжал это делать. Что было бы, если бы я не выстрелила? Он бы убил меня, только ради очередной дозы наркотиков? Сейчас ты защищаешь его, но когда он очнётся, ты снова начнёшь повторять ему те же самые слова, что и в прошлые разы, а ему будет плевать!

Отвращение, подобно гнилому фрукту, оставленному на палящем солнце, источало мерзкий, сладковатый запах разложения, который, казалось, пропитал каждую клеточку моего тела. Я ощущала его вкус на языке, словно выпила чашу с ядом.

Его увезли в больницу. Я осталась дома, пытаясь прийти в себя и сдержать безумное желание разнести всё вокруг. И всё-таки я не сдержалась. Схватив торшер, стоявший на прикроватной тумбочке, я со всей силы швырнула его в зеркало. Осколки разлетелись во все стороны, словно брызги ледяной воды. Я подошла к тумбе, распахнула дверцу и, выхватив всю дозу этого ублюдка, высыпала её на пол и начала яростно топтать ногами. Таблетки медленно превращались в безликий порошок.

—Надеюсь, ты сдохнешь, ублюдок! – выкрикнула я, продолжая уничтожать все "деньги" Теодоро.

Прошло долгих четыре часа. Я сидела на полу среди осколков стекла и разорванных пакетиков с порошком. Я услышала, как кто-то вошёл в комнату, но не придала этому значения. Лишь когда я увидела перед своими глазами костыль, я подняла взгляд. Теодоро. Он молча оглядывал разгромленную комнату и меня. Я не знала, что он сделает сейчас, но я была готова выстрелить ещё раз.

—Спасибо, – тихо произнёс он, и я удивлённо нахмурила брови.

—За что? За то, что выстрелила в тебя или за то, что устроила в твоей комнате полный хаос? – спокойно ответила я, не отводя взгляда от осколков стекла.

Он молчал. Я подумала, что Теодоро не в себе, но нет.

—За то, что не дала мне принять наркотики. Хоть и таким варварским способом, но я не принял их, – ответил он и опустился на край кровати.

"Спасибо".

Это звучало странно и абсурдно.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Мне казалось, что если я открою рот, то из меня вырвется истерический смех или, что ещё хуже, неконтролируемые слёзы. Я не хотела плакать перед ним.

Теодоро пристально смотрел на меня, и я чувствовала этот взгляд спиной. В его глазах не было злости или обиды. Только какая-то странная, непонятная мне благодарность.

—Арья, я делаю это не просто так. Если ты когда-нибудь захочешь узнать, зачем я так отчаянно пытался заполучить это всё, то просто зайди ко мне, – выпалил он и быстро вышел из комнаты.

Я осталась в полном недоумении одна. Словно по заказу мне позвонил Камиль, и я ответила на звонок.

—Ты как там, Арья? – обеспокоенно спросил брат, и я обвела взглядом комнату, больше похожую на палату в психиатрической лечебнице.

Как я? Честно говоря, я сама не знала. Отвращение, гнев и недоумение смешались в моей голове, устроив там настоящие американские горки.

—Всё хорошо. Стараюсь обжиться на новом месте, пока просто гуляю по городу, – ответила я и поднялась с пола.

—Надеюсь, в доме всё в порядке?

Всё просто замечательно. Дон-наркоман и его брат-защитник. И я, понятия не имеющая, куда ввязалась.

Мы проговорили с братом почти час, а затем он уехал по делам. Я принялась убирать разгром в комнате, ведь было уже почти семь часов вечера.

Горький привкус крови на губах, едкий страх, застрявший в горле, душил меня. Душил так сильно, будто хотел вырвать из меня не просто воздух, а саму душу. Я видела, как его лицо багровеет, как в глазах плещется злоба. Я была на грани. На грани отчаяния, на грани смерти.

И тогда я выстрелила.

Мне хотелось увидеть его боль, и я увидела. Мне хотелось увидеть его страх, и я увидела. Но сейчас, когда он произнёс это слово "Спасибо", я не понимала, правильно ли я поступила. Но я точно знала, что избавила себя от неминуемой смерти.

Мир затягивался в воронку удушья, в самом центре которой были его руки. Теодоро… его лицо, обычно такое отстранённо-надменное, сейчас искажено гримасой гнева, от которого даже у меня, Арьи, закалённой в перестрелках и предательствах, леденела кровь. Ненавижу. Я ненавижу его.

Несколько дней назад мы заключили этот чёртов фиктивный брак. Просто формальность, сделка. Он получает прикрытие, я – деньги. Мы оба знали правила игры и соблюдали их… до этого момента.

Я – Арья, хладнокровный головорез, а не жалкая марионетка. Я умею выживать, обманывать, убивать. Но я никак не ожидала, что он, этот холёный мафиози с ледяным взглядом, так быстро перейдёт черту. Он должен был играть роль мужа на публике, а не душить меня в моей собственной спальне.

В голове всплыл образ матери. Она всегда говорила мне: "Не позволяй никому себя сломать, Арья. Ты сильнее, чем думаешь". Мамы давно нет в живых, но её слова до сих пор звучат в моей голове. И если бы она была жива, то никогда бы не допустила этого.

Этот фиктивный брак превратился в настоящую войну. И я намерена её выиграть. Не ради денег, не ради мести, а ради себя. Ради того, чтобы доказать, что я сильнее, чем он думает. И сильнее, чем я сама когда-либо думала.

Самый страшный страх сейчас – не умереть. Умереть я не боюсь. Я боюсь, что он победит. Что он сломает меня. Что я умру, так и не показав ему, что он не имеет права так со мной поступать.

Вечером мы сидели за одним столом. Словно ничего и не было, он обсуждал со мной вопросы, касающиеся клана, а я просто отвечала на его вопросы.

—Ангелы смерти приедут сюда по поводу поставок и продажи оружия. Ты должна будешь поехать со мной, – заявил Теодоро, и я усмехнулась про себя.

"Должна", а не должен ли ты сначала хотя бы извиниться за то, что сделал? Конечно же нет, он же делал всё это под действием ломки, ему простительно. А как нужны какие-то дела, так я уже "Должна".

—Ладно, я поняла. Если это всё, то я пойду спать, – ответила я, и Теодоро коротко кивнул.

Будет сложно. У него невыносимо сложный характер, и я еле сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше. И это действительно сложно, то, как он себя ведёт, просто выводит меня из себя. Он даже не удосужился извиниться. Но он и вправду думает, что я позволю этому случиться снова? Он и вправду думает, что сможет вечно прикрываться своей ломкой? Нет, в следующий раз на грани смерти будет он. И в следующий раз я выстрелю не в живот.

Ведь сегодня на грани смерти была я.