Глава 53. Замок в облаках

В большом зале Жемчужного дворца хор запел гимн Гальмы. Швейцары открыли двери, и все присутствующие поднялись. Вошел Алессандро, весь в белом, длинный плащ подолом влекся за ним, гордая осанка была царственной, а подбородок гордо приподнят. Только глаза бегали в волнении и поиске поддержки. Краем глаза он заметил Мерседес. Она незаметно закусила губу и помахала ему ладошкой. Алессандро с трудом удержал себя от того, чтобы улыбнуться.

Когда Алессандро дошел до престола, на котором уже лежала его золотая корона, больше похожая на диадему, имеющую с трех сторон выпирающие вверх зубья и сам обруч, украшенный алмазами и жемчужиной посередине, то присел на одно колено.

— Именем достопочтенных предков и именем божественного назначения, надеваю корону на цесаревича Гальмы Алессандро, сына короля Армандо! — гордо воскликнул человек в белом и опустил на голову Алессандро золотой венец. Тот, в свою очередь, встал и взял в одну руку державу, а во вторую — скипетр, и обернулся ко всем присутствующим.

— Клянетесь ли вы блюсти закон в Гальме и не нарушать его? — спросил всё тот же человек.

— Клянусь.

— Клянетесь ли исполнять свой долг, защищать государство и делать всё для его процветания?

— Клянусь.

— Клянетесь ли быть примером для своих подданных и всегда оберегать их?

— Клянусь, — кивнул Алессандро и приготовился к последним словам, завершающим церемонию.

— Беря во внимание всё вышеперечисленное, склонитесь перед королем Гальмы Алессандро!

Все, кроме членов королевских семей других стран, поклонились и сделали реверансы, а потом раздались аплодисменты. В зале заиграла музыка, и Алессандро прямой походкой дошел до огромного королевского балкона. Он показался народу, и тот возликовал. Люди кидали шапки, одобрительно свистели, выкрикивали поздравления, передавали подарки в руки стражи. Алессандро не смог сдержать улыбки на лице, и тогда народ оживился еще больше. Места гордости и осознованию своего положения, о которых часто думал король Гальмы, не было. Только светлая радость и благодарность за доверие, оказанное ему.

Вскоре на улицу вынесли угощения, подданные с радостью их принимали, гуляли и веселились, пока то же самое происходило в замке. Когда церемония была окончена, все разбрелись во дворце кто куда и хорошо проводили время. Некоторые поздравляли Алессандро, некоторые перешептывались и делились своим мнением насчет того, каким будет новый король и когда у него будет королева, другие танцевали и пили вино.

— Хочешь? — Мерседес поднесла ему фужер и встала рядом.

— Не откажусь, в горле от радости пересохло, — Алессандро принял вино и осушил бокал залпом. Даже голова закружилась. — Слышала, как тут о моей личной жизни поговаривают?

— Слышала. С какими-то бабами тебя знакомить собрались, — надула губы Мечи.

— Да ты ревнуешь! — посмеялся король. — Хочешь, я тебя поцелую для наглядности? Пусть все знают, кем занято мое сердце.

— Ага, подумают, что я твоя очередная девица. Спасибо, не надо! С Алисией ты тоже целовался на балу, мне рассказывали! — Мечи показала язык и отвернулась.

— Это кто вообще? — призадумался Алессандро.

— Бывшая фрейлина Доротеи... Ты что, забыл?

— Я, по-твоему, их всех по именам помню, что ли? — сказал он, а Мечи закатила глаза. — Ну чего ты? У меня ты теперь есть, зачем мне еще кто-то? Вот женюсь на тебе, и все мои мечты окончательно сбудутся.

— Ты всегда мечтал быть королем?

— Да. Столько, сколько себя помню. Мне хотелось стать лучшим королем, чем те, что были до меня. Отец не совсем оправдал ожидания, особенно после того, как у него начал мутиться рассудок. При отце было хорошо, но не было развития, к сожалению, — поделился давней мечтой Алессандро. Сейчас, когда народ встретил его с надеждой и радостью, он чувствовал, что не может подвести своих подданных. — Хочу, чтобы со мной была храбрая, сильная, мудрая и великая королева. Знаешь, у нее обязательно должны быть светлые волосы, голубые глаза, а еще она должна говорить по-деревенски, чтобы не скучно было.

— А мне казалось, что благородный цесаревич не может быть с такой деревенщиной, а имбецил — с такой умной девушкой, — сделала выпад Мерседес, но положила голову на грудь любимому и обняла его за пояс. А что, пусть все видят, ревнуют и завидуют. Некоторые девушки и правда начали осматривать Мечи с ног до головы и обсуждать ее. Наверняка в негативном свете. — Я просто хочу быть с тобой. И я боюсь говорить Стефани и Эдмунду о кольце. Боюсь, что нас разлучат.

— Ты должна сказать. Они всё-таки на тебя надеются, для них это важно. Может, подойдем к ним сейчас?

— Ты уверен, что стоит?..

— Да, стоит. Они танцуют вон там, — Алессандро указал в дальний уголок зала. Эти помолвленные смотрели в глаза друг другу без отрыва и плавно вальсировали, не замечая никого вокруг. — Если боишься, могу сказать я.

— Нет, я сама...

Мечи оставила его одного и направилась к друзьям. Алессандро издалека видел, как робко она отвлекает их и что-то говорит. Их лица выглядели неоднозначно. Вот Мерседес протянула им кольцо и принялась что-то объяснять. Они с улыбкой кивнули и отдали кольцо обратно, видимо, на хранение.

Потом Эдмунд и Стефани за руку вышли из зала. Они бежали по коридорам дворца очень быстро, будто боясь, что их кто-то догонит. Она подбирала подолы платья и почему-то громко смеялась. Как только они выбежали на улицу, то тут же принялись страстно целоваться. Было темно, их никто не видел. Тишина, как известно, сильно способствует романтике.

— Мы смогли, сумели! Скоро отыщем пророчество! — громко радовался Эдмунд, придерживая Стефани за талию и не отрываясь от ее губ. — Мы с тобой столько времени и сил потратили на это, а теперь найдем не только наше предназначение, а еще и, возможно, узнаем то, что нас ждет в будущем!

— На самом деле, не очень хочется знать, что там случится. Будущее очень гораздо на сюрпризы. Вот только известно, что меня будут называть Благоразумной королевой, — похвасталась Стефани, убрав руки за спину. Почему-то было так весело и хорошо, будто она выиграла миллион в лотерее.

— Ну ты уж точно, — улыбнулся Эдмунд. — Ты знаешь, я тут много думал. И мне не верится, что мы становимся взрослее. Вроде только недавно Питер был мальчишкой, а теперь он женился, его жена ждет ребенка. У Каспиана и Лили родился Рилиан, мы с тобой скоро обвенчаемся. Потом на очереди Люси. Даже не могу представить, что она уедет в Орландию через несколько лет.

— Да-а-а... — протянула Стефани и грустно ухмыльнулась. — Порой так хочется взять юность, законсервировать, поместить ее в красивую блестящую банку и поставить на полку, чтобы хранилась вечно. Но, увы, время скоротечно... Мы с тобой сейчас говорим, как деды старые, будто нам лет по семьдесят.

— Время и правда быстро бежит, — Эдмунд пожал плечами и погладил кольцо на пальце Стефани. Оно красиво играло преломлением лунного света и поблескивало. — У нас ведь с тобой тоже когда-нибудь будут дети, да?

— Будут, обязательно, — подтвердила она, немного смутив Эдмунда. — А чего Мистер Справедливость нос сразу повесил?

— Да так. Я просто не могу представить себя до такой степени взрослым...

— Ну, а мы никуда не торопимся.

Стефани пожала плечами и повела любимого в сад. Там она выбрала дерево побольше и поветвистее. Она скинула туфли и полезла наверх, за ней Эдмунд. Попутно она рассказывала про то, что в детстве мечтала о домике на дереве. Когда она жила в летнем лагере, то часто приходилось спать именно в таких домиках, а иногда даже самим их чинить и латать. Чаще всего девочки проявляли новаторство и украшали стены внутри и снаружи.

— Мне хочется там играть со своим ребенком в будущем, — сказала Стефани, болтая босыми ногами. — Я никогда об этом не думала, но мечты как-то сами появляются. Одни сбываются, другие — нет. Почему так?

— Значит, тебе не так уж и нужно их исполнение, — пожал плечами Эдмунд. — Почему каждый раз, когда мы с тобой остаемся наедине в каком-нибудь саду, мы начинаем философствовать?

— Не знаю. Ночь, наверное, так влияет.

Далее они замолчали. Стефани уронила голову на его плечо и принялась созерцать усыпанное звездами небо. Интересно, а они тоже о чем-то мечтают? Не скучна ли их жизнь? Стоит, наверное, спросить об этом у Лили. Как легко бывает строить воздушные замки, которые пахнут ванилью, когда ты сидишь один на один с любимым человеком с атмосферой счастья и красивой истории.

Одна из звезд внезапно полетела вниз. Стефани заметила это первой и указала пальцем, без лишних слов. Эдмунд тут же принялся загадывать желание — долгие спокойные годы, без зла, без нечисти, без особых проблем. Так хотелось отдохнуть от приключений и наконец заняться собственным счастьем.

А Стефани попросила лишь о том самом домике на дереве. Внезапно в ее голове всплыли красивые картины, которые нарисовало сознание яркими красками. Маленький мальчик, черноволосый, прямо как Эдмунд. Он держит в руках игрушку, кажется, коня. Эдмунд уже куда старше, одет просто, без излишеств. Он улыбается и подводит к скакуну деревянного человечка. Сама Стефани смотрит на них и заливисто смеется, о чем-то слегка споря. Это ли не счастье?..

*****

Джейсон уединился почти с самого начала праздника. Он не стал говорить об этом никому, просто вышел на берег моря. Камни летели, соударяясь с водной гладью и оставляя круги, а потом тонули. Беспечно. Просто. И Джейсон спрашивал себя о том, сможет ли он когда-нибудь принять точно также свой потоп в пучине смерти и неизвестности?

Он боялся. Даже сам не знал, чего толком. Наверное, окончательно идти в новую жизнь? В ней нет места скорби, боли, ранам. Прошлое постепенно отступало, оставляя затянутые на узел шрамы. Джейсон вспоминал всё, что было до, и желал сгореть тому старому причалу, в который он возвращался за дозой побоев, и холодной осени, в которую его отняли от родителей, и памяти об этом — тоже. Стихи про любовь к Розе, что он писал когда-то, становились банальной прозой.

Трудно отказаться от долгих прошлых лет, которые всё это время о себе напоминали. Так может, это потому, что прошлое нужно отпустить? Отпустить вместе с объявившимся крестным отцом? Джейсон закрыл глаза. Уголок губ приподнялся в радости. Он допивал до дна всю горесть и тоску, что еще остались, и развеивал по ветру. И они таяли, как в марте снег. Захотелось дышать, взять в ладонь всю свою жесткость и обиды и выбросить в вольное плаванье. Джейсон точно для себя решил, что когда у него появится ребенок, он подарит ему то, чего не было у него самого. Любовь. Внимание. Ласку. Он будет рядом. Всегда рядом. Ну или столько, сколько сможет быть.

— Я тебя потеряла, — сзади подошла Сьюзен и обняла мужа со спины. — Что-то случилось?

— Да так, просто хотел немного подумать о своем, — улыбнулся Джейсон, положив свои руки на ее. — Сью, можно тебя спросить?

— Конечно, что стряслось?

— Ты просто никогда не оставляй меня, хорошо? Это важно для меня.

— Ты же знаешь, что мне без тебя плохо, как я тебя оставлю? — она даже не спросила, откуда такая странная просьба. Просто на сей раз она почувствовала, что хочет его защищать. Порой он так в этом нуждается, хоть и не скажет никогда об этом прямо.

— Спасибо за то, что ты у меня есть, — Джейсон повернулся к Сьюзен лицом и поцеловал ее. Искренне, нежно, без лишних страстей. Так, как никогда не целовал, мягко нажимая на ее губы, и в голове снова пронеслась тысяча рифм для стихотворений, которые он ей, конечно же, не покажет, пока она не заставит насильно. — Сью, ты часть моей души, слышишь?

— И ты моей тоже, но... Что такое на тебя нашло сегодня? Ты какой-то другой.

— Ничего, просто мне нравится говорить тебе приятные вещи. Тогда, в Мифисии, когда мы с тобой были на обломках моего дома, я подумал, чтобы мое прошлое сгорело полностью. И даже это, — Джейсон указал на свои браслеты и порывался их снять, но Сьюзен отняла его руку и посмотрела в его черные глаза.

— Твое прошлое, каким бы оно ни было, делает тебя тобой. Прими и отпусти его навсегда. Всю боль, разочарование, утраты, горести, — Сьюзен положила ладонь ему на щеку. — Я не вижу тебя ни без твоего разреза на груди, ни без твоих острот, ни без этих браслетов. Я полюбила тебя таким. Простым парнем с непростой судьбой. И я буду с тобой до самого конца и позже, в вечности. Мне нет без тебя жизни.

Джейсон, чувствуя, что он хочет пустить слезу, обнял жену. Не хотел быть настолько слабым в ее глазах. Они долго стояли, немного покачиваясь из стороны в сторону, и шептали друг другу нежные слова. Ночь в какой-то степени стала убежищем их откровения и тайн, их любви и их света, что теплился внутри.

— Простите, что я нарушаю вашу идиллию... — протянул кто-то, и Джейсон открыл глаза. Перед ними стояла Кэрол, упершая руки в бока. — Но мы пришли купаться.

— Вот вечно надо нас всюду достать, — ляпнула Сьюзен, понимая, что здесь еще и Питер. Не успела она это произнести, как Джейсон перевернул ее спиной к морю, а самому ему в голову ударили капли воды, промочив всю шею и кожу под одеждой.

Кэрол притянула еще капельки воды и на сей раз прыснула в мужа. Вскоре рядом оказались Люси и Эйлерт. Они забежали в море по колено и начали весело брызгаться. Питер, расхохотавшись, подкрался к младшей сестре и залил ее с ног до головы.

Джейсон, желая отомстить, забежал в море и сначала принялся за Питера, а потом, когда сестра подошла поближе, фонтаном выплеснул на ее платье воду. Эдмунд и Стефани, услышав шум, тоже оказались на берегу. Эдмунд кинулся прямо на старшего брата и утопил его с головой. От каждого слышался веселый смех.

Стефани без разбору кидалась брызгами то в Люси, то в Эйлерта, то в Джейсона, то в подключившуюся к битве Сьюзен. Кэрол лишь пожалела, что не сможет бегать там вместе с ними, и потому села прямо на песок, окунув ноги в пенистый берег, и ладонью собирала воду. Вскоре к ней опустилась Лили, а Каспиан, словно ребенок, прыгнул на шею Джейсону, снова его чуть не утопив, как на мальчишнике.

Питер схватил Сьюзен сзади за живот и окунул в воду. Она долго кричала и сопротивлялась, думая о том, сколько раз нужно будет простирнуть платье, и призвала на помощь Люси. Они вместе встали с двух сторон и не давали брату хотя бы открыть полноценно глаза. К их авантюре подключился Эдмунд и помог сзади.

— Все против меня! — воскликнул Питер. нырнул и доплыл до Люси. Он схватил ее за ногу и увлек за собой.

Тем временем Каспиан и Джейсон взялись за запястья друг друга крестом. На них встала Стефани, а потом полетела бомбочкой в воду, подкинутая вверх. Все девушки тут же выстроились на такой аттракцион, включая Лили. Одежда была полностью мокрая, волосы тоже. Вскоре из-за переохлаждения пришлось вылезти из моря и побежать в замок. И теперь весело было только Кэрол. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Она позаботилась о том, чтобы всем выдали полотенца, а потом попросила выделить одну большую гостевую.

Там всей семьей они болтали, веселились, играли в догонялки, карты и «крокодила». Вскоре подключились Доротея и Джон, которым не хотелось расставаться, Джил и Юстас, которые из-за этого шума не могли заснуть, Алессандро и Мерседес, которым стало немного одиноко, а также Клинт и Кассандра. Но их уже позвали, а то было бы несправедливо, если бы их обошли стороной.

Давно они все так беззаботно не отдыхали.