Глава 52. Укради мое сердце

По приезде в Гальму, в которой завтра должна была состояться коронация, Люси и Эйлерт тут же побежали гулять. Многочисленные деревья раскинули ветви, поросшие ярко-зеленой листвой, которая отражала световые блики солнечных лучей, всюду ходили люди и всё наряжали для чествования нового правителя. Они были так рады, что казалось, будто прошлый король их полностью не устраивал.

Каблуки туфель приятно стучали по каменным дорожкам, вперемешку с ними звучало цоканье копыт лошадей, что тащили редко проезжающие кареты. Это были гости будущего праздника. Никого не оставляло равнодушным то, насколько Гальма смотрелась одновременно благоустроенной и цивилизованной и в то же время такой близкой к природе. Не было ни одного дома, на котором бы не росла поросшая витиеватыми кольцами березка, ни одной улицы без клумб с цветами, ни одного места, где не пыталась бы пробиться жизнь зелеными росточками.

— Когда я вижу такую красоту, мне бывает страшно, что однажды ее могут испортить, — сказала Люси, одной рукой сжимая ладонь любимого, а второй касаясь толстого дубового ствола. — Хорошо, что Тельмар сюда не добрался.

— Кстати о нем, вам уже выплатили контрибуцию? — явно думая о политике, спросил Эйлерт.

— Да, но мы решили, что справедливее будет не брать эти деньги. У нас много золота после похода на Дикие Северные земли, нам достаточно, — ответила Люси, немного огорченная тем, что в таком прекрасном яблоневом саду, на территорию которого они только что зашли, они снова говорят о делах и проблемах. — А вам?

— Деньги уже везут. Тебе Питер рассказал, как прошли наши переговоры с Тельмаром?

— Не-а, — отмахнулась Люси. Ей не сильно это было интересно.

— Во-первых, мы добились того, чтобы Хасана лишили всех прав на престол и на долгое пребывание при дворе. Во-вторых, ему отделили небольшую деревеньку, в которой он будет под постоянным присмотром, с маленьким замком. У него там около десяти комнат. И еще его отец заставил его жениться на Хавве, так как у их общий ребенок. Тархистан отрекся от родства с ней, — рассказал Эйлерт, слегка улыбаясь. — Алессандро обещал, что они сделают жизнь друг друга в таком бедственном положении невыносимой.

— Даже говорить о них не хочу, — Люси отпустила его руку и подошла к белочкам, которые тут же убежали в сторону того самого дуба, но одна из них скоро вернулась. — Ты знал, что большинство деревьев растет, потому что белки забывают, куда спрятали орехи?

— В первый раз слышу, — пожал плечами Эйлерт. Он с видом умиления смотрел на то, как Люси протягивает руки к белке. Та осторожно подходила к королеве, схватила ее за палец осмотрела руку и с видом крайнего пренебрежения и разочарования убежала прочь. — Какая неблагодарная.

— Зато у нее носик мокрый, это забавно, — Люси взяла любимого за руки и посадила перед собой на белую скамейку. — Я хотела всё же поговорить с тобой о том, что было в Тельмаре. Меня пугает то, что ты часто теряешь самообладание. Мы все иногда бываем такими, но тебя непривычно видеть злым. Пожалуйста, будь таким, как раньше. Не переставай быть тем, кого я полюбила. Не переставай быть собой.

— Тогда из-за меня сорвался весь план. Я извлек урок. Но тебя я больше никогда в обиду не дам. И никому не позволю отнять у меня.

Эйлерт погладил ее по подбородку здоровой рукой, которая не была раздроблена, и хотел притянуть ее к себе поближе, чтобы поцеловать. Люси тоже почувствовала, что этого хочет, и схватилась за его плечо. Так будет удобнее. Едва они успели соприкоснуться губами, как королева приоткрыла глаза и увидела, как производят поставку каких-то мешков на кухню. Один из них случайно разорвался, и из него посыпались кукурузные зерна.

— Ну вот! Придется выбросить! — разгорячился грузчик, сгребая остатки мешка.

— Стойте! — прямо в ухо Эйлерту закричала Люси. — Не нужно выбрасывать, отдайте мне!

— Ваше Величество?.. — удивленно спросил мужчина. — Зачем вам грязное зерно?

— Нет, отдайте разорванный мешок, пожалуйста. То есть, занесите на кухню и оставьте там. Прошу вас, — Эйлерт неоднозначно посмотрел на Люси, но ничего не стал спрашивать при грузчиках. Всё-таки она наверняка придумала что-то очень интересное.

— Как скажете, — пожал плечами мужчина и понес мешок на кухню, стараясь ничего не просыпать.

Люси тут же потянула Эйлерта на кухню, чтобы попросить у главного повара разрешения на готовку. Король по-прежнему не стал задавать никаких вопросов, просто было интересно, что произойдет дальше. С натяжкой, но шеф всё же дал добро, не без вмешательства Доротеи. Разорванный мешок уже лежал рядом с печью. Люси схватила фартуки для себя и для Эйлерта и велела надевать.

— Зачем тебе кукуруза? — поинтересовался Эйлерт.

— Помнишь, ты учил меня готовить пирог? Сейчас я тебя научу одной причуде из нашего мира. Промой зерна, пожалуйста.

Без лишних слов и с прямой осанкой Эйлерт взял зёрна и окунул их в бочку с водой, по партиям тщательно промыв в тарелке. Тем временем Люси разогревала печку. Она велела положить прочищенную кукурузу на окно, чтобы он успела высохнуть, пока сама Люси нагреет сковороду и растопит печь. Спустя минут сорок всё было готово.

Быстро вылив подсолнечное масло на сковородку, Люси высыпала туда еще и кукурузу, а потом схватилась за деревянную лопатку и велела Эйлерту отойти подальше. Через несколько минут на сковороде всё начало трескаться и щелкаться. Зерна начали агрессивно взрываться под приподнимающейся крышкой и превращаться в белую субстанцию различной формы.

— У нас это называют попкорном, — пояснила Люси, пока Эйлерт стоял в полном непонимании. Отважная королева посолила это свое экзотическое блюдо, а потом перемешала лопаткой, чтобы взорвались те зерна, что были наверху, при этом закрывшись крышкой сковородки, как щитом, от враждебного масла.

— И как это есть? — спросил Эйлерт, убрав руки за спину и выгнув бровь.

— Берешь руками и ешь, — Люси закинула попкорн себе в рот, а потом кинула в рот Эйлерту. Тот поймать не успел, поэтому просто протянул ладонь и взял одну штучку. Тщательно прожевав, он просиял в лице и взял еще.

— Это так здорово! У меня ощущение, что я лучше ничего не ел! — воскликнул он и уже не смог остановиться. — Надо сделать это праздничным блюдом в Орландии и подавать к чаю!

— У нас такое покупают, когда идут в кинотеатры. Не такое уж и благородное блюдо, — пожала плечами Люси и позвала Эйлерта на улицу. Там они не только показывали всем попкорн, но и кормили им птиц. Равнодушным не остался никто.

Все думали, что это за традиционное «нарнийское» блюдо такое, но всем безумно нравилось. Почти что. Люси осматривалась в поиске новых жертв и увидела Кассандру и Клинта, который играл на гитаре какую-то довольно веселую песенку о любви, кажется, на древнем языке. Полковница была в штанах, как всегда, но выглядела превосходно. Она слушала своего жениха и любовалась кольцом на безымянном пальце.

— Понравилось? — спросил Клинт, когда отыграл последний аккорд.

— Красиво, но не сопливо. Это здорово, — посмеялась Кассандра.

— Смотри еще.

Клинт взял гитару поудобнее и стал играть какую-то весьма странную мелодию. Сразу представилось море, деревянные открытые веранды домиков, пальмы, костер, на котором жарят рыбу, девушки в юбках из листьев и чашечках из кокоса на груди, серфинг, а также знаменитые закаты на Гавайях. Кассандра начала постукивать в такт по скамейке, и получилось очень интересно.

— Привет, ребят, когда свадьба? — Люси бесцеремонно подсела к будущим молодоженам.

— Думаем, в июне. Нужно всё подготовить, — похвасталась счастливая Кассандра, погладив Клинта по колену.

— Даже завидую, — посмеялся Эйлерт, а потом протянул попкорн. — Будете?

— А вы еще молодые. Мы вот старые, нам больше двадцати! — махнул рукой Клинт. — Мы сейчас пойдем к морю. Вы с нами? Возьмете эту странную еду с собой, там погрызем, — он встал со скамейки.

— Мы с радостью, — улыбнулся Эйлерт.

— Сегодня-я-я-я-я, я могу умереть от любви, — затянул новую песню Клинт прямо на ходу, перебирая пальцами по струнам гитары. Кассандра обняла его и Эйлерта со спины, а Люси пританцовывала. — Спаси мое сердце, останься со мной, ведь я могу умереть от любви!

*****

— Никуда отсюда не вылезу! — сказала Кэрол, завернувшись с головой в одеяло, пока Питер пытался вытянуть ее на улицу. — Я устала с дороги, хочу полежать!

— Полежать ты можешь и в Кэр-Паравале, пока я буду занят, так что идем! — настаивал он, улыбаясь. Ямочки на щеках отдавали ему должное, против них никак не устоишь. — А потом опять будешь жаловаться, что я тебе мало внимания уделяю. Ты же сама хотела погулять и развеяться.

— А теперь не хочу. Ты ведь знаешь, что беременные девушки крайне переменчивы в настроениях и желаниях. Вытянешь из-под одеяла — буду тебя донимать! — Кэрол схватилась за живот, но Питер сразу понял, что она просто притворяется.

— Ну ради меня, хоть полчасика!

— Ладно, но только на полчасика! — Кэрол встала, выставила руку перед собой, что муж ее поднял. — Вот теперь сопровождай меня!

Питер закатил глаза и цокнул языком, но взял жену за руку и повел ее из Жемчужного дворца на улицу. На рыжие волосы, переливающиеся на уже начавшем садиться солнце, в открытую смотрели и любовались. Дабы исполнить обещанное и немного раззадорить Питера, чтобы не расслаблялся, Кэрол фыркала и на всё жаловалась. То она пить хочет, то есть, то ей жарко, то дунул прохладный ветерок, то ей вдруг захотелось мороженого, усыпанного лапками креветок, и так далее. Со стороны казалось, что она воплощает все нашумевшие стереотипы о беременных.

К вечеру народу на улицах появилось много больше. Наверное, в каждом городе есть фонтан, в который нужно кинуть монетку, и тогда твое желание точно сбудется. Ну или что-то подобное. Впрочем, если верить, то сбудется оно, даже если ты попросишь его исполнения у ржавой булавки. В этом Кэрол была уверена, и потому на идею Питера отозвалась вяло.

— Давай тогда вместе кинем монетку, что ли? — сказала она, всё же соглашаясь и осматривая фонтан песочного цвета, в котором было очень много медных, золотых и серебряных монеток.

— Хором скажем желание? Ты же говорила, что это детское занятие, — подтрунивал Питер.

— Бла-бла-бла, я мистер Всепомнящий! — словно малое дитя, передразнивала она.

Она вынула монетку из маленького кармашка в платье. Питер положил пальцы на деньгу, и они с женой приготовились кидать ее вместе. Момент был воистину романтичный, здесь ничего не скажешь.

— На счет три? — удостоверился он.

— Давай. Раз, два, три... Родить здорового малыша! — крикнула Кэрол.

— Быть самым мудрым королем! — одновременно с ней воскликнул Питер и кинул монетку. Она ударилась о дно фонтана.

— Что ты сейчас сказал? — после некоторой заминки, с явным сарказмом в голосе, спросила Кэрол, хотя на губах ее показалась нервная улыбка.

— Быть мудрым королем, — не понимая, в чем претензия, ответил Питер.

— Вот эгоист! Я пожелала нам, чтобы у нас был здоровый малыш. Тогда надо было загадывать желания по очереди! — Кэрол надула лепестковые губы и демонстративно отвернулась от мужа, скрестив на груди руки и гордо приподняв подбородок.

— Да чего ты, ты же знаешь, что я всегда хочу быть с тобой. Если ты хотела загадать одно желание на двоих, то тебе просто надо было об этом сказать, вот и всё, — Питер подошел к жене со спины и обнял ее за живот.

— Ладно... — снисходительно протянула Кэрол.

— Я люблю тебя, — муж поцеловал её в щеку.

— Хорошо, — уже с заигрыванием сказала Кэрол и коротко чмокнула мужа в губы.

Далее они отправились гулять по улицам и садам. Они встретили там Люси и Эйлерта, которые отдали остатки попкорна, и Джейсона и Сьюзен, не перестающих упоенно целоваться и не замечающих чьего-либо присутствия. Кэрол насильно уволокла мужа оттуда, дабы не случилось беды. Когда совсем стемнело и Питер уже захотел спать, Кэрол пожелала гулять еще. Она говорила, что так она быстрее родит, а то ей уже надоело ходить с «юным королевским арбузиком в животе». Вот только что-то многовато там было места для одного ребенка.

Зато как только супруги пришли в замок, так сразу провалились в сон, даже не принимая ванны. Это завтра перед коронацией успеется.

*****

А вот Алессандро вовсю приводил себя в порядок. Сначала он придирчиво осматривал свою корону, чтобы на ней не было ни пятнышка, и несколько раз заставлял ее полировать. Также красная подушечка, на которой она будет лежать, должна была быть без единой пылинки, чтобы не дай боже не чихнуть во время того, как корону будут надевать на голову. То же самое касалось державы и скипетра.

— Ты слишком придирчив к всему, закажи кофейку, расслабься, — расплетая две объемных причудливых косы, успокаивала Мерседес. Она настолько старательно пыталась сделать свои волосы распущенными, что они запутались.

— Скоро нам с тобой принесут, — сказал Алессандро, внимательно разглядывая одежду, в которой он будет завтра. — Тебе не кажется, что плащ слишком длинный и я случайно смогу в нем запутаться?

— Нет! — крикнула Мерседес, случайно оторвав клок волос. Одну косу она расплела, но на половине головы теперь творилось черти что. Расческа застряла в прядях, образовав один большой ком. — Как это снять?!

— Ой, боже, дай помогу, — Алессандро потянулся к ее волосам. — Тоже мне, фрейлина.

— Не надо! Я сама! — Мерседес скинула туфли и положила ноги на ручку расчески, оттягивая за нее волосы. В итоге она упала на кровать, а расческа так и осталась висеть на длинных светлых прядях. — Ну Стефани, ты мне еще ответишь за эти косы!

— Чудо ты мое, чудо, — цокнул Алессандро.

— Чего встал? Давай помогай!

Алессандро сел сзади Мерседес и не сразу разобрался, что к чему. М-да, даже самый опытный моряк не сразу распутает эти узлы. Отбирая по нескольку волосинок, Алессандро удалось всё-таки распустить несчастные волосы. Он расплел Мечи вторую косу, и теперь одна сторона головы вилась красивыми локонами, а вторая напоминала один большой афроамериканский кудрявый парик. Алессандро вдруг захотелось его потрогать. Как только он это сделал, то не смог сдержать громкого смеха.

— Не смиись надо мной! — закричала на него Мерседес, специально коверкая слово на деревенский манер. — Замолчи, имбецильчик!

— Да ты в зеркало на себя на себя глянь! — еще больше расхохотался Алессандро. Он подвел ее к зеркалу, и она, увидев себя, тоже засмеялась, пытаясь изобразить, будто она кашляет. В оправдание. — О Аслан, я тебя обожаю!

— Это что? Намек на то, что одна сторона моей главы похожа на львиную гриву, что ли?!

— Да нет, просто выражение. Тебе помочь кудри завить?

— Какая ты мастерица, Алечка, буду польщена! — съязвила Мечи и показала язык.

— Я серьезно. Помочь?

— Да, давай. У вас это делают с помощью бумаги. Вот стану официально фрейлиной Доротеи и введу в моду бигуди для удобства. Буду просвещать вас, отсталых, — погрозила Мерседес.

Понимая, что очень счастлив рядом с ней, чего не было ни с одной другой девушкой, Алессандро развернул ее к себе и поцеловал. Они долго миловались перед окном, и луна стыдливо спряталась за облаком. А потом всё же пришлось приводить волосы в порядок. Мерседес съедала совесть за то, что она еще не сказала Эдмунду и Стефани о том, что она получила кольцо любви, хотя они ее спрашивали. Но она нагло врала, а признаться всё же придется. Было страшно, что заставят вернуться, не оставляя выбора.

— Я люблю тебя, — вдруг произнесла Мерседес, на миг допустив мысль о расставании. Ей стало горько от одной только возможности того, что она уйдет. — Очень, Ал, — она обернулась к нему и заглянула в душу своими голубыми глазами.

— И я тебя очень люблю, — с радостной улыбкой ответил Алессандро, крепко ее обняв.