Глава 47. Голову с плеч

Когда твой друг с пророческой тоскою

Тебе вверял толпу своих забот,

Не знала ты невинною душою,

Что смерть его позорная зовет,

Что голова, любимая тобою,

С твоей груди на плаху перейдет;

Он был рожден для мирных вдохновений,

Для славы, для надежд; — но меж людей

Он не годился; и враждебный гений

Его душе не наложил цепей;

И не слыхал творец его молений,

И он погиб во цвете лучших дней;

И близок час... И жизнь его потонет

В забвенье, без следа, как звук пустой;

Никто слезы прощальной не уронит,

Чтоб смыть упрек, оправданный толпой,

И лишь волна полночная простонет

Над сердцем, где хранился образ твой!

© Михаил Лермонтов.

*****

Идя по темным коридорам Подземелья, которых освещали только некоторые растения, Юстас пожалел, что они не стащили у Эдмунда фонарик, когда была возможность. Да и вообще, удивительно, как у него еще не кончились батарейки, поэтому такое чудо нужно использовать только в крайних случаях. Джил чувствовала себя здесь максимально неуютно, так как сильно боялась замкнутых пространств. Пролезть в щель для нее уже было подвигом.

Когда в стороне пронесся какой-то шорох, Джил снова взяла Юстаса за руку и попросила ее не отпускать под предлогом того, что у Хмура кожа чуть-чуть покрыта слизью и за него она хвататься не будет. Квакль лишь хмыкнул, но возражать не стал. Всё-таки романтическая история завязывается, амуры, надо бы лучше поспособствовать. Конечно, если они не умрут до того, как свершится их первый поцелуй.

Понемногу начало светлеть, а дорога пошла как бы в гору. Подниматься стало труднее, но зато впереди было ярко, будто бы впереди находилось несколько настольных ламп. Вот только Юстас прекрасно помнил рассказы Каспиана, Стефани и Эдмунда. Здесь таилось множество всяких тварей, от бестий до энтов, следовало быть осторожными.

И осторожность и правда не помешала. Когда ребята дошли до большого зала, где тек ручеёк и где стены обросли травой, они увидели по всему периметру множество спящих бестий, энтов и каких-то незнакомых чудовищ. На потолке будто бы были приклеены взрывающиеся камни. Джил нервно сглотнула, но всё же предложила идти по следу из золотых монет. Так они и сделали, пока не дошли до другого большого помещения...

— Это что еще за чудики? — поинтересовался Хмур, не выказав страха. Перед ними стояли гномы, только не те, что жили в Нарнии, а немного другие.

У всех у них были разные уши, хвосты, носы, у некоторых имелись даже рога или всего один рог. Существа были настолько маленькими, что составляли лишь половину роста Хмура. И казались бы они не опасными, если бы не вилы у них в руках, грозно наставленные на пришедших.

— Я страж границы Земных Недр, — сказал один из них, стоящий впереди, по всей видимости, главный. — За моей спиной отряд вооруженных воинов. Немедленно говорите, кто вы такие и как сюда попали!

— Мы случайно... То есть... Мы ищем одного человека, мальчика по имени Дамир, — честно призналась Джил. Она почему-то думала, что эти гномики добрые.

— Не знаем таких. Много тех, кто сюда приходит, но лишь единицы возвращаются, — изрек голос. — Ребята, перевяжите им руки и приготовьте к тому, чтобы проследовать к королеве Земных Недр.

— А зачем мы ей нужны? — попытался отвлечь их разговорами Юстас, когда его запястья спутывали веревки. Он думал, получится ли у них отбиться, но, видимо, нет. Вокруг, помимо этих чудиков, спят животные пострашнее, и не хотелось бы их злить. Придется подыскать удобный момент для побега.

— Ее волю исполняют, а не задают вопросы, — грозно отрезал главный гном, хоть и выглядел он смешным.

Путники прошли несколько разнообразных залов, даже те, в которых несколько месяцев назад побывали Эдмунд, Стефани и Каспиан. Пока Вреда вели под руки, он сумел рассмотреть, что у этих гномов на ногах было от десяти до двенадцати пальцев. Интересно...

— Ну уж если эти ребята не научат меня относиться к жизни серьезно, то никто не научит, — казалось, что Джил впервые услышала то, как Хмур смеется. — Посмотрите на того парнишку с усами, как у моржа, или вон на того...

— Хватит болтать! Молчите и шагом марш за мной! — прервал его главный, и коротышка сзади подтолкнул квакля за спину вперед.

— А все эти чудища всегда здесь жили? — спросил Хмур, когда они проходили мимо странных мизерных деревьев, из веток которых собиралось плутовское лицо. Страж удивился смелости незнакомца, но всё же ответил, хоть и с тяжелым вздохом:

— Нет, многие из них попали сюда из Наземья или Глубинного королевства. Некоторых наша королева взяла себе на службу много веков назад. Говорят, что он выберутся отсюда только тогда, когда наступит конец света.

Преодолев несколько миль пешком, они подошли ко входу в другую пещеру, которая была выше предыдущей, и Джил вздохнула с облегчением. Половину пространства этого места заполнял собой крепко спавший огромный мужчина. Он был больше любого великана, но в отличие от них, выглядел добрым и довольно красивым. Грудь его мерно вздымалась, белоснежная борода вилась до самого пояса. И освещало его непонятное голубое сияние. Юстас спросил, кто это такой, и ему ответили, что это бывший король Наземья, Отец Время, которого заперла сюда Дама. Иногда он просыпается, но своими песнями она снова его усыпляет.

Ребята пошли дальше и на сей раз увидели город. Самый настоящий город. Только вот казался он неухоженным, запустелым, будто в нем давным-давно никто не жил. Двери и окна в домах были соразмерны росту гномов, и не было никакого сомнения, что жили здесь именно они. Только вот жили ли?.. Порой казалось, что даже и не захаживали. Здесь даже была крупная подземная река, в которую, наверное, стекались все ручейки.

— А где сейчас ваша королева? — задала вопрос Джил, когда они миновали город.

— Она уехала по своим делам, которые нас не касаются, — словно угрожая, произнес главный. — И нам лучше придержать вас, пришельцев, в тюрьме, пока она не решит, что с вами делать. Возможно, вы, как и остальные, не вернетесь и будете работать во благо Ее Величества.

— Не буду я работать ни на какое величество! — возразил Юстас. — В Нарнии полно величеств, и я почти всех их двоюродный брат или друг!

— А я сказал, что королева сама всё скажет! — крикнул гном. — Запереть их!

— Муллугут! — крикнул кто-то сверху и начал постепенно спускаться. — По поводу чего шум?! Что произошло?!

— Не угодно ли Вашему Высочеству вспомнить... — промямлил тот, но юноша, который вышел на свет, его грубо прервал.

— Моему Высочеству угодно, чтобы ему подчинялись, старый ворчун! Веди пленных ко мне!

Все трое друзей, а также Азирафаэль, которому на клюв надели цепь, странно переглянулись. Когда они поднялись по лестнице и оказались наверху, то увидели перед собой статного юношу лет восемнадцати или девятнадцати. На его лице росла слабая, но ухоженная щетина, карие глаза смотрели четко и выразительно, а почти что черные, слегка взъерошенные волосы были красиво уложены. Одет он был во всё черное. Присмотревшись к нему получше, Джил показалось, что с его лицом что-то не так. Во-первых, оно ей знакомо, а во-вторых... Оно просто странное, непонятно отчего.

— Добро пожаловать, гости! — любезно пригласил их юноша и велел их развязать. — Они у меня бывают крайне редко, а точнее никогда! Знаете, у меня ощущение, что я вас и вашего лягушачьего гувернера уже видел... А вот птицу нет, — он немного задумался и, присмотревшись, всё понял. — Ах да, вы те путники, на которых мы наткнулись с моей Дамой недалеко от моста.

— А вы тот весьма молчаливый рыцарь, про которого мне рассказывали? — скептически поинтересовался Азирафаэль после того, как расковали его клюв.

— А та Дама — это королева Земных Недр, значит? — дополнил Хмур, примкнув к птаху, причем весьма враждебно. Они двое ему еще тогда не понравились.

— Если это так, то с ее стороны весьма некрасиво было нас посылать на маковое поле, где мы уснули и где с нами могло случиться всё что угодно, — Вред, которому пришли в голову те же самые мысли, поддержал друзей.

— Если бы вы не были гостями, то я бы вызвал вас на дуэль. Насмерть бы боролись, — посмеялся юноша, весьма надменно вскинув брови. Джил он начинал нравиться всё меньше, и она ненароком пожалела, что их всё же не заперли. Юстас взял ее руку в свою, чтобы не боялась. — Но только ты еще слишком юн, ничего не понимаешь. Я не потерплю ничего, что порочит честь моей Дамы. Что касается того случая, можешь быть уверен, она хотела лучшего. Всё, что она говорит и делает, из добрых побуждений. Она пример искренности, доброты, верности, мужества, любви и многих других весьма положительных качеств.

— Да ты хоть, как зовут ее, знаешь? — закатил глаза Азирафаэль, сделав свой голос еще грубее, чем есть.

— Ариана, — с гордостью ответил рыцарь. — Чудесное имя...

— Короче всё ясно. От вас нам ничего не надо, просто мы хотим вернуть Дамира из Нарнии, — прервал эту воодушевленную речь Юстас. — А еще мы знаем, что он у вас. Не подскажете, где его можно забрать?

— Я знать не знаю, кто это такой, — поднял руку юноша. — Да и что же вы тут стоите, пройдемте к моему столу, такие вещи лучше обсуждать за едой. Расскажите мне, что за Нарния такая, это какая-то далекая страна из Наземья?

— Вроде того, — ответила Джил, с удовольствием приступив к еде. — И еще нам было велено искать Дамира через послание на разрушенном городе великанов. Она гласила «Ниже меня».

— Что ж, — рыцарь снова надменно рассмеялся, да так, что хотелось ему со всей силы врезать, — тогда всё понятно. Глупо было принимать за послание то, что им не является. Это лишь остаток от очень древней надписи — Умру и лягу под землей без трона и коня, но жив пока я, вся земля лежит ниже меня.. Ее давным-давно вырезал король великанов, — процитировал он, и тогда Джил и Юстас переглянулись. Как они могли так ошибиться?.. — Мне это моя Дама рассказала.

— Не слушайте его! — тут же возразил Хмур, весьма скептически посмотрев на юношу. — Нас ведет Аслан, и если он сказал, что нам нужно идти по знаку, значит, мы и идем. Он наверняка был там, когда король великанов вырезал эту надпись, всё зная наперед.

— Этот ваш Аслан, похоже, долгожитель, — снова расхохотался юноша. Да сколько уж можно?!

— Ну и ваша Дама, похоже, тоже, раз помнит древние письмена, — съязвил Азирафаэль, склевывая виноград.

— Ты весьма проницателен, пташка, — надменно отозвался рыцарь, немного обидевшись. — И попал в точку. Она из божественной расы, что не знает ни возраста, ни смерти. Но она снизошла ко мне, она единственный луч света, который у меня есть. Удивлен, как у нее хватает на меня терпения. Хотя... Нет, это не терпение, она любит меня. А еще она обещала мне огромное королевство в Наземье, и тогда я сделаю ее своей королевой и попрошу ее руки. Если хотите, расскажу свою историю полностью.

— Будь уж так добр! — безразлично бросил Юстас.

— Вы должны понять, друзья мои, что я ничего не знаю о своем прошлом, — назидательно сказал он, откинувшись на спинку сидения. — Я помню себя только с тех пор, как очутился при дворе моей прекрасной королевы. Но я уверен, что она спасла меня от каких-то злых чар, приблизив к себе из великодушия. Я до сей пор нахожусь под заклятием, от которого только она может освободить меня. Каждую ночь наступает час, когда разум мой мутится, а вслед за ним и тело. Вначале я становлюсь таким бешеным, что мог бы убить своего лучшего друга, если бы не был связан. А вскоре после этого я превращаюсь в огромного змея, голодного, злобного и смертоносного. Так мне рассказывают. И это, несомненно, чистая правда, ибо моя повелительница подтверждает эти слова. Сам я ничего об этом не знаю, потому что к утру все проходит, и я просыпаюсь в трезвом уме и добром здравии, только очень усталый. Благодаря своему искусству, ее величество королева знает, что я буду освобожден от чар, когда она сделает меня королем одной из стран Наземья и водрузит ее корону на мою голову. Эта страна уже выбрана, выбрано даже место, откуда мы выйдем наверх. Подданные моей королевы, подземцы, день и ночь копали под этим местом проход и дошли уже до такой высоты, что от конца туннеля нет и двадцати шагов до травы, по которой ходят жители Надземья. Скоро, очень скоро они встретятся со своей судьбой. Моя королева сама отправилась сегодня наблюдать за земляными работами, и я жду от нее приглашения явиться туда. И когда будет пробита тонкая земляная крыша, отделяющая меня от моего королевства, я прорвусь туда с моей повелительницей и тысячей воинов-подземцев. Мы обрушимся на врагов, уничтожим их вождей, разрушим их крепости, и не пройдет и дня, как я стану их королем.

— Врагам, кажется, не повезет, — посмеялся Юстас.

— Да, вы правы, — отмахнулся рыцарь.

— Наверняка вы будете тираном, — подхватила Джил.

— Что скажет моя королева, то и буду делать. Мне в радость повиноваться ей во всем, и я на нее полагаюсь целиком и полностью. Я буду слушать ее слова, а подданные — мои.

— Там, откуда я родом, не очень жалуют подкаблучников, — посмеялась Джил, и Юстас про себя порадовался ее словам.

— Изменишь свое мнение, когда выйдешь замуж, — на полном серьезе сказал юноша и коротко взглянул на часы. — Что ж, мое время подходит. Мне очень жаль предстать перед вами в таком невыгодном свете, но что же делать? Сейчас придут гномы и привяжут меня к этому серебряному креслу. А вы можете идти и дальше искать своего Дамира.

— Пожалуй, мы сами можем вас привязать, — предложил Хмур и подмигнул остальным. — Где у вас веревки?

— В столе, — без промедления сказал рыцарь и с опаской посмотрел на часы. — Только давайте скорее, иначе я могу натворить много бед!

Джил достала веревки и кинула их Юстасу. Они с Хмуром быстро перевязали тело рыцаря, а Азирафаэль на всякий случай еще и рот. Только им всем стоило отбежать назад, как юноша истошно начал кричать, несмотря на то, что ему мешали путы. Его всего затрясло в конвульсиях, а на глазах выступили слезы боли. Джил закрыла уши и отвернулась Юстасу в плечо. Он быстро обнял Поул и продолжил наблюдать за юношей. Тот был подвергнут таким адским мучениям, но в змея почему-то не превращался.

Вскоре из груди рыцаря вырвалось какое-то голубое свечение, похожее на сполох. Оно поднялось наверх, и только сейчас друзья заметили, что всё это время освещало комнату. На потолке висела капсула, в которую улетел крохотный шарик и соединилась с ней, потом еще одна такая же. Во взгляде рыцаря прослеживалась не только боль, а еще и жестокосердие.

— Надо его развязать! — крикнул Хмур, кинувшись к веревкам.

— Нет, ты что?! Он может быть опасен! — остерег его Юстас, и Джил наконец поняла, почему это лицо, которое она видела впервые, показалось ей знакомым.

— Нет, Хмур прав! — воскликнула она, перекрикивая рыцаря. — Это Дамир!

— Что?! — поразились все.

— Дама наверняка использует его для своих целей! Я не знаю, зачем ей капсула, но это Дамир! Потому он и сказал, что станет королем, ведь Дамир — сын Мираза, наследник тельмаринской династии в обход Каспиана! — не говоря больше ничего, Поул кинулась к рыцарю и развязала веревки. Как только он упал с кресла, то ему сразу полегчало.

Рыцарь сначала долго пытался отдышаться в пол, а потом с благодарностью посмотрел на своих спасителей. Он кинулся к Джил и Юстасу и крепко-крепко их обнял. Азирафаэль в его глазах прочел узнавание.

— Она скоро вернется! — беспокойно крикнул Дамир и схватил меч из одного из ящиков, пытаясь собрать все свои мысли в кучу. — Дама забрала меня сюда и с помощью Отца Времени превратила во взрослого. Ей нужна моя душа!

— Зачем?.. — только и смогла выдавить из себя Джил. М-да, теперь она выглядела младше пятилетнего мальчика.

— Чтобы обрести всю силу! — воскликнул Дамир и начал рассказывать всё ту же историю, что Джейсон рассказывал Сьюзен. Про добрую волшебницу, что оставила свою душу Флосу, про то, как она заточила ее в яйцо, которое больше не пригодилось, про то, что она выкрала его у Тельмара, подставив Гальму. — С годами она очерствела, так как потеряла связь со своей душой. Ариана вместе с этим лишилась части своих сил. Ей нужна была невинная душа, которую можно было забрать с помощью этого адского кресла, чтобы потом захватить все страны! Для этого он меня и похитила! — Дамир в ярости ударил по серебряному креслу и вскоре изрубил его на кусочки. Голубые сполохи так и были заточены в капсуле. — Всё, идемте отсюда, скорее к солнцу!

— Мой принц?.. — позвал мелодичный чарующий голос, и все обернулись. — Я думала, вы должны были быть привязаны, или время вашего перевоплощения еще не пришло?

— Пришло время вашей расплаты, мисс! — бросил Хмур, немало не смутившись.

— О, путники! Как ваши поиски? — будто ничего не было, спросила Дама и подошла к своей арфе, начав наигрывать музыку.

— Не притворяйтесь, что вы не хотели нас убить! — воскликнула Джил, но взгляд ее стал мягче, когда мелодия разнеслась по комнате.

— Убить?.. Вовсе нет... Вы же изначально были в моем королевстве. Милый принц, завтра я восстановлю ваше кресло, а сегодня постараюсь усмирить вас по-другому, — почти что пела Ариана и улыбалась. — Кстати, вам пора бы перестать сочинять сказки про какую-то Нарнию, солнце и прочую чепуху.

— Это правда! — не унимался Юстас. — Солнце существует в небе!

— И на чем оно держится?

— Ну... эм... в общем...

— Вот видите, вы выдумали какое-то солнце, которое просто является лампой. Нарния — это лишь плод вашего воображения. Вы взрослые, должны это понимать.

— Но мы видели и Аслана! Это Великий лев, создатель всего!

— И кто такой лев? — усмехнувшись, спросила Дама.

— Вы знаете, как выглядит кошка?

— Конечно, я люблю кошек, — пожала плечами женщина.

— Так вот лев немного похож на кошку, только с гривой, но не как у лошади, а другой, он больше, сильнее и свирепее, — пояснила Джил, всё больше забываясь. Ей уже казалось, что вся ее прошлая жизнь — не больше, чем просто фантазии или сны.

— Выдумали какую-то большую сильную кошку, какую-то Нарнию, солнце. Вам пора вырасти из этих игр! — Дама, не переставая играть на арфе, всё больше переманивала всех на свою сторону. — Нет мира, кроме моего. Вы все его жители, я ваш создатель. Милый принц, наш план скоро осуществится, вы же хотите, чтобы я была вашей королевой?

— Да... — влюбленно произнес тот.

— А я нет! — воскликнул вдруг Хмур, сопротивляясь чарам, и подошел к камину. Он опустил ногу в огонь, и вскоре разнесся запах лягушатины.

— Что ты делаешь, перепончатая тварь?! — вдруг страшным голосом воскликнула Ариана. — Немедленно отойди от моего огня!

— Минуточку, — произнес квакль, ковыляя прочь от камина. — Минуточку. Может, и правда всё, что вы тут говорили. Не удивлюсь. Лично я из тех, кто всегда готов к худшему. Так что не стану с вами спорить. Но все-таки одну вещь я должен сказать. Допустим, мы и впрямь увидели во сне или придумали деревья, траву, солнце, луну, звезды и даже самого Аслана. Допустим. В таком случае вынужден заявить, что наши придуманные вещи куда важнее настоящих. Предположим, что эта мрачная дыра — ваше королевство — и есть единственный мир. В таком случае он поразительно жалкий! Смешно. И если подумать, выходит очень забавно. Мы, может быть, и дети, затеявшие игру, но, выходит, мы, играя, придумали мир, который по всем статьям лучше вашего, настоящего. И потому я за этот придуманный мир. Я на стороне Аслана, даже если настоящего Аслана не существует. Я буду стараться жить, как нарниец, даже если не существует никакой Нарнии. Так что спасибо за ужин, но если эти двое джентльменов и юная леди готовы, то мы немедленно покидаем ваш двор и побредем через тьму в поисках Наземья. Этому мы и посвятим свою жизнь. И даже если она будет не очень долгой, то потеря невелика, если мир — такое скучное место, каким вы его описали! — здесь Хмур собрался с силами и схватил меч. Он с одного маху ударил по арфе, и тогда все окончательно проснулись.

Дама, лицо которой исказила злость, встала и начала превращаться в неведомое существо. Она срослась с платьем и стала огромной и страшной змеей, толщиной с талию Джил. Ее раздвоенный язык прошипел какую-то гадость, а потом извилистое тело Арианы обвило Дамира и начало сдавливать его ребра. Юстас, не растерявшись, бросился на змею и попытался ударить ее, но та оттолкнула его хвостом. Хмур и Азирафаэль быстро договорились работать вместе. Квакль отвлек Даму и подошел сзади, пока Дамир снова пытался издать хоть звук и задыхался, а птах кинулся змее в глаза и с отвращением выклевал их.

Джил в тот момент подобрала оружие бывшего рыцаря и замахнулась. Она подняла меч кверху и отрубила змее ее отвратительную голову. Дамир упал на пол и скоро начал светиться. Сполохи с капсулы наверху один за другим возвращались к нему в грудь, и тогда взрослый юноша постепенно начал уменьшаться в размерах и снова становиться пятилетним мальчиком.

Когда превращение завершилось, то Хмур и Азирафаэль кинулись к нему, а Джил и Юстас, смеясь и радуясь, вдруг посмотрели друг на друга и... кинулись в объятья с поцелуем. Через несколько секунд они отстранились и виновато отвернулись. Пора была возвращаться домой. В коридоре послышался шум и крики, гласящие — «ура!»

*****

Заря застала Алессандро в тюрьме. Как только лучи солнца начали подниматься, он то и дело смотрел на дверь, ожидая, когда за ним придут. Руки тесно сковывали кандалы, сам он был наряжен во всё траурное черное, а пустой взгляд не выражал ничего, кроме сожаления. Перед смертью всегда есть время подумать о своей жизни. И Алессандро жалел о том, что за свои двадцать три года успел сделать так мало.

Больше всего было жаль, что он не спас Гальму, не сумел защитить Доротею, не смог стать королем, каким мечтал себя видеть. Он думал о «своем» еще не рожденном ребенке и понадеялся, что однажды тот вспомнит своего отца с гордостью и попытается воплотить всё то, что он не успел.

А еще Мерседес... Мерседес занимала особое место в его жизни. Откинув голову на холодный камень, Алессандро думал о том, что так и не успел сказать ей, что любит ее. Что она первая и, наверное, последняя, к кому он когда-либо испытывал подобные чувства. Он так просил исполнить последнее желание приговоренного и привести Мечи к нему хоть на пять минут, чтобы убедить ее в том, что он невиновен, что он не такой плохой, как она думает. Так хотелось еще хоть раз поцеловать ее, как тогда.

Вдруг Алессандро показалось, что он никогда не был счастлив, кроме тех нескольких дней, когда они с Мерседес потерялись в Теревинфии. Дело было не столько даже в поцелуе, сколько в том, что она была рядом, что он мог смотреть на нее и слышать ее веселый голос. Этого было вполне достаточно.

Вдруг ключ начал поворачиваться в замочной скважине, и тело Алессандро пронзил холодок. Он понял, что надеяться больше не на что. За ним пришли. На пороге своей камеры он увидел трех стражей в черном и Хасана. Он, как и всегда, улыбался, на сей раз с видом победителя.

— Заря... — затянувшись запахом рассвета и ночного дождя, произнес дофин. — Жаль только, что не смогу изуродовать твое личико. Твоя голова должна красиво украшать темницу.

— Ты же прекрасно знаешь, что я этого не совершал, да? — спокойно спросил Алессандро, когда его отстегнули от кандалов и снова сковали запястья наручниками за спиной.

— Да-а-а мне-е-е всё равно-о-о, — протянул Хасан на ухо Алессандро. — Главное, что тебя приговорили к смерти. Позорной смерти. Ты бы видел свою Мерседес, она так рыдала от разочарования в тебе, так казнила себя за то, что с тобой связалась... Ммм, одно наслаждение смотреть.

— Пусть так. Зато я буду знать, что она обо мне не сожалеет, — сказал Алессандро, пытаясь не выдасть своего страха и разочарования. М-да, как и всегда, думает плохо. Ладно, значит, она переживет и не будет убиваться.

Алессандро вывели на скупой свет, от которого он прищурился. Хотелось в последний раз взглянуть на солнце, почувствовать ветерок у себя в волосах. Сейчас для него каждая секунда последних нескольких минут была на вес золота. Только вот цесаревича сразу усадили в душную тюремную повозку и вывели оттуда только минут через десять, на главной площади.

Когда Алессандро увидел палача и топор, то сердце его забилось чаще. Его грудь сковал такой ужас, который он при всем желании не мог бы передать словами. Грудь нервно вздымалась, и кошмары пролезали сквозь одежду, текли внутри тела и проникали в голову. На площади уже собрался народ, и каждый из присутствующих жаждал крови Алессандро. Ему вдруг показалось, что запахло этой самой кровью. Было невыносимо смотреть на плаху, по которой она прольется.

Как только повозка откатилась назад, из окна одной из башен замка выглянула стрела. Сьюзен, прицелившись, метко попала сначала в одного из мужчин, потом в другого, а когда погиб третий, Стефани и Мерседес оттащили их во дворец и крепко связали на случай, если они вдруг остались живы.

— Ты помнишь, что ты мне обещала? — спросила Стефани у дрожащей от страха Мечи. Демоны шептали ей на ухо самые ужасающие сценарии. Бабочек в животе тоже свело. Они сложили крылья и стихли в ожидании. — Не вступай сама с битву, доверься мне.

— Д-да, я помню... — с заиканием сказала Мерседес. Она села на козлы повозки и повела лошадь в сторону площади. Как только цель была достигнута, Стефани притаилась за зданием, а Мечи залезла внутрь тюрьмы на колесах и выглянула в маленькое решетчатое окошко.

Алессандро уже стоял на эшафоте и смотрел внутрь толпу, видимо, пытаясь кого-то в ней найти. Глашатай равнодушно читал приговор, а палач потирал руки в предвкушении. Хасан сидел напротив и смотрел на своего давнего врага. Дофин хищно улыбнулся, и глаза его наливались кровью при красном зареве.

— Пожалуйста, Аслан, если слышишь... — молилась Мерседес, по лицу которой снова покатились слезы. В руках она держала обручальное кольцо Алессандро, стараясь совладать со страхом. — Умоляю, мы ведь должны успеть. Он не может так закончить, просто не может... Он нужен Гальме... — нижняя губа Мерседес задрожала, и она прикусила ее. В сердце ёкнуло, оно так сильно болела, и Мечи наконец всё поняла, всё осознала. — Он нужен мне...

— Вы обвиняетесь в попытке уничтожения целой страны и за это приговорены к смерти. Будете ли вы говорить последние слова? — равнодушно спросил глашатай, наконец прочитав приговор. Хоть и приглушенно, но Мечи всё слышала.

— Мерседес... — слетело с губ Алессандро, когда ему показалось, что он видит ее, но понял, что обознался, и осекся.

Хасан дал знак, и палач взял Алессандро за шею и подвел к нужному месту, а потом поставил на колени, плотно приложив его голову к плахе.

— Нет, нет, нет, только не это! — Мерседес зажала рот ладонью. Только бы не закричать и не всхлипнуть! Только бы! — Стефани, да где же ты?! Я тебе доверилась, так спаси его! — палач уже отошел на нужное расстояние и взял в руки топор. — Пожалуйста... Умоляю... Я ведь люблю его...

В тот момент, когда Мечи сама себе во всем призналась, обручальное кольцо Алессандро ярко засветилось и превратилось другое, в кольцо любви. Стефани уже была готова сделать то, что намеревалась, и подняла руки для заклинания, как вдруг запястья схватил стражник и перекрутил сзади. Стефани закричала от боли и поняла, что уже не успеет.

Когда был услышан свист разрезающего воздух оружия, Алессандро понял, что пришло его время, и зажмурил глаза.

Топор взмыл в воздух. А дальше для Алессандро всё остановилось.