Глава 46. Наследие

«Я не знаю, как сказать об этом, но я в ужасе. Сегодня арестовали Алессандро по обвинению в отравлении тельмаринских генералов. Поводом послужило то, что на договоре о поставке вина Тельмару стоит его подпись, а в его покоях был найден твой метанол. Они наверняка знают, что это твоих рук дело и, верно, думают, что Нарния и Гальма сговорились, чтобы нейтрализовать лучших их воинов и полководцев.

Меня сюда уж точно пригласили не зря. Нас под разными предлогами не выпускают на улицу и не отдают наше оружие, таская на переговоры по абсурдным поводам. Я так думаю, что я здесь, чтобы быть гарантом того, что Нарния и Орландия не рискнет мной и Стефани с Мечи, не поведет флот. Несмотря на обещания, я уверена, что Тельмар почти готов к войне, поскольку у них есть, по словам Хасана, могущественный покровитель. Уж кто это, мне выяснить не удалось.

В любом случае, не едь за мной. Я, как смогу, изображу из себя дурочку и сделаю вид, что ничего не замечаю. Пусть оружия нет, Стефани всё еще при своей силе. Мы придумаем, как сбежать. Скажи Питеру и Каспиану, чтобы готовили флот и выплывали, там и свидимся. Ты, главное, не переживай, всё будет хорошо. Мы не пропадем. Эйлерту и Люси я уже прислала письмо.

Люблю тебя, Сьюзен».

— Мне пришло прямо с утра орлом, — сообщил Джейсон, сидя с хладнокровным лицом, пока в глазах читалась жажда мести. В кабинете Питера собрались все члены королевской семьи. — Я поеду за ними. Попытаюсь помочь сбежать, а если не получится, добьюсь, чтобы Сьюзен отпустили, и сдамся сам.

— А тобой мы, по-твоему, не побоимся рисковать, если ты сдашься? — заявила Лилиандиль с Рилианом на руках. — Думаешь, ты нам менее важен?

— Нет, но если кому отдуваться, так мне.

— Тогда я еду с тобой, — сказал Эдмунд с весьма уверенным видом. Он тоже сильно волновался.

— Эд, это сложно и опасно, — возразил Джейсон, но его никто и слушать не стал.

— Так тем более тебе нужны помощники, — Эдмунд пожал плечами. — Пока мы с тобой вызволяем девочек, флот Орландии и Нарнии прибудет в Тельмар. Не забывай, что там еще Стефани и Мечи. Она тоже наш друг, и сейчас ее любимого человека могут казнить за то, чего, возможно, он даже не совершал. Кто знает, может, Хасан сам всех отравил?

— Постойте-постойте, — перебил Питер, над чем-то сильно задумавшись. — У меня внезапно возникла одна мысль. Помните, когда Алессандро приезжал с женой на свадьбу, мы вели переговоры. Он нам рассказывал, что тельмарины думают, будто Гальма несколько лет назад украла у них источник серебра, какой-то серебряный шар, который давал им деньги...

— Так это же тот самый шар, что мы искали со Сьюзен! — догадался Джейсон. — И не нашли мы его не потому, что его забрала волшебница, которой он принадлежит, а потому, что его забрали тельмарины. Видимо, все эти годы их правительство лелеяло надежды о мести.

— А потом его украла вовсе не Гальма, а та самая волшебница. Она же наверняка и укусила Лили, — дополнил Каспиан. — Эд, мы видели это яйцо в драконьем логове... — с несколько секунд король подумал, а потом сказал: — Джей, Эд, скачите за девочками, быстро. Питер, Кэрол и Лили, вы готовьте флот, нападете с Эйлертом с разных сторон.

— А ты? — весьма скептически поинтересовался Питер.

— А я поскачу в Дикие Северные земли. Там есть тот, кто нам поможет, — Каспиан подорвался с места и позвал за собой жену, чтобы она помогла ему собраться.

То же самое делали Джейсон и Эдмунд. Они немедленно облачились в доспехи черного цвета, чтобы не выдавать то, что они из Нарнии, а потом сложили немного денег и минимум провианта. Джейсон не снимал браслет, как и всегда, в котором на всякий случай хранилась «Астра». Он кинул в сумку склянку с противоядием и средство для стирания памяти. Оба короля взяли самых лучших и быстрых коней и, не прощаясь, поскакали в сторону Тельмара.

Питер и Кэрол тем временем собрали армию и начали отдавать приказы о немедленной и максимально быстрой организации войска. Уже через несколько часов в гавани стояли десятки подготовленных кораблей.

— Ты же понимаешь, что я поплыву с вами? — спросила Кэрол, собирая Питеру чистые рубашки.

— На сей раз всё гораздо серьезнее, — возразил он, проверяя остроту своего меча, на котором был начертан знаменитый слоган. — Твоя помощь бы очень пригодилась, но сейчас ты в таком положении, что тобой могут воспользоваться.

— То есть я — слабое место? — Кэрол сложила руки на груди. — У меня вырос живот, а лучше бы у тебя выросла сообразительность. От того, что я беременна, у меня не убавилось ни магии, ни боевого мастерства, ни желания подпалить Хасану личико, — загнула она несколько пальцев, пока перечисляла, и поморщилась. Видимо, малыш толкнулся, да еще с такой силой, что сойдет за двоих.

— Вот поэтому я тебя и не беру, — Питер прижал жену к себе и погладил ее рыжие волнистые волосы невероятной длины. — Тебе нужно будет остаться. На вас с Лили возложена миссия, которую вы должны будете исполнить. Она не справится одна, если Тельмар решит схитрить и пойти на Нарнию сухопутным войском. Тогда именно ты будешь организовывать армию. Тем более если мы все погибнем, то вы нужны здесь.

— Вы ведь не погибните, правда? — расчувствовалась Кэрол, уткнувшись носом в его шею. — Вы ведь вернетесь и всё будет хорошо?

— Разумеется, но на войне нельзя загадывать, — Питер поцеловал лепестковые губы жены, она взяла его лицо в руки и с большим напором увлекла в супружескую ласку. Ей хотелось бы пойти с ним, быть с ним вообще всегда-всегда, но, к сожалению, Питером часто приходилось делиться с Нарнией. — Обещай, что на этот раз ты останешься здесь и сделаешь всё, как я прошу.

— Обещаю, — выдохнула Кэрол и отдала ему сумку. — Иди, я не буду провожать...

— Почему?

— Боюсь, что возникнет соблазн пробраться на корабль, — она сглотнула комок в горле и улыбнулась мужу, стараясь не плакать. — Я люблю тебя и буду ждать.

— И я тебя люблю.

Питер коротко поцеловал ее в висок и выскользнул за дверь, приняв серьезный королевский вид. Ему предстояло отдавать приказы и быть лидером, как и всегда. Да поможет Аслан, и на этот раз они вернутся с победой домой.

Тем временем Каспиан, столкнувшись в конюшне с Джейсоном и Эдмундом, пожелал им удачи и взял своего верного коня по имени Ретивый. Он всегда был верным и быстрым, хоть уже и постарел со времен битвы за Нарнию с Миразом. Лили стояла с Рилианом на руках и сильно волновалась.

— Снова оставляешь меня со своими родственниками? — грустно ухмыльнулась она.

— Если повезет, то привезу еще и Дамира. Разумеется, если Джил и Юстасу всё удалось, — Каспиан поцеловал жену в губы, а сына в лоб, и быстро забрался на коня. Не было времени долго говорить, и он пришпорил Ретивого так, что тот понесся во всю прыть.

В Орландии тоже собирали войско. Такого сурового и кровожадного взгляда, какой Люси видела на лице Эйлерта прямо сейчас, когда он отдавал приказы, она еще не видела. Разве что тогда, на турнире. И ей стало жутко. Хасана не жаль, но вот что сделает со своей душой Эйлерт, если решится мстить?..

*****

Мерседес нервно ходила из стороны в сторону перед залом суда. Стража, что стояла у дверей, не подпускала ее близко. Жутко хотелось подслушать, что там происходит, но теперь оставалось только ждать новостей от Хаввы, которая наверняка сейчас стоит там и сильно нервничает. Еще Мечи думала о том, что где-то она уже видела тот брошенный, молящий о помощи взгляд, который обронил Алессандро перед тем, как его увели окончательно. То есть было очевидно, что тогда, когда он умирал, но и тогда он показался ей очень знакомым.

Мерседес не успела вспомнить. Крупные двери зала открылись, и оттуда вышло много перешептывающихся людей, по настроению которых Мечи пыталась угадать, чем всё закончилось. Но что-то подсказывало, что ничем хорошим. Вскоре вышел Армандо. Он плакал, как маленький ребенок, и тогда страх Мерседес обострился до отметки предела.

Хавва, которую она не видела, со спины взяла ее за руку и повела куда-то в глубь коридора, где не было людей. На глазах царевны тоже застыли слезы, и она не могла вымолвить ни слова. Лишь только тогда, когда они закрыли дверь в их совместных с Алессандро покоях, у Хаввы хватило духу произнести:

— Я надеялась, что его оправдают... Когда я несла ему на подпись договор, я понятия не имела, что суд приговорит его к этому ужасному наказанию... — она захлипала носом и закрыла лицо руками.

— Так что же там?! Говори! — Мерседес, даже не подумав о чувствах Хаввы, вскочила с ног. — Сколько ему сидеть в тюрьме? Десять лет? Двадцать? Всю его жизнь? Умоляю, скажи!

— В тюрьме?.. — будто услышав это в первый раз, подняла глаза Хавва. — В тюрьме до завтрашнего рассвета.

— Тогда что же?.. — руки Мечи бешено затряслись. Она теперь была не уверена, что вообще хоть что-то хочет услышать.

— Его приговорили к смертной казни завтра на рассвете, — с трудом протянула Хавва и снова зарыдала. — Мерседес, его обезглавят...

Когда Мечи это услышала, ей показалось, что слова ударили громом, распуская вокруг искры молний. Стало плохо, жарко и в то же время холодно. Смысл сказанного не хотел доходить сознания, как ни старайся. Мерседес зажала рот ладонями и издала протяжный стон боли. «Нет...» — единственное, что сорвалось с ее губ, и слезы ливнем покатились из глаз. В груди что-то больно сжалось, стоять на ногах становилось всё труднее.

— Мне надо отойти... — вымолвила Хавва, вставая с места. — Нужно еще исправить то, что хотел бы исправить он сам, — с этим она сначала достала какие-то мешочки, а потом выскользнула за дверь.

А вот Мерседес даже не смогла подняться с места. Она лишь попыталась, но от бессилья тут же упала на пол и снова зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Такого просто не может быть! Это неправда! Обезглавят... Мечи начала придумывать невиданное. Она надеялась, что всё это одна большая шутка, не больше, чем глупый розыгрыш. Сердце не хотело верить в этот исход. Верить в суд, верить Хавве.

Пелена слез навесила шоры на глаза, и Мерседес уже даже больше не пыталась подняться. Она чувствовала, как, кажется, Стефани что-то говорит ей и старается перекинуть ее руку через свое плечо, с другой стороны то же самое делала Сьюзен. Они дотащили подругу до их совместных покоев, пока она еле переставляла ноги.

«Я не виновен... Мерседес, я не виновен...» — крутилось в голове при том, что Алессандро ни разу не произносил ее имя, тем более уж при ней точно. Где она могла это слышать ранее? Или это просто тщательно отрепетированная фантазия, которую мозг хочет выдать за правду? Не может быть такого.

— Мечи, слышишь меня? — продолжала взывать к ней Стефани, хлопая по ее щеке. — Нам нужно завтра утром бежать, и немедленно, иначе нам всем не поздоровится.

— Не хочу... — лишь прошептала Мерседес, уставившись в одну точку и продолжая рыдать. — Оставьте меня...

— Нет, без тебя не уйдем. Завтра на казни, когда все будут на главной площади, мы должны уезжать отсюда, как можно быстрее, — заявила Сьюзен, подавая подруге стакан с водой. — Мечи, он виновен, он охраняется в башне многими стражниками, мы просто не сможем ничего не сделать.

— А Джей... — нижняя губа Мерседес задрожала. Она постепенно начала приходить в чувство. — Вспомни себя, когда его арестовали и тоже могли приговорить к казни. Если бы приговорили, ты бы сказала себе то же самое, что сейчас говоришь мне?.. — всхлипывания не прекращались, стало очень обидно, нельзя просто сбежать и оставить Алессандро здесь.

— Джейсон был невиновен, в этом разница. И сейчас из-за Алессандро с ним тоже хотят расправиться, и он может быть следующим, — Сьюзен сглотнула комок в горле и пыталась не представлять себе эту картину. — Или ты думаешь, что Алессандро всё же невиновен?

— Мне всё равно! Даже если и виновен, то Тельмар получил по заслугам! — на лице Мерседес заиграли искорки ненависти. — Он защищал меня от тельмаринов, закрыв собой, он вытащил меня из воды, когда надо было спасаться самому, я ему должна.

— Ты уверена, что только поэтому ты хочешь его спасти? — спросила Сьюзен. Сейчас она узнала в подруге себя. Когда Джейсона в логове разбойников могли повесить, потому что он не позволил ей самой принести в жертву свою честь и свою свободу... Тогда она тоже думала, что просто великодушна и что не позволит убить того, кто всегда ее защищал, вопреки всему. И тогда Люси тоже напомнила настоящую причину. Сьюзен просто до умопомрачения любила Джея.

— Он мой лучший друг, — не мешкая, ответила Мерседес, не признаваясь себе, что лукавит.

— С друзьями в губы не целуются, — тепло улыбнулась Стефани, смутив подругу. — Ладно, и какой у нас план? Почему ты вообще думаешь, что Алессандро невиновен?

На пару секунд задумавшись над причиной, Мерседес словно громом была поражена. Ведь ее об этом уже предупреждали! Тогда, во сне, когда Ай рассказал ей о трех элементах, чтобы открыть хранилище. Это было на главной площади Тельмара, которую Мечи видела в живую. Тот парень, которому отрубили голову... Это и был Алессандро! Это его вели под руки на эшафот, это он нашел ее взглядом в толпе и назвал по имени. Это были его последние слова перед смертью. Видимо, Мерседес еще тогда предупредили, чтобы она предотвратила казнь и не допустила, чтобы наследный принц Гальмы бесславно погиб.

Когда ее осенило, Мерседес даже порадовалась тому, что Алессандро всё же её не обманул. К отравлению он не причастен. Она тут же поделилась открытием с подругами, и те сразу же поверили ей. Сьюзен еще раз узнала себя. Главное в таких вопросах — доверять своим ощущениям, а не чужим.

Втроем они составили план освобождения Алессандро и побега. Он был хлипкий, рисковый, поэтому нельзя было допустить хотя бы одну оплошность, несмотря на непредвиденные обстоятельства. Девушки несколько раз повторили детали и тут же приступили к выполнению. Сьюзен, полагаясь на свое очарование, пошла в оружейную, чтобы выторговать свой лук.

— Только пообещай мне, что всё дашь мне сделать самой, — перед тем, чтобы забрать одну вещь, попросила Стефани. — Что бы ни случилось, что бы ты ни увидела, положись на меня и не делай глупостей. Даже если Алессандро уже поведут на эшафот, доверься мне и жди.

— Хорошо, — пообещала Мерседес, хоть это было и трудно.

— Слушай, а если это не он, то кому это понадобилось? Кто его подставил? — напоследок спросила Стефани. И правда, кому же?..

*****

Хавва, как и сказала, направилась делать кое-что важное. Сначала она попала в общую тюрьму и позолотила руку стражников несколькими монетами, а потом побежала в те покои, в которых была заперта Доротея. Она не ела с того самого момента, как увели Джона, а лежала на кровати и плакала. Чувство обреченности не покидало ни на секунду.

— Дора? — позвала ее Хавва, и Доротея удивленно приподнялась на дрожащих локтях. — Собирайся, времени мало.

— Что?.. Отец передумал? — с тенью улыбки спросила принцесса.

— Нет. Кто-то спит, кто-то подкуплен, так что пора спешить. Та команда, которая должна была вас якобы похитить, всё еще ждет вас на корабле? — спросила она, забрасывая в сумку некоторые вещи первой необходимости.

— Да, я ведь им не сообщила, что ничего не выйдет, — оживилась Доротея и начала собирать украшения. — А где Джон?

— Уже ждет тебя за пределами замка. Я выведу тебя туда, а там уплывайте скорее, — Хавва схватила принцессу за руку и попросила стражника провести их по самому безлюдному и безопасному пути.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила Доротея.

— Эм... Алессандро попросил это сделать, — соврала Хавва. О казни она ничего говорить не стала, иначе Доротея бы просто не ушла, не оставила бы брата одного. — Мы вместе кое-что придумали. Ваш отец, по словам Алессандро, разрушил его жизнь, упросив жениться на мне, он не хочет, чтобы он разрушил и твою.

— Думаю, Ал не то хотел сказать, — поосторожничала Доротея, но понимала, что Алессандро и правда ненавидел свою жену за то, что не любил, и за то, что она просто есть. Однако истинных причин Доротея не знала, Алессандро никому не выдал тайну якобы бесплодия Хаввы.

Вскоре они дошли до выхода на улицу. Уже была ночь. На прощание девушки крепко обнялись и распрощались, как добрые подруги. Там, недалеко у края гавани, Доротею встретил Джон. Они тут же поцеловались и крепко обнялись, когда увиделись, и побежали на корабль. Принцесса не хотела отпускать его руку ни на минуту.

— Куда это вы собрались? — позади прозвучал строгий и угрожающий голос. — Кажется, король Армандо велел не выходить, — в руках мужчины, стоящего позади, блеснуло лезвие меча.

— Кардоссо, прошу тебя, отпусти, — взмолилась Доротея, когда Джон хотел выйти вперед и закрыть ее собой. — Я с детства тебя знаю, ты защищал меня, служил верой и правдой. Молю, отпусти ту, которая росла под твоим крылом. Если ты убьешь Джона, а меня вернешь обратно, это ничего не даст. Я найду способ покончить с собой.

— Ты немного не права, — Кардоссо подходил всё ближе, и от этого становилось всё страшнее. — Я здесь вовсе не для того, чтобы убить этого юнгу, — Доротея было вздохнула с облегчением, но следующая фраза заставила задрожать еще сильнее. — Я здесь для того, чтобы убить тебя!

Кардоссо выставил вперед меч и замахнулся на шею Доротеи, но Джон успел пригнуть ее к земле и схватить какой-то длинный жгут, валяющийся на земле. Было похоже на потерянную кем-то из слуг кочергу. Джон ударил ничего не ожидавшего телохранителя по ноге и крикнул принцессе, чтобы она бежала прочь.

Тогда Кардоссо ударил Джона в ногу, и тот упал на землю. Доротея, подобрав подолы платья, и правда побежала на корабль, чтобы попросить помощи. Джон откатился от острия меча и замахнулся кочергой телохранителю в спину. Ему удалось попасть по лопаткам. Кардоссо сделал выпад и задел одежду на боку у юнги.

Джон голой рукой дернул за лезвие и потянул мужчину к себе, а потом снова ударил своим оружием, но на сей раз по голове. С затылка Кардоссо потекла кровь, но от этого он стал лишь яростнее. Он бросился на Джона и принялся его душить. В глазах начало меркнуть, вдохнуть воздуха становилось всё нереальнее. Казалось, что смерть близко.

Вся команда корабля подоспела вовремя. На телохранителя бросились сзади и ударили по голове. Кто-то из прибывших несколько раз проткнул его ножом. Кардоссо скончался на месте. Доротея помогла Джону подняться, и они все вместе побежали на судно, чтобы уплыть как можно скорее.

— И кто его подослал, не знаешь? — спросил Джон, принеся Доротее поесть. Они стояли на корме и смотрели на мирно плещущееся море. Когда первые эмоции улеглись, стало так хорошо и грустно одновременно. Им еле удалось избежать смерти, останутся синяки и шрамы, зато теперь они свободны.

— Я лишь знаю, что еще один человек, который был со мной с самого детства и которому я верила, предал меня, — принцесса поплотнее закуталась в плащ. Ее плечи дрожали не столько от холода, сколько от пережитого ужаса. — Алисия, Кардоссо... Всё это время рядом со мной жили змеи. Одна была моей подругой, другой — телохранителем, а сейчас их больше нет в моей жизни.

— Теперь я буду твоим телохранителем, — улыбнулся Джон, обняв Доротею со спины. Она по-доброму ухмыльнулась и накрыла своей ладонью его руки. И правда, нет худа без добра.

*****

Дело близилось к рассвету. Мерседес переоделась в тельмаринские доспехи и была готова драться, если придется. Неважно, с ней ли будут до конца подруги, погибнуть Алессандро она не позволит. Решимость и отвага не покидали ее ни на минуту.

— Так кто же это всё-таки? — спрашивала Стефани, рассуждая про себя о мотивах каждого из знакомых из Гальмы. — Если это Хасан, то он просто больной, потому что отравить своих соотечественников ради мести за шрам на щеке — верх... идиотизма.

— Если это он, то мотив в другом. Оставить Гальму без наследного принца, а потом скорее всего избавиться и от Хаввы с ребенком, — высказала свою версию Сьюзен. — Мечи, ты точно уверена, что Алессандро не виновен? То есть, может, во сне тебя предупреждали о том, что тебе не надо иметь с ним ничего общего.

— Я точно знаю, что он невиновен, и всё тут! Во сне меня об этом и предупреждали. Я не позволю его убить, несмотря на то, со мной вы, или нет, — Мерседес сначала вспылила, а потом посмотрела на подруг с надеждой. — Так вы со мной?..

— Разумеется, да, — улыбнулась Сьюзен, потому что отлично понимала Мерседес в стремлении защитить своего любимого, даже если все считают его подонком.

— Но если не он, тогда кто? — вновь задала резонный вопрос Стефани.

Мерседес уже хотела было крикнуть, что понятия не имеет, и поторопить, как вдруг...

*****

— Зато у вас оно еще хуже! А Хавва, между прочим, милейшая девушка! — крикнула Мерседес, когда они с Алессандро столкнулись в коридоре.

— Вы ничего не знаете о наших милостях, — ответил он, и в его глазах промелькнуло понимание того, о чем он говорит.

*****

Коридор днем позже. Мерседес и Люси идут на кухню, а там стоят Хавва, Алессандро и служанка.

— Ты что, совсем рехнулась, Хавва? — кричал Алессандро, гневно сверкая газами, и больно держал жену за запястье.

— Я лишь хотела помочь тебе... — лепетала она.

— Помочь?! Вот так ты мне хотела помочь?! Не нужна мне от тебя никакая политическая помощь! Если это вскроется...

— Отпустите госпожу, она ничего не знала, это я! — просила тархистанка с красной шеей, будто ее кто-то душил.

— Я бы и рад тебе поверить, Надира, да только не поверю, — шикнул на нее Алессандро. — Еще раз я узнаю, что ты, Хавва, провернула что-то подобное, то будет плохо, я обещаю.

Тогда было непонятно, что же сделала царевна, а теперь... Как раз в тот день у Эйлерта сгорел торговый порт, а сгореть, видимо, должен был военный! Но если Орландия была союзником, то зачем это понадобилось, если только не помочь Тельмару?! Да и...

— Ты когда-нибудь бил женщин? — задала вопрос Мерседес, обрабатывая раны Алессандро в кладовке.

— Что? — не сразу понял он. — Нет, никогда, ты что?

В тот момент в его глазах было столько удивления, что нельзя поверить в то, что он на такое способен... И флот сгорел не полностью, значит ли это, что служанку душила Хавва за то, что она неправильно выполнила задание?

*****

— Тетушка, умоляю, только вы мне можете помочь! — почти что рыдала Хавва, падая в пол.

— Ты мне сейчас пытаешься на уши навешать тонну крысиного помета, — отозвалась Самира и продолжала говорить о том, что наложница нагуляла девушку от мужа царицы Тархистана. — Расплачивайся за свои грехи! — добавила она.

Какие такие грехи?..

*****

— Что ты такое взял у Хэлтора, а? — Мерседес и Алессандро стояли на балу в честь свадьбы Джейсона и Сьюзен.

— Вообще-то я взял средство от головной боли для Хаввы, Хэлтор попросил его у здешнего лекаря, — ответил тогда Алессандро, и метанол каким-то невообразимым способом оказывается у Хасана.

А может, это не он тогда отравил Алессандро, а сама Хавва?.. Или отдала Хасану метанол она?

*****

— Я же тебе дал понять, что это я говорю Хавве, чтобы она тебя не тронула. Или это не было таким очевидным? — Алессандро сел к ней на кровать. — Я соврал, чтобы тебя защитить, ясно?

— Да от кого защитить?!

— От Хаввы. Она могла нажаловаться своим слугам, а те без её ведома с радостью пошли бы мстить. Твоей крови на моих руках не будет.

*****

— Я надеялась, что его оправдают... Когда я несла ему на подпись договор, я понятия не имела, что суд приговорит его к этому ужасному наказанию... — сказала она Мечи еще вчера.

*****

Каждый раз, когда Мечи задавала вопросы о жене, Алессандро отнекивался и ничего не говорил, скрывал какую-то ее тайну, которую, видимо, знала и Самира. Либо это огромное количество немыслимых совпадений, либо всё это время беда была рядом, поблизости, и нависала над Алессандро, как туча над ясным небом.

*****

Армандо сидел в своих покоях. Всю ночь он не смыкал глаз от того, что его мучала совесть за то, что он делает. Он разрушил счастье дочери, он отдал сына на верную смерть. А всё ради чего? Ради Гальмы? Наверное, да. На глазах короля не остывали слезы, не сходили синяки с его нижних век, он не знал, что ему делать.

— Говорят, вы никого к себе не пускаете, я принесла вам чай, — в комнату вошла Хавва с подносом. — Вам нужно привести себя в порядок.

— Дочка, спасибо большое, — искренне поблагодарил Армандо, попытавшись выдавить улыбку. — Как себя чувствуешь ты, мать моего будущего внука?

— Много плакала... Алессандро виновен, и я вас не осуждаю за то, что вы сделали, — печально вздохнула Хавва и закрыла шторы на окнах. — Вы поступили правильно.

— Уже не уверен, что правильно, — закашлялся он, отхлебнув чая и подумав, что подавился. — Твоя идея отправить Доротею в Нарнию была не очень удачной, ее там испортили... Чуть не сбежала. Где моя дочь? Я хочу всё рассказать ей и посоветоваться.

— К сожалению, вашей дочери больше нет, — слегка улыбнулась Хавва, и король поднял на нее непонимающий взгляд, а потом снова закашлялся. — Вчера она ушла из своих покоев, и она больше не вернется к вам. Жаль, но она запомнила вас тираном напоследок.

— О Аслан! Она ушла с тем юнгой и пропала! Я немедленно велю ее отыскать! — Армандо поднялся с места, но у него сильно закружилась голова и ударило по вискам.

— Боюсь, это не понадобится. Тела их обоих скорее всего смыло течение, — с минуту подумав, ответила Хавва и подошла поближе к свекру. — Я вчера распорядилась выпустить Доротею, а потом попросила Кардоссо убить ее саму и ее юнгу. Так что...

— Не шути так, дочка.

— А кто шутит-то? Никто. Кстати, Уильям Кэмбел прислал мне еще один подарок вместе с метаноловым спиртом, — просто и легко сообщила тархистанка, будто бы речь шла о погоде. — Из лаборантской короля Джейсона — он кстати и правда большой гений — он забрал яд двух лягушек, что были в пробирке. Было немного, но вот на эту чашку чая хватило, — Хавва указала на напиток, что только что выпил король.

Армандо закашлялся и попробовал что-то сказать. Взгляд его не был ненавидящим, он, казалось, лишь взывал к благоразумию и помощи. Хавва лишь вздохнула и дождалась, пока свекр станет настолько слаб, что не сможет пошевелить и пальцем.

— Я уничтожила всё твое наследие, — прошептала она, словно змея, наклонившись к королю. Его глаза молили о пощаде. — Абсолютно всё. Через несколько часов я с удовольствием буду смотреть, как голова Алессандро отделяется от тела, потом я спрошу Кардоссо, куда он дел твою мертвую дочь. И кстати, напоследок расскажу еще одну тайну, — Хавва прислонилась прямо к уху мужчины, что он смог почувствовать ее дыхание. — Под сердцем я ношу не твоего внука. И отравила я тебя, чтобы ты случайно не передумал казнить Алессандро. А теперь знай это и умри.

Как только свет окончательно померк в глазах Армандо, Хавва вскочила на ноги и побежала в коридор с взволнованным видом.

— Помогите! Умоляю, помогите! Король умирает! — кричала она, нисколько не сожалея о содеянном.