Глава 43. Хождение по мукам

Уже к обеду путники добрались до реки Шрибл. Все боялись, что раз на ней нет мостов, то придется серьезно поломать голову над переходом, однако этого делать даже не пришлось. Оказалось, что Хмур как всегда всё преувеличил. Перед ними был лишь неглубокий шумливый ручей, который даже Джил перешла без особых проблем, оказавшись в воде всего лишь по колено. Гораздо неприятнее было промокнуть, а вот для Хмура даже это не стало особым препятствием.

— Некоторые великаны живут по краям ущелий, — сообщил Хмур, — придется подниматься на гору, там крутовато, но даже если мы переломаем все кости, риск умереть не такой уж и большой. Зато мы не утонем.

— Ты как всегда — умеешь поддержать, — съязвил Азирафаэль и полетел наверх, чтобы осмотреть окрестности.

Вокруг была тишь да гладь. Светило нудное, блеклое солнце, от которого было мало радости, изредка пробегали тушканчики или кружили ястребы, от которых Азирафаэль вжимался головой в оперенье. Когда Юстас оказался наверху, то бросил печальный взгляд на Нарнию, красивые весенние луга которой сияли на фоне неприветливых пустошей Диких Северных земель. Ему даже показалось, что издалека он видит дриаду, которая сидела на верхушке ели и смотрела куда-то вдаль. Юстаса пробрала неизвестная тоска, будто бы он чувствовал, что вновь вернется еще не скоро. Джил, разделяя его чувства, утешающе положила руку на его плечо и пошла вперед, однако не скрывала, что такие походы ей даже по вкусу. Вот только приключения еще впереди.

Когда они перешли гору, то решили устроить привал. Для этого было выбрано место не так далеко от границы. Проходя за пару часов до этого одинокие деревья, Юстас подумал, что эта местность кажется ему знакомой, однако не придал этому нужного значения. Вот только кое-кто уже скоро успеет об напомнить.

— У меня у одной ноги гудят? — спросила Джил, при этом совсем не выглядев сильно уж уставшей. Скорее всего это было с непривычки.

— Ногами я не хожу, но перья поизносились изрядно, — признался Азирафаэль, чистя клювом хвост. — А ведь это только начало!

— Мне кажется, или за нами наблюдает маньяк-убийца? — спросил Хмур, безразлично вглядываясь в кусты. Юстас только закатил глаза, но увидев сосредоточенный взгляд Джил, тоже напрягся.

Действительно, из кустов выглядывало какое-то нечто с сумасшедшими глазами. Юстас зажмурился и потряс головой, думая, что ему показалось, но отнюдь нет. Он взял в руки меч и осторожно начал подходить к незнакомцу. Тот, округлив глаза от страха, переместился вправо и, казалось, задрожал.

— Кто ты? — требовательно спросил Юстас. Ответа не последовало. — Кто ты?! — уже резче бросил Юстас.

— Спаситель? — шипиляво задал вопрос незнакомец, выставил вперед руку, а точнее крыло, и поманил к себе. — Спаситель Юстас, это вы?..

— Мы знакомы? Выйди на свет.

Готовясь к худшему, Хмур уже положил стрелу на тетиву, Азирафаэль взъерошился, а Джил сжала один кулак, а во второй руке сжала кинжал.

— Пусть уберут оружие, я не хочу быть сваренным, — обладатель чокнутых глаз задрожал еще больше, судя по движению кустов, и Юстас попросил всех расслабиться и занять прежние позиции, а сам на свой страх и риск положил меч в ножны. — Спаситель Юстас! Как мне отплатить вам за вашу доброту?!

О Аслан! Вот этой встречи Юстас никак не ожидал. Из высокой травы на него выпрыгнул никто иной, как пеликан в шляпе сомбреро и коричнево-бежевой курточке. Тот самый, из-за оров которого великаны сломали его же жилище и схватили Люси. Это тот самый день, когда Сьюзен, спасая их и Каспиана, вернулась в Нарнию.

— Ты его знаешь? — поинтересовалась Джил, видя, как пеликан Пим виснет на шее у ее друга и обнимает его. Азирафаэль закашлялся от увиденного своим басистым голосом.

— Знаю, трус, да и только. Да отстань ты и убирайся! Не хватало нам еще из-за твоих криков попасть в руки великанов! — старался отбить его руками и коленями Юстас, но Пим, кажется, даже не слышал.

— Хм, а разве нам не говорили, что ты должен встретить здесь твоего старого друга? — спокойно спросил Хмур, раскуривая трубку. И тогда всех остальных осенило.

— Точно! Хоть какую-то пользу можно будет выудить из этого труса! Вряд ли можно назвать его другом, — Юстас смахнул с себя Пима и, стараясь держать себя в руках, начал расспрашивать: — Послушай, хочешь отплатить мне сполна за спасение? Тогда будь добр, проведи нас в разрушенный город великанов, — на лице Пима снова возник ужас. — В прошлый раз я не видел здесь никаких развалин, может быть, ты знаешь, куда нам идти?

— Знаю... — вздохнул Пим и наконец перестал виснуть на Юстасе. Все внимательно прислушались. — После того, как вы ушли, Белая Колдунья переманила великанов Харфанга, куда мы попали, на свою сторону. Вместе они сначала разрушили почти до основания Этинсмур, а потом начали готовиться к войне на стороне Колдуньи. Я прятался здесь, в лесах, и видел этот ужас... Сейчас в развалинах находится не только Этинсмур, он, напротив, отстраивается, а вот Харфанг сейчас в полной неразберихе...

— Так куда же нам идти? — спросила Джил. — Ведь оба города можно считать разваленными. И Харфанг, если там обитают свирепые великаны, нам уж точно не нужен, не к добру это.

— Джил, а каким был третий знак? — подключился к обсуждению Азирафаэль.

— На одном из камней мы должны будем найти надпись, которая укажет, куда нам идти дальше... — задумалась Поул. — С вашей точки зрения, где может находиться надпись?

— Великаны Харфанга слишком глупые, у них нет письменности, — пожал плечами Пим. Откуда-то в нем вдруг появилась серьезность. Биполярный пеликан. — Значит, нам в Этинсмур.

Наспех собравшись в дорогу, путники отправились дальше. Пим сказал, что здесь недалеко есть мост великанов, довольно крепкое каменное сооружение, на котором могла бы поместиться треть армии Нарнии. Пока они с опаской перебирались по каменному мосту, Хмур брюзжал, что такие тупоголовые существа не могли создать такое произведение архитектуры, и скорее всего строили его колдуны. Несмотря на всю пессимистичность квакля, остальные не могли не признать, что зерно правды в его словах может быть.

— Ну, может их предки были умнее, — предположила Джил, пожав плечами.

— Да, и вообще какая разница, кто строил этот мост, если мы по нему перебрались? — подтвердил Юстас. Они с Джил начали мыслить почти что одинаково, что проявилось в походе более отчетливо. И, кажется, Вред совсем забыл думать о Доротее за такой короткий срок. Неудачный роман, с кем не бывает?

— Дальше я не пойду, — оповестил Пим и задрожал, когда они отошли примерно на километр от моста. Наконец-то появилась желтоватая, сухонькая, но растительность. — Спасибо вам, спаситель Юстас, я буду всю жизнь благодарен вам... — пеликан снял шляпу и поклонился.

— Это всё, конечно, здорово, но куда дальше тащить свои крылья? — спросил Азирафаэль, только радуясь тому, что от этой навязчивой птицы им удастся скоро избавиться.

— Вам нужно идти дальше, на север. Там вы наткнетесь на огромные волы, вам придется преодолеть их, а потом вы увидите разрушенный Этинсмур, — сказал Пим, не могший унять свои птичьи коленки, которые потряхивало от страха. Обратная дорога куда лучше и безопасней. — Прощайте, спаситель Юстас, прощайте, друзья спасителя Юстаса! — с этим пеликан со всех ног побежал в противоположную сторону.

— Кхем, что ж, а теперь пойдемте, — потянул всех вперед Хмур. — Помните, здесь каждый может оказаться врагом, но вам главное показать, что вы никого не боитесь, даже если вы похожи на этого пеликана трусостью.

— Он такой невротик, — закатил глаза Юстас, и путники пошли дальше.

Дело уже шло к вечеру. От долгой ходьбы путники выбились из сил и решили перекусить, вот только привал не был длинным. Близилась ночь, и необходимо было найти ночлег, кто знает, на каких тварей они могут наткнуться? Эдмунд и Стефани уже рассказывали и про энтов, и про бестий, и про многих других. Здесь могут быть и драконы, и взрывающиеся камни, и еще какие-нибудь чучела.

Пока Азирафаэль облетал всё в поисках более-менее безопасного места для ночлега, Джил от усталости легла на плечо к Юстасу и едва не уснула, а он разводил костер со слабыми угольками, чтобы можно было согреться. Все молчали и не смели разрушить покой друг друга, как вдруг послышался цокот копыт сразу нескольких лошадей, примерно двоих или троих. Квакль тут же схватил лук и прицелился.

— Стойте, где стоите! — приказал Юстас, оттолкнув Джил подальше, чтобы обезопасить.

— Ой, простите, — послышался женский звенящий голос. Он казался таким красивым и напевным, что всем захотелось, чтобы девушка сказала что-то еще. — Некрасиво так пугать женщину, сэр квакль и сэр... Простите, вашего имени не знаю.

— Мадам, мне разобраться с ними? — спросил мужской голос, чем-то приглушенный.

— Что ты, милый, не стоит. Они верно делают, что опасаются, только мы им не враги, — вскоре на свет вышли две лошади. Она из них была грубой, вороной, на ней сидел рыцарь, с ног до головы облаченный в доспехи, даже забрало было опущено. Весь он был черным, с щитом без знаков, а вооружен длинным заостренным копьем.

Спутница его было куда прелестней. Она сидела на аккуратной, милой и белой лошади, которую тут же захотелось угостить кусочком сахара. Сама девушка была молода, на ее щеках горел розовый румянец, волосы вились светлыми локонами без изъяна, сама в зеленом дорожном платье, в дамском седле. Это сокровище хотелось оберегать и слушать до скончания времен. Даже Джил была очарована ей.

— Куда вы держите путь? Могу ли я вам как-то помочь? — всё тем же напевным голосом спросила дама, не переставая улыбаться красивыми белоснежными зубами.

— У нас есть миссия, — тут же ответил Вред, подходя всё ближе к девушке. — Мы ищем...

— Извините, конечно, мадам, — вмешался Хмур, грубо перебив Юстаса. — Вы прелестны, но мы не знаем ни вас, ни вашего молчаливого и странного собеседника, чтобы вам доверять. Вы нас, кстати, тоже не знаете. Поэтому мы бы предпочли не обсуждать наши дела с посторонними. Давайте лучше о погоде. Вы тоже находите ее отвратительной?

— Дети, должна признаться, у вас мудрый и опытный наставник. Похвально, слушайте его, и он вас не подведет, — казалось, что эта женщина просто ангел, и даже Хмур на минуту приятно смутился от комплимента. — Только что-то мне подсказывает, что вы идете в замок великанов... Что ж, туда быстрее будет добраться через маковое поле. Оно лежит там, к западу отсюда, — красивой белоснежной рукой дама указала нужную сторону. — Кстати, если идете в Харфанг, то передайте привет от дамы в зеленом, то есть от меня. Вас тут же сочтут дорогими гостями. Накормят, напоят, уложат спать, вы сможете там отдохнуть и узнать всё, что вам нужно.

— А что Этинсмур? — спросил Юстас, полностью выдав направление их похода.

— В Этинсмуре... Не всё так гладко. Они боятся людей с тех пор, как Колдунья захватила эти земли, — сказала девушка и снова сладко улыбнулась. — Что ж, надеюсь, я помогла вам, чем смогла, а теперь мне пора. Целую вас, — дабы окончательно задобрить квакля, она коснулась губами пальцев и прислонилась ими к впалой щеке Хмура.

— Она просто прелесть, какая красивая! — восхитилась Поул, когда незнакомцы отошли от них на приличное расстояние и скрылись за горизонтом. — Думаете, нам следует ее послушать? Она мне кажется более вменяемой, чем этот Пим.

— А я ей не доверяю, — сказал Хмур и сложил длинные руки на груди. — Аслан говорил, что нам нужно идти на север, а она гонит нас на запад. К тому же, что бы такой даме делать в такой дикой пустоши?

— Может, она из племен этих земель? — предположил Юстас. — Мы таких видели в Теревинфии на турнире, они все были блондинами. В любом случае, через маковое поле мы всё равно попадем к великанам, вот только всё же к каким?

— Я голосую за Харфанг, если там нас примут, — улыбнулась Джил, а квакль снова недовольно хмыкнул. М-да уж, легкомысленные дети.

— Будь по-вашему, — буркнул он, вспоминая тот самый след на щеке от губ дамы в зеленом.

Когда прилетел Азирафаэль, ему все поведали о странной встрече, и птах в принципе одобрил этот план. Он разыскал небольшой выступ в скале, где можно укрыться от ночной прохлады. Там они и заночевали, но поспать подольше не удалось. На утро, быстро позавтракав, они твердо решили пойти в Харфанг через маковое поле. Окончательным аргументом «за» стало неудобство сна на твердой земле, от жесткости которой не спасало даже одеяло.

К обеду они действительно добрались до макового поля, за которым сразу виднелся замок. Цветы эти были огромными, ростом чуть выше человека, удивительной красоты.

— Это восхитительно, — дотянувшись до большого лепестка, сказала Джил и вдруг зевнула. Верно, она так и не проснулась еще.

— И правда, надоели голые пустоши, — согласился Азирафаэль и тоже разинул клюв. Лететь стало лень, и он присел к Джил на плечо.

— А зевота заразна, — поддержал Юстас, а потом сел прямо на землю. — Может, устроим здесь привал? Идти еще далековато, а хочется поесть и отдохнуть.

— Я думал растянуть припасы и пополнить их в Харфанге, но тоже согласен отдохнуть, — только стоило кваклю присесть, как его нос пощекотала пыльца. Он лениво провел пальцами по лицу и взглянул на золотистые блестки. — О нет... — стараясь не смыкать глаза, сказал он. Все остальные уже прилегли и сладко спали. — Как я только попался на этот крючок?.. — сказал он сам себе и опустил голову на землю, а уже через секунду видел сладкие сны.

*****

Бал в Тельмаре был в самом разгаре. Король решил, что он должен разбавить переговоры весельем и танцами. Вот только в отличие от Жемчужного светлого дворца Гальмы, этот был скучным, серым, не гостеприимным.

Но все веселились. В зале собрались генералы и дворяне из всей страны. Они заглатывали вино бокалами, у них заплетались языки, мутнело в глазах. Танцевать и радоваться не хотелось лишь Алессандро. Его жена не пила, поскольку была беременной, а он — потому что не хотелось. Цесаревич лишь недовольно обводил глазами всех присутствующих и молился, чтобы это всё поскорее закончилось.

— Ты больно грустный последние дни, — Хавва взяла его за руку, но он даже не шелохнулся. Его пальцы так безвольно и висели. — Я твоя жена, ты можешь доверить мне все тайны и тревоги. Что произошло?

— Она в порядке? — сглотнув, спросил Алессандро. Глаза больные, кожа сероватая, да и он сильно похудел. — Ты ей ничего не сделала?

— Кому, милый?

— Ты знаешь, о ком я говорю, — нетерпеливо выдохнул Алессандро, всё еще боясь произнести имя Мерседес. Цесаревичу казалось, что если он назовет его вслух, то его ранят в самое сердце. И без того больно...

— А, Мерседес... Нет, ничего, хотя мне было обидно. Да и что я могу ей сделать? Я привыкла к твоим постоянным однодневкам, — Хавва обиделась и надула губы, выпустив руку мужа из своей. — Я же видела, что с тобой что-то происходит, но даже не догадывалась, что ты до сих пор думаешь о ней. Я считала, что у нас всё наладилось. Я беременна, у нас будет наследник, я всегда только с тобой... Я не понимаю, какой мне еще нужно быть, чтобы ты наконец перестал относиться ко мне с такой ненавистью?! — едва ли не вскрикнула Хавва и резко встала, чтобы уйти, но Алессандро резко схватил ее за руку.

— Прости меня... — тихо произнес он, казалось, одними губами. — За всё прости.

Хавва взглянула на него и, сглотнув, снова села рядышком.

— И ты меня за обман, — смягчилась царевна и посмотрела на него, но взгляд Алессандро по-прежнему был обращен в пол. — Я боялась тогда сказать, но была права, всё обошлось.

— Хавва, нам с тобой жить еще всю жизнь. Если честно, для меня это кошмар, ты не представляешь какой. Прости... какой бы ты ни была и как бы меня ни обманывала, ты не заслужила то, как я с тобой поступал... Но я не могу тебя не ненавидеть... — признался Алессандро, и жена посмотрела на него неоднозначно. — Я не думал, что смогу... — он зажмурил глаза и едва держался, чтобы не упасть. В груди всё стянуло сеткой, нервы сгустились в комок. Есть ли какое-то лекарство от любви?.. — После того, как появилась она, вся жизнь встала с ног на голову, и я ничего не могу с этим поделать.

— Однажды твои страдания закончатся, — пообещала Хавва, сказав это очень уверенно. — И у нас с тобой всё будет хорошо, а раны уйдут. Я буду рядом с тобой до последнего. Вот увидишь, у нас получится перестать обижать друг друга, а там... возможно, даже полюбить.

— Мне нужно выйти на воздух, подумать, — окончил он разговор, даже не допуская возможности полюбить друг друга. Хавва кивнула, и скоро Алессандро уже стоял с трубкой и затягивался настолько сильно, что порой это вызывало кашель. Он заметно нервничал, руки тряслись последние несколько дней, с тех самых пор, как он узнал о беременности жены.

— У тебя проблемы? — рядом появился Хасан с бокалом шампанского и приторной мерзкой улыбкой. — Хочешь, еще добавлю?

— Отвяжись, — только и сказал Алессандро, не желавший разговаривать со своим дважды не состоявшимся убийцей.

— Кто-то выпустил малышку Люси из темницы, нет идей, кто бы это мог быть? — взгляд Хасана посуровел, но на губах всё еще играла улыбка. — Я знаю только одного человека, кому был выгоден ее побег.

— Допустим, я помог ей, и что ты сделаешь? — рассвирепел Алессандро, заглянув собеседнику в глаза и выпустив на него струю пара.

— Женюсь на твоей сестренке, — услышав это, цесаревич схватил Хасана за складки одежды, но тот лишь рассмеялся. — Отец тебе не сказал, да? Видимо, давно тебе не доверяет, раз здесь такая пляска. Ну слушай, можешь забыть о своих друзьях в Нарнии, в Орландии и где-то еще. Слушай меня внимательно, — улыбка снова начала напоминать грозный оскал. — Я буду каждый день издеваться над ней, каждый день она будет получать побои под ребра, на всем теле, на ее хорошеньком личике будут лишь отеки и выражение полной безысходности. А, кстати, когда мы пойдем войной на Нарнию, я прикажу бить твою Мерседес до смерти, а до этого сам заведу ее в спальню и...

— Тронешь их обеих — убью на месте, — Алессандро, не сдерживая гнева, первым ударил кулаком Хасана по лицу, и пока тот еще не успел оклематься, пнул его со всей силы под ребра, а потом еще раз, только по носу.

— Ты проиграл, урод, — перевернувшись на живот, прошипел Хасан. Глаза его расширились, а по лицу стекала кровь из разбитого носа. — Проиграл, и даже моя смерть этого не изменит. Жаль только, что я нацелился убить тебя раньше, чем твоих драгоценных родных.

— Алессандро! — истошно закричала Хавва где-то со стороны, и оба принца побежали на зов. — Это ужас, там что-то случилось! — царевна указала пальцем на бальный зал. Там были задыхающиеся люди, некоторые из них уже умерли, некоторые кричали, что ничего не видят. Те же признаки, что и при отравлении Алессандро. Метаноловый спирт.

*****

Дабы отвлечься от проблем, в лаборантской стояла шумиха. Эдмунд и Мерседес помогали Джейсону разбирать завалы и расставлять все химикаты на места, а сам он попутно давал Стефани под запись тему про галогены. Она внимательно слушала и конспектировала, иногда задавая вопросы.

— Ну у тебя и пыли здесь, — чихнула Мерседес, убирая книги и протирая их обложки.

— Согласен, есть такое, — улыбнулся Джейсон, нюхая каждую пробирку и проверяя содержимое. — В общем, галогены имеют свойства окислителей, взаимодействуют с металлами и неметаллами, а также горят в воздухе, — Стефани продолжала записывать.

— Джей, а почему это ничем не пахнет? — отвлек их Эдмунд, подавая Джейсону пробирку с прозрачной жидкостью. На ней было написано «метанол».

— Дай-ка мне, — напрягся Джейсон и принюхался тщательнее. Действительно, ничем не пахло. Так не должно было быть! — Сволочь... — выругался он, поняв, кажется, кто утащил химикат.

Вскоре пришли вести из Тельмара от консула. Он писал, что генералов и лордов отравили, и перечислил симптомы. Скорее всего, виновато вино, которое пили все, кроме тех, кто не пострадал. Далее написал Эйлерт, до него вести дошли раньше, поэтому он тут же оповестил друзей. Порывшись в памяти, Кэрол и Мерседес вспомнили кое-что...

*****

— Гальма без чужой помощи не победит, если только, конечно, весь Тельмар не поразит какая-нибудь зараза, — сказал Алессандро Эйлерту на переговорах.

*****

— Я убью Хасана точно так же... Он поплатится... — произнес Алессандро после своего отравления метанолом.

*****

Кэрол идет из своих покоев и встречает Хэлтора, который движется со стороны лаборантской, вскоре у него падает склянка с прозрачной жидкостью.

*****

Бал в честь свадьбы Джейсона и Сьюзен. Хэлтор отдает Алессандро склянку с прозрачной жидкостью. Тот неуверенно берет ее в руки.

*****

— Хэлтора ко мне, живо! — приказал Джейсон, когда они сидели в кабинете Питера на семейном совете.

— Да, мистер Кэм... Да, Ваше Величество, — исправилась служанка и побежала за Кэмбелом-старшим.

— Только не избивай его, ладно? — попросил Питер, видя, насколько зол сейчас Джейсон.

— Я только не понимаю, как он мог так поступить, — плакала Мерседес, под кожу которой пробиралось разочарование. Ей не хотелось верить, что она могла так ошибаться в Алессандро. Она держала в руке его обручальное кольцо и не могла успокоиться, не могла поверить, что человек, которого она считает своим другом и который открылся ей в чувствах может быть таким... жестоким...

— А я могу его понять, — задумчиво сказал Джейсон, встретив негодующие взгляды. — Если бы Сьюзен угрожали убийством его наемники, как тебе, Мечи, если бы он меня отравил и заставил умирать, если бы он угрожал моей стране, я бы поступил так же, — он был напряжен до предела и вселял страх просто тем фактом, что находился поблизости.

Мерседес прикусила губу и задумалась.

— Но, а что нам делать с пострадавшими? У тебя есть противоядие? — осторожно спросила Лилиандиль. — Там еще остались выжившие...

— На вашем месте я бы надеялся, что они все там скончаются, — прошипел Джейсон, сжимая в руках бокал с водой. Как бы не раздавить. — Тогда, может, научатся вести себя подобающе!

— Но это же почти убийство! — уперлась Лили.

— Дать умереть от полученных ран — не то же самое, что убийство, — с усмешкой хмыкнул Джейсон, и Питер его поддержал. Он на Хасана и Тельмар был зол не меньше, а даже еще больше.

Подслушивая весь разговор, Прунапризмия решилась отомстить за похищение сына и тут же написала письмо в Тельмар о том, что Нарния якобы поставила яд Гальме, чтобы не было войны и чтобы отравить их генералов. И подписала, кто его разработал. Джейсон Кэмбел.