Глава 42. Хрупкая принцесса

Только б вольный ветер не унес тебя,Я боюсь надежду потерять опять.Плавно и медленно кружатся в танцеТонкие руки, хрупкие пальцы.Станешь ты белой пушинкой,Ветром гонимой,НеобъяснимойСветлой печалью...

© Константин Меладзе

*****

Стоило Эйлерту немного отойти от возвращения Люси, как они сразу написали письмо Питеру о том, что всё в порядке. Разумеется, в зашифрованном виде. Орел прилетел как раз вовремя. Короли на тот момент были уже у границы с Тельмаром. Облегченно выдохнув, Питер остановился в замешательстве. Он не знал, то ли ему возвратиться в Кэр-Параваль, а то ли прямо сейчас поехать к Хасану и вырвать ему селезенку, а потом выбить печень, взбить всё это вместе и напоить этим одурманивающим отваром самого Хасана.

— Порой ты меня пугаешь, — усмехнулся Джейсон, когда они всё же решили возвращаться. Он радовался, что всё более-менее хорошо. Ну, а что? Люси расколдована, они с Эйлертом помирились, союзники работают добросовестно, значит, победа обеспечена. — Ты же понимаешь, что сейчас не время разбираться с Хасаном?

— Рассуждаешь так, будто Люси мне посторонний человек, — обиделся Питер, ускорив коня. — Посмотрел бы я на тебя, если бы со Стефани такое сделали.

— Я веду к тому, что ты сейчас туда ворвешься, а тебя арестуют или даже казнят за убийство, проще от этого никому не будет. Нет, брат, мстить, как и мыслить, нужно масштабно, — убежденно сказал Джейсон вполне себе серьезным тоном, и Питер не смог с этим поспорить. Тельмар в полной мере поплатится за всё, что у Нарнии наболело: за тысячелетние правление, за истязательства и убийства нарнийцев, за ту самую бойню в замке Мираза, за Люси, за попытку убить Алессандро на их территории, за похищение Мерседес, за Дира и Кайли, за приставания к Кэрол, за тюрьму, в которой сидел Джейсон. Слишком много у Тельмара скопилось грехов.

Еще час короли ехали молча, каждый в своих мыслях. Джейсон то и дело хотел что-то спросить, но он не привык просить у кого-то совета или помощи, напротив, он обычно сам ее всегда оказывал. Тем не менее, ему показалось, что Питер лучше, чем кто-либо еще, поймет его проблему.

— Пит? — позвал Джейсон, и Питер поднял голову. — Что ты чувствовал после того, как тебя объявили королем?

— Я не знаю даже, столько воды утекло с тех пор, — замялся Питер, но, с секунду подумав, сказал: — Мне было тогда шестнадцать, я думал, что править — это счастье, но я осознавал весь груз ответственности. Оказалось, что осознавать и реально взять на себя бремя правителя — это вещи совершенно разные. Поначалу было нелегко, пришлось восстанавливать страну, но с помощью семьи мне было проще. Ты переживаешь? — осторожно спросил он, зная, что Джейсону крайне трудно говорить о своих проблемах и слабостях.

— Нет... То есть да... То есть, ты знаешь, я никогда не предполагал, что со мной может такое случиться. Я переживаю, что могу сделать что-то не так, — пожал плечами Джейсон. — Просто понимаешь, вы были долгожданными монархами из пророчества, вас ждали и возрадовались, когда вы пришли. Я понимаю, что у вас был страх не оправдать ожидания, но моя проблема немного иная. Я никогда волновался о том, что обо мне думают, но сейчас это делать придется. Несмотря ни на что, у меня скверная репутация, и я не представляю, сколько моих подданных перешептывается о моем грешном прошлом.

— Я рад, что ты осознаешь весь масштаб ответственности, которую на тебя возлагают, но все через это проходили. У Эдмунда тоже было не самое благополучное начало, на долю Каспиана выпало еще больше проблем благоустройства, но мы все справляемся. Справишься и ты. Несмотря на то, что про тебя будут говорить, многие подданные любят тебя и считают достойным королем, — приободрил Питер. Джейсон поднял свои черные глаза, будто проверяя искренность сказанных слов. Он улыбнулся уголком губ другу. Однако внезапно Питер добавил: — Но если ошибешься, огребать будешь сам.

— Ну да, ну да, а потом сам же бросишься всё поправлять, как обычно, — хмыкнул Джейсон, и они посмеялись.

Приехали путники далеко заполночь следующего дня, даже можно сказать, что под утро. Не видя смысла спать сегодня, Джейсон отправил Питера к переволновавшейся Кэрол, а сам пошел в лаборантскую, чтобы начать проверку всего, что оставил на месте. Не успел он с чашкой кофе зайти к себе в кабинет, как уже увидел Дискорд. Сегодня она была приодета по-нарядному: жемчужный набор ювелирных изделий на ушах и шее, фиолетовое пышное платье без рукавов и заплетенные в локоны темно-каштановые, почти черные волосы.

— О Аслан, едва жизнь начинает налаживаться, появляешься ты, — прокомментировал Джейсон, удостоив звезду лишь мимолетным взглядом.

— Была тут на приеме недалеко, решила заскочить, — похвастала она и облокотилась на стол. Ее голос был любезен, но черты лица выдавали недовольство. — Пока тебя дождешься, постареешь лет на сто.

— Да, по тебе заметно, — нахмурил брови Джейсон, отчего Дискорд оставалось лишь поцокать языком и чуть улыбнуться.

— Поздравляю с победой в нашем маленьком пари, теперь я к твоим услугам, хоть даже и жалко.

— Я бы мог пожелать, чтобы ты больше не омрачала своим присутствием мои скромные будни, но лучше я подожду. Твоя помощь мне может в будущем ой как пригодиться, — улыбнулся Джейсон, явно довольный тем, что ему удалось прижать эту нахалку к стенке. — Ах, и да, еще раз сделаешь мне подобные постельные предложения, и полетишь отсюда вместе со своей дешевой бижутерией.

— Это жемчуг, думала, что химики, как и ювелиры, на глаз отличают его от бижутерии, — сделала неумелый выпад Дискорд, а потом резко посуровела и сбросила на ковер флакон с какой-то жидкостью. Она явно была чем-то сильно раздосадована и расстроена, только вот интересно, кто еще ее успел сегодня разозлить? — Предупреждаю, хватит играть со мной, Джейсон, я добрая к таким, как ты, но лучше меня не трогай... Я убивать не могу, но могу сделать так, чтобы ты вляпался туда, откуда выбраться не сможешь.

— Совершенно верно, и всё равно проиграешь, потому что великомученики в ад не попадают, — сверкнул хитрым взглядом Джейсон, изничтожая оппонентку полностью.

— Ах ты коварный, наглый...

— Отвяжись от него! — прервала сквернословие влетевшая в лаборантскую Сьюзен.

— Подружка заступается? — ухмыльнулась Дискорд. — Похвально. Так вот ты какая, королева Сьюзен.

Вслед за Дискорд вошли Каспиан и Лили. Видимо, они все были здесь по какому-то серьезному делу, потому что на лицах у них было беспокойство. Джейсон догадался, что им нужна помощь в деле о похищении Дамира, поскольку Пруна рвет и мечет. Самым страшным было то, что она из Тельмара, и из-за мести за сына могла подложить им свинью.

— Так что ты там пиликала, скрипочка моя однострунная? — спросил Джейсон, пока Дискорд не сводила заинтересованного и оценивающего с его жены. Она презрительно фыркнула и, превратившись в сероватый дым, исчезла, не оставив и следа. — О Аслан, как же она меня достала. Вы спросить о Дамире?

— Ой, как хорошо, что ты быстро догадался, — подал голос Каспиан. Он тоже был рассержен и, видимо, срывался на ком попало. Голос его за весь день стал хриплым от крика. Лилиандиль закатила глаза и помотала головой.

— Что у тебя с голосом? Обкурился? — спросил Джейсон, усмехнувшись, пока Каспиан ходил из стороны в сторону, а потом принялся листать взятые с полки книги и бросать их на пол.

— Заткнись!

— Вот что называется лучший друг, ответит на все интересующие тебя вопросы, — явно продолжал забавляться Джейсон, и королевы прыснули со смеху. Черты лица Каспиана разгладились, но всё же он прошипел лишь одно слово:

— Замолчи!

— Оу, у тебя так горит одно место, что можно шашлыки жарить год без остановки, — Джейсон отобрал очередную схваченную с полки книгу и убедительно попросил успокоиться, пока Лили и Сьюзен старались заставить себя перестать смеяться. — Если ты спросить о Дамире, то просто обрисуй мне ситуацию, и я попробую вспомнить нужную легенду или что-то типа того, только хватит нервничать.

— Я расскажу, — Лилиандиль присела на маленький диванчик и принялась за повествование о змее, о ее человеческих глазах, о том, что яд ее мог быть смертельным и так далее.

Джейсон слушал внимательно и параллельно пытался припомнить, читал ли он о чем-то подобном. Куда делся Дамир, Лили, конечно же, не видела, но очевидным было то, что без магии не обошлось. И чем дольше все остальные рассуждали и делали различные предположения, тем отчаяннее какая-та мысль пыталась пробиться в голову к Джейсону. Вдруг он кое-что вспомнил, что-то такое очевидное, что лежало на поверхности... Но что?

И тут вдруг факты в голове начали сопоставляться сами собой.

Дикие Северные земли. Несколько месяцев назад. Каспиан, Эдмунд и Стефани освобождают серебрянокрылого дракона. Он уносит с собой яйцо. Ящер говорил об убитой людьми жене.

Теревинфия. Они со Сьюзен пытаются найти яйцо и видят опустошенное хранилище.

Легенда. Волшебница, что заточила душу в яйцо, ушла на север.

Душа волшебницы превратилась в самостоятельного дракона. Значит, она для нее бесполезна.

Кто-то уже пленил дракона ранее, и это мог сделать снова лишь тот же человек.

— Джей, всё в порядке?.. — забеспокоилась Сьюзен, видя, что ее муж смотрит в одну и ту же точку. Джейсон не сразу поднял взгляд. Озарение снизошло крайне внезапно.

— Кажется, я знаю, куда пропало то яйцо, что мы искали. А еще знаю, с чем мы имеем дело, — все невольно прислушались, потому как никто не думал, что разгадка придет в голову так быстро. — Вот только мы здесь бессильны. Если Аслан отправил на эту миссию Джил и Юстаса, значит, справиться смогут только они.

*****

С тех самых пор, как она вернулась из Нарнии, одиночество ее не покидало. Слишком многое открыла эта страна для Доротеи. Она не знала, где сейчас Алисия, и знать не хотела, ее предательство сделало слишком больно. Еще больнее было осознавать, что принцесса и сама обманывала ставших ей дорогими людей.

Роман с Юстасом вспоминался, как временное, но приятное увлечение. Она всё еще хранила лепесток с той самой розочки, которую он ей подарил в Орландии, как напоминание о том, что она взрослеет и начинает чувствовать что-то более глубокое, чем в детстве. Оказалось, что люди не делятся на плохих и хороших, всё гораздо сложнее и серьезнее. Доротея чувствовала себя виноватой и перед Алессандро. Ей казалось, что она поспособствовала тому, чтобы разрушить его любовь. Раньше она не понимала, почему он так относится к бедняжке Хавве, а теперь... Причина оказалась простой — он пожертвовал собой ради королевского долга, который никем не был оценен по достоинству. Жену он не любил и ничего не мог с этим поделать. Возможно, именно поэтому он так сильно пытался уберечь сестру от той же участи.

А Армандо всё больше сходил с ума. Когда-то он был добрее, но чем дольше не было их матушки, тем хуже становилось. Доротея давно разучилась входить в тронный зал и кабинет без страха, потому что знала, что просто так ее туда никто не вызывает. Она забыла, что такое выезжать с любимым папой верхом, забыла, что такое улыбаться при нем, забыла, что такое не быть примерной принцессой, каковой ее пытались сделать последние годы, уничтожив остатки мечтательности.

Как же Армандо кричал, когда она вернулась... Какими же словами он ее обозвал за неудачу и, совсем не пожалев, уехал в Тельмар. Алессандро, защищая сестру, тоже попал под раздачу и даже получил больную пощечину от отца. Такого унижения он терпеть уже не мог, ведь он уже не мальчишка, а мужчина, который должен стать королем. Вспоминая обо всем этом, Доротея дрожала, будто бы на нее напал мороз и пролез под кожу. Она до сих пор плакала по ночам и отказывалась принимать всё, что сейчас происходит.

— Доротея, — ей в очередной раз показалось, что Джон позвал ее по имени. Пожалуй, от расставания с ним ей было хуже всего. — Доротея! — прозвучал приглушенный крик, какой-то чересчур реальный, чтобы быть иллюзией.

— Джон?.. — напрягла слух принцесса и замерла. Джон снова позвал ее по имени. Голос доносился со стороны балкона, и Доротея скорее побежала туда.

Уцепившись за проемы между периллами на террасе, Джон старался не упасть. Он напряг все мышцы, так как падать вниз было далековато. Доротея тут же схватила его за руки и потянула наверх. Джон уперся ногами и перелез. Он хотел тут же обнять подругу, но она приложила палец к губам и попросила оставаться на месте, желательно еще пригнуться, чтобы дозорные не заметили.

Принцесса проверила, нет ли кого в коридоре, а потом закрыла свою комнату на замок и расстелила кровать, чтобы в случае чего притвориться, что спит. Она оставила зажженным лишь один канделябр над комодом и попросила Джона войти. Таким премудростям она научилась у Стефани и Люси, когда они лазили ночевать друг к другу втайне от Кардоссо и зануды Питера.

— Ты что, сумасшедший? Тебя же могли схватить и бросить в темницу! — начала ругаться Доротея, однако не скрывала того, что рада видеть друга.

— Я приплыл сюда с торговым кораблем и остался у мамы. Она пошла в замок, и я не упустил возможности тебя увидеть, — разулыбался Джон и крепко обнял принцессу. Она вжалась головой в его грудь и не хотела его отпускать. Скоро ей предстояло тоже отплывать в Тельмар к остальным, а путь туда неблизкий. К тому же компания будет не самая приятная. — Я скучал.

— Я тоже, — Доротея смахнула слезы счастья и взяла его за руки. — Не чаяла больше увидеть.

— Я могу пойти на службу сюда, мне всё равно, где работать, — уверил Джон, поскольку реально это продумывал. — Мне хочется быть рядом с тобой. Не знаю, как это объяснить... Но ты стала мне дороже всех других.

— Джон... — печально вздохнула Доротея.

— Нет, послушай. Я могу стать твоим пажем, мы сможем общаться каждый день. Я буду тебя оберегать, стану твоим телохранителем со временем. Разве это плохо? Думаю, Его Высочество сэр цесаревич Алессандро, когда станет королем, разрешит нам это, — пока Джон говорил, он продолжал улыбаться, хотя знал, чем он жертвует ради возможности остаться в Гальме.

— Это ты меня послушай, — попросила Доротея, прерывая его эмоциональную и быструю речь, — тебе придется пожертвовать морем, общением с отцом и с друзьями в Нарнии... К тому же, к чему нас приведет то, что мы будем всё время находиться рядом? Мы только навредим себе... Потому что однажды наше общение перерастет в то, что мы не сможем жить друг без друга...

— И что же лучше? Совсем не видеться больше? — расстроился Джон. Он ожидал совсем другой реакции, ведь со дня ее отплытия продумывал этот план.

— Джон, проблема совсем в другом. Я скоро отплываю в Тельмар и, кажется, я знаю, зачем... — как только Доротея сказала эти слова, на ее глазах снова блеснули слезы. — Мой отец сходит с ума. Он раньше делал всё, чтобы укрепить могущество Гальмы, но как только Алессандро добился союза с Нарнией и Орландией... Отец посчитал, что Питер, как Верховный король, изгнал меня оттуда, и теперь Нарния нам не помощник, а Орландия всегда созвучна ей. И тогда папа решил меня наказать и заключить мир с Тельмаром.

— Я не понимаю...

— Он хочет заключить союз с Тельмаром, выдав меня замуж за Хасана, как только мне исполнится шестнадцать, через месяц. Я хотела рассказать об этом Алессандро, но отец нас не подпустил друг к другу. Он боится, что Ал воспрепятствует этому, и тогда альянс не состоится. Я не хочу, — Доротея заплакала еще пуще прежнего. Джон в ужасе прижал ее голову к своей груди, зная, на что способен этот самый Хасан. Он самое настоящее чудовище, он подчинил себе Люси, подставил Эдмунда, Стефани и Эйлерта, он, он... Мысли начали бешено крутиться в голове, а Джон даже не знал, чем помочь.

— Доротея, посмотри на меня, пожалуйста, — Джон взглянул на ее худое лицо и почувствовал, что хочет защищать ее от всего, что с ней может случиться. — Я только сейчас окончательно понял, зачем я сюда пришел.

— Зачем? — принцесса еще крепче сжала его ладонь.

— Думаю, это скажет больше, чем слова, — несмело, ожидая, что его оттолкнут, Джон приподнял подбородок Доротеи и накрыл ее губы своими.

Не понимая, что она делает, принцесса ответила на этот поцелуй и положила руки на его плечи. Он был неумел, а она показывала, как надо, увеличивая напор. Джон, не помня себя от головокружения, запустил ладонь ей в волосы и не мог перестать наслаждаться. Она права, если он станет ее пажем, то это приведет только к тому, что рано или поздно они окончательно влюбятся и не смогут быть вместе. Уже не могут. Принцесса Гальмы и простой работящий матрос не совместимы. По крайней мере, здесь.

— Ты хочешь остаться со мной? — спросил Джон, немного отстраняясь от ее губ.

— Очень, но... — Доротея не договорила. Им обоим в голову пришла одна и та же мысль. — Но пока я принцесса, это невозможно, — она снова на минуту задумалась, и ее взгляд стал смелее. — Значит, мне нужно перестать ей быть.

— Сбежим вместе? Ты об этом? — уточнил Джон, надеясь на положительный ответ. Хотя на что они будут жить? Что им делать?

— Нет, не сейчас. Нужно всё продумать, — она села на пуфик возле комода и начала перебирать драгоценности, раскладывая их в маленькие мешочки. — Если принцесса уйдет сама, то будет война, а вот если ее похитят — дело совсем другое.

— Что ты задумала? — заинтересовался Джон, присев рядом с ней.

— Я не позволю рушить себе жизнь. Я видела Хасана, я знаю его. И я не смогу быть с человеком, который пытался убить моего брата и моих друзей, — Доротея начала искать какую-то дорожную сумку. — Надо провести тебя на корабль до Тельмара. Когда приплывем, я расскажу всё Алессандро, про план отца и про наш. Уверена, он не будет возражать. Даже если Ал когда-нибудь станет королем, благословение мне придется просить у отца, а сейчас он выдает меня замуж. Мы с тобой придумаем, как подстроить мое якобы похищение, и уплывем в Нарнию, если можно, в дом твоих родителей.

— Они очень бедны... — будто извиняясь, замялся Джон.

— Хоть бы и так! — отмахнулась Доротея и принялась расчесывать волосы, а потом выставила перед собой мешочки с самыми красивыми и дорогими своими драгоценностями. — Этих денег нам хватит на долгие годы, на жизнь, а также на то, чтобы заплатить за спектакль с похищением. Я взяла несколько, чтобы было незаметно. А еще я могу жить хоть в конюшне, лишь бы не с Хасаном в одной комнате.

Чем дольше говорила принцесса, тем величественней и смелее она казалась. И правда, Нарния сильно меняет людей, и ее тоже изменила. В ее взгляде могли умещаться отвага и нежность в одинаковом объеме, ее движения стали более резкими, а ее решительный настрой восхищал.

— Когда мы предупредим Алессандро, он усиленней будет готовиться к войне. Нарния и Орландия быстро разобьют Тельмар, и я уж уверена, что Хасан безнаказанным не останется. Так что можешь собираться сегодня, мы отправляемся туда.

— Ты точно уверена?.. — на всякий случай спросил Джон. — Просто мы с тобой только-только в первый раз поцеловались... А ты уже хочешь связать со мной жизнь? А вдруг?.. Или ты уходишь со мной, чтобы просто не быть с Хасаном?

— Я тебя люблю, — уверенно сказала Доротея и вновь взяла его за руки. — Я пережила с тобой больше, чем с любым другим человеком. Я уверена, у нас с тобой всё будет хорошо.

— И я тебя люблю, — улыбнулся Джон, заключая ее в крепкие объятья.

Доротея с улыбкой повела его на балкон и попросила спуститься вниз и идти домой. Они еще раз поцеловались на прощание и расстались при свете луны, когда принцесса поцеловала свои пальцы и прислонила их к его губам. Сегодня всё решается, осталось лишь всё продумать получше. Но хватит жалеть себя и говорить о том, как несправедливо обошлась с ней судьба. Этим вечером хрупкая принцесса решила перестать быть только лишь хрупкой принцессой, а самой строить свою жизнь.

Если бы только не Кардоссо, который на половине разговора стоял за дверью...